Вкус твоего тела

      Вокруг Моно, в его глазах и даже в самом разуме рябело телевизионным белым шумом. Это приносило сильную головную боль и дезориентацию, из-за шума, Моно даже не мог услышать собственные крики боли. Он упал на колени, крепко схватившись за голову, вертя ею из-изо всех сил из стороны в сторону. Тщетно пытаясь хоть как-то убрать вездесущий, для него, шум. Несмотря на сильную боль и головокружение, в его голове на миг мелькнула мысль о Шестой, он успел увидеть как она устремилась по направлению к нему. Прежде чем белый шум заполнил всё вокруг. Но, сейчас, он не ощущал её присутствия рядом, да и врятли бы смог ощутить в таком состоянии.       К его счастью, спустя пару десятков секунд, той агонии от шума, что длилась как казалось вечность, не стало. Рябение вокруг постепенно начало рассеиваться, пока оно не исчезло полностью. Глаза вновь начали видеть хоть что-то кроме рябения, а разум все больше и больше начал проясняться, как и окружение.       Болезненно постанывая от давящей и покалывающей боли, что отголосками до сих пор била тут и там по голове. Моно ещё долго валялся на земле, всеми силами еле сдерживая рвоту и восполняя запасы драгоценного воздуха в лёгких. Наконец, через время, Моно смог полностью осознать окружение и понять что вообще творится вокруг. Первое что он смог понять, это то, что Шестой поблизости не было, а уже после, что он находится далеко не в том месте, где его настиг свет башни.       Вокруг него стояли сырые старые стены, с которых, судя по всему, долгими годами медленно отслаивалась краска и штукатурка. Он был в каком-то коридоре без окон и без дверей, в котором был единственный путь, проход, ведущий вперёд. — «Что то знакомое…» — Подумал Моно, вспоминая его первое знакомство с шумом телевизора. В самом конце, была дверь, с чем то выгравированном или нарисованном, не понятно, на ней. Пространство вокруг искажалось и дергалось во все стороны, дверь казалась то намного дальше действительного, то намного ближе. Штукатурка что отслаивалась от стен, вместо стремительного падения вниз, повисала в воздухе. А отдельные каменные и кафельные фрагменты стена и пола, хаотично и медленно летали вокруг. Плавая в пространстве, словно находясь не в воздухе, а в воде.       Головокружение и дурное состояние почти что сошло на нет. Поэтому, он быстро смог прийти в себя и решиться, недолго оглядываясь, идти вперёд, ибо делать было больше нечего. Он весь горел, как будто простудился, хотя, скорее это были последствия от шума. Моно начал лучше вспоминать это место. Единственное видимое изменение с прошлого своеобразного прихода. Было более детальное окружение вокруг, которого попросту не было, или он не замечал в тот раз.       Всё вокруг было будто в замедленном движении, как и сам Моно. Словно во сне, он перемещался без сил и несмотря на прилагаемые им усилия, не мог ни разогнаться, ни как он позже заметил остановиться. Действия будто выполнялись уже на автомате. А всевозможные вопросы в голове, сами собой отошли на второй план и Моно ощутил странную волну мягкого, до дрожи в теле, облегчения. Он будто оказался в самом безопасном месте в этом мире. Больше для него не было опасностей и кошмаров вокруг. Он наконец… Мог быть спокоен? Рука уже потянулась к двери чтобы открыть ее, без всяких сомнений, он был готов сделать это. Да и он вряд ли бы смог остановиться, учитывая то, что он сам был не в состоянии контролировать свои действия.       О чем бы он не думал, приятные эмоции поглаживали его нутро со всех сторон. О чем бы он не вспомнил, страх тут же обходил его стороной, даже не смея беспокоить. Дверь которую он мог вот-вот открыть, словно отвечала на все его вопросы, отсеивая все сомнения и заманивая его все больше и больше. Является ли дверь спасительным светом в конце туннеля или же это очередная мышеловка? Дверь — словно рыба удильщик, готовая вот-вот схватить в свои крепкие пасти неосторожных жертв или действительно спасение для Моно, от всего этого жестокого мира? Будь он в трезвом уме, он бы решил что это ловушка, но сейчас, сейчас его ум и разум был полностью заполнен спокойствием и радостью.       Но, стоило Моно вспомнить об одном человеке, что совсем недавно появился в его жизни. Эмоции облегчения, счастья, ужаса, беспокойства и отчаяния постепенно, одна за другой отразились на его лице. Вытянутая рука остановилась всего в нескольких сантиметрах от ручки двери, а сама дверь начала всё быстрее и быстрее отдаляться от него. Будто упустив шанс её открыть, он был ею тут же отвергнут. Всё что мог он видеть, это его руку, беспомощно тянущуюся вверх и дверь, что была уже еле видна. Всё действительно как будто происходило во сне, дверь уже отдалилась настолько, что ее было еле видно. Пространство как только могло искажалось вокруг, постепенно погружая Моно во тьму. Вокруг всё тряслось, как при землетрясении и будто рушилось, он вновь услышал хлюпанье и мокрые хлопки по полу, как и запах сырого мяса. Фиолетовый цвет стал окончательно поглощать окружение, как и коридор, которого уже даже не было видно. Он не чувствовал нигде опоры, ему казалось что он падает во тьме. Но, в этот момент, Моно, волновало даже не это, а самая на тот момент отвратительная эмоция, что он мог только испытать за жизнь. Животное отчаяние, которое невозможно было даже внятно описать, грудь буквально разрывалась от этого. А он, всё падал и падал, тщетно надеясь разбиться вдребезги об землю, ведь ему казалось что он уже разбился.

