Богатырский Турнир

      — А что вы тут делаете? — поинтересовалась маленькая сияющая девочка, внезапно появившись рядом со Смертью, отчего женщина в черном опять подавилась попкорном.       — Справедливость восстанавливаем, — грустно ответила Магия, предчувствуя дитячью реакцию.       — Пока-а-а-ажи! — заглянула в проекцию Тринадцатая, а затем нахмурилась. Смерть пыталась откашляться. — Какие-то они у вас странные…       — Это богатыри с женами, — объяснила женщина, платье которой транслировало метель в Заполярье. — Потому что лохматики премию Дарвина заработали.       — Хнык… или не хнык…вот в чем вопрос? — задумчиво проговорила маленькая девочка в сияющем платье. — С одной стороны, разбякивают же… А с другой — почему без меня?       — Они только начали, — попыталась убедить малышку женщина в черном. — У Коши же Яга рожает, вот и…       — Ла-а-а-адно, — протянула малышка, усаживаясь рядом и создавая себе ведро попкорна по размеру больше ее самой.       На проекции качались башни, будто березки на ветру, проверял себя на зелья профессор Снейп и пытался войти в спальню девочек профессор Флитвик. Профессор Спраут задумчиво цедила самогон, слегка разбавленный пивом для вкуса, думая о том, что год предстоит непростой. Профессор МакГонагалл пыталась понять, что ей не нравится и почему счетчик ее кошачьих жизней стал красным. Тринадцатая задорно хрустела попкорном.       Факт просыпания Уизли и Поттера мистер Лонгботтом осознал, свалившись с потолка, куда его прижала сила храпа обоих. Проснувшиеся богатыри сделали утренний поход в туалет своих соседей быстрым, даже очень, так как начали разминаться. Камни стен подумывали уже раскрошиться, когда пред богатырями появилась Настасья. Внимательно осмотрев обоих, она, конечно же, присоединилась, отчего другие особи мужского пола застеснялись, окопавшись в туалете. Илья и Добрыня стесняться не умели, потому что этому их не учили.       Где-то в башне Рейвенкло невыспавшийся Филиус размышлял о том, что мисс Лавгуд стала настоящей машиной для убийства кого угодно и с причинами этого явления надо будет разобраться. Мысль о том, что не все из рассказанного о Лавгудах было шуткой и глупой легендой, заставила преподавателя чар посереть, что ему, разумеется, не понравилось, поэтому прямо с утра пробравшись в кабинет директора, профессор стащил распределяющую Шляпу.       — Ну и куда ты меня понес? — сварливо поинтересовался головной убор.       — Надо девочку одну перераспределить, — объяснил Филиус свое видение ситуации. — А то вороны быстро закончатся.       — Слабаки! — припечатала Шляпа. — Вот, помню, Ровена как-то увидела Годрика в рваном сапоге. Так она знаешь, что с ним сделала?       — Они же железные были? — не понял профессор Флитвик.       — Это же ры-царь! — объяснил головной убор. — Ему только дай, он и доспех порвет… Или потеряет… Да, были маги в наше время, не то, что… Ого, а это что?! — удивилась Шляпа при виде Луны.       — Мисс Лавгуд, — разглядев голый торс отрабатывавшей удары школьницы, Филиус оценил развитую мускулатуру, отчего стало немного страшно. — Примерьте шляпу, пожалуйста!       — Дай сюда! — как надевали головной убор на других, Савишна помнила, решив попробовать пообщаться, потому нахлобучила вяло трепыхнувшийся головной убор.       — Ничего ж себе! — воскликнула Шляпа. — Гриффиндор! Его не жалко!       А вот самой Савишне предмет гардероба сначала сказал, что боится, а потом согласился с тем, что замок старенький, поэтому «так получилось». Пожав плечами, поляница накинула мантию, поверх натянула платье и отправилась к мужу, потому что теперь училась вместе с ним. Думая о том, какой хороший сюрприз получится, Савишна попрощалась со старостой мальчиков, выпущенным уже из Больничного крыла. Влетев в камин, в сопровождении басурманского определения, староста пропал. Так богатыри объединились с женами, о чем и узнали за завтраком.       — Где еда? — спокойно поинтересовался Илья, согласный уже и на вечернюю легкую трапезу.       — Под столом нет, — доложил Добрыня. — Может, попросить?       — Привет, мальчики! — подошла к столу Настасья, одновременно с ней появилась и Савишна. Не увидев на столе еды, милая девушка поняла, что Большой зал придется отстраивать заново.       — Не кормят мужиков, Савишна, представляешь? — поинтересовалась мнением белобрысой слегка расчесанная с утра девица.       Мощный рык четверых очень недовольных школяров встряхнул Большой зал, но Филиус Флитвик, о чем-то уже догадывавшийся, не зря же он был деканом факультета умников, вызвал домовика, приказав обеспечить «во-о-он тех четверых микротроллей мясом по весу». Получив по небольшому куску мяса, четверо сразу же замолчали, принявшись с хрустом завтракать. И вот тут Минерва МакГонагалл совершила ошибку — она попыталась отвлечь Добрыню от еды.       — Мистер Поттер, вы должны явиться к директору! — приказала она, но органы жевания богатыря оттягивали на себя все ресурсы, поэтому он этой фразы даже не услышал.       — Мистер Уизли! Позаботьтесь о том, чтобы ваш друг… — начала она фразу, но встретила какой-то голодный оценивающий взгляд мисс Грейнджер, решив разобраться с этим позже, однако уйти не успела.       — Какой такой директор? — старательно копируя Горыныча, покушавшего басурман, проговорил проглотивший еду Илья. — Не видишь? Мы ку-у-ушаем!       Лишившись дара речи, декан Гриффиндора стояла, пытаясь придумать адекватный ответ, но так как словарный запас дочери священника был неизмеримо меньше, чем он же у басурман, пришлось промолчать и затаить зло. Это действие было замечено Савишной, в затаивании зла разбиравшейся лучше всяких аглицких немцев, в связи с чем Минерву уже ждали неприятности, хотя она об этом пока не догадывалась.

***

      Врываться в кабинет с криком «Постоянная бдительность!» было плохой мыслью, хотя Барти Крауч младший этого так и не узнал. Замешкавшаяся Настасья, вполне комфортно уже чувствовавшая себя в Гермионе Грейнджер, отреагировала рефлекторно, да так, что никто движения и не заметил, даже осыпавшийся у порога профессор. Будучи доставленным в Больничное крыло, изображавший еще некоторое время старого аврора Пожиратель гулил и пускал слюну, глядя на окружающих бессмысленными глазами. Мадам Помфри целителем не была, поэтому привычно списала все на детский стихийный выброс, а потом действие Оборотного закончилось и начался скандал.       — Настасья, похоже, уменьшила поголовье придурков среди местных басурман, — заметила Савишна, пристраиваясь к уже крепко спящему Илье. Спал богатырь, как в дозоре, то есть — с открытыми глазами, не храпя и чутко прислушиваясь к обстановке вокруг.       — Как там говорилось… Ордой больше, ордой меньше, разницы никакой, — сладко зевнула упомянутая девушка, принимаясь заниматься любимым делом, которое у поляниц совпадало с богатырским, поэтому Настасья сладко уснула.       Факультет Годрика не понял ничего, принявшись тихо переговариваться, странно изменившихся Поттера, Уизли и Лавгуд с грязнокровкой будить никто не хотел — подсознательный страх не давал это сделать, отчего переговаривались тихо. Слизеринцы, подумав, собрались и тихо ушли — профессор сократился, а в родных подземельях безопасно. В этот день многие, в особенности девушки, задумались об избранности Поттера.       Отлично выспавшиеся богатыри с поляницами отправились питаться, а Дамблдор был все еще занят, так как Барти-то он узнал, а вот того, что с ним случилось — как раз нет, отчего глубоко задумался, решив, что Поттера можно будет пригласить, когда того в чемпионы выберут. Но вот отсутствие проводника воли Тома несколько старика беспокоило, потому он решил перед турниром задействовать запасной план, ну а пока успокоился.       