Исключение из правил

Уэнсдей Аддамс       Говорят, человека не может устраивать одиночество. Тот, кто поистине им наслаждается — никогда его не испытывал. Это вакуумное безысходное состояние, и если раньше я этого не понимала, то сейчас, безмолвно глядя в спину удаляющейся фигуре, целиком и полностью ощутила это состояние всем своим существом.       Наверное, я и правда никогда не была одна. Имитация одиночества мне удавалась на «ура», но рядом со мной всегда были близкие мне люди, моя семья. Не скрою, иногда мне хотелось избавиться от младшего Аддамса, так как ничего дельного из него все равно бы не получилось. Но этот неуклюжий картофельный мешок был моим братом и всегда находился рядом, даже если меня это порой раздражало. Родители и вовсе любили меня безусловной любовью. Таких людей, как Мортиша и Гомес вовек не найти. Они словно застряли на рубеже тьмы и света, поочередно перевешиваясь то в одну, то в другую сторону.       Даже в школе я не оставалась одна. Казалось бы, кто захочет иметь дело с вечно недовольной и мрачной особой, которая только и делает, что грозит смертью и пытками? Все правильно — нормальный не захочет. Но в Неверморе мы все — изгои, а это значит, что я все это время находилась на своей територии. Поочередно раздражаясь, но иногда все же позволяя себе сменить гнев на милость, я, так или иначе, никогда не была одна. Нормальный, здравомыслящий человек без каких-либо психологических расстройств и проблем не может жить в изоляции, держаться в стороне и обрекать себя на одиночество. И естественно, все это не обо мне. Точнее сказать, я так думала до теперешнего момента.       Ксавье Торп стремительно удалялся в противоположную от меня сторону, а я продолжала стоять на месте и смотреть; смотреть, пока он и вовсе не пропал из виду, а внутри меня не образовалась какая-то странная, отягощающая пустота. Я чувствовала себя настолько паршиво, как будто Энид заставила меня одеться в розовые тряпки, покраситься в блондинку и ходить так целую неделю. От чего так? Почему? Я ведь оказалась права и была практически уверена в своей правоте.       Конечно, его реакция была бурной. Я ожидала, но совсем не думала, что и мое нутро среагирует столь же красочно. Вот только выплеснуть эти чувства наружу, подобно Торпу, я не смогла, и теперь они разгонялись по всему организму, подобно чуме, не оставляя и следа сомнению. Мне стало тошно от своих же обвинений, пусть и правдивых. А ведь я еще никогда в жизни не испытвала отвращения к самой себе за правду. Одиночество накатило внезапно, не предупреждая о своем приходе. Оно застало меня здесь, на лесной опушке, где я имела храбрость обвинить человека в убийствах, чрезмерно жестоких и жадных. И не простого человека, а Ксавье Торпа. Того самого Ксавье, в чьем сердце, когда-то, я занимала особое, приоритетное место. Но теперь уже точно все в прошлом. Юноша абсолютно и бесповортно возненавидел меня сегодня, а я… Что же я, отчего чувствую вину перед кровожадным монстром и горькое отчаяние, что удавкой затягивается вокруг моей шеи? Просто однажды человек понимает, что вокруг него нет ни одного живого существа, способного ему помочь. Но мне и не нужна была помощь, по крайней мере, не такая. Я сама должна была помочь себе. Помочь остановить эти запустившиеся с бешенной силой шестеренки, которые, словно на колеснице, на всех порах несли меня к неизбежному. Я становилась человечной и начинала что-то чувствовать в области груди. И это, ну, просто кошмар, как напрягало.       В конечном итоге, рубить с плеча я не могла. Я была практически уверена в том, что Ксавье — Хайд, но у меня не было ни единого докаказательства, лишь аргументированные догадки. Обычно шестое чувство, интуиция и логика меня не подводили, но сейчас, несмотря на то, что картина складывалась до ужасания точная, я бы очень хотела остаться в этот раз в дураках.       Мне бы очень хотелось мыслить более глобально. Еще около часа назад я собиралась навестить Тайлера, дабы прощупать очередную почву. И даже если сейчас я бы уже не совсем уверена в надобности сея действия, отбрасывать всевозможные способы получения новой информации мне было противопоказано. Хоть нервы мои и были закалены годами, на подсознательном уровне мне все еще хотелось почувствовать себя более спокойно.       