La Petite Mort

Правила: 1. Без обязательств; Это никак не касается их дружбы, любая сторона может прекратить все без каких-либо объяснений. 2. Границы будут соблюдены! Ни одна из сторон не будет обвинять или пытаться обмануть другую, заставив её делать то, чего она не желает. 3. После-забота будет выполняться как для доминанта, так и для сабмиссива в одинаковой степени, без исключений. То, в чем будут нуждаться стороны, может меняться от сессии к сессии. 4. Все остается во время сессии. Интимные секреты остаются таковыми, и это не меняет их отношений вне сессий. 5. Общение и проверки состояния друг друга должно присутствовать до, во время и после сцены. Это может включать проверки и даже через несколько дней после сессии. Обсуждения должны быть частыми, чтобы можно было сразу обсудить, что понравилось, а что нет, и чтобы обе стороны были в курсе границ друг друга. 6. Правила могут быть изменены и обновлены по мере необходимости, и обе стороны должны согласиться с любыми обновлениями. Седьмое правило: теперь Энид получает три объятия лучшей подруги в неделю. Уэнсдей фыркнула. — Я считаю, что это противоречит духу наших правил, не так ли? Кроме того, учитывая твои потребности в ухаживаниях после сессии, я уверена, что ты получишь более чем достаточно объятий. Энид хихикнула, находясь позади Уэнсдей, вероятно, все ещё будучи лежащей вверх ногами на своей кровати, пока Уэнсдей заканчивала печатать согласованные ими правила. — Воу, ты уже уверена, что это станет нашим еженедельным занятием? — Уэнсдей была рада тому что была повернута в другую сторону таким образом, что Энид не могла уловить ни малейшего намека на румянец на её лице. — Едва ли. Кроме того, у нас ещё даже не было нашей первой сессии. Кто знает, получится ли у нас вообще? — хотя это было сказано её обычной монотонной интонацией и без намеков на что-то иное, на самом деле это был один из самых больших страхов Уэнсдей. Прошлая неделя была какой-то странной случайностью. На следующий день после оргазма она попыталась сделать это ещё раз (убедившись, что Энид не оказывается в её мыслях), и все было так же, как и в предыдущие разы. Разочарование и чувство бесполезности. Хотя в её голове сформировалась гипотеза. Когда она призналась Энид во всем, а затем спросила, нашла ли Энид её привлекательной, и получила утвердительный ответ, Уэнсдей… что-то почувствовала. Начало возбуждения. Это только добавило к гипотезе то, что все это было связано с БДСМ и Энид, и дало ей последний толчок мотивации для того, чтобы поднять эту тему со своей соседкой по комнате. — У нас есть другие дела, которые нужно завершить перед этим. — Уэнсдей вытащила бумагу из печатной машинки, рассмотрев лист. Она подняла его и посмотрела через плечо на Энид. — Ты хочешь получить копию? — увидев немое «да» от кивнувшей ей Энид. Уэнсдей отложила бумагу в сторону. Затем Уэнсдей встала со своего места, протащила за собой стул на несколько метров и развернула спинкой вперед, чтобы сесть лицом к Энид. Энид воспользовалась возможностью, чтобы перевернуться и принять более привычное сидячее положение на своей кровати, скрестив ноги. — Помню, помню. Стоп-слова и все прочее. Итак, я думала об использовании цветов светофора. Ну, ты знаешь, красный для паузы, желтый для замедления, зеленый для продолжения. Красный не стал бы полностью останавливать сессию, просто дал бы нам время поговорить о том, что не устраивает. Звучит? Уэнсдей согласно кивнула. — Это дает нам определенный спектр слов для определения своих ощущений. А стоп-слова становятся тем, что мы используем, когда кто-то из нас считает, что сессия зашла слишком далеко, и нужно немедленно завершить ее. Думаю, «Черный георгин» станет для меня хорошим стоп-словом. — Как растение, которое Торнхилл подарил тебе, когда ты впервые приехала сюда? Как твое любимое нераскрытое убийство? — Уэнсдей кивнула, довольная тем, что Энид помнила такую деталь. — Хорошо, тогда… Я