Обед был более-менее полноценным, то есть Илья, Добрыня и Савишна с Настасьей слопали больше, чем два факультета вместе взятые, благо ограничивать потребление никто не догадался. Богатыри с женами кушали, эльфы надрывались, Крауч пускал пузыри, а директор думал о вечном — дырке в левом носке. После обеда планировалось зельеварение, то есть наука о зельях, которые молодые люди сильно зауважали после лета. Радостно скалясь, четверо наводящих ужас на школяров одним своим видом, двинулись в подземелья. Мистер Малфой-младший из больницы выписываться отказался, несмотря даже на угрозы, поэтому его папа пришел в школу, чтобы увидеть того, кто так напугал сына. Зная только, что это событие как-то связано с Поттером, Люциус попался на пути четверым, не побоюсь этого слова, героям и отправился в Мунго, даже не поняв, что именно случилось. Девушка его узнала и тюкнула. Тюкнутый в сознание не приходил, доведя сына до истерики. В истерику Драко впадал с удовольствием, так как мама очень хотела девочку, потому папа воспитывал наследника, а Нарцисса — девочку, для чего мальчика обряжали в платья и подвергали традиционному воспитанию, отчего психика Драко несколько поплыла.       — Это точно зельеварня? — поинтересовался Илья. — На темницы смахивает.       — У Кощея похоже устроено… — задумчиво проговорил Добрыня, заставив зельевара вздрогнуть.       — В зельеварне? — удивился Муромец.       — В темницах, — спокойно ответил ему побратим.       — А давайте замок развалим и домой поедем? — Настасье было скучно, поэтому она с интересом посмотрела на зельевара. Ощутив гастрономический интерес известной ему заучки, Северус сбежал в подсобное помещение. Ему почему-то сильно захотелось жить, причем подальше от Хогвартса, желательно — на другом континенте.       — Так не интересно, — возразила Савишна. — Как мы тогда узнаем, что такое этот Турнир?       — Тоже верно, — закручинилась жена Добрынина. — Но ску-у-учно!       Со звонком профессор Снейп обреченно вошел в класс, отметив, что четверо гриффиндорцев, среди которых появилась и мисс Лавгуд, долженствующая учиться не на этом курсе, выглядят примерно также, как когда-то описывал белых медведей Долохов. То есть: «Мышцы — во! Морда — во! Лапы — во!». От этого воспоминания Северусу стало не по себе, потому что навыка обучения зельеварению белых медведей он не имел. Тяжело вздохнув, мужчина быстро прочитал лекцию, почему-то с зажмуренными глазами и предложил сварить изучаемое зелье.       — Профессор-то явно с русскими дело имел, — задумчиво проговорил Илья, он не зря среди богатырей слыл самым умным. — Эй, басурманин! Не боись пока, мы трезвые!       Услышав эти звуки, да еще и направленные по отношению к нему, профессор Снейп понял, что его сейчас будут бить. Долохов перед тем, как начинать бить, тоже похожие звуки издавал. Оценив мускулатуру, Северус решил, что быть побитым не хочет, даже, можно сказать, против битья себя возражает. И побежал, чем удивил оба факультета, а свой, не понимающий, что происходит, еще и напугал.       — А он бяка? — поинтересовалась маленькая девочка в сияющем платье, показав на зельевара.       — Трудно сказать, — пожала плечами Смерть. — Тетенька, которую он любил, умерла, поэтому он и злой такой, — то, что зря она это сказала, женщина в черном поняла сразу.       — Тетя Смерть! — обрадовалась Тринадцатая. — А давай ему тетеньку вернем и с ней запрем, пока не разбякается?       — Малышка, так не делается… — обреченно произнесла Смерть, и сама все понимая.       — Вя-а-а-а-а! — подтвердила эту мысль Тринадцатая, поэтому пришлось быстро соглашаться, гладить ребенка и выдавать леденец на палочке, в виде черепа Дамби, которого никому не жалко.       — Ничего не делали же еще? — Муромец растерянно взглянул на супругу, удобно разместившуюся в мисс Лавгуд.       — Так басурмане, Ильюшенька, — ласково произнесла поляница. — В них только Горыныч хорошо разбирается.       От этой фразы все четверо жизнерадостно заржали. Не понявшие, о чем говорят Уизли с Поттером, гриффиндорцы, тем не менее, смех поддержали. Стадное чувство в школярах развивалось с помощью зелий и специальных методик, единых для всей Великобритании. Именно поэтому львята ржали, а змейки пытались понять, куда убежал профессор.