Часть 5
17 января 2023 г., 14:30
Подарок в виде разговора наедине с бородачом Илье неожиданно преподнесла декан факультета. Выглядело это существо сущей Ягой с бодуна, то есть было мало того, что страшным, на трезвый взгляд Муромца, так еще и помятым настолько, что бабой не воспринималось. Но душа Рона считала, что это — женщина, поэтому Илья решил принять это именование. С каждым новым днем в этой «школе» все сильнее хотелось выпить, желательно, с Горынычем, ибо Змей толк в празднике знал. Савишна идеи «выпить» не разделяла, ибо была трезвенницей, как и все умные поляницы. Глупые довольно быстро становились женами или женозаменителями.
В этот тусклый серый день Муромец был погружен в мысли мудрые, то есть мозг случайно обнаружил непонятно как попавшую в него мысль и сосредоточенно ее думал. Илья был очень умным, но прежде всего он был богатырем, потому основными его мыслями оставались «пожрать», «поспать», «дать в рыло» и «миловаться». Миловаться следовало с женой, ибо Савишна конкуренции не терпела, как и Настасья, но тела для милования еще были слишком юными, хотя Муромец так и не считал, но его мнение тут в расчет не бралось.
Урок трансфигурации был, во-первых, трудновыговариваемым, даже на трезвую голову, а, во-вторых, скучным до невозможности, отчего Добрыня уже спал. Савишна тоже уже уснула, потому бенефис мужа и пропустила. Настасья изо всех сил боролась с желанием укоротить профессора и пока справлялась с прекрасными порывами своей души. Душа Гермионы пыталась объяснить всю прелесть заумных слов, вылетевших из профессора, но не преуспела. Настасья девицей была умной, но от души девчонки, премию Дарвина заработавшей, отличалась подходом к информации. Если Гермионе была важна информация, то полянице — ее практическое применение, а вот объяснить Настасье, какой смысл во временном превращении жучка в пуговицу, душа кудрявой девушки так и не смогла.
Потому Ильюшин бенефис в споре с Гермионой Настасья остановить и не успела. Заметив, что мистер Уизли задумчив и вместо того, чтобы превращать жучка — отрывает ему лапки, возмущенная декан, разумеется, не сдержалась.
— Мистер Уизли! — воскликнула она, но разбудить никого не смогла, отчего часть речи прошла мимо внимания Муромца. — …И если вы так будете относиться, то я сниму… — воображение богатыря дорисовало окончание фразы, отчего того передернуло. — Вы меня поняли?
— Отстань, старушка, я в печали… — мрачно процитировал русский богатырь незнамо кого, но фраза явно была колдунской, потому что профессор лишилась дара речи, жаль только, ненадолго.
— К директору! — взвизгнула она, делая свой самый большой подарок. — Немедленно!
— Ура! — обрадовался Илья, вызвав еще большее удивление Минервы МакГонагалл, только этим и объясняется тот факт, что женщина не последовала с юношей к Альбусу, чему потом радовалась, ибо опасалась даже предположить, чем подобная встреча могла закончиться для нее самой.
Илья поднялся со своего места, очень по-доброму улыбнулся, впечатлив тем самым находившийся в состоянии бодрствования женский пол, и вышел из кабинета, оставив профессора стоять посреди помещения, бессмысленно лупая глазами. Мозг Минервы МакГонагалл с полученной информацией, в картину мира не укладывавшейся, не справлялся. А Муромец пошел к колдуну белобородому.
Идя по будто вымершим коридорам замка, Илья думал о том, что в Хогвартсе скучно, потому надо колдуна допросить о том, что такое этот самый «турнир», спокойно разрушить замок и отправиться отсюда. Во-первых, детям нужно было учиться, а не непонятные слова выговаривать, а, во-вторых, по Савишне в своей постели богатырь соскучился. Именно поэтому директор был обречен. Надо сказать, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор визита мистера Уизли не ожидал, но впоследствии не мог вспомнить даже, какой именно Уизли к нему приходил.
— Мистер Уизли? — поинтересовался Дамблдор, с удивлением глядя на вошедшего к нему в кабинет. Объемы и фигура Рональда говорили о грядущих неприятностях.
