You're No Fun Anymore

      И ведь каждый раз первым извиняюсь я. Джерард вообще не признаёт своей неправоты, до последнего ведя себя как недовольная дива и очень показушно игнорируя любые слова, кроме: «Прости, был не прав», — и всё в таком духе.       В этот раз моя вина была не меньше его, не отрицаю, однако ему тоже следует хоть раз извиниться первым, чего, естественно, не произойдёт, разве что в аду начнёт раскаиваться, хоть я и не верю, что ад может хоть как-то напугать Джи, а ведь он там даже не живёт. Видимо, мне стоит благодарить судьбу даже за то, что он вообще снисходит до прощения моей жалкой душонки, буквально через пять минут ведя себя как ни в чём не бывало.       Именно об этом размышлял всё позднее утро, собираясь на плановую групповую посиделку, которая скоро больше станет походить на опг.       Часа в три я уже зашёл за Джи и Майки, наблюдая молчаливость обоих. Пока младший Уэй собирал с собой полевую аптечку, иначе я назвать это не мог, Джерард развалился на диване в гостиной, всем видом показывая, как ему всё равно на происходящее. Пусть в голове и промелькнуло, что стоит оставить сие существо в кровати и не трогать лет так десять, но задать подобный вопрос ему было страшно, ведь кто знает, какая реакция последует за этим. Я двадцать минут стоял в проёме и просто разглядывал Джи, который, в свою очередь, увлекательно залипал в стену, глубоко вздыхая каждые, примерно, две минуты и лениво моргая. Сколько не пытаюсь отгонять мысли, но не признать, что он красивый, я не могу.       — Пошли. — Майки встал за моей спиной, наблюдая за вялым братом, что, как тряпичная кукла, поднимался на ноги.       Я молча следовал за Уэями, то и дело поправляя чехол от гитары на спине и боязливо поглядывая на Джерарда, который, видимо, продолжал обижаться. Нет, я не сделал такой вывод, потому что он просто игнорировал окружение и меня, он делал это всегда, сейчас прямо веяло холодом, причём только в мою сторону, на Майки он так не смотрел.       — Вы будете весь вечер играть? — Спустя десять минут спросил Джи, скорее у брата, чем у меня.              — Да, скорее всего, Фрэнк? — Он повернул ко мне голову, а мне отвечать ой как не хотелось.       — До девяти точно, а там как пойдёт. — На мои слова Майки усмехнулся, видимо, вспоминая, в каком обычно состоянии был Брайар и я к этому времени.       Краем глаза я заметил, как Джи кивнул, продолжая смотреть только под ноги и пинать каждый камушек, которому не посчастливилось лежать на его пути.       Весь путь был слишком напряжённым, чего я точно не ожидал, ещё только идя к Уэям.       В доме Торо нас встречал уже Боб, который ни разу, на моей памяти, не пришёл позже остальных.       — Привет Майкс, привет Фрэнк, — он протягивал руку для рукопожатия каждому, с кем здоровался, — привет… Ахуеть. — После небольшой паузы, Боб продолжил. — Вы как его заставили? — Вместо того, чтобы пожать руку Джи, Брайар приобнял его, хлопая по спине и улыбаясь как четырёхлетка новой игрушке.       — Не поверишь, я сам захотел. — Развеивая мой страх, что сейчас его лицо станет ещё недовольнее, ответил Джи, начиная также улыбаться.       — Да ну на хуй.       — Да-да.       Кажется, Майки тоже не ожидал подобного настроя у брата.       Уже на входе в гараж, Боб прикрикнул. — Ты не поверишь, кто явился. — Обращался он, по всей видимости, к Рэю.       — Ада Вонг?       — Почти.       Торо занимался настройкой баса, и как только он поднял свою кудрявую голову, то сразу же высоко вскинул брови, растягивая губы в улыбке.       — Неожиданно, да. — Он поднялся со своего места, дабы тут всем руки пожать.       — Ада Вонг? — Спросил я вместо приветствия, как только Торо приблизился.       — Мы обсуждали второй резидент. — Усмехнулся он в ответ.       — Давай, Фрэнки, отрицай, что тебе Леон нравится. — Сзади налетел Боб, которому я лаконично ответил. — Да отъебись ты! Снова тебя понесло.       Все наши подобные перепалки никогда не заходили дальше шуток, если не считать побои Боба, но даже с ними это лишь показатель большой дружеской любви.       