хочу, чтобы Аконит был моим. — Тематически уместно, я одобряю. — Энид одарила её несколько самодовольной улыбкой и подпрыгнула на месте. — А как насчет обсудить то, как мы должны обращаться друг к другу во время сессии? Откинувшись назад, Энид посмотрела на потолок и задумалась. — Ну, что я всегда была просто Щенком или Энид, а доминант был просто… его собственным именем или господином-тире-госпожой». — Уэнсдей почувствовала несвойственный всплеск раздражения от того факта, что Энид чуть не назвала чье-то имя. Ей хотелось спросить, со сколькими ещё людьми она делала такого рода вещи и услышать их имена, чтобы она могла… Она не была уверена в своих намерениях, но они, вероятно, включали в себя нанесение определенных увечий. Неважно. Уэнсдей выбросила эту мысль из головы и посмотрела на большое круглое окно в центре их комнаты. — Я считаю, что было бы хорошо не упоминать наши имена в сессиях, чтобы не допустить проблем в наших отношениях. Господин и Госпожа — хорошие обозначения, но я думаю, что имя также должно быть таким, чтобы его можно было использовать для обозначения поведения или подобных вещей. Энид усмехнулась, почти хихикнула: — Вау, ты уже думаешь о том, как быть своенравным сабом, не так ли? — Уэнсдей снова посмотрела на блондинку, её бровь нахмурились в замешательстве. Энид просто отмахнулась от немого вопроса: — Я объясню позже. Вернемся к именам. Какие у тебя есть идеи для петнеймов? — Разве ты не предпочла бы выбрать его себе сама? Энид покачала головой, слегка тряхнув цветными кончиками. — Нет, не думаю? Вроде бы, очевидно, я должна это одобрить, но это, типа, также играет на динамику власти. Это почти как дать имя домашнему животному. Ты хочешь выбрать что-то, что тебе нравится, но также важен факт того, что ты думаешь, что это могло бы понравится сабу. Ты меня понимаешь? Уэнсдей сделала паузу на несколько мгновений и задумалась. — Тогда не хотел бы mon chiot называться Солнышком? — даже с того места, где сидела Уэнсдей, она могла видеть, как пунцовеет лицо Энид. Она даже немного гордилась тем, что получила такую активную реакцию всего из-за пары слов, но, конечно же, продолжала смотреть на Энид своим обычным бесстрастным взглядом. — Было бы славно. Это был французский? — Да, для моего щенка. В их разговоре наступило затишье, которое скорее всего было неловким для Энид, но не для Уэнсдей. Энид откашлялась. — Солнышко, да? Это потому что я такая яркая и веселая? — в этот момент Энид вернулась к своему обычному воодушевленному состоянию. Да — Потому что на тебя тяжело смотреть. — произнеся с обычной для нее невозмутимостью, Уэнсдей ухмыльнулась, когда Энид нахмурилась. — Грубо. — затем Энид ухмыльнулась в ответ и наклонилась ближе. — Тогда я буду звать тебя Луной, верно, котенок? — она подмигнула Уэнсдей. Уэнсдей повернула голову, чтобы проверить погоду через окно без какой либо на то причины. Немного пасмурно, могло быть и лучше. — Серьезно, Луна? Это потому что ты не можешь не выть на меня? — Нет! — Энид скрестила руки за спиной. — Это потому что света луны не бывает без сияния солнышка. — Уэнсдей была вынуждена уступить Энид в этом, казалось, они даже совершили определенный обмен. Хотя они отвлекались от изначальной темы. — Имена домов. Я думал о Мадам или Госпоже Цирцее для себя. — Откуда ты это взяла? — Она считается греческой богиней колдовства и магии. — ответила Уэнсдей, пожав плечами. — О-о-о, назвала себя богом, как скромно с твоей стороны. — Энид похихикала над собственной шуткой, и Уэнсдей тоже нашла ее немного забавной, но на её лице ничего не отразилось. — Хотя звучит неплохо. Тогда я бы хотела, чтобы меня звали Венера. Госпожа Венера для тебя. — Это римская богиня, а не греческая. Ты нарушила тематику. С жалобным стоном Энид упала на кровать. — Уф, оба боги, обе похожи. К тому же, Венера — планета, полная ядовитыми парами и кислотными дождями! А вот тут уже Энид знала вкусы