***

      Опора, земля, головокружение, тошнота. Первое, что он смог почувствовать, как только смог придти в себя. Открывать глаза он не осмеливался, неописуемые гадкие чувства играли в нем, в полном разгаре. Вокруг было тихо, или же это он ничего не слышал. Пару раз подняв и уронив пальцы об пол, он подтвердил свои размышления. Зачем всё это? Он хотел просто раствориться, думая что совсем скоро так или иначе — умрёт. Кто дальше над ним издевается? Почему же они просто не дали ему пройти?       Он так бы и продолжил лежать, если бы не услышал тихий, приглушённый возглас. «Что это?» Мутно отдался его голос, разум явно не хотел приходить в себя. Было понятно — это чей-то голос, но, ни его принадлежность, ни смысл слов были ему не понятны. Они были короткие, но, явно громкие и резкие. Расслабленное состояние не отпускало его тело, хоть что-то и поджимало в районе обоих плеч. Он бы так и лежал, если бы не почувствовал крепкую пощечину, что аж заставила его голову упасть на бок. Тут же все испытываемые им эмоции, будто по команде, начали отходить на второй план. Распахнув глаза, он увидел руку на его плече, что была в знакомом рукаве, знакомого пиджака. Проведя взглядом по руке вверх, он окончательно убедился в том, кто именно его ударил. Это была Шестая, чёлка, как обычно, не закрывала её глаза и он смог рассмотреть в них беспокойство и даже страх. Она сидела на коленях, нависая над ним, держа одну руку на его плече, а другой опираясь об пол. Он заметил облегчение в ее глазах и даже мимолетную радость, которая тут же сменилась серьёзностью. Подсев поближе, Шестая взяла его за плечи и начала поднимать вверх, Моно не смог ей помочь в этом, и не смог бы. Она, не без труда, но всё же смогла поднять и усадить его прямо. Тут же, звон в ушах начал утихать, замутнение разума сошло на нет, и сам Моно начал потихоньку успокаиваться, но, гадкие и множественные отголоски тех чувств, всё ещё не покинули его, и похоже, ещё далеко не собирались. От такого, резкого, смена ощущений, Моно чуть ли не упал обратно, но, Шестая успела поставить руку за его спину и тем самым удержать его на месте. Во время их путешествия, ему не раз приходилось противостоять врагам, но он вряд ли мог ожидать что в этот раз его врагами станут его же эмоции. Он, не решаясь и не в состоянии пока-что, что-либо говорить, лишь молча наблюдал, за, не менее удивленной произошедшему, Шестой.       — Моно?! Как ты себя чувствуешь? — Моно молчал, ведь на это ответа он также как и она, не знал. Причастность — телебашни в центре города, была понятна уже давно, как и контролируемых им телевизоров вокруг. Которые поработили этот город, и похоже уже жадными, до крови, руками, тянулись к нему самому, или даже к ним обоим? Но, вот как это работает, и что именно с ним произошло, он попросту не знал. Моно, немного дрожа, неуверенно покачал головой, показывая тем самым, что сам не уверен в ответе.       — Что за глупый вопрос… Прости. Я могу как нибудь помочь? Тебе что-нибудь нужно? Может воды? — Шестая посмотрела на улицу, которая все ещё была в свету яркого, ещё более яркого, чем обычно, света башни. Свет усилился, почти что поймав свою жертву, он определенно взбудоражился и потому стал ярче. Шестая вновь перебросив взгляд на Моно, с обеспокоенным видом спросила: — Моно?..       Страх и отчаяние полностью отступили, а освободившееся после него место, полностью заполнила горечь. Неужто то произошедшее, так сильно повлияло на его чувства? Конечно это не рядовая ситуация, чтобы так легко отзываться о ней, но и казалось бы не такая серьезная, с эмоциональной точки зрения. Почему же, у него, такая сильная реакция на то, что с ним там случилось? Или же… На то, что с ним не случилось? Ведь отправной, по его мнению, точкой, стала этакая упущенная возможность, он не открыл дверь.       —Д… Янз… Яшсс, не знаю… — Слова, скомкано, вылетали из его уст. Неожиданная грусть и тоска отразились на его лице. Глядя из стороны в сторону, и путаясь в собственных словах, Моно ощутил влажность на щеках. Он наклонил голову, смотря себе в ноги. Проведя по одной щеке рукой, он ощутил влагу, слёзы. Эти эмоции, сполна накрыли его, будто он упустил что-то действительно важное в его жизни, будто он был одинок, будто бы предан.       Шестая, заметив это, сильно обеспокоилась, не сказать что она была спокойной изначально, но, это лишь подлило масло в огонь. Все же он не был ей безразличен, во всех смыслах этого слова. Шестая обвила руками, своего обеспокоенного друга, тем самым обняв его. Моно не сразу понял, что вообще произошло, но, он смог ощутить теплоту и уют, что принесло ему это простое действие. Он ослабил напряжение и растворился в ее руках, доверчиво прикрыв глаза. Но все же, какая та странная опаска затаилась в нём, он хотел будто инстинктивно сбежать, уйти ото всего и всех в мире. Он как будто хотел признать что вряд ли сможет кому-то, вообще в этой жизни довериться, теперь. Но, он не позволил этим мыслям и эмоциям зайти дальше этих самых мыслей.       