Пока меня тормошили из стороны в сторону Рэй и Боб, Уэи обосновались на старом диванчике, занимая на нём вообще всё место, а значит, мне придётся наслаждаться таким же старым стулом, который вообще Бог знает откуда у взялся и какой век уже живёт.       — Мы будем, как и хотели, играть? — Рэй вопросительно посмотрел именно на меня.       — Ага. — Я стал тереть руки, а это, как известно, позволяет придумывать самые злые и подлые идеи. — А может Джи будет сегодня на вокале? У него правда круто получается.       Майки тут же оживился, сначала смотря ошарашенным взглядом, после коротких раздумий, даже согласно кивнул.       — Нет.       — Ну, Джер, давай, чего тебе стоит? — Бобу эта идея тоже понравилась.       — Многого.       — Да пожалей Фрэнка, он и так почти каждую неделю голос рвёт. — Брайар схватил меня за плечи, поворачивая к Джерарду и встряхивая для убеждения.       — До этого как-то жил.       — Я его уговорю. — Выпутался я, хватая Джи за руку и таща к двери.       Наедине он перестал выглядеть таким самоуверенным, смотря только под ноги и хмуря брови.       — Ну давай, тут же все свои, даже семья Рэя уехала. — Мне хотелось взять его руки в свои, ведь, мне кажется, это помогает убедить в чём-то человека. — У тебя правда круто получается, даже Майки согласен с этим, и мне тоже нравится, как ты поёшь. Блин, ты даже можешь этим зарабатывать.       — Я… Не знаю. Я просто не хочу, я устал.       — Да как ты устал? Ты со вчерашнего дня был дома, и, я уверен, встал тоже не так давно, и ещё ведёшь себя будто тебя все на свете загнобили.       — Какая разница? Это не значит, что я чувствую себя на седьмом небе и вообще жизнь прекрасна. — Он всплеснул руками.       — А кто же виноват? — Вышло более грубо, чем звучало в голове. — Бля, короче, я сделаю, что угодно, но, пожалуйста, согласись.       — Хорошо.       — Так просто? Ладно, всё, давай. — Я стал быстро толкать его обратно, чтобы он не успел передумать.       С появлением на нас уставились все в комнате, ожидая окончательного вердикта.       — Он согласился. — Я бы мог подумать, что они поняли всё не так и считают нас женихами, ведь такое счастье на их лицах не могло быть вызвано потенциальным пением.       Майки уже стоял с басом, а за ним был Рэй, что снова объяснял ему все нюансы такой опасной для жизни профессии, как басист. Каждый раз я с содроганием наблюдаю за младшим Уэем, которому вот-вот прилетит порвавшаяся струна прямо в голову, размозжая её, будто выстрел дробовика, а это он просто сам настраивал его.       — Всё, все готовы, Джер, текст лежит на усилителе.       Теперь дело осталось лишь за тем, что я должен подключить гитару и встать в боевую стойку.       — Сначала Early sunsets over Monroeville, ты её точно слышал, так что спеть точно сможешь. — Боб уже вошёл во вкус и начал командовать хлеще Торо, принимаясь отбивать ритм.       Я уже стал полностью отдавать свой разум игре, фокусируясь на звуках гитар и позволяя им пронизывать конечности, делая своей марионеткой, как им наперерез встрял голос Джерарда, идеально гармонирующий с нашей музыкой. Местами не попадая и хрипя, он добавлял в звучание именно то, что делало его особенным и притягательным, открывая для меня новый путь к трансу во время игры. Если раньше меня полностью поглощали собственные крики и лязг гитары, то сейчас всё свелось в одну точку, буквально влюбляя в это звучание.       Внезапно, и очень больно, всё прервал Рэй, который решил дать Джи немного уроков по вокалу, объясняя, что и как тут должно быть. Вообще, Рэй тут для всех главный учитель, никто даже не пытается спорить с его этой ролью.       — Это очень прелестно, но ты помни, что у меня нет музыкального образования. — Джерард пытался прервать поток изо рта Торо, который уже вдохновлённо лепетал что-то про регистры с диапазонами и про то, как хорошо у Джи получается для первого раза.       — Эээ, — тут же остепенился кудряш, — в общем, просто старайся на моменте с последним «But does anyone notice» и всей оставшейся строфой постарайся получше брать верхние ноты, но сильно не напрягайся, а то ещё труднее и хуже будет. Просто расслабься, помнишь же, как Фрэнк пел?       — Хорошо. — Он кивнул.       