ivy

      — Мне кажется, вы обе недостаточно стараетесь…       — Недостаточно стараемся? Я и Тони как старая семейная пара, не вылезающая с приёмов у психотерапевта. Мы пробовали всё, что Вы нам говорили, доктор Кинботт. Здесь ничего нельзя сделать.       — Но вы ведь должны как-то взаимодействовать, Нилин. Вы два года живёте вместе. Я не говорю, что ты и Тони должны стать лучшими друзьями, вовсе нет, но не ругаться и постараться найти общий язык вполне выполнимо.       — Мы совершенно разные, — Нилин вздохнула. — Тони нравится, когда громко играет музыка, я же нуждаюсь в тишине. Я люблю спать с открытым окном, а она постоянно мёрзнет. Она готова встать хоть я пять утра, я же предпочитаю будильник. Я могу Вам ещё много вещей перечислять, на взгляды в которых мы расходимся.       Валери с сочувствием смотрит на Нилин. Нилин же отсчитывает минуты до конца их встречи.       — Ваши родители — мисс Томас и твои — говорят, что вы мало с кем общаетесь. Пара человек в школах до Невермора. Ты из-за отца боишься подпускать близко к себе людей?       — Что?       — Симон Картер — знаменитый экстрасенс…       — Я знаю, кто мой отец. И, отвечая на Ваш вопрос, говорю, что нет, не из-за него. Со мной не стараются общаться из-за популярности моего родителя. Я — это я, а не Симон Картер.       — Ладно, — Валери улыбнулась ей, но отклика у Нилин это не вызвало. — Попробуйте ещё раз. У вас ведь Вороний бал на носу, может, там вы сможете попробовать поговорить. Обсудить плейлист, потанцевать вместе.       — Я планирую делать это с Чарли.       — Можно и… втроём.       Нилин не стала говорить Кинботт, что Тони не в восторге от Чарльза. Впрочем, как и он от неё.       Антония Томас стала её первой и единственной соседкой в Неверморе. Всё между ними, кажется, не заладилось с первой минуты их встречи. Они сначала молча делили комнату, потом Тони начала огрызаться, цепляясь к малейшим мелочам, а затем уже и Нилин подключилась — парировала и никак не показывала, что её это как-то задевало. Тони это раздражало, и Нилин получала истинное удовольствие, глядя на возмущение на её лице. На удивление, они не дрались, предпочитая моральную боль для оппонента, а не физическую. Хотя, насколько могла слышать Нилин, Тони умела драться и делала это (по крайней мере, в прошлой школе). Почему же она не трогала её, для Картер-Уэллс оставалось загадкой. Боялась её влиятельного отца? Не хотела связываться с богатой семейкой? Или марать об неё руки? Разгадки у неё не было.       Нилин была уже на середине лестницы, когда в поднимающемся человеке узнала Ксавье. Они оба замерли на ступеньках, глядя друг на друга, и экстрасенс возвышалась, глядя на одноклассника. Разница в росте придала ей сил, и Нилин расправила плечи. Прижав сумочку к бедру, спустилась, не удостоив его более взглядом.       — Погоди!       Отойти от офиса Кинботт получилось недалеко — Нилин не торопилась, решив прогуляться до Невермора, вдобавок, Ксавье быстро освободился и нагнал её. О том, что они, видимо, посещают одного доктора, говорить не стали. И без слов было понятно — такое лучше не афишировать.       — Слышала, ты идёшь на бал с Уэнсдей, — заговорила Нилин, прервав затянувшееся молчание. — Бьянка её за это ещё не растерзала?       — С чего? Мы больше не вместе.       — Давно?       Ксавье приподнял брови.       — Мы расстались в начале этого семестра. Энид посвятила нам серию постов.       — А вот Чарли и Нилин всё ещё вместе, — Энид улыбнулась, посвящая Аддамс в личную жизнь одноклассников. — Мы потеряли одну из главных пар Невермора, но вторая на месте. Даже лучше Ксавье и Бьянки в плане эстетики.       — Я не читаю её блог.       — Но тогда должна была слышать. Джемма…       — Порой она говорит такую чепуху, что я «отключаюсь».       Ксавье прищурился, глядя на неё.       — Ты ненормальная, Картер-Уэллс.       — Я знаю — не зря хожу к доктору Кинботт.       — Вот и ходи дальше.       — И ты её не забывай посещать, — посоветовала ему Нилин.       — Ты родилась язвой?       — Мне неинтересны сплетни и чужая личная жизнь. Особенно твоя.       Она ускорила шаг, подумав, что если они будут продолжать в том же духе, то в лесу произойдёт новое убийство. Сил на обмен колкостями с Ксавье не было — все они ушли на встречу с Кинботт, и ругаться с Торпом не хотелось, пусть он и назвал её ненормальной.       Вороний бал… Для неё и Тони будет пыткой к нему готовиться — так долго в одной комнате они ещё вместе не находились. Даже домашнее задание делали так, чтобы только одна из них оставалась в спальне, невольно чередуясь: то Антония уходила, то Нилин.       Собираются они в тишине, хотя Тони и одаривает её мрачными взглядами, когда Нилин застёгивает ремешки, обвивающиеся вокруг лодыжек, у туфель на высоком и тонком каблуке. Дресс-коду Картер-Уэллс не изменяет — белое платье с рукавами, короткое и обтягивающее, как вторая кожа. Томас надевает белый комбинезон и первая покидает комнату, причесав пышные кудряшки. Нилин хмыкает и выбирает помаду подстать оттенку губ.       На бал она, как и сказала Валери, с Чарли, который, однако, быстро куда-то девается, стоит им переступить порог зала. Нилин отвлекается на подошедшую Энид, с восторгом рассматривающую её платье; потом появляется Аякс, с которым она перебрасывается парой слов. После озирается и понимает, что Мортон так и не вернулся.       Новые туфли безбожно натирают, даже наличие пластырей не спасает, поэтому Нилин, озираясь, идёт к столикам, за которыми людей сидит не меньше, чем на танцполе находится. Встречается взглядом с Ксавье и нехотя разлепляет губы, задавая вопрос:       — Ты не видел Чарли?       Он хмыкнул.       — Наверное, Чарли любуется собой. Здесь много зеркал. Поспеши, а то ослепнет от собственной неотразимости.       Нилин не нужно читать мысли, чтобы понять, почему Торп себя так ведёт. Уэнсдей пришла с другим, Бьянка, как она видела, несколько минут назад встала и ушла подальше от Ксавье, хотя они, вроде как, пришли на бал вместе (по словам Энид).       — Это не я тебе сердце разбила. Срывайся на ком-нибудь другом, например, на Уэнсдей или Бьянке, что тебя оставили, а не на мне.       — Мир вокруг тебя не вращается, представляешь?       — Да и вокруг твоих страданий — тоже, — заметила Нилин. Ксавье нахмурился ещё больше, и Картер-Уэллс уже хотела спросить, что опять, как почувствовала на своей талии ладонь, а нос защекотал знакомый одеколон.       — Нил, этот художник тебя достаёт? — протянул Чарли.       — Нет, — она сглотнула. — Где ты был? Я тебя искала.       — Подливал алкоголь в пунш, а то здесь слишком скучно и целомудренно.       — Идём.       Чарли самодовольно улыбнулся, неправильно истолковав взгляд Ксавье. Прильнул к Нилин сильнее, прижимая её к себе со спины.       — Красивая у меня девчонка, да? Завидуешь?       — Чему? — поинтересовался Торп. — Ты встречаешься с той, кому наплевать на других.       — О такой ты можешь только мечтать, — продолжал издеваться Чарли. Нилин стало неуютно — она не любила, когда Чарли лез на публике, считая, что окружающим незачем видеть публичное проявление их чувств, но иногда у Мортона просыпалось желание похвастаться.       Звонкий голос Джеммы впервые на памяти Нилин раздаётся вовремя:       — Не задирай людей, Чарли. Уимс и так с тебя глаз не сводит. Лучше разойдитесь, пока она сюда не подошла и не учуяла исходящий от тебя запах алкоголя.       — Идём, потанцуем.       — Оставь мне Нилин, — Арчер мило улыбается. — Я хочу с ней кое-что обсудить.       Дважды повторять не нужно: Чарли и Ксавье расходятся по разным углам помещения.       — И зачем?       — Я предотвратила драку, между прочим. Я думала, вы с Ксавье нормально теперь общаетесь. Я имею в виду, на Кубке По вы хорошо ладили, даже к часовне Крэкстоуна вместе побежали.       — Это было ради общего дела. Мы оба не хотели подвести Аякса. Ты ведь видела, как он радовался.       — Да, — Джемма улыбается. — Жалко, что лица Бьянки и Чарли никто не сфотографировал. Ой, прости, ты ведь…       — Чарли не конфета, чтобы всем нравиться, — пожимает плечами Нилин. Пульсируют натёртые ноги, и Картер-Уэллс думает, что стоило не идти на Вороний бал. Ничего бы она не пропустила, в прошлом году всё было тоже самое: подливали алкоголь, кто-то танцевал, а кто-то ругался. Вот только… Красной краски не было.       Видимо, до этого всё было не так уж и ужасно, потому что Нилин, поскользнувшись на ставшем скользим полу, чувствует боль в правой лодыжке. Чудом всё же не падает, устояв на ногах, но зубы сцепляет. Джемма подхватывает её под руку.       Неприятно.       Она концентрируется на пострадавшей лодыжке и не сразу понимает, что Арчер с кем-то разговаривает. Поджимает губы, услышав:       — Ксавье, но ты же ведь не бросишь человека, который подвернул ногу? Будь джентльменом, помоги Нилин.       — У неё есть Чарли.       — Чарли… Уимс отчитывает его за ставший алкогольным пунш, — вздыхает Джемма. — Освободится он не скоро.       — Да вы издеваетесь… — говорит Ксавье, и Нилин не может понять, относится ли это к ним с Джеммой, или к сложившейся ситуации в целом. Торп легко подхватывает её на руки, и всё, что ей остаётся — обвить руками его шею.       — Вы идите, я посмотрю, может, кому ещё нужна помощь. Вроде бы Тони уже ушла, если что, пусть поможет открыть дверь.       — Тони даже с места не двинется, — бормочет Нилин. Ксавье поудобнее её перехватывает и, кивнув, направляется к выходу из зала. Пол скользкий, но он старается ступать осторожно. Красное на белом, они в краске с головы до ног и выглядят как сбежавшая парочка из фильма ужасов.       — Дело рук Чарли? — осведомляется Торп, вырывая Нилин из размышлений. — Решил испортить вечер по полной: алкоголь, глупый розыгрыш.       — Он до такого бы не опустился. Думаю, с краской был кто-то другой.       — Не Чарли, так его дружки.       — Назвал бы и моё имя, но вот незадача — я с тобой?       — Ты бы не стала заниматься подобным.       Больше Ксавье ничего не говорит, а Нилин не стремится бросаться колкостями. Она поджимает губы и, глядя на своё платье, думает, что его только выбрасывать. Как и платья и наряды остальных одноклассников. Ох, когда они найдут шутника, то ему мало не покажется — Джемма и Энид уж точно выскажут всё, что думают, потому что долго и тщательно готовились к балу.       Смотрителя на посту нет, поэтому Ксавье спокойно поднимается к комнате Нилин и Тони. Дверь открывает сам, не стуча и не зовя Томас, и правильно делает, потому что Тони в комнате нет.       — Не на кровать, — говорит Нилин, когда он замирает с ней на руках на пороге комнаты.       — Тогда на стол.       Она кивает — стол от краски будет избавлять проще, чем покрывало на кровати. Торп опускает её на письменный стол, и Нилин радуется, что всё закончилось.       Почти.       — Дальше я сама.       — Люди обычно благодарят, Картер-Уэллс.       — Уэллс, — поправляет Нилин его. — Не я захотела себе двойную фамилию.       — Джемма не простит мне, если я уйду, оставив тебя в таком положении.       — В каком?       Ксавье хмыкает и, присев на корточки, тянется к щиколоткам Нилин. Аккуратно касается и левой, и правой, потому что не в курсе, какая из них пострадала, расстёгивает ремешки и, так же аккуратно сняв туфли, ставит их рядом с Картер-Уэллс на стол.       — Не думаю, что обувь получится спасти. Это только выбрасывать.       — Как и твои вещи.       — Не вечер, а ужас. Старайся не совершать резких движений и не тревожь больную ногу.       — Ладно.       Ксавье уходит, прикрыв за собой дверь. Нилин поворачивает голову в сторону и смотрит на некогда белые туфли.       — Спасибо, — говорит она.       В следующем году ноги её на Вороньем балу не будет.