К сожалению для Моно, это не продлилось так долго, как бы ему хотелось. И Шестая, все же ослабила хватку, встав на ноги и протянув руку в его сторону, тем самым помогая встать уже ему. Немного замешкавшись, та начала копошиться в карманах, в поисках так ненавистной ей, но, нужной в данный момент вещи. Шуршание — привлекло его внимание, и неосознанно он сразу понял, что это было. Шестая вытащила потерянный им, относительно недавно, пакет, с двумя глазными прорезями. Она опустила взгляд, отводя его как можно дальше в сторону, и как маленький ребенок, стыдящийся за что-то, с явной неохотой, протянула его Моно, пока тот в недоумении смотрел на пакет. Шестая же, передав ему пакет, вместо слов объяснения, молча указала пальцем на улицу.       — Думаю это поможет со светом, оставаться здесь, надолго, врятли хорошая идея, добежим до следующего здания и укроемся там. Если там, конечно же, будет безопасно. — Моно, который испытывал лёгкое отчуждение и неестественность, которые, к его счастью, шли в последнее время на спад, всё время препровождения без своего бывшего атрибута, было даже в какой-то степени радостно одеть его вновь. Нет, конечно, от определенных, взявшихся и терзающих его пороков, он давно избавился. Но, все же это была как встреча со старой зависимостью, от которой ты уже избавился и которое приносило тебе вредное удовольствие, хотя в его случае спокойствие. А нет, это оно и было. После недолгого молчания, Шестая задала вопрос, явно ожидая положительный ответ. — Или, может, у тебя есть другой план?       Моно, явно отвыкший, от чуть приглушенного окружения, из-за пакета на голове, не сразу отреагировал на последние слова Шестой. Через секунду, коротко, но, заметно покачав отрицательно головой. — Хорошо. Только стоит проверить, будет ли оно вообще защищать меня. — Моно осторожно подошёл к окнам и прислонился к одному из них. К счастью, свет не просвечивал пакет на его голове. Но, всё же, это не гарантировало полную безопасность. Моно, прищурил глаза, в явном ожидании новой порции галлюцинаций и готовности, в случае чего, резко отпрыгнуть от окна. Но, к счастью рябения по всюду не явилось. Облегчённо выдохнув, он посмотрел на Шестую, что в лёгкой настороженности наблюдала за ним. Готовая в случае чего вот-вот кинуться к нему, и тут же оттащить. Да и что утаивать? Она в какой-то степени надеялась на это, всё же, как ни крути пакет ей в корень не нравился, а его бесполезность дала бы ей окончательный повод порвать его, и выбросить пока Моно не видит.       — Вытяни руку. — В приказном тоне, сказала ему Шестая, получив в ответ лишь вопросительный взгляд. — Вперед. Туда, на свет. Кто знает? Может он опасен для тебя, даже если упадет на кожу? — Моно взглянул на левую руку и после, неуверенно протянул ее к окну. Но, реакции на это никакой не последовало, прокрутив ею у окна, тем самым окончательно убеждаясь в безопасности. Моно, наконец убедился в том, что свет способен повлиять на человека, только в случае зрительного контакта. Это обрадовало Моно, свет не поражает человека при падении на него, а только при непосредственном зрительном контакте.       Моно, облегчённо выдохнул и стараясь не смотреть в сторону свечения, немного отошёл от окна, оглядывая улицу. Напротив было здание, такая же тянущаяся многоэтажка как и остальные. Вывески над каждой из дверей здания, так и гласили, о каком либо предназначении каждой из них. Моно, рыскал глазами вдоль подъездов, внимание осматривая каждую из них. Прикидывая на глаз надёжность и безопасность того или иного варианта. Не обратив внимание на то, что Шестая скоротечно отыскала себе, давно потерянную неизвестно кем кожаную куртку. Дабы защититься ею от света небоскрёба, её ещё ни разу не схватило рябение света, несмотря на опасную близость, но и лишний раз рисковать не стоило.       Хороших вариантов как таковых не было, было только разве что лучшее из худшего. Хотя, это даже просто хорошим вариантом, язык не поворачивался назвать. Приходилось оценивать всё на взгляд, а внешность как правило бывает обманчивой. Прямых намеков на безопасность, отсутствие или присутствие монстров не было. Так что, сейчас они будут во власти полной удачи, конечно, можно было бы переждать свет в холле, в котором они находились. Но если хоть кто-то враждебный к ним объявится, они окажутся в ловушке, так-что, идеальный вариант заключался именно в том, чтобы запереться в одной из квартир одной из представленных многоэтажек.       Представлял из себя этот выбранный вариант, более-менее сохранившуюся дверь, благодаря подъездному козырьку, не позволяющему дождевой воде, принести с собой сырость и состарить её. Она вела, судя по всему, в очередной мелкий магазинчик. Похоже, это было очередное жилое здание, что в большинстве своем, с одной стороны усеяно различными магазинами и аптеками, а с другой многочисленными подъездами и входами в сети подвалов. По крайней мере, это скорее всего было так, ставка была высока, а цель могла и вовсе не стоить свеч. Правда, выбирать в этом случае не приходится.       — «Хотя, если посмотреть с другой стороны, может в магазинах будет еда и припасы?» — Мысль о пище, мигом напомнило ему о Голоде, которая до сих пор таилась где-то внутри Шестой. Раздумья окутали его на небольшой отрезок времени, как и довольно сильное чувство неоднозначности и смущения. Мысленно, он давно пообещал себе обязательно рассказать Шестой обо всем остальном, о чем предпочел умолчать тогда, но, стоило подождать максимально подходящий для этого момент. Он кинул стыдливый взгляд на Шестую, что в этот момент упорно пыталась закрепить куртку на голове, дабы та не подвела и не слетела, в нужный момент. Он поблагодарил судьбу, что пакет надёжно скрывает его лицо и эмоции, которые, он бы точно не захотел показывать Шестой. Тут же он поймал себя на мысли, заставившая его стиснуть зубы и сильно сжать кулаки, сильно злясь на самого себя. Шестая действительно помогла ему, позволила преодолеть страх и перестать скрывать, во всех смыслах этого слова, свое лицо от мира. Он не мог позволить себе просто брать и обесценивать её «труд». Он тут же постарался вернуть прежнее самообладание, ведь возвращаться к тому жизненному состоянию, он не хотел больше всего.       — Приготовься. — Сказал Моно, увидев что Шестая натянула на голову пиджак совсем как капюшон, придерживая его руками, чтобы тот не упал. Как только та, перевела на него взгляд, он указал ей на одну из дверей, указывая куда они отправятся дальше. После беглого осмотра выбранной двери, Шестая кивнула, подойдя к разбитым стеклянным дверям выхода, где уже дожидаясь стоял Моно.       Он вздохнул, перевел взгляд в сторону, подальше от небоскреба, и поддался вперёд к двери, открывая ее. Неуверенно пройдя пару шагов вперёд, Моно всё также стараясь не смотреть на свет, обернулся на Шестую, что шла сзади него. Она все также, старательно придерживала рукой на голове найденный пиджак. Убедившись что с ней всё нормально, Моно протянул ей руку, за которую она почти сразу же взялась, мигом успокоившись. Хотя, точно сказать кто именно из них стал спокойней, нельзя было. Расстояние было не такое большое, но, всё равно оно было очень опасно, учитывая всё, что могло притаившись, ждать их вокруг, или вовсе там куда они сейчас идут.       Они не могли осмотреться и изучить окружение получше. Поэтому, старались не обращать лишний раз внимание, на, подозрительно плотные, хлопки об землю, чего-то падающего с крыши, как и не думать что это вообще такое было. Лёгкий дождь лил на них сверху, достаточно лёгкий по здешним меркам. Периферийным зрением, Шестая, была способна видеть куда больше чем Пакетоголовый рядом, она наблюдала время от времени телевизионное свечение, в окнах домов и закаулках зданий. Как и одинокие или кучные фигуры, похожие и не очень, на человеческие, рядом с этим светом, но, на это всё, она старалась не обращать внимание. Она всё думала, как же хорошо, что они не стали пытаться отключить тот, явно отвечающий за телевизоры вокруг, громадный объект в телецентре. А не то, для них с огромной вероятностью всё, закончилось бы очень плохо.       Заветная дверь, была уже совсем рядом, всего несколько метров и они смогут оказаться внутри. Поднявшись по невысоким ступенькам, что были огорожены металлическим забором, в середине которой был растелян тонкий, но очень широкий ковер для посетителей. Моно, будто опасаясь пока невидимой, но близкой для них опасности, крепко сжал руку Шестой, до лёгкого дискомфорта для последней. На что, она почти сразу обратила внимание, но не стала придавать какого-либо значения.       Железная дверь свойственная подобным магазинам, стояла нараспашку, подпёртая половинкой разбитого, старого кирпича. За ней была маленькая комнатка, где их встретила ещё одна дверь, уже в свою очередь пластмассовая, со стеклянной рамой сверху, что конечно же была разбита. В этой комнатке не было ничего интересного, лишь одиноко стоящий, уже ненужный для магазина хлам, который должен был отправиться на помойку, при первой возможности. Правда, не получилось.       Моно потянул за треснутую ручку двери, стараясь случайно не сломать её. Музыка ветра, которую вовремя не смог увидеть Моно, идущий впереди, и также вовремя среагировать, стояла на этой двери. Она могла стать для них серьезной проблемой, в случае, если доброжелательные и милые горожане были бы здесь. Но, к их счастью, к звонкому и резкому, для такого тихого места, звуку, никто так и не явился. Простояв на месте пару секунд, и стараясь даже не дышать, внимательно вслушиваясь и находясь в ожидании дальнейшей реакции окружения, на их провинность, но, так ее не получив, Моно, осторожно, приоткрыл дверь шире, давая возможность пройти Шестой. После чего медленно прикрыл дверь, чтобы более не шуметь злосчастным охранным прибором. Им сильно повезло, что не произошло как в тот раз у кафе, когда им не посчастливилось издать такой же громкий звук и привлечь внимание. Тогда они хоть могли спрятаться и даже нашли куда, а сейчас то, они были бы в неудачном положении.       Внутри, их встретили несколько разбитых и целых ящиков, огромные металлические локеры для хранения личных вещей посетителей, витрины и другие многочисленные атрибуты для хранения товаров. Пустые и полупустые, наполненные всякой, уже давно сгнившей, продукцией. Почти что все витрины и стёкла внутри были разбиты, как и единичные потребительские товары, будто специально кем-то разбросанные вокруг. Повсюду, беспорядочными кучами, лежала одежда, оставшаяся от будто испарившихся в мгновение ока людей. Но на подобную мелочь, которая им совсем не мешала и не волновала, они уже давно перестали зацикливаться и обращать внимание.       — Что дальше? — Оглядываясь по сторонам и изучая взглядом магазин, спросила Шестая. Моно вместо ответа, прошел несколько шагов вперёд, в сторону витрин, Шестая же последовала за ним. Моно хорошенько подумал над ответом, прежде чем что либо сказать. — Надо бы, определиться, где мы вообще находимся. Взять побольше еды и по возможности теплых вещей, чтобы не умереть от холода или с голоду.       Моно давно понял что тут впринципе ничего интересного для них нету. Консервные товары, что могли бы им пригодиться слишком велики, как и в целом, этот мир для них. Так что, даже если бы они взяли несколько консерв, они бы здорово замедляли их в пути. Так ещё и сумки или чего-то подобного попросту нету, что делает задачу невыполнимой. Окликнув Шестую, он махнул ей рукой, после чего пошел к чуть приоткрытой железной двери. Она скрылась за, уже неработающим, холодильником для хранения разного рода напитков. А эта дверь, судя по всему вела в подъезд.       С небольшими усилиями, Моно сумел сдвинуть массивную и скрипящую дверь, высунув голову в подъезд и оглядываясь в нем. Пока, Шестая ждала сзади, стараясь в интересе посмотреть в подъезд через немного нагнувшегося Моно. При осмотре, никого там не оказалось и он уже полностью открыл дверь и зашёл во внутрь. Недовольно скривившись, когда протяжный и тяжёлый скрип раздался по всему подъезду, отдаваясь громким, но, быстрым эхом. Шуметь — не хотелось, так или иначе.       В целом, подъезд по здешним меркам сохранился просто прекрасно. Было видно, что в нем не были выбиты стекла, что очень удивляло их обоих. Но, вокруг все равно было очень сыро, похоже, вода от дождя всё равно смогла затопить сети подвалов и смогла просочиться внутрь самого подъезда. Тем не менее, именно на первом этаже, было довольно сухо и даже… чисто? Ну, понятно почему, ведь каждый крупный дождь тут же обмывал этажи здания, пока лился сверху, похоже поэтому тут нету мелких брошенных вещей и мусора.       Пока-что, куда-то спешить или от кого-то убегать — надобности не было. Поэтому, можно было спокойно, хоть и осторожно, дойти до верхних этажей и уже там, следовать согласно плану действий. И всё же, такая «тишина» вокруг, очень сильно нагнетала, прямо как в той пословице «Затишье перед бурей». Моно, не спеша продвинулся к лестнице, на секунду глянув назад на Шестую. Опасаясь, в один момент не увидеть ее позади. Но, он лишь видел как Шестая, все также молча и практически бесшумно, следовала за ним.       Очень радовало то, что пока они не встретили никаких одержимых людей. Моно даже подумал, что эти твари, как будто были запрограммированы избегать более-менее чистых и сохранивших остатки опрятности и уюта мест. Этот подъезд — был далеко не эталоном совершенства, но, от него веяло уютом и безопасностью больше, чем от всех остальных мест вместе взятых. Какие-то двери были выбиты, какие-то стояли на месте, других и вовсе не было в петлях. Но, к счастью, пока-что, никого постороннего кроме них замечено не было. Да и если они есть, то врятли они будут заинтересованы в двух проходящих мимо детях. Ведь их, теперь, больше всего волнует телевизор и те помехи бессмысленные помехи, и время от времени странные передачи, что в нем транслируют.       Последние задатки тех эмоций, страха и беспокойства также потихоньку стали угасать, вслед за всеми другими. Спокойствие — настигло Моно, он действительно не волновался. Всем нутром чувствуя, что они не наткнуться на какую-либо опасность и самое главное на телевизоры. Но это было также странно, как будто кто-то специально дал им «вычищенное» и безопасное пространство. Шестую, что шла рядом, даже посетила мысль о мышах и мышеловке, хотя врятли это было правдой. Всё-таки, они ни разу не наблюдали настолько разумных и обдуманных действий от всех тех монстров, да и больно они оба им сдались. Смотрят телевизоры, ходят, имитируют жизнь и работу, сами собой, главное, лишний раз, не провоцировать и не тревожить их.       Уже даже не пытаясь вести себя тихо, Моно в спешке продвигался по ступенькам вверх, изредка поглядывая назад, дабы случайно не оставить Шестую далеко позади. Двери, на верхних этажах, были также закрыты или выбиты, но, некоторые, были относительно целы, нараспашку или чуть приоткрыты. Вокруг них, и в подъезде в целом, ничего не было, точнее, никого кроме них. Работающих телевизоров, всё также, слышно не было.       Окна, на верхних этажах подъезда, не были разбиты, лишь треснуты по краям, но, стояли они тем не менее стойко и гордо, продолжая выполнять свою работу. Стены и потолок тоже были целые, разве что явные признаки коррозии и последствия долгого застоя, покрыли всё вокруг. Пятый этаж, также как и остальные этажи, был в более менее аккуратном состоянии, достаточно хорошо сохранившаяся многоэтажка, ну, или отдельный подъезд. Быть может, влияние телевизоров охватывает даже окружение? Состаривая с огромной скоростью всё вокруг. Ведь там, где стояли эти рабочие телевизоры, все предметы, земля и даже сам воздух казался тёмным, сквозным и гнилым. Здесь же и телевизоров нет, и сохранилось все куда получше.       