Мы начали сначала. Вновь мозг сосредотачивается на игре, и вновь весь транс взрывает Джерард своим голосом, вынося на какой-то новый уровень. Раз за разом мы доходили до одного и того же момента, и раз за разом всё обрывал Рэй, внося какие-то правки.       — Да ладно тебе, давай уже сыграем хоть раз до конца, это же просто… — Джи помедлил, щёлкая правой рукой. — Репетиция. Да и я не ваш вокалист, мне не обязательно всё идеально делать.       — Ну это мы ещё посмотрим, уверен, Фрэнк не против будет, если ты займёшь это место.       — Давай уже. — Джи шутливо оттолкнул Рэя, возвращая на прежнее место.       Спустя час мы смогли сыграть песню полностью, без прерываний, и это было божественно. Пока я наслаждался послевкусием от той палитры звуков, Торо уже всё решил за всех и начал предлагать Джерарду спеть сразу несколько песен подряд, попутно извиняясь передо мной, что это тоже хорошо звучит, но сейчас, когда я полностью отдан гитаре, всё ещё лучше.       Унять этот пыл было трудно, и мы весь вечер играли то песни какого-нибудь Black Flag или Green Day, или брали свои демо, заставляя их звучать по-новому с голосом Джи.       Вместе со временем рос и градус нашего состояния, ведь в одном помещении находилось два почти-алкоголика и ещё двое пубертатных мальчиков, вместе с маленьким ребёнком, который отважно брал на себя роль трезвого друга всегда и везде.       Уже к семи часам я не был в состоянии незаметно проскользнуть в дом, а всё из-за сидящего рядом Джерарда, который то и дело подливал и мне, и себе, наконец забыв про свою глупую обиду и дав нам хорошо провести время.                    — Вы ещё будете играть? — Удивительно, как он приспособился имитировать адекватное состояние, ведь я бы даже не подумал, что этот человек только что влил в себя чуть ли не галлоны пива.       — Ну, не знаю, — Рэй был более трезвым и снова обжимался со своей гитарой, бесконечно настраивая и проверяя, — можешь предложить сам, только что-то, что мы точно знаем. — Чуть погодя, он продолжил. — И чтоб басовая линия не особо трудной была, Майки, конечно, очень хорошо играет для своего возраста и того, что он учится только полгода, но всё же. — Вот именно так я мог отличить, выпил ли Торо, стоит дать ему возможность открыть рот, как оттуда польются миллионы слов, даже если это не уместно.       -- Майки рассказывал, что у вас была какая-то песня, которую вы никак сыграть снова не можете, потому что "Фрэнк слишком тупой, чтобы делать две вещи одновременно"? -- После этих слов начался сущий кошмар. Меня и Боба разрывало от смеха от того, что это точно было секретом Рэя и Майки, и с каким невинным видом это выдал Джерард.       -- Давай, Торо, последнее на сегодня, а то я боюсь, что скоро я уже ничего не смогу сделать. -- Мне удалось чуть успокоить смех.       -- Ладно. -- Рэй уже отошёл от шока, начиная улыбаться, примерно в это же время Боб завёл какой-то разговор с Майки, в который я не вникал. -- Текста как такового почти нет, если сможешь в импровизацию... -- Он развёл руками, смотря уже на Джерарда.       -- Ну что, прям вообще нет?       -- Ну почему же, есть, но он не окончательный. -- Торо нашёл тетрадку, в которой записывались многие идеи,и открыл где-то на середине, отдавая Джерарду. -- Вот.       -- Так, ладно, давайте. -- Он поднялся, уже полностью готовый к пению.       -- Ну ты же даже не знаешь, как и что петь... -- Рэй, кажется, терял возможность блеснуть умом.       -- Да мне Майкс включал, всё я знаю. -- Услышав это, младший Уэй был застан врасплох второй раз за пять минут.       -- Джерард, прошу, сначала спрашивай у меня, прежде чем вообще рот открывать. -- Майки решительно и грозно направился в сторону брата, угрожающе беря бас в руки.       -- Сто-оп! -- Настало моё время спасать мир от надвигающегося армагеддона. -- Выясните потом, давайте уже, пиво ждать не будет.       Спустя полчаса мы, наконец, смогли добраться до инструментов, найти ноты и начать играть.       Пусть из-за опьянения мы и звучали далеко, очень далеко от идеала, но в этом была своя романтика, да и слушать такого Джерарда было ещё приятнее.       Транс, я смотрю только на Джи, восхищённый им полностью, и получаю его взгляд в ответ, будто он поёт эту песню мне, и я даже надеюсь на это, потому что это ахуенно.

