In absentia lucis, tenebrae vincunt

Мысли клубились в голове, подобно туману на болоте, просачивались, утекали сквозь пальцы, не давая ухватить за хвост хотя-бы одну. В голове была каша, горькая каша из могильной земли, склизкие, белые тела мыслей неохотно ворочались,сплетались в бесконечный,запутанный клубок Она не могла представить что с ней это снова произошло. Боль разгоралась в груди, поджигая покалеченую душу. Хотелось вскрыть грудную клетку ногтями и вырвать сердце , что казалось обливали жидким огнём, сделать что угодно, только бы унять этот пожар. Ох его маленькая девочка,он готов был бросить весь мир к её ногам. С каждым годом его привязанность к ней крепла, бороться с ней не было смысла, он был полностью во власти чувств и открыто проявлял их, сделав это частью маски "санитара Питера". И Эл жаждала этого внимания, во всём последняя, всём ненавистная, всеми презираемая, она нашла свою отдушину в его объятиях. А Генри был лишь рад, прижаться к тёплому, желанному телу, вдохнуть поглубже вожделенный запах, заполнить им лёгкие до отказа. Эти чувства поглощали его с ног до головы, но маска сидела крепко,лишь изредка давая слабину,когда он захлебывался цветочным запахом её тела,на ружу вырывался Генри Крил. Когда она была чуть младше, она не понимала зачем такому взрослому парню как Питер Баллард дружить с ней, но вот, он стоит и пристально смотрит на неё, в то время как она просто играет в радужной комнате. Джейн тогда подумала что он наблюдает так за всеми детьми, что находились там. Но это была лишь очередная илюзия розовых очков. С возрастом она вспоминала все моменты с ним, те же прикосновения, столь не детские комплименты в её сторону, пристальные взгляды сопровождающимися лёгкими обнимашками или поцелуем в щеку. Все эти годы, Эл пыталась переубедить саму себя, что Питер хороший, что всё это - лишь забота,что такие вещи в нормальны для друзей.Они ведь друзья? Но заблуждение привело в краху. Тот день она запомнит навсегда, когда вместе с розовыми очками разбилось и её доверие ко всем на свете. Теперь она не сможет никому доверять, даже самым близким для неё людям, что всегда рядом и вроде как не могут причинить ей вреда. "Навсегда, навсегда, навсегда.." - слово множилось в голове, навсегда разбивая розовые очки, тьма заливалась в израненную душу, заполняя сочащиеся гноем раны. Кто-то потрепал девушку по плечу. Глаза мигом открылись,заметались по комнате, ожидая наткнуться на такой знакомый силуэт, практически желая утонуть в океане лазурных глаз, захлебнуться,забыться умереть. Сердце вырывалось из груди, но грудная клетка не давала ему выскочить, а очень зря, так бы страдания навеки закончились. Джейн мутило, солёная пелена застилала глаза, искажая и так не четкое восприятие мира. Однако в этот раз всё было немного по-другому: Джейн утопала в алой отраве, что заполняла всё её существо, пелена перед глазами наливалась кровью. В раскалённом сознании мелькали яркие видения, вот стройное тело подлетает к потолку, из ангельских глаз хлынули кровавые слезы, заливая снежно-белый костюм. Нечеловеческий крик полный боли лишь подстегивал Джейн, руки тряслись, нет не от страха от восторга. Изломанный силуэт подобный гигантскому, уродливому пауку, висел под потолком. Из пустых глазниц, на пол стекала тёмная, практически чёрная кровь, дурманя мозг своим великолепным запахом. Картинки ускорялись, накладывались друг на друга, сменяясь перед глазами подобно, хаотичному мельтешению ,стеклышек к калейдоскопе. Силы что казалось покинули ее после событий в лаборатории, вновь пробудились, Эл чувствовала как они лавой растекаются по венам, принося давно забытое чувство облегчения и защищенности. Руки тряслись от неописуемого возбуждения, по языку растекалась кровь, дразня рецепторы своим металлическим вкусом. Новообретенная сила рвалась на ружу, солёная влага безостановочно стекала из карих глаз Эл, она почти ничего не видела, лишь очертания палаты, но и те были поддернуты влажной дымкой. Рука медленно поднялась и затряслась так сильно, что на минуту, Джейн стало даже больно удерживать её навесу. Она вся напряглась, тело задрожало, страх и напряжение последних дней рвались из девушки, крик зарождался в груди, слезы душили её, не давая связно думать. Напряжение в комнате нарастало, казалось даже воздух наэлектризовался, отчаяние,злость и страх вырывались наружу неконтролируемым потоком, небывалой мощности. Она представила Генри и в палате стало очень душно, слёзы лились из глаз сильнее и сильнее, казалось что соленая жидкость из сейчас затопит всю комнату. Но на душе по-прежнему была лишь пустота. Эмоции разрывали Джейн, ресницы обагрились кровавыми слезами, нужно дать этому выход иначе она труп. Лёгкий взмах руки и чудовищный водоворот боли вырвался на свободу. Словно сквозь толщу воды до Джейн донёсся чей-то вскрик и грохот падающих вещей, в ушах нарастал звон, дыхание сбилось, всё тело прошила дуткая слабость,ноги подгибались ,а перед глазами вновь замелькали пока ещё неясные образы. Совсем скоро Эл окончательно растворилась в них. * * * * * Лунный свет вырисовывал высокий мужской силуэт, он походил на ангела. Нежный свет играющий на белоснежном костюме, лишь подчёркивал это наваждение. Силуэт стоял лицом к окну, глаза были устремлены в бездну зазеркалья, пальцы лихорадочно шарят по холодному стеклу, очерчивая отражение, при этом ловя серебристые блики на стекле. Мужчину трясло как в лихорадке, на лбу крупными каплями выступила испарина. Пальцы оторвались от стекла лишь на секунду и вновь приникли к гладкой холодной поверхности. Отражение манило его, и впервые в жизни Первый подчинился чужой воле. Он вновь потянулся к отражению. Отражение схватило его за руку. Вдруг он увидел, что лицо силуэта изменилось. Он увидел перед собой ужас, в сравнении с которым самые жуткие кошмары кажутся сладкими грёзами. Увиденное разом, одним ударом когтистой лапы лишило его рассудка. — Прими меня.. — проговорила ужасающая тварь в отражении, сдавленным, посмеивающимся голосом. Она крепкой, обжимающей хваткой держала его руку и тащила к алому сиянию что сочилось из стекла, что было похоже на живых змей. Генри изогнул шею, чтобы не смотреть в эту кровавую пропасть. К горлу подступал крик, подавляемый лишь жалкими остатками гордости. Но вот впервые он так легко попался в чью-то ловушку. — Прими же, меня — шептал посмеивающийся, мерзкий голос — Прими же, себя. Белёсые глаза встретились с пронзительно голубыми, а затем внезапно Генри окатила волна слепящей, всепоглощающей боли, мир сузился до одного тёмного пятна, а потом взорвался кровавым дождём осколков, разрывая тонкую кожу. Взгляд метнулся к окну, выбитое стекло слегка дымилось. Последнее что увидел Первый, перед погружением в спасительное забытие, был высокий силуэт склонившийся над ним, неестественно длинные, костлявые, склизкие пальцы, коснулись его лба, а затем весь мир поглотила тьма.