Ошибки существуют

Алиен проснулась от шума, который пронзал тьму. Это был хаотичный, ужасающий хор: крики, споры, надрывный плач, всхлипы и гортанные, чужие возгласы. Да ну, неужели это был сон? — мелькнула в её полусознании глупая, отчаянная надежда. Она открыла один глаз, щурясь. Сразу же целый океан чувств захлестнул её: боль, страх, дезориентация. Она не знала, что чувствовать в первую очередь. Открыв второй глаз, она решилась оглядеться. Она находилась в большой, сырой комнате. В воздухе стоял тяжёлый, тошнотворный запах сырости, земли и крови. Было темно, но в одном углу, который, вероятно, был входом, мерцал источник света — тусклый, жёлтый. Повернув голову к источнику шума, она увидела причину: возле входа стояли двое. Они не были людьми. Они были громадными, неестественно огромными, их фигуры едва помещались в дверном проёме. И они держали двух девушек, которые рыдали навзрыд, умоляя отпустить их. Стоп. Алиен медленно, с трудом, обвела взглядом всё помещение. Комната была заполнена женскими телами, прикованными наручниками к стене. Как она могла этого не заметить? События прошлого вечера — волки, боль, обморок — нахлынули с ужасающей ясностью. С одной стороны, она жива. С другой — она привязана, и не одна. Она попыталась пошевелиться и почувствовала, как её запястья, прикреплённые цепями высоко над головой, натянулись. Какого чёрта здесь происходит? Эта мысль была слишком большой, слишком непостижимой. Она решила забить на неё. В этой ситуации бесполезно пытаться найти логику. Я попыталась осмотреть девушек, прикованных рядом. Они все были мне знакомы, многие едва ли старше меня, но их лица были иссечены страхом и грязью. Некоторые тихо плакали, другие смотрели в одну точку, их глаза были пустыми и остекленевшими. Они были молчаливыми свидетелями того, что произошло и ещё произойдет. Мне стало ясно: это не просто похищение, это скотобойня. От осознания того, что я — всего лишь одна из множества, чья судьба предрешена, меня прошиб ледяной пот. Тяжёлый, тошнотворный воздух подвала, насыщенный запахом страха и сырости, давил на грудь. Я чувствовала себя похороненной заживо. Я не могла понять, сколько времени мы здесь. Часы? Сутки? В этом подземелье время потеряло всякий смысл. Голод и жажда начали не просто досаждать, а мучить, превращая мои мысли в липкую, медленную кашу. Я знала, что должна думать о побеге, но физическая боль и ментальный шок блокировали все инстинкты, кроме одного — желания не чувствовать. Шок и осознание прошли, оставив после себя чистую, физическую боль. Она ощутила резкий разряд боли в зоне шеи, там, где был укус. Её руки, поднятые над головой, сильно затекли, и она тихо заныла. К этому добавился голод и мучительная жажда. Довершала картину пульсирующая головная боль: все звуки, крики, рыдания резали слух, и голова её будто разрывалась. Она пыталась заставить себя думать, но мозг отказывался воспринимать происходящее. Будь что будет. Алиен не стала нагружать себя бездумными мыслями и, вероятно, от истощения, снова погрузилась в сон. Резкий, хлесткий удар по щеке заставил её открыть глаза. Боль была мгновенной и острой, прогоняя остатки сна. Она инстинктивно попыталась прижать ладонь к ударенному месту, но не смогла. Цепи. Точно, она прикована. Она сфокусировала взгляд. Вокруг было совсем поздно; тусклый, мерцающий свет факелов едва освещал подвал. Перед ней стояли две громадные фигуры. Она подняла голову и встретилась