Если жизнь была тяжкой,

Мы однажды будем вместе.

И в конце концов распадемся,

Совсем как прощание меняет всё.

      Мы смотрим на друг друга всю песню, и я полностью отдан этому моменту, завороженной отчаянным криком Джи.       Эмоции бьют через край.       Всё ещё прокручивая в голове все сегодняшние исполнения, я чувствовал огромное удовлетворение. Роль вокалиста должна быть у Джи, никто не сможет исполнить её лучше, никто не имеет подобного голоса.

***

      Посиделка кончилась к одиннадцати, и, кажется, никто ни о чём не жалеет. Я уже даже не думал о том, чтобы пойти домой, а это значит, что двери дома Уэев для меня уже открыты и только и зазывают, желая быстрее захватить.       Проникать в комнату Джи, при помощи Майки и его отвлекающего манёвра, отчего-то было очень уморительно, и нас еле держало от того, чтобы не проорать на весь дом, и ведь пугали даже не родители, а то, что с нами потом мог сделать маленький, но ведущий себя словно наш опекун, Майки-я-закопаю-вас-под-деревом-Уэй.       Комната встретила обычным мраком, разбросанными рисунками и невесть чем, что лучше не трогать, ибо никто не уверен, живое оно или нет. Именно там Джерард выглядел как нельзя кстати, только такой бардак и мог служить ему фоном, украшая его.       — Тут немного не убрано, но тебе же не привыкать? — Он усмехнулся, стягивая кофту и заваливаясь на кровать. — Помниться, ты обещал сделать что угодно, если я соглашусь.       После его слов, всё в моей голове стало приобретать явно не тот оттенок. Первым предположением стало то, что сейчас он захочет отыметь меня, и я даже чуть не озвучил эти мысли, только потом понимая, как по-гейски всё звучит, а значит, что он подумает, что я гей.       — Давай, не стесняйся, иди сюда. — Он перекатился к стене и с хитрой улыбкой похлопал рукой по освободившемуся пространству.       Было тяжело двигаться, всё это выглядит, будто мы сейчас поебёмся, а ещё и беря во внимание факт, что Джи уже по пояс голый.       — Я хочу услышать ту самую историю, о которой даже думать нельзя. — Произнёс он, только я присел на край кровати.       — Блять.       — Давай, ты обещал.       — Ладно.       Вот уже несколько дней как я нашёл нового друга. Этот парень просто золото, он буквально воплощение идеала вообще любого человека. Музыка, комиксы, да что угодно, всё это он любил так же, как и я, ещё и то же самое. Я буквально пропел все уши знакомым, как же круто общаться с ним. Именно он сподвигнул меня к пирсингу и вообще экспериментам со внешностью, в общем, сделал меня таким, какой я есть.              Раньше моя мать не заводила разговоров об ориентации и сексе в принципе, не знаю, рассчитывала она на уроки в школе или то, что я сам умный и не придётся объяснять, из-за чего я считал свою влюблённость восхищение им обычным делом.       Время шло, и как-то раз я напился так, что завалился с ним в кабинку общественного туалета, явно будучи единственным, у кого были на это именно сексуальные побуждения. В тот момент меня так оскорбило, что он подумал, будто мне поплохело и сейчас вырвет, что я решил как можно быстрее разработать план по соблазнению этого человека, и даже на утро, с похмельем, эта мысль не оставляла меня. Так и появился тот трёхдневный план, работающий как швейцарские часы. Не знаю, о чём я думал, но в первый день я, уже будучи трезвым, так же затащил его в кабинку, только уже в школьном туалете. Мне даже показалось, что он и не против ответить на поцелуй, и именно в этот момент кому-то приспичило открыть дверь, отчего он отбросил меня как ошпаренный.       Поначалу всё замялось, как мне казалось, ведь мама ничего не говорила. Я же сам не рассказал из-за стыда, кому захочется делиться с матерью так сразу неудавшимся соблазнением.       На второй день я получил извинения, и это очень льстило. Началась вторая часть плана, который был ну реально тупой и никак не работающий, ибо всё опиралось на удачу с надеждой. Серьёзно, всё, что я делал, это включал режим шлюхи и пытался его напоить.       Так и кончился третий день. Уже в своей комнате, уже почти победивший, но прерванный матерью, которой доложили про мой прокол в первый день. С того момента она чуть ли не заперла меня в подвале.       Я был лишён вообще любых возможностей, мне запретили общение даже с Рэем и Бобом, каждый день обрушивали триады о том, насколько неправильно я поступал, и что это болезнь, о которой я должен был сообщить ещё раньше.       Спасибо хоть Торо и Брайару, благодаря которым теперь вся эта история является для нас ещё одним поводом для шуток.