Я знала, где находится дом Тайлера. Повезло, что мой внезапный порыв вырваться из машины Лукаса случился именно в том месте, где я встретилась с Торпом. Оттуда добраться до дома Галпинов было не сложно. Внешне дом практически не отличался от тех, что располагались в Джерико, но еще как отличался от дома, в котором жила я.       Небольшой двухэтажный домик, веяло от которого одиночеством и отреченностью. Зато двор перед самим домом был очень даже ничего. Большой и красивый. На клумбах близ входа росло множество душистых цветов и трав, а плодовые деревья, что сейчас находились стояли оголенными с раскидистыми колючими ветвями, словно создавали арку перед калиткой, у входа. Интересно, кто за всем этим ухаживал? Неужели Тайлер у нас садовник? Я слегка нахмурилась. Не хотелось быть незваным гостем, но я только что обвинила в убийствах парня, что старался быть рядом несмотря ни на что, поэтому... Стоило ли волноваться о втором таком парне, который, к слову, точно не убийца. — Тайлер? — Остановившись у входной двери, я аккуратно постучала. Шериф точно был вне дома, так что столкнуться с его вечно недовольной презренной физиономией мне не грозило. За дверью послышались шаги. — Уэнсдей? — Отворив дверь, Галпин слегка зажмурился, позволяя глазам привыкнуть к свету, что тут же просочился в темную комнату. — Ты что здесь делаешь? — Юноша выглядел растерянно. Кожа его была бледной, а волосы грязными и взъерошенными. На больного не похож, но и на здорового не тянет.       Я по-хозяйски вошла внутрь, запирая за собой дверь. В нос тут же ударил сладкий запах, напоминающий корицу вперемешку с яблоками. Вскинув брови, я спросила: — Ты что-то готовишь? Мой взгляд упал на кухонную столешницу: поваренная книга, раскрытая на одной из страниц, мука, куча яблок, яйца, молоко… Дальше не интересно. — Да, пирог с корицей и яблоками, — рассеянно переступая с ноги на ногу, Тайлер почесал затылок, — хочешь? — Я ненавижу корицу.       В комнате повисло молчание. Наверняка, Тайлер был удивлен моему приходу и смущался от неловкого оборота, что я дала нашей встрече, поэтому я решила объясниться. Не говоря о всей правде, естественно. — Твой отец дома? — на всякий случай поинтересовалась я, но Тайлер ответил отрицательно. Хорошо. Парочка клеток в моем теле, вроде как, смогли расслабиться. — Я хотела кое-что спросить у шерифа, но в участке его не оказалось, поэтому, я здесь. — Тайлер заметно погрустнел, обреченно хмыкая, и я решила договорить, чтобы меня не выставили за дверь в течение нескольких минут. — И еще, твоя напарница сказала, что у тебя сегодня нерабочий день. Плохое самочувствие? Мне интересно.       На самом деле, это не так. Мне ни было интересно, от слова совсем. Тайлер открыл мне дверь, печет пирог и улыбается все той же глупой растерянной улыбкой. С ним точно все нормально, а на остальные подробности времени у меня нет.       Ксавье. Вот кто действительно меня волновал. Что он будет делать после моих обвинений? Пойдет ли к директрисе, или продолжит вести себя так, словно ничего и не было? Быть может, расскажет о случившемся Кинботт, если это вообще её настоящее имя. Позвонит отцу? Убьет меня?       А это, кстати, было бы забавно. Хотелось бы увидеть его глубокие зеленые глаза перед смертью. Уловить в них хотя бы что-то знакомое: боль, сожаление, злость. Это ведь как раз именно те чувства, что он испытывал по отношению ко мне. Однако, как бы мне не хотелось, его человеческого взгляда я точно не увижу. Если до этого дойдет, меня будет убивать Хайд, не Ксавье. Ксавье не смог бы меня убить. — Ты пойдешь на праздник Кровавой Луны? Сперва, даже не уловив всю суть вопроса, я кое-как выбралась из своих размышлений, обращая взор к Тайлеру. Он, кстати, один из немногих, кто спокойно выдерживал мой сверлящий, практически пронзающий, взгляд, не отводя глаз. — Все куда хуже. Я его организовываю. Вместе с Ксавье.       