Уэнсдей. — Думаю, я была бы не против назвать тебя так. Я считаю, что это охватывает множество тем и вещей. Давай обсудим, какой должна быть наша первая сессия и когда она должна состояться. — ее губы внезапно пересохли, и она провела по ним языком, чтобы смочить их. — Хм, я думаю… Она должна быть чем-то простым, чтобы сначала привыкнуть друг к другу? Я больше всего знакома с пет-плеем, так что… наверное, как-то так. Может, есть что-то легкое и ненапряжное, с чего ты хотела бы начать? — Энид все еще лежала на своей кровати, но она была неподвижна, словно досточка, ноги и спина были выпрямлены, а руки сложены на животе. Желудок Уэнсдей чувствовал себя так, как будто с трупа спугнули поедающих его ворон, их подготовка была почти завершена, и они были вот-вот готовы начать. — Укусы… если это не слишком для тебя. У тебя есть ещё пожелания? Уэнсдей снова услышала, как Энид откашлялась. — …Просто легкая похвала. «Ты хорошо справляешься» или «хорошая девочка»… Это было бы славно. —Да, конечно. — шли секунды, пока ни одна из девушек не произносила ни слова, обе ерзали на месте. — Когда… Когда, по-твоему, у нас появится подходящее время, чтобы попробовать? — Я думаю… Нам ведь не нужно ничего подготавливать или заказывать… Сегодня пятница… — Уэнсдей увидела как Энид начала дергать одеяло, на котором лежала. — Так что, типа… сейчас? Или сегодня чуть позже? Или завтра, если тебе нужно больше времени на подготовку или что-то в этом роде! Еще одна пауза, которая казалась намного длиннее, чем была на самом деле. — Да, я считаю, что сейчас самое подходящее время. — меньше шансов, что кто-то из них решит отступить в последнюю секунду. — Ага, сейчас хорошее время. А! — в конце концов Энид спрыгнула с кровати и схватила что-то со стола. — Вот. Принеси нам воды, и я… я буду готова? — спросила она, протягивая бутылку с водой, розовую пластиковую баночку, почти полностью покрытую наклейками. Уэнсдей кивнула, прежде чем схватить свою собственную черную металлическую бутылку. Она не была уверена, что смогла бы говорить сейчас, даже если бы хотела, словно эти вороны перебрались из ее желудка в сердце и горло. Это был короткий поход в душевую, чтобы наполнить бутылки с водой, и она услышала, как Энид ходит по их комнате. Вернувшись назад, она почувствовала себя немного разочарованной. Энид просто стояла в центре комнаты, все еще в своем большом розовом свитере и белых штанах с принтом в виде облаков и в этих ужасных радужных носках. — Что мне с ними делать? — спросила Уэнсдей, держа в руках полные бутылки с водой. Энид пожала плечами и переступила с ноги на ногу. — Просто… Что угодно. — Уэнсдей прошла через комнату и поставила их на стол Энид, прежде чем обернуться к ней. — И… как нам теперь действовать? — вороны словно улетали от неё, и теперь Уэнсдей чувствовала себя… не в своей тарелке. Она не знала, что делать, и ей не нравилось не знать, как вести себя в такой ситуации. — Знаешь, просто… указывай, что делать. Отдавай приказы, как своему домашнему животному? Что угодно. — Уэнсдей хотела закатить глаза. Да, Энид, это были такие четкие указания. — Тогда… Иди сюда. — Конечно, — Энид откашлялась, — Госпожа. — верно, Уэнсдей нужно было помнить, что нельзя использовать имя Энид. Энди покорно подошла к Уэнсдей и оказалась к ней достаточно близко, чтобы пробить границу её личного пространства и заставила Уэнсдей поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Она знала, что Энид выше ее, особенно после того скачка роста после трансформации, но до сих пор это никогда не казалось… важным. Уэнсдей не должна смотреть вверх, в эти прекрасные голубые глаза, а вниз, ведь она должна быть главной, верно? — Эн… — сейчас это было не ее имя. — С-солнышко, — было глупо произносить это вместо имени своей соседки по комнате, — Садись. — Энид осторожно опустилась на колени и посмотрела на Уэнсдей, свою госпожу. Что теперь? Что ещё нужно ей сказать? — Ложись? — Энид