— Н-на! — вместо приветствия произнес русский богатырь, совершая традиционное действие в отношении колдуна — схватил за бороду и ударил о дерево. Но ближайшее дерево обнаружилось в Запретном лесу, потому Альбусу пришлось туда лететь. Летел он недолго, надо сказать, но очень точно, потому что опыт не пропьешь. В конкретном случае это был опыт Ильи Муромца по метанию колдунов, Соловья-разбойника и тяжелых предметов.
— Какие звездочки красивые… — поделился со школяром своими впечатлениями от встречи с дубом Альбус Дамблдор.
— Что такое этот «турнир»? — приступил к допросу, по старинной богатырской традиции сжав муда басурманина в кулаке, Муромец. Басурманин, по совместительству директор школы, реагировал на воздействие правильно, то есть визжал. — Говори!
— Поттера… Бух и все! — между взвизгами сообщил ему Дамблдор. — И не откажется, потому что контра-а-а-а-а-а-а-а…
— М-да… Надо с Савишной посоветоваться, — понял Муромец, сломав дерево директором.
— Какое небо голубое… — согласился с ним Дамблдор, разглядывая серую осеннюю хмарь.
Альбуса обнаружил мистер Филч и доставил в Больничное крыло. Волоком. За ногу. Поэтому теперь Дамблдор точно знал количество ступенек при входе и на основной лестнице замка. Еще Дамблдор был уверен в том, что он самый великий, и опасался получить за это по попе. Посмотрев на директора, мадам Помфри вздохнула, и решив, что тут есть с чем работать, начала с клизмы раздражающего действия для стимуляции органов мышления.
***
Очнувшийся Северус Снейп сразу же огляделся, так как лежал на мягком. Приподнявшись, зельевар обнаружил, что возлежит на кровати, стоящей в сравнительно небольшой комнате. Кроме кровати обнаружилось два стула и небольшой круглый стол. Поднявшись на ноги, мистер Снейп обратил свое внимание на тот факт, что на кровати он был не один. Приглядевшись, Северус лишился чувств. Очнулся второй раз он от оплеухи. Женская тяжелая рука била зельевара по лицу, что его привело в сознание. Открыв глаза, Северус едва успел перехватить увлеченную своим занятием Лили. Женщина оказалась живой, в данный момент она явно злилась, потому и била профессора Хогвартса, но била по-женски, что зельевара порадовало. Ибо, если бы Лили дралась, как Долохов, то мужчину тут бы и закопали. — Где Гера? Где Гарри? Где Джеймс? Где этот придурок винторогий? Я его зааважу! — вскричала Лили, явно не помнившая о том, что ее убили. Северус смотрел и плакал. — Говори, морда пожирательская! — однако ответить он не успел. — Здравствуйте, — услышали они детский голосок и, развернувшись, увидели маленькую девочку около пяти лет на вид, обряженную в сверкающее платье. — Как ты здесь оказалась, малышка? — удивилась отвлекшаяся от Северуса миссис Поттер. — Меня зовут Тринадцатая, — сообщила проигнорировавшая вопрос малышка. — Дядя — бяка, а тетенька — нехорошее слово, за которое бывает по попе, значит, тоже бяка. Вы будете разбякиваться! — Ничего не понял, — признался Северус, испытывая желание вытрясти из информированного ребенка правду о том, где они находятся и как отсюда выйти. — Малышка сказала, что мы нехорошие, это доступно? — поинтересовалась Лили и, увидев кивок, продолжила: — Нам предстоит стать хорошими. А как? — Вы будете вместе кушать, спать и не ругаться… — принялась объяснять Тринадцатая. — А! Еще у вас горшок один на двоих, да! И еще, если будете ругаться, то одежда будет исчезать, а потом вы станете маленькими и получите по попе, вот! И за вранье тоже самое будет! — она топнула ножкой и исчезла, а Лили и Северус воззрились друг на друга. — Горшок один на двоих… — задумчиво проговорила женщина. — Это значит — ходить на него прямо тут… Эй! Тринадцатая! Я не согласна! — но ей никто не ответил. — По моему, нас не спрашивают… — заметил Северус. — Молчал бы уж, Пожирательская морда! — вызверилась на него Лили и ойкнула — мантия, висевшая на ней, вдруг исчезла, открывая очень милое, но коротковатое домашнее платье. — Что это? — Это то, что бывает за ругань… — задумчиво