Пятый этаж был последним, в этом здании, его площадка как и все остальные была небольшая. С обеих сторон площадки также были входы в квартиры, дверь в одну из них была выбита, другая же, крепко стояла в петлях, но время не пощадило и её, во всей красе показывая на примере этой затхлой и облезший двери, что она делает со всем сущим. В середине площадки, у стены, где стояли щитки для электричества, крепко накрепко стояла железная лестница на крышу, туда то им и надо было.       — Постой, думаю стоит подождать пока башня перестанет светить так сильно, по-любому мы не сможем нормально осмотреться, это только риск. — Моно кивнул, согласившись с мнением Шестой, но всё же, оставалось много чего непонятного. Шестая не торопясь пошла к одной из подъездных дверей, на секунду остановившись и из-за плеча взглянув на Моно, кивнув в сторону выбранной двери. — Пойдем, Моно. Всё же, надо проверить эти квартиры, вдруг найдётся что нибудь полезное или интересное.       — Ты права. — Шестая зашла первой, чем вызвала немое возмущение Моно, который тут же поспешил перегнать ее и идти впереди. Он не ожидал опасности, но, не хотел рисковать ею, ведь довериться, в плане возможности выживания, он мог только себе. Ему было также непривычно, так просто, пропускать вперёд Шестую, вперёд к потенциальной опасности. Шестая отреагировала на эту заботу от Моно, таким же возмущением и даже злостью, окликнув того с явным смущением в голосе. Ей не хотелось вечно прятаться за его спиной, признавая в себе беспомощную принцессу в беде, по крайней мере в своих глазах. Но, она решила не раздувать из этого конфликт, пока-что. Всем видом показывая ему свое недовольство, на что Моно отреагировал добротной ухмылкой.       Порог ничем не выделялся, несколько пар обуви разбросанных по разным его углам, коврик у двери и небольшой шкаф рядом со стеной. Они пошли дальше, даже не думая обыскивать шкаф, коридор был нешироким и недлинным. Через метр от порога, стояли два прохода в другие комнаты, с открытыми настежь дверьми по бокам, параллельные друг к другу. Далее, коридор уходил влево, оставляя ещё один проход с открытой дверью в правой его части. Напротив входной двери, в конце коридора, где он сменял курс налево, стояла уже в свою очередь закрытая дверь.       Первым делом, Моно, с доступного ракурса, у стены правой части коридора, посмотрел в левую дверь. Первая — осмотренная им комната, была залом. На первый взгляд, зал был ничем не примечателен, в нем был длинный диван, на конце комнаты, напротив него, стоящий на тумбе, широкий телевизор. Он был в нерабочем состоянии, и даже слегка побитым, со множеством царапин по краям, будто его множество раз роняли на пол. Рядом с дверью, с левой стороны, стоял стол и две пары стульев с обоих его сторон. Никого и ничего такого, в комнате не было. Проводя по комнате взглядом ещё несколько секунд, чтобы удостовериться, что здесь действительно никого нет, он тут же оттолкнулся от стены и повернулся в сторону правой двери, осматривая уже её. Это была кухня, в нем были холодильник, огромные навесные шкафчики, как и такие-же, только на полу, мойка, стол и окно.       —Проверь на какие нибудь вещи зал, я посмотрю кухню. Скорее-всего, в квартире никого нету, так-что можно не торопиться с ее осмотром. — Понимающе кивнув, Шестая, без лишних слов, быстро зашагала в сторону зала и зашла внутрь. Открывая и шарясь тут и там. Моно же, немного поглядев на Шестую, зашёл на кухню, начав осматривать более детально уже её.       В комнате, не было ничего интересного, еда либо уже сгнила, либо её вообще не было. Моно даже не стал открывать холодильник, он не работал и было понятно что внутри еда в любом случае уже «пропала». Шкафчики также не имело смысла обыскивать, в любом случае в них только и будет что сервиз, да кухонные принадлежности, впрочем, ничего нового. Комната впринципе была бесполезна, но все же обыскать её стоило, всякое могло быть внутри. Больше всего, Моно, из всего находящегося внутри заинтересовало окно и то что было за ним. Нет, это совсем не был паразитический свет, скорее это была сама атмосфера, созданная постапокалиптическим городом. Моно подошёл к окну на близкое расстояние, специально чтобы свет не смог его достать, и уставился на улицу. Хоть густые и черные тучи покрывали небо, тем не менее, всё вокруг было хорошо освещено башней. Что открывало Моно хорошие виды, жуткие и резкие, но очень даже неплохие и даже в какой-то степени красивые. Было грустно наблюдать за угасанием когда-то живого города, как и осознавать, что совсем скоро город развалится, если конечно все эти сооружения не поддерживаются какой-то магией телебашни. Возможно, так бы он и стоял, рассматривая каждый сантиметр картины, открывающийся в окне. Вопрос стоял в том, когда же здесь все развалится в пух и прах. Сколько же ещё способны простоять постройки и строения, молодые и даже местами недостроенные, но на вид старые и разваливающиеся. ««Могли бы хоть позаботиться о том, что захватили», возмущался в мыслях Моно, с потускневшим взглядом наблюдая за улицей, не большой, но показывающей всю горькую правду о городе. Думать долго обо всём он боялся, так то, и сойти с ума можно легко и запросто. Повернувшись, он поспешил покинуть комнату, делать ему тут более было нечего.       