снова без колебаний сменила позу и теперь лежала на спине, все еще глядя на Уэнсдей. — Перекатись? — на этот раз Энид закатила глаза, глядя на Уэнсдей, но сделала, как она просила, один раз перевернувшись на землю. Это было глупо. — Энид, остановись. Это глупость, и все это было ужасной идеей. — Уэнсдей чувствовала, как в ней бурлят гнев и разочарование, но она, как всегда, сдерживала их. Она начала идти к двери. — Не знаю, почему я подумала… — Воу, красный! Притормози! — Энид вскочила с пола и преградила путь Уэнсдей. — Уэнсдей, ты даже не дала этому шанса. Слушай, я знаю, что это смущающе и неловко, черт возьми, ты только что заставила меня кататься по полу, это нереально неловко! Но любой первый раз между двумя людьми будет неловким и смущающим. Но ты также должна понимать, что ты сказала мне перевернуться. — Энид вскинула руку, чтобы предотвратить любые возражения, который могла привести Уэнсдей: — Но ты могла бы попросить меня, например, раздеться или поцеловать тебе руку или что-то в этом роде, и я, вероятно, сделала бы это. Итак, если ты попросишь меня сделать что-то глупое, я сделаю это, и если ты попросишь меня сделать что-то сексуальное, я сделаю это тоже. Итак, цвет? Уэнсдей несколько мгновений обдумывала это, прежде чем сдаться. — Думаю, я могу попробовать еще раз. Зеленый. — они вдвоем замерли на мгновение, прежде чем Энид сделала рукой жест «продолжай». — Хорошо… иди сюда? — Энид снова вышла вперед к Уэнсдей. — Шагни назад? — она сделала шаг назад, как и просили, и больше не была так близко к Уэнсдей. «Правильно,я главная. Она должна делать то, что я говорю.» — Э… — ей пришлось удержаться от того, чтобы снова не произнести неправильное имя, — Солнышко, сними свитер? — Это вопрос или приказ, Госпожа? Уэнсдей откашлялась. — Сними свитер, Солнышко. — так лучше, звучит намного сильнее и увереннее. Уэнсдей заметила, как на щеках Энид выступил румянец, когда она потянулась к краю своего свитера. Медленно, неуверенно, дюйм за дюймом обнажается её гладкая кожа. Рот Уэнсдей словно слипается, как будто в нем оказалась тягучая паутина. Она открывает и тут же закрывает его, пытаясь набрать достаточно влаги, чтобы избавиться от этого чувства, но не может. Инстинктивно она отворачивается, чтобы дать подруге немного уединения, но… она ведь может смотреть прямо сейчас. Она должна смотреть прямо сейчас. У неё было право смотреть. Итак. Её глаза оглядывали плоскую поверхность живота и грудь, все еще прикрытую белым лифчиком с кружевами по краям, на теперь уже обнаженные плечи и руки, совершающие характерные действия для смущенного человека. — Руки по швам. — слова слетели с губ Уэнсдей прежде, чем она успела их осознать, и её тон не принимал возражений. Энид пискнула, и ее руки крепко прижались к бокам, дав Уэнсдей беспрепятственный обзор. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать все, прежде чем её взгляд поднялся выше. Лицо Энид было ярко-красным, но в её глазах Уэнсдей что-то увидела. Возбуждение. Желание. — Сними лифчик. — ее руки заколебались на секунду, но начали двигаться. Медленно, словно не зная, правильно ли она выполняет приказ, она расстегнула застежку и поймала чашки, прежде чем они успели упасть. Энид сняла одну бретельку, затем вторую, удерживая лифчик на месте другой рукой, пока они болтались. Затем она вздохнула и отбросила лифчик в сторону, и, прежде чем она успела прикрыться, — Руки по швам. В этот момент румянец на ее лице стал абсолютно алым, но Уэнсдей почти не заметила этого. Нет, ее гораздо больше интересовали эти милая грудь с розовыми сосками. Она смотрела, как они поднимались и опускались с каждым вздохом, и за этим было… восхитительно наблюдать. Уэнсдей начала чувствовать острое желание, это было отправной точкой для неестественного жара, стремительно распространяющегося по ее телу. Она хотела большего и знала, как этого добиться. — Сними остальную одежду, mon chiot. — когда