глазами с тем, самым волком — её пленителем. В темноте его взгляд был ещё более пронзительным, ещё более нечеловеческим. Она никогда не забудет это чувство: взгляд, который заставляет подчиниться без слов. Он был глубоким, с лёгким, холодным интересом, и Алиен ощутила, как в неё тут же вселяется нечеловеческий, парализующий страх. Это сработало мгновенно. Она быстро опустила голову, уставившись им под ноги. Её тело начало мелко, неконтролируемо дрожать. Она никогда прежде не испытывала такого тотального ужаса. Спустя считанные секунды, один из "недочеловеков" отошёл, направляясь к другой прикованной. Второй, её волк, подошёл ближе. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание и мускусный, дикий запах. Он начал снимать с неё цепи. Когда кандалы наконец щёлкнули, её руки упали вниз. Она блаженно выдохнула. Руки были чужими, онемевшими. Едва она попыталась пошевелить ими, как он резко схватил её за локоть. От неожиданности она вскрикнула и попыталась отстраниться, но он, предугадав движение, сжал локоть крепче. Боль была ощутимой. Она искривилась, но он не обратил внимания, просто потащил её к выходу. Её долгое стояние не подготовило её к резкому движению. Она споткнулась о собственную ногу и едва не упала. Но его хватка на локте была невероятно сильной. Всё её тело повалилось, но правая рука осталась зафиксированной. Боль прострелила плечо. Она пыталась встать, но не могла. Он тихо выругался, и в его голосе было нескрываемое раздражение. Сообразив, что она не сможет идти за ним в таком темпе, он переложил руки ей на талию, резко закинул на своё плечо и зашагал к выходу. Сначала Алиен опешила и попыталась вырваться. Но когда он больно прижал её ноги к своему мощному телу, она прекратила сопротивление. Мы вышли на улицу. Лёгкий свет факелов и луны больно защипал глаза. На его плече она ощутила себя грузом, мешком, полностью лишенным воли и значения. Каждый его шаг был мощным, небрежным. Её маленькое тело трясло и болтало; синяки протестовали резкими уколами боли, но он шёл так уверенно, словно нёс охапку хвороста. Алиен впервые почувствовала, насколько он огромен и как ничтожна её человеческая сила. Улица встретила их холодом и запахом влажной хвои, свежим, но странно пугающим. Дом к которому они шли стоял массивной, тёмной тенью, его окна были узкими и слепыми. Из других домов доносились приглушенные, но дикие звуки — смех, рычание, и, иногда, короткие, обрывающиеся крики. Это была деревня зверей, мир, который должен был существовать только в кошмарах. Алиен не пыталась вырваться, потому что знала: любое движение приведёт к ещё большей боли. Она крутила головой, лихорадочно пытаясь запомнить хоть какие-то ориентиры, хоть какую-то деталь, которая могла бы стать ключом к спасению. Но всё было сплошной, враждебной тьмой, где единственным ярким пятном была его белоснежная кофта, в которую она утыкалась лицом. Зверь шёл, не замечая её, и это было самым унизительным. Он не ощущал её, как личность, а лишь как необходимую ношу, которую нужно было доставить в пункт назначения. Его мышцы под её руками были напряжены и твёрды, как камень. Это был мужчина-зверь, чья физическая реальность подавляла всякую её надежду на сопротивление. Она чувствовала, как на её тело оседает его запах, как будто он не просто нёс её, а помечал, заявляя о своём праве. Этот путь, короткий, но полный мучительной тревоги, был её первым шагом в абсолютное владение.