Кстати о празднике. Не то, чтобы меня очень заботила подготовка и концепция с двумя сотнями приглашений, но похоже, совместная отработка накрылась медным тазом, и снова из-за меня. Хотя, если бы Ксавье не приблизился к черте схожести с монстром в 90%, я бы не стала его подозревать и обвинять. А значит — виноват он. — Ты пойдешь с Торпом? — сморщился Тайлер, даже не скрывая своего презрения к фигуре художника. У этих двоих была взаимная антипатия друг к другу, но для меня все это было не больше, чем детский сад. — Не пойду, — тихо ответила я. — Не с Ксавье. Казалось, я дала понять, что эту тему лучше не поднимать. Мне не хотелось лишний раз возвращаться к мыслям о художнике, особенно, если они не были связаны с делом. Понял ли это Тайлер — неизвестно, но больше о Торпе не спрашивал, и я смогла расслабиться. (Эх, раньше я и вовсе не напрягалась). — Я позову Лукаса. Лукаса Уокера.       Я понимала, как абсурдно это звучит. После ситуации на Вороньем балу я на какое-то время решила, что школьные праздники — это весело, правда вот над организацией нужно поработать. Краска вместо крови… Ну, кто же так зверствует. И все же, в этот раз я решила остаться в стороне. По крайней мере, пара мне точно была не нужна. Ни Лукас, ни Тайлер, ни Ксавье Торп. Последний, кстати, так и так не согласился бы меня сопровождать. — Ничего личного, — пожав плечами, сухо ответила я. — Мы договорились с ним об одной слуге, а Аддамсы всегда держат свое слово. — Какой услуге? С каких пор вы с Лукасом друзья? — изумлённо качая головой, поинтересовался Тайлер. — С недавних, разумеется. Я обещала познакомить его с Бьянкой Барклай, поэтому-то и приглашу его пойти вместе со мной.       Тайлер заметно расслабился. Неизвестно, надеялся ли он теперь, что я вновь захочу пригласить его, но я, к слову, надеялась, что он так не подумал. С праздника я собиралась улизнуть, как раз в тот момент, когда все будут веселиться, и сбежать из здания Неверомора будет проще обычного. В городе у меня все еще существовали нерешенные дела, не требующие более отлагательств. — Ты можешь позвонить Лукасу и сказать, что Уэнсдей Аддамс приглашает его на праздник Кровавой Луны? Скажи, что Бьянка там будет и я его представлю, но дальше он будет справляться сам, — я усмехнулась, понимая, насколько провально звучала эта идея. — Но вряд ли, конечно, из этого что-то выйдет. Ты только последние слова не передавай, это я так, для тебя сказала. — Так зачем же ты все-таки пришла, Уэнсдей? — Тайлер начал подходить ко мне, как бы невзначай сокращая дистанцию между нами. Мне стало явно не по себе, но отступать я не стала, так же, как и не стала опускать глаза в пол. Мне нечего было стесняться, не за что было чувствовать себя виноватой. Я не находилась в неловком положении, однако, все мысли о возможной близости нагоняли на меня дрожь по всему телу. Мне было неприятно подобное общение, по крайней мере, потому, что мне неприятно все, в чем я не могу разобраться с первых попыток. — Тайлер, — прошептала я, тяжело выдыхая. — Что ты собираешься сделать? Ни страха, ни волнения, лишь мысли о том, что мне вновь придется объясняться перед ним, как-то аргументируя повышенное внимание к его персоне, которого, на деле, ни на грамм не проскакивало. — Ты мне нравишься, Уэнсдей, и я хочу большего. — Тайлер попытался взять меня за руку, но я вовремя убрала ладонь со столешницы, чем вызвала его опечаленный, но в то же время решительный, взгляд. И как же мне не хотелось говорить сейчас о любви. Ни о симпатии, ни о страсти, ни о чем-то таком, к чему мое существо не имело никакого отношения. По крайней мере, в отношении Тайлера, точно. Но с чего же мне начать свое объяснение? — Прости, но ничего не будет, Тайлер. Я не создана ни для любви, ни для отношений. А ты неплохой парень, и тебе точно не нужна такая проблема, как я.       Психологи говорят, что нельзя заявлять партнеру о том, что вы его недостойны. Так вы только убедите его, что он не умеет выбирать себе женщин, а также дадите шанс на продолжение дискуссии. Точно необходимо было ставить резко и бескомпромиссно, но общение с Тайлером играло в моем расследовании немалую роль. К тому же, Галпин и правда был неплохим человеком, готовым прийти на помощь и просто поддержать. Мне бы не хотелось обижать его, но к сожалению, я не знала, как правильно выбираться из сложившийся ситуации. Это вам не изощеренные пытки, а в делах любовных я была полным профаном. — Почему тебе постоянно кажется, что ты во всем разбираешься лучше? Откуда тебе знать, кто мне нужен? — Я не знаю, кто тебе нужен, Тайлер. — С чувством некоторой неловкости я озиралась по сторонам. Этот робкий, умиленный, но в то же время