руки Энид расстегнули пуговицу и молнию на ее брюках, Уэнсдей начала двигаться. Она ходила вокруг Энид, её глаза блуждали по всему телу, впиваясь в низ, когда белые штаны были сняты. Ее носки быстро присоединились к куче снятой одежды, и к тому времени, как Уэнсдей закончила рассматривать, большие пальцы уже были в нижнем белье. — Продолжай. Снимая их, Энид наклонилась, закрывая Уэнсдей обзор. Она шагнула одной ногой, а затем другой и сняла с себя пару белых трусиков, которые подходили к её лифчику, а затем медленно поднялась, руки скользнули на промежность, прикрывая её. — Руки за спину, mon chiot. И ноги врозь. — Энид тихо заскулила, но Уэнсдей не услышала, она вообще почти ничего не слышала из-за биения своего сердца и тяжелого дыхания. Перед ней стояла Энид. Голая. Просто по причине того, что она сказала несколько слов. Её глаза скользнули между ног Энид, под небольшим количеством светлых волос были половые губы, они были розовые и слегка разведены в стороны. Уэнсдей поняла, что невольно облизывает губы и делает шаг вперед. Её взгляд упал на фиолетовый ошейник, она протянула руку и провела пальцем по кольцу-сердечку спереди. Одним рывком она притянула лицо Энид к своему, а темно-коричневые глаза пристально смотрели в голубые. — Открой. — Ч-что? — Открой рот, Солнышко. — все еще с легким замешательством на лице, Энид сделала так, как Уэнсдей просила, и открыла рот. Уэнсдей осмотрела её ротовую полость, уделив особое внимание зубам оборотня, а затем вложила в нее два пальца. Она провела ими по зубам и почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Затем у неё вырвался легкий вздох, когда она почувствовала, как эти зубы медленно сжимаются. — Плохой щенок, — Энид заскулила, и попыталась отстраниться, но Уэнсдей зацепила пальцами нижние зубы Энид и удержала её на месте. — Если собираешься кусаться, делай это правильно. — на этот раз зубы почти щелкнули и сильно вдавились в кожу, не настолько, чтобы повредить её, но близко к этому, и Уэнсдей не могла сдержать резкий вздох и тихий стон. — Х-хорошая девочка. — она почувствовала, как оборотень вздрогнул от восторга, прежде чем отпустить пальцы Уэнсдей. — С-спасибо, Госпожа. Уэнсдей чувствовала, как огонь начинает разгораться в её низах, почти ощущала возбуждение, собирающееся на её губах. В голову Уэнсдей пришла идея. — Ты трогаешь себя, Солнышко? Энид дважды моргнула, прежде чем спросить: — Каким образом? Раздраженная, Уэнсдей огрызнулась: — Ты мастурбируешь? — она пыталась использовать эвфемизмы. Удивление отразилось на лице Энид. — О, да, эм… да, Госпожа. — Как? Энид облизала губы и на мгновение отвела взгляд, прежде чем снова посмотреть в глаза Уэнсдей. — Госпожа хочет, чтобы я рассказала или… показала? Эти слова были словно ток, пронизывающий тело Уэнсдей. — Ты и покажешь, и расскажешь мне, mon chiot. — Энид закусила губу, и её глаза метнулись к кровати. — Могу я воспользоваться кроватью? — Да, конечно. — Уэнсдей смотрела, как Энид прошла несколько метров и села на свою кровать. Она расположилась у изголовья, прислонившись к нему спиной, расставив ноги и согнув их. Уэнсдей последовала за ней, сбросив кофту, и заняла свое место у изножья кровати. Это было похоже на кошмар, ее сердце билось так быстро, что на ощупь все казалось нереальным, но Энид сидела здесь, будучи совсем обнаженной, если не считать фиолетового ошейника на шее. — С-сначала, — глаза провидицы метнулись к глазам оборотня, Уэнсдей словно проснулась, но сон при этом продолжался. — Я просто, как бы… провожу пальцами по себе… немного согреваюсь. — Уэнсдей смотрела на все, от глаз до цветных ногтей, внимательно наблюдая, следя за руками, когда они скользили от груди к бедрам, а затем снова вверх. — Тогда я… просто немного надавливаю… — одна рука скользнула по её промежности и подвигалась взад-вперед. — Мне нравится немного дразнить… — она переключилась на один палец, скользящий между ее