***

Техен чувствовал её. Сразу после того, как он и его стая захватили эту партию людишек, он быстро разобрался со всеми. Мальчиков они убивали — бесполезные, лишние проблемы. Девушек... девушек можно было использовать для развлечения. Быстро перебросив девушек в давно не используемый подвал, он собрал стаю. «Либо обозначайте своё, либо забирайте и отдыхайте». Он вошёл первым, чтобы сразу обозначить своё владение. Эта мелкая, хрупкая девчонка, Алиен, запала ему в память. Пока у него были дела вожака, она оставалась в подвале. Сдерживая первое желание забрать, обучить и трахнуть её немедленно, он просто оставил на ней свой запах, показав, что она его. Рассмотрел быстро, чтобы не сорваться, и ушёл. Вечер обещал быть интересным. Наконец закончив, он откинулся в кресле, представляя, как будет ломать её сопротивление. Встав, он направился к подвалу. Сегодня всё племя ликовало. Они редко брали такой большой "улов". Многие уже веселились со своими новыми компаньонками. Он встретил Чонгука, своего друга, который тоже только освободился. Они вместе пошли забирать своё. В подвале было пусто, но его девка сразу выделялась — маленькая, притихшая. Он подошёл к ней вместе с Чонгуком. Она тихо дремала. Техен не собирался ждать. Он ударил её будто легко по щеке, но по её резкому пробуждению понял, что для неё это было сильно. Она была мелкой, хрупкой, как мышь. Вот что он выбрал. Она подняла на него взгляд, щурясь от факельного света. Но, поймав его взгляд, тут же опустила глаза и начала мелко дрожать. Баба хрупкая — сразу видно. Чонгук ушёл, а Техен подошёл вплотную, животом почти утыкаясь ей в лицо. Быстро снял её с цепи и схватил за локоть. Она взвизгнула, пытаясь вырваться. Это раздражало. Сжав локоть, он потащил её. Она тут же споткнулась и упала. Чего она такая хлюпенькая? Он не церемонился, поднял её и, тихо выругавшись, закинул её на плечо. Она снова попыталась сопротивляться. Раздражение росло. Сильно сжав её ноги, он почувствовал, как она мгновенно перестала брыкаться, и быстро зашагал к выходу. На улице он чувствовал, как она крутит головой, восхищаясь этим местом и одновременно ужасаясь. Не дав ей долго смотреть, он вошёл в свой дом и поставил её на порог. — За мной, — приказал он. Она продолжала стоять, не двигаясь. За эти пару минут она сильно его взбесила. — Иди за мной, или трахну тебя прямо здесь. Он использовал рычаг давления, но это не сработало. Она попятилась к выходу. Он рассмотрел её: испуганная, но упрямая. Она рванулась к двери, попыталась открыть, но не смогла. Она металась, ища другой выход. А Техен, как хищник, медленно, уверенно приближался. Она очень зря это сделала. Он схватил её за волосы и резко потянул назад, прижимая к себе. Опустившись, он со злобой прошептал ей на ухо: — А теперь ты будешь слушать меня. Держа её за волосы, он потащил её к спальне. Она изрядно его измотала. Она схватила его за руку, пытаясь причинить боль — для него это была щекотка. А пытаясь вырваться, она причиняла себе ещё большую боль, ударяясь коленями о пол. Он быстро дошёл до спальни, зашёл, кинул её на кровать и закрыл дверь. Она вся сжалась, на грани истерики. Её волосы были взлохмачены, на ногах уже проступали синяки. Увидев, как он приближается, она начала отползать к краю кровати, начиная реветь. Он подошёл к кровати быстрым шагом, приказывая ей подойти, но она не слушалась. Куда ещё хуже? — думала она, не имея понятия, что хуже может быть. Он залез на кровать одним коленом, потянулся и, схватив её за лодыжку, подтянул к себе. Она начала кричать, реветь и вырываться. Она давно поняла, чего он хочет, и для неё, никогда не занимавшейся сексом, это было слишком рано. — Сука, я собирался с тобой спокойно поговорить, но ты, блядь, меня разозлила, — одной рукой он зажал её руки над головой, другой подтянул её, расставив ноги, встал между ними. — Это будет твой урок.