Шестая, в это время, разглядывала газетные вырезки, что в огромном количестве находились в многочисленных полках. В хаотичном порядке лежащих вокруг. Она прервалась и убрала газету в сторону, увидев его в коридоре. Моно снял пакет, легонько улыбнулся ей, и последовал к следующей с его стороны комнате. Она — покраснела, увидев его улыбку, и то, что он сделал тоже самое, что когда то сделала она — сняла с него пакет.       Следующая комната была бывшей детской, было понятно по интерьеру в нём. В комнате, вдоль двух стен, напротив друг друга были расположены два дивана, посреди которых был стол со всякими рабочими принадлежностями, и со старым компьютером на краю у окна. На свободном пространстве пола был растелян пластиковый ковёр, который был изрисован буквами и словами, оформленные в детском, обучающем стиле. Слева стена уходила чуть вглубь, оставляя место для ещё одного навесного шкафа сверху, что был стола снизу. Он был свободнее от вещей, чем остальные, на нем кроме пары детских наклеек ничего не было.       Предназначение комнаты, что успели дать ей её обладатели, перед катастрофой. Заинтересовало его куда больше, чем всё остальное в квартире. Он и не думал, о обычной жизни детей до всего этого, да и как-то не приходилось. Для интереса, он подошёл ближе к ковру, который был плохо виден из-за отсутствия освещения. Читая каждую букву по очереди, тем самым как бы проверяя себя. Где же он успел обучиться грамотности?       — А ты помнишь, что с тобой было до всего этого? — Моно не видел её, но услышал как она подошла сзади, в его поисках. Вопрос заставил Шестую, что некоторое время стояла на месте, и с особым любопытством ёрзала глазами по комнате, вопросительно и коротко промычать в ответ на прямой вопрос. — Помнишь, я уже спрашивал у тебя это, но, мне показалось, что ты решила не говорить правду. — Пожал плечами тот.       Моно встал с ковра, к которому уже успел потерять весь интерес. И пошел по направлению к выходу, рядом с которым, не осмеливаясь зайти внутрь, стояла Шестая. Искать тут было было им нечего, и они оба это понимали. Шестая выглядела задумчиво, отведя взгляд в сторону и прищурив глаза. Было видно, что она погрузилась в пучину огромного количества воспоминаний.       — До этого, я сбежала из странного места, которое было похоже на замок. Оно было в море, на очень огромной высоте, но я смогла выбраться. — Моно с небольшим удивлением оглянулся. Он скорее ожидал истории выживания в каком нибудь другом, более нормальном и естественном, хоть и опасном месте. Тут каждое место такое чудаковатое? — Со мной были и другие. Кто-то смог выбраться, я надеюсь. Кто-то… Вряд-ли смог.       Двери, что по очереди стояли напротив входной были туалетом и ванной. Их быстро было решено пропустить, они им также не были пока нужны, хоть и занимают одно из самых важных мест в повседневной обычной жизни, или занимали.       — А ты? Может ты тоже отмахнулся? — Ожидаемый вопрос, она даже не позволила задать ему о её истории, ну, он не станет настаивать. Моно уже даже пытался вспомнить темные и мутные отголоски тех воспоминаний. — Я честно — не знаю. Не помню даже. — Вновь пожал плечами Моно, совершенно теряясь в ответе. — Как это? — Неспеша двигаясь вместе с Моно по коридору, к последней двери, спросила Шестая. — Пытаюсь вспомнить, но, — Взяв небольшую паузу и грустно вздохнув, продолжил он: — одна лишь пустота. Какие-то отголоски пытаются сказать о себе, но, я попросту не могу ничего вспомнить, ясного. Помню только, как встаю в лесу, в том, где ты попалась к тому охотнику. И где я встретил тебя.       Шестая попробовала открыть последнюю дверь в этой пустой квартире. Но, дверь лишь немного отошла от привычного места и вернулась обратно, как будто что-то держало ручек двери по ту сторону. Схватившись уже обеими руками за ручку, она вновь с силой потянула за ручку. Но, все также бесполезно, то ли неизвестная упора, то ли какая-то ещё причина, не позволяла ей открыть дверь. Моно остановил её, сказав отойти чуть левее, пока сам встал у правой части, готовясь вместе с ней пробиться внутрь. Дверь, и то что не держало, ещё могли выдержать, более менее небольшие нагрузки, но силу двух человек, она сдержать не смогла. Поддавшись, дверь, еле приглушила глухой звук падения, очевидно стула, по ту сторону двери. Он то и был самодельной преградой.       Лёгкая эйфория, от выполненной работы, накатила на Моно, пока он не увидел что было за дверью. С виду, ничем не примечательная маленькая комнатушка, оказалась спальней. Всё бы ничего, если бы только, общий приятный и бархатный интерьер комнаты, злостно не украшали два, высушенных годами, скелета. Мирно лежащих на белой кровати. Одетые в домашнюю, похоже даже ночную одежду. Создавалось ощущение будто они умерли во сне, так и застыв в уже вечном сне.       Подперли дверь от чего-то? Прятались? Выжидали? Или просто окрестили место своей могилы? В любом случае, эти вопросы покойникам и тем двоим что стояли над ними, были ни к чему. Таких судеб здесь, ожидаемо были сотни, если не тысячи, так что, ничего удивительного. Только вот, куда делся их ребенок? Если он конечно был, колыбельных в комнате нет, детская комната есть, счастливая, когда-то, семья тоже есть. Хотя, вряд-ли это тоже имело значение, какой бы не был развёрнутый ответ, итог, всего один — смерть.

