ivy

      На соревновании пребывание Нилин и компании в Академии Беовульф не заканчивается — после положены танцы. С танцами, лимонадом (всё же они несовершеннолетние) и поводом для девушек продемонстрировать красивые вечерние платья.       — Поговори с Нилин! — кричит Джемма Ксавье, поправляя пышный подол короткого ярко-розового платья и пытаясь звучать громче грохочущей музыки. Джемма сияет, как начищенный пятак, до сих пор не веря, что они выиграли этот кубок. Теперь она хоть в чём-то перещеголяла надоедливую старшую сестру.       — Поговорю.       — Когда? Ксавье, я серьёзно, ты должен с ней поговорить. Ну что она может сделать? Откусить тебе руку?       Торп усмехается и, схватив Джемму за руку, кружит её вокруг своей оси. Она заливисто смеётся, но глаза смотрят укоризненно — смену темы она ему не прощает. Но хмурится недолго — отступает в сторону, и место на танцполе занимает Нилин.       Нилин — обтягивающее чёрное платье с открытыми плечами, забранные в высокий хвост волосы и ярко-красные пухлые губы.       — Давайте же сегодня оторвёмся! Мы заслужили! — Арчер не терпится танцевать до упаду. Нилин и Ксавье переглядываются — чего не сделаешь, чтобы порадовать Джемму. Играет модная попсовая песня, под которую они втроём начинают танцевать. Некоторые отходят, предоставляя им больше места. Кто-то посмеивается — Академия Невермор разошлась. Одна песня сменяется другой, Джемма счастливо смеётся, и даже Нилин позволяет себе редкие улыбки. Ксавье нравится кружить одноклассниц и видеть, что им тоже нравится.       Торп не сразу замечает, что Картер-Уэллс ушла из зала. Крикнув Джемме, что он скоро вернётся (но, кажется, ей уже было не до него — рядом вертелся симпатичный оборотень), Ксавье выходит в коридор и прикрывает за собой дверь. Долго идти не приходится — заходит за угол и видит стоящую возле окна Нилин.       — Ты ушла, — говорит он очевидную вещь.       — Голова разболелась, — отзывается она, смотря на раскинувшийся за окном лес вокруг Академии. — Я думала о твоих словах. Ты спросил, почему я помогла Тони.       — Скажу словами Лиама: «Потому что он кретин». Тебе необязательно отвечать, почему ты помогла. Дело ведь закрыто.       — Закрыто, но я не могу об этом не думать. Ксавье, с нами поехала мама Тони, и, глядя на неё, я вспоминаю этот случай. Я вспоминаю, что дети… жестоки.       Ксавье подходит ближе и прислоняется к оконному проёму, глядя Нилин в лицо. Замечает, что она стерла с губ красную помаду. И волосы распустила.       — Почему ты… вспоминаешь? — тихо спрашивает он. — О чём?       — Наверное, я также смотрела — с благодарностью — на родителей, когда они перевели меня в Невермор.       — Нилин…       — До четырнадцати лет у меня была лучшая подруга, — начинает экстрасенс, по-прежнему глядя в окно, а не на Ксавье, пусть она и ощущает на себе его взгляд. — Мы всё делали вместе, и я доверяла ей. Мне… Мне нравился один мальчик в школе. Сильно нравился. Мы общались, постоянно переписывались, отправляли фото. Я была… Да глупой, наверное, была, — взгляд Нилин стекленеет, и она находится не рядом с Торпом, а в своих мыслях. — Однажды прихожу в школу и вижу свои фото в нижнем белье, что я отправляла ему. Все зло смеются, показывают пальцем, пока я срываю эти злосчастные распечатки. У меня тогда земля из-под ног ушла. Мне кажется, я в тот момент оглохла — ничего не слышала, только шум в ушах. А потом оказалось, что подруга всегда мне завидовала, а парень воспринимал меня не всерьёз. Я ведь никогда не говорю, что я богатая, а вы все — нищие, никогда не хвастаюсь своими вещами.       Ксавье кивает, подтверждая слова Нилин. За то время, что он её знает, она не хваталась положением своей семьи. У неё был конфликт с Тони, но не из-за этого — там они просто не сошлись характерами.       — Родители…       — Ничего до сих пор не знают. Они меня не из-за этого перевели — ждали, что в Неверморе освободится место, тем более, сами ведь там учились. Мне тогда было четырнадцать, но дети будут жестоки всегда. Вот и вся история, Ксавье.       — А Чарли? Он… Вы ведь…       — Чарли знает эту историю. Он тогда здорово поддержал, — Нилин, наконец, возвращается в реальность и смотрит на Ксавье. — Не осуждал. Он ни разу не высказывал своё негодование из-за фото.       «Что ж, хоть где-то Чарли молодец», — думает Ксавье, а вслух говорит:       — Здесь не за что тебя осуждать. Я… Я могу?       Он протягивает к ней руку, и Нилин кивает. Торп аккуратно обнимает её, в нос ударяет знакомых запах горьковатых духов Картер-Уэллс.       — Остановись, Ксавье, — шепчет она, запрокидывая голову. — Я не Уэнсдей Аддамс. Тебе… Это нужно?       — Да. Нет. Возможно. Что тебе из этого нравится?       — Я не думаю, что я — то, что тебе нужно, — отзывается Нилин. — Ксавье…       Он отстраняется, но только затем, чтобы снять с себя пиджак и накинуть его на плечи продрогшей Нилин.       И уйти.