половыми губами до самого клитора, а затем до входа во влагалище, туда и обратно несколько раз. Казалось, что тело Уэнсдей двигалось в такт, но она была слишком сосредоточена на происходящим перед собой, чтобы обращать на это внимание. — Т-тогда я, о боже, я добавляю ещё один, — хриплый стон сорвался с губ Энид, когда второй палец присоединился к первому, создавая большее давление на себя. Время от времени они расходились и, боже, Уэнсдей могла видеть все. — А, и ещё… я немного… ласкаю свою грудь… — она словно задыхалась, когда её вторая рука начала гладить и нащупывать левую грудь, время от времени водя по соску большим пальцем. Что-то гулко ударилось об пол, и Уэнсдей вышла из транса. Она увидела свою рубашку и спортивные штаны, лежащие там, и поняла, что сидит в своем черном лифчике и нижнем белье. Еще один стон разнесся по комнате, и Уэнсдей поняла, что пропустила что-то из того, что было сказано, поскольку теперь Энид вводила в себя два пальца, несколько раз двигая ими, затем вытягивая и круговыми движениями водя ими вокруг своего клитора. — К-коснись м-меня… — если бы Уэнсдей была в здравом уме, она бы возненавидела, как хрипло и трепетно прозвучал ее голос, но сейчас ей было все равно. — Ч-что? — глаза Энид нашли ее собственные, и они выглядела почти как будто в бреду: очень рассеянные и затуманенные. Уэнсдей сглотнула, и в ее голосе появилась сталь. — Подойди и прикоснись к своей Госпоже. Прямо сейчас. И укуси меня. Зрачки Энид так расширились после этого приказа, что Уэнсдей едва различала синий цвет радужки. В мгновение ока она оказалась рядом с Уэнсдей, помогая ей снять лифчик и стянуть трусики, и, черт возьми, между её бельем и промежностью была ниточка «следствия её возбуждения», когда она стягивала их. — Поцелуй? Уэнсдей нетерпеливо кивнула головой, а затем чужие губы прижались к её собственным, прежде чем их быстро сменили зубы. Темноволосая девушка отстранилась и прошипела «Да-а», а затем ее спина выгнулась, когда у нее перехватило дыхание. Она чувствовала пальцы внизу, теплые и влажные пальцы, когда они надавливали и входили в неё, и, о, Энид оседлала её ногу, и она могла чувствовать, как Энид трется о нее складками промежности. — «Да, да, ещё, да, » — было единственными мыслями и словами, которые она могла разобрать. И губы и зубы Энид были на ее шее, потом на груди, потом они снова целовались, прежде чем она вернулась к её плечам. Этого было слишком много и одновременно недостаточно, когда она почувствовала, как капли пота выступили у нее на лбу. Затем она почувствовала, как пальцы прижимаются к её влагалищу, и все, о чем она могла думать, было: — «Быстрее, глубже, да.» И эти пальцы повиновались её немой команде, а потом что-то прикусило её язык, и она не могла ни сосредоточиться, ни думать, ни… Затем все ее тело задрожало, и она словно увидела звезды. Она чувствовала, как сжимается вокруг чего-то, что все еще двигалось внутри нее, а затем замедлилось и остановилось. Уэнсдей словно плавала и все остальное не имело значения в этот момент. Затем чувства девушки вернулись в фокус, и она могла чувствовать, как Энид все еще трется о ее ногу. Она посмотрела на блондинку и увидела отчаяние в ее глазах, когда слова, которые она говорила, наконец обратили чужое внимание: —Пожалуйста, могу я кончить? Могу ли я кончить, Госпожа? Прошу? Можно мне, пожалуйста? — и Уэнсдей быстро кивнула. — Да, да, разумеется. — рука Энид вышла из влагалища Уэнсдей, а затем она почувствовала, как Энид снова потерлась о её ногу. Энид уткнулась головой в изгиб шеи Уэнсдей и начала повторять «Спасибо, спасибо, спасибо», прежде чем ощутила свои собственные стоны и хныканье. Они вдвоем просто рухнули на кровать и прижимались друг к другу в попытке создать определенный комфорт. — Хорошо? — спросила одна. — Хорошо. — ответила вторая. — Поспать? — Поспать. И две соседки по комнате позволили своим глазам закрыться, хотя бы на пару мгновений.