с вызовом, взгляд, которым он смотрел на меня, вызывал внутри странное чувство сострадания. Однако, еще ни разу в жизни я не сдавалась под натиском манипуляций, а состоять в отношениях только ради жалости, для меня казалось и вовсе неуважением к партнеру и к самой себе. — Но я знаю, что именно я тебе не нужна. Прости, но это все. — Наконец произнесла я, нервно поджимая губы. Видя, как Тайлер сжимал скулы и старался унять недовольство и обиду, я решила дать ему время на осмысление этой новости. После моего ошеломительного, но далеко не неожиданного признания, юноша заметно изменился. Не только внешне, в эмоциональном плане, но и на каком-то другом, более глубоком уровне. Если бы я могла видеть и читать его ауру, то сейчас она совершенно точно бы имела черный цвет. — Значит просто не время. — Галпин отреченно пожал плечами, все еще стараясь справиться с досадой. — Ты необычная девушка, Уэнсдей. А я точно глупец, если думал, что смогу завоевать твое расположение обычными способами. Теперь на его лице красовалась дружелюбная улыбка. От подобной реакции мне стало спокойнее, но осознание того, что мы с Тайлером еще не раз вернемся к этому разговору, где, вероятно, мне придется изъяснятся чуть более четко, немного нервировало. Но до этого, как говорится, еще нужно было дожить. Вариант со смертью от рук Ксавье Торпа все еще гулял в моей голове. И теперь уже казался достаточно приятным, лишь бы снова не пришлось объясняться с Тайлером. — Я позвоню Лукасу прямо сейчас. Можешь подождать здесь, либо подняться со мной наверх. Так себе перспектива попадать в комнату Тайлера. — Останусь, — я кивнула, дожидаясь, пока парень не скроется за дверью и не начнет подниматься по лестнице вверх.       Времени было мало. Со всеми этими бессмысленными речами я и забыла, что первостепенной задачей в доме Галпинов было подкинуть жучок в кабинет шерифа, и надеяться, что этот поступок обернется чем-то полезным. Так или иначе, попасть в дом Тайлера труда не составило, и даже если я не узнаю ничего важного, какая-нибудь информация все равно найдется. Ну, а я найду ей применение.       Внутреннее чутье не подвело, и я нашла дверь в кабинет шерифа буквально со второй попытки. Не знаю, откуда у меня развился насколько хороший слух, но честно, я как будто бы слышала, как Тайлер подходит к своей кровати, садится, берет телефон в руки и набирает номер, прикладывая мобильник к уху. Слышала, как он дышит, как барабанит пальцами по деревянной столешнице и как Лукас Уокер отвечает ему на другой стороне трубки. Конечно, все это мое воображение.       Кабинет Донована оказался весьма просторным. Не совсем светлым и далеко не вылизанным до блеска, но вполне себе уютным. С ходу было понятно, что почти все свободное время мужчина проводит именно в этой комнате. Рабочее место было с толком организовано, наверное, потому что от этого во многом зависели результаты труда. Главное место в кабинете занимали доска во всю стену и большой письменный стол. Несколько стеллажей с книгами и куча полок, что были устланы фотографиями, бумажками и разными записями. Если бы у меня было хоть немного больше времени, я бы, наверное, приоткрыла завесу дополнительных тайн Джерико и стряхнула бы пару сантиметров пыли с увесистых папок. Но время сочилось, как песок сквозь пальцы, а оттого и действовать приходилось быстро. Я выудила из сумки маленькую прослушку и мельком огляделась, присматривая подходящий уголок. — Пускай будет здесь, — закусив губу, я аккуратно привстала на цыпочки, размещая жучок на самой верхней полке, между старыми пыльными книгами. Казалось, что они стояли там целую вечность и буквально приросли к деревянной поверхности, поэтому место и выглядело безопасно. Шестое чувство вновь забурлило где-то в области желудка, и я взглянула на часы. Прошло примерно три минуты, еще пару секунд, и Тайлер спустится вниз. Пришло время убираться.       Я не хотела с ним прощаться. Продолжать разговор не было смысла, дела не ждали, а задерживаться в доме Галпинов, дожидаясь прихода шерифа мне ну, никак не хотелось. Да простит меня юный бариста, что так самоотверженно пытался добиться моего расположения, но, выйдя из кабинета, я тут же направилась на выход из дома, и покинула логово отца и сына, оставаясь незамеченной и неокликнутой.