Разговор отложим на завтра. Она оказалась обездвиженной и зажатой. Его голос пугал до дрожи, но она не могла слушаться. Она боялась, тело тряслось, слёзы текли ручьём. В голове Алиен бушевал беззвучный крик. Я не хочу. Я не хочу этого. Это неправильно. Это не я. Это не может быть моей жизнью! Мысли метались, сталкиваясь с ужасающей физической реальностью. Он был горячий, тяжёлый, а её тело было холодным от страха. Он был силой, она — хрупкой помехой. Каждый его вдох ощущался как отсчёт до конца. Она чувствовала себя грязной, уже сломленной, хотя он ещё не начал. Она умоляла, чтобы это закончилось. Ей хотелось умереть, только бы не испытывать эту боль снова. Она была готова подчиняться, готовить, убирать, унижаться, но только не это. Для неё, девственницы, это было не просто насилие, это было разрушение её самой, её границ, её будущего. Она понимала, что эта ночь навсегда разделит её жизнь на «до» и «после», и часть «до» уже истекала кровью на его простынях. — Пожалуйста, не надо, я буду слушаться, — она прошептала, не стараясь скрыть страх. Он замер. Впервые услышав её голос. Он был манящим, нежным. Его захотелось слушать, наслаждаться им. И теперь он хотел её ещё сильнее, хотел слышать её крики и стоны. Ничего не ответив, он лишь посмотрел на неё. Ответ был ясен: его ничто не остановит. Техен с детства был упорным. Он презирал людей, считая их слабыми и ничтожными. Когда им попадались людские женщины, он всегда забирал их себе, чтобы утвердиться в своей ненависти. Женщины, по его опыту, сначала пугались, но потом добровольно отдавались, надеясь на большее, чем просто секс. Как только они переходили границу, он жестоко убивал их или пускал по кругу, чтобы причинить им боль. Эта, Алиен, была другой, слишком зажатой, но он был уверен: все они одинаковы. Начав рвать на ней одежду, он избавил её от футболки. Он запнулся на бюстгальтере. В его стае такого не носят. Рвать или нет? Он не знал, как его снять. Поймав его взгляд, она тихо прошептала: «На спине». Он перевернул её животом к кровати, разобравшись с застёжкой. В этот раз он зажал её руки за спиной. Разорвав джинсы и стянув трусы, он спустил свои штаны. Схватив член, он размазал собственную смазку, сплюнул себе на руку и нанёс её на её промежность. Он настроился входить, но она резко начала вырываться и кричать. В ней проснулись новые силы, она не могла принять этот ход событий. Это сильно его разозлило. Он придавил её голову к кровати, перекрывая ей дыхание. Сначала она активно двигалась, но, начиная задыхаться, она успокоилась. Он схватил её за волосы, дал сделать глоток воздуха, и повторил это несколько раз. После этого она перестала противиться, не желая умереть. Придётся терпеть. Успокоив её сопротивление, он взял свой член и начал потихоньку входить. Для него это было удовольствием, для неё — адской болью. Он резко толкнулся вперёд, и боль пронзила её тело. Она хотела кричать, но терпела, не желая унижаться. Он схватил её за бёдра и начал двигаться быстро, но пока не в свой любимый темп. Он понял, что она девственница. Для него это был только плюс. Он знал, что это больно, и специально причинял ей максимальную боль. Начиная получать удовольствие, он перешёл на свой излюбленный темп: резко вытягивал член и вгонял его до конца. Для него это было неутолимое наслаждение. Но Алиен была девственницей. Боль проносилась по её телу, не успевая восстановиться. Под конец разрядки Техен двигался бешено. Стон боли сорвался с губ Алиен — глухой, полный страдания. Но Техену было всё равно. Он достал член и излился на её спину. Ослабленная, Алиен чуть ли не свисала на пол. — Ну что, сколько ещё выдержишь? — Вопрос был риторическим. Он кинул её на середину кровати, схватил за бёдра и продолжил свой ад для неё и рай для себя. — У нас ещё ночь впереди, — прошептал он ей на ухо и вновь вошёл. Никаких прикосновений, никаких лишних слов. От этого ей было больно не только физически, но и морально. Никакой поддержки. Сейчас у неё была только она сама, и Алиен решила: она вытерпит всё это.