***

      Они не решились покидать уже проверенную квартиру, которая к тому же была безопасна. Была альтернатива, в качестве второй, но, было неизвестно, что же их может ждать там. Они сидели за диваном, с особым интересом изучая ранее найденные, в шкафчиках и тумбах, газеты, статьи и множество бытовых безделушек. Хоть прошло не так уж и много времени, они старались отдыхать как можно больше, ведь следующего шанса могло не представиться. Они о чём-то говорили, невзначай, занимаясь своими делами и изредка отвлекаясь.       — Шестая? — Резко оборвал, казалось бы, слышимую ими обоими повисшую в комнате тишину, Моно. Тут же словив на себе ожидающий с её стороны взгляд. Короткое, вопросительное поддакивание сорвалось с её губ, сразу после этого. — Я… Хотел… — Протягивал каждое слово Моно, с не уверенностью стараясь начать тот самый диалог. Который, он, неосознанно пытался оттянуть как можно дальше. Он понимал — это самый лучший момент для признания и терять его — он ни за что не хотел.       — Я-я… Не всё рассказал тебе, тогда. — Осознание точки невозврата, придало ему большей уверенности. Шестая отложила в сторону вещь, которой была заинтересована ранее и подсела чуть ближе, дабы лучше расслышать, что там пытался пробормотать Моно. — Что? Что? — Повторила несколько раз Шестая, не услышав последние слова Моно. Он мог поклясться что услышал нотки игривости, но он не обратил на это внимание.

О боги.

      Весь тот маленький прогресс тут же испарился. Повисла долгая пауза, которая играла на нервы им обоим. Моно на секунду пожалел что снял пакет так рано, ну и выбрал он конечно момент и что ещё хуже — обстоятельства.       — Я… Я должен признаться. — Резко и даже громко вскрикнул он. Шестая чуть приоткрыла рот, видно чтобы что-то спросить, но тут же передумала и продолжила внимательно слушать. — Тогда, когда ты превратилась в свой Голод. Я рассказал тебе что она лишь утолила свой голод и рассеялась, но, я не всё договорил. — И вот, он подошёл к самой для него сложной части.       — Она попросила у меня кое-что ещё. — Он пытался изучить ее реакцию, собираясь немного импровизировать по ней. Но он, то ли из-за отсутствия этой самой реакции, то ли из-за своего волнения, попросту не мог ничего разглядеть в ее, казалось холодном лице. Он еле как смог сглотнуть застрявший ком в горле и продолжить. Что же, не может больше врать, попытается показать себя в лучшем свете. — Взамен на твое возвращение, по её просьбе, я занялся с ней сексом.       Он был готов упасть замертво, сам не ожидая что он скажет и как легко. Он перестал дышать, моргать и даже кажется жить. Он наблюдал за ней, с каждым органом чувств на лице. Внимательно сверля взглядом аккуратные, на вид, постоянно недовольно прижатые губы, пытаясь разглядеть движение её лицевых мышц и стараясь увидеть скрываемые чёлкой глаза.       Как тут, произошло то, что он точно не ожидал. Лёгкая улыбка озарила её лицо. Почти сразу она подняла руку к губам, неумело скрывая тихие смешки. Будто поняв провальность затеи, она провела рукой по лицу, подняв её ко лбу, оттягивая волосы и непреднамеренно показывая удивлённому Моно свое искренне весёлое лицо. Моно думал, что это он застанет ее врасплох своим признанием, но сейчас, всё было перевёрнуто с ног на голову. Он не понимал, как на это реагировать и молча, с непониманием высшей степени, ожидал дальнейших действий от Шестой. Пока, он не осмеливался ей ничего сказать или спросить, передав все возможности ей. Он даже не почувствовал лёгкое и неприятное жжение по всем ранам, что он успел получить от человека напротив него. Его даже на секунду посетила мысль, что это просто сон. Правда, сладкий или кошмарный?       — Прости, Моно. — Смотря на свою руку, он уже был готов крепко ущипнуть себя, собираясь проверить спит ли он. Как слова Шестой, которых он ещё больше не мог ожидать, полностью захватили его внимание. Она смахнула слезу, что потекла от ничем не сдерживаемого смеха, с лёгкой и доброй улыбкой посмотрела на Моно. После чего легко и даже с облегчением проговорила. — Я должна перед тобой извиниться. За всё.

"Сладко кошмарный?!"