***

Тайлер Галпин Весь день я вынашивал свой безумный план. Уэнсдей ушла, ничего не сказав, и я принялся ждать отца, раскинувшись на кровати и глядя в потолок. Во что я превращался? Если бы мама была жива, я совершенно точно был бы другим. Возможно, мы все могли бы стать счастливой семьей, которая каждый вечер собирается за большим кухонным столом за вкусным ужином. Мы бы ходили на пикники, играли бы в бейсбол, завели собаку. И я знаю, что мы бы абсолютно точно не жили в Джерико.       Но мамы рядом не было. Не было, потому что мерзкая школа, что была полностью наполнена изгоями, не приняла ее и не научила контролировать свои силы. Отец остался один, отчаянный вдовец, глаза которого напрочь застилала пелена. Папа очень старался, но истины ему все равно не дано было понять. Он избрал путь творца справедливости и правосудия, но шел на поводу у мэра, подавляя тем самым свои собственные желания. Он оказался слишком мягкотелым, и, в конце концов, подавил свою грусть и обиду. Он забыл маму и то, что с ней сделали. Я же никогда этого не забывал.       Последние несколько месяцев я все больше и больше погружался во тьму. Сделался вечно взволнованным, вечно страждущим, жил в беспрерывных терзаниях, и кроме всего этого, на меня одного пала доля восстановления справедливости. Я бы никогда не сбежал от людей, не сбежал из мест, которые напоминают мне прошлое мамы; она бы этого не хотела, но я сам чувствую, что я более не человек, а так, какая-то помесь жутких эмоций и желания заставлять страдать. Во мне уснула жизнь, и я ничего не желаю так же самоотверженно, как отомстить. Единственная моя проблема — Уэнсдей. Убить её хочется столь же страстно, как и любить, подчинить.       Отец отписался, что будет поздно и к ужину его можно не ждать. Еще с утра я колебался с выбором, полностью отдавая себе отчет, что все будет зависеть от решения девчонки с косичками. Отказ — я привожу свой план в действие. Согласие — еще более медленно и болезненно схожу с ума, занимаясь самокопанием. Как итог — смерть, моя или её. А может быть, и вовсе, наша. И еще все тех ненужных, совершенно безразличных и неважных, кого я решу захватить с собой. «Привет, это Тайлер Галпин, надеюсь, помнишь такого и не держишь зла на меня. Если не против, то я бы очень хотел встретиться и поговорить о Уэнсдей. Кажется, ей грозит беда, и я переживаю. Думаю, что ты тоже. До встречи». Отправить. Или же не отправлять? Отправить. Я нажал «отправить».       Я не знал, как скоро придет ответ, и придет ли вообще. Когда я думал о том, что мне предстоит совершить, внутри меня откликалось нечто человеческое, с чем я, на удивление, хорошо справлялся, в отличие от привычки истязать самого себя. Однако вместе с этим, я также ощущал необычайный прилив сил и бодрости, какую-то необъяснимую мотивацию. Я сразу же ловил себя на мысли, что мы все делаем правильно. Я все делаю правильно. «Не особенно, если честно. Но все же давай встретимся. Возможно, мне тоже нужна твоя помощь.»       Ответ не заставил себя долго ждать. Я обрадовался, но это была не доброжелательная, а какая-то ядовитая улыбка. Мгновенно отписавшись, я взглянул на часы, а потом вновь перевел взгляд на экран смартфона. Одно новое сообщение, но уже от другого, более приятного собеседника. «Все будет готово сегодня. Я нашел нужного человека» — и вновь зеленая кнопка «отправить».       Уэнсдей грозила беда, ага, как же. Собственные мысли и слова меня рассмешили, я скрючился от смеха, издавая какие-то странные звуки. Купиться на подобную уловку мог только Торп. Уэнсдей сама кого хочешь доведет до беды. Меня почти довела, но я хорошо сопротивляюсь и выбираю правильных помощников. (Или меня выбирают?)       Через полчаса я уже сидел в машине, дрожащими руками пытаясь провернуть ключ зажигания в замке. Колымага не поддавалась и стартер даже пару раз скандировал отмену. Я потихоньку раздражался. Глаза начинали бегать из стороны в сторону, а ладони потеть. Я тряс правой ногой с такой силой, что даже ударился ею об руль. Не больно, но кажется, задел нерв, и мимолетное неприятное ощущение привело меня в нормальное состояние. Машина так и не завелась, и я решил пойти пешком. Картинки в голове сменялись одна за другой. Я судорожно вспоминал все события, что случилось со мной за последние два месяца и все больше убеждался в том, что мои нынешние действия — лишь побочные эффекты от прошлых решений других людей. И если раньше, в начале своего пути, я сомневался, то сегодня я был абсолютно точно уверен в своем выборе. Оставалась только одна — самовольная, принципиальная, темноволосая загвоздка с косичками. Но я знал, что в скором времени мне удастся разобраться и с этим.       