произнес Северус. — Твой Гарри — наглый, избалованный мальчишка! — мистер Снейп не был бы ученым, если бы не попробовал. Результатом стало исчезновение мантии и сюртука, что означало: сказанное им — ложь, судя по озвученному малышкой. Об этом стоило подумать, но тут Лили нашла горшок, оценила его размеры и… — Ах ты гадкий Пожиратель! Ты меня украл! Забрал любимого сыночка! Я тебя за это никогда не прощу! — после чего разразилась совсем уж площадной руганью. Снейп наблюдал, так как такой вариант стриптиза он видел впервые. Доругавшись, Лили внезапно обнаружила, что полностью обнажена, и завизжала. — Заткнись, дура, — вздохнул Северус. — Я тебя, конечно, люблю, но иногда ты… — и тут зельевар заткнул фонтан своего красноречия, оставшись только без носков. — Ты очень красивая, — сообщил он голой женщине, кутавшейся в простынку. Рубашку, впрочем, Лили у мужчины отжала, сотворив из нее более короткое, чем было, платье. А потом на столе появилась еда, но только один набор столовых приборов, которым сразу же завладела Лили, быстро смолотив порцию. Однако, как только женщина доела, желая передать вилку Северусу — все исчезло. Мистер Снейп сразу же понял, что это значит, обозвав Лили нехорошими словами, отчего остался только в трусах. Долго жить мирно Лили и Северус не могли, поэтому вскоре стали не только голыми, но и, навскидку, десятилетними. В этот момент миссис Поттер разрыдалась. В процессе рыданий девочка сообщила, что хочет к маме и папе, но они умерли, а вокруг нее только топчется очень плохой мальчик. Высказав это, Лили заревела пуще прежнего, держась за свою тыловую часть, на которой набухал след, как от розги. Тут Северус понял, что теперь их за ругань будут просто бить, а это ему совсем не нравилось еще с детства, поэтому пришлось взять себя в руки. Чтобы не было больно, кушать следовало вместе — беря кусочки по очереди, потому что именно так были утрачены трусы и лет пять взрослости. — Теперь нас будут бить, — объяснил он обнятой и успокоенной им Лили. — Уменьшаться не будем, будем горько плакать. Может быть, не надо? — Ла-а-адно… А ты не отбирай у меня горшок! — согласилась девочка, впервые в жизни получившая по этому самому месту, что оказало на миссис Поттер прямо-таки чудесное воздействие. — Я не буду… — пообещала Лили, всхлипнув еще несколько раз. — Давай лучше спать? — Давай, — кивнул Северус, устраиваясь на краешке кровати, чтобы не смущать свою детскую любовь еще больше, но он не знал, что Тринадцатая все видит, поэтому ночью стало очень-очень холодно и дети прижались друг к другу, просто чтобы согреться. Так прошла неделя, за ней другая, и Северус привык, привыкла и Лили, а потом вдруг оказалось, что если друг друга хвалить и искренне признаваться в любви, то можно подрасти, поэтому Лили и Северус начали говорить друг другу ласковости. Важно было не увлечься, потому что за ложь все также прилетало по попе, временами очень-очень сильно, отчего рыдали оба. Процесс разбякивания шел хорошо, пока оба не нагнали свой возраст лет до шестнадцати-семнадцати. И вот тогда Северус и Лили занялись тем, на что надувшейся Тринадцатой смотреть было нельзя, отчего она обиделась. — Ты просто чудо, Лили, — отдыхая от их постельных игр и поглаживая девушку, произнес Северус. — Необыкновенное чудо… Зачем ты за Поттера замуж вышла? — Под Империо, — объяснила ему расслабленная женщина. — Только в родах и слетело… Это было очень плохой новостью, с точки зрения профессора Хогвартса, ибо значило, что Лили его не предавала, как и их любовь, но вот как он сам мог не заметить заклятия принуждения на возлюбленной? — Значит, Гарри… — заговорил Северус, пытаясь сформулировать мысль. — Не мой сын, его Дамблдор откуда-то принес, — кивнула ему девушка. — А вот глаза у него, как у меня… Поэтому я ничего не понимаю. Я-то родила девочку, но ее забрали, чтобы я… Чтобы меня… — она опять горько заплакала. — Вот это поворот… — проговорил обнимавший Лили профессор школы Хогвартс.