Я практически добрался до назначенного места. Прячась меж густых зарослей кустарника, с опаской оглянулся, будто слыша какой-то шорох. Демоны в моей голове вновь устраивали вакханалию, пытаясь сбить меня с толку. Короткое «привет» раздалось позади меня. Я вздрогнул, а сердце в груди бешено заколотилось. Лишь представ лицом к лицу с художником, я смог взять себя в руки, примеряя на себя уже привычный образ брошенного мальчика Тайлера. — Привет, Ксавье, — стараясь выглядеть убедительно, я тут же сделал шаг навстречу, протягивая вперед руку для рукопожатия. — Спасибо, что все же согласился прийти.       Мы обменялись приветствиями, но ни один из нас на самом деле не был рад этой встрече. Мы были похожи тем, что оба сражались за сердце Уэнсдей, тогда как отличались мотивами и конечным исходом. Я пойду дальше, а Торп останется здесь. В буквальном смысле. — Что грозит Уэнсдей? — поместив руки в карманы, он глядел на меня сверху вниз. Не то, чтобы с пренебрежением, сколько с абсолютным равнодушием. Всеми фибрами души я ощущал, что он не видит во мне ни достойного соперника, ни собеседника. И это еще больше раззадорило меня. — Я знаю, кто настоящий монстр, я видел.       Сначала я немного растерялся, нервно почесывая нос и прерывисто дыша, но потом вдруг вспомнил, что привела меня сюда неведомая тайная сила, и еще никогда в моей жизни не было силы большей.       Торп удивленно вскинул брови. Он точно не ожидал, что я могу поделиться с ним чем-то нечто важным, информацией, которая поможет исправить, или же даже улучшить, его отношения с Уэнсдей. Он даже стал выглядеть более спокойным и куда менее напряженным; теперь черты лица юного мага к себе располагали. — Кто? И почему Уэнсдей в опасности? — Поинтересовался он. — Потому что она подозревает. — Я ответил практически односложно, пытаясь сохранять интригу. Уж больно хотелось, что бы Торп нервничал, злился, волновался. Испытал хотя бы толику тех чувств и эмоций, которые я испытываю изо дня в день. — Она подозревает не того, — процедил он сквозь зубы. — Она меня подозревает. Сказанное обрадовало меня еще больше, настолько, что на секунду я даже передумал совершать запланированное. Мои глаза, прямо устремленные на художника, в одно и то же время потемнели и вспыхнули, наполняясь мраком и огнем неудержимой злости. — Значит, моя информация тебе только на пользу, — я ухмыльнулся и отвел глаза, дабы скрыть ехидную улыбку. Раскрыться за пять минут «до» было бы очень неблаговременной затеей, однако Торп как будто и вовсе утерял способность мыслить здраво, и единственное, что его интересовало — это монстр. — Мне жаль Ксавье, но, скорее всего, ты не сможешь ей помочь, — я начал приближаться к нему, с лицом, выражающим максимальную печаль и сострадание. — Что ты хочешь этим сказать?       Мне удалось увидеть мгновение полной растерянности, недоумения и жуткого одиночества, что проникли в его душу тупой болью. Я точно знал, практически чувствовал, что Торпа с Уэнсдей связывает не обычная симпатия. Чувства куда более глубокие, странные, необъяснимые. И как же жаль, что в итоге у него не получится разобраться в них и объясниться. — Я хочу сказать тебе имя монстра. Его зовут — Тайлер Галпин. Хайд — это я. И после этих слов, с улыбкой абсолютно счастливой и одержимой, я воткнул ему в шею заранее приготовленный шприц. Доза препарата была довольно сильной для того, чтобы тело Торпа моментально обмякло и грузом свалилось наземь, но слабоватой для того — чтобы убить. И словно тут же я почувствовал облегчение и задышал полной грудью — будто загнанный зверь, издал протяжный стон и склонился перед ним, начиная тащить парня за ноги. И я точно знал, что все сделал правильно, ведь голос в моей голове то и дело повторял: Тайлер, ты молодец.