confessions of a leper

XI

7 декабря 2022 года

На улице по-прежнему стоял мрак. Город был погружён во власть декабрьской ночи. В этом году величественный месяц не щадил никого своими внезапными, поражающими бытие холодами. Он скрыл все краски осени, высосал едва ощутимое тепло и погубил природу. Нью-Йорк в ночи и раннее утро был подобен месту кровавого побоища, никаких признаков жизни. Лишь мёртвая тишина и ледяной ветер, что принуждал к гибели «раненые» отголоски живности. Выходя на улицу, сразу ощущалась свежеть морозного воздуха, что неприятно покалывала нос, щёки и кончики пальцев. Царила зловещая тишина, в которой украдкой падали мелкие снежинки, что старательно укрывали собой мёрзлую, умертвлённую землю. Природа погибала. Зима царствовала. В полумраке зимнего утра поместье Стоунов постепенно начинало оживать. Сегодняшний день предвещал многое, от того подготовка к нему началась ещё пару недель тому назад. Ныне прислуга совершала последние штрихи. Работники кухни вовсю начинали готовить заготовки и основные блюда, одна часть прислуги старательно наводила порядок во всех четырёх корпусах величественного здания, другие же сосредоточили свои силы в изумрудном зале, там и должно будет происходить торжество. Не покладая рук велась тщательная работа, и лишь в одних из покоев второго корпуса царил сон, который нарушил краткий стук в дверь, что выполнял роль будильника для мужчины. Слыша его, разум моментально возвращался к реалям, заставляя тяжёлые веки подняться с мрачных глаз. Пора. С тяжёлым вздохом, Стоун первым делом обращает внимание на супругу, что в отличие от него не могла отринуть от сна. С лёгкой улыбкой на губах мужчина осторожно покидает постель и в кромешной тишине движется к шкафу, дабы сменить ночную пижаму на строгий, выглаженный костюм. Осматривая морщинистое лицо в зеркале, тот с тяжестью в душе мириться с годами и с тем, что они сделали из него, лишь после обращая внимания на весь внешний вид. Он был готов. — Ты так рано встал? — сонный, нежный голос неожиданно прерывает тишину и заставляет брюнета вновь обратить внимание на кровать, откуда его уже влюблено осматривала белокурая. — Жизнь моя…— улыбка вновь расцветает на строгом лице. Проходя ближе, Юсеф аккуратно присаживается на постель, параллельно протягивая ладонь к лику супруги. Трепетно оглаживая нежную кожу щеки, тот слегка клонит голову вбок, заглядывая в глаза напротив с особым теплом и заботой. — Сегодня очень важный день, наше торжество. Впервые спустя долгие девятнадцать лет. — Как можно было позабыть о таком? — тихо смеясь, женщина слегка вскидывает бровями, после чего переходит в положение сидя, дабы одарить Юсефа первым за этот день поцелуем в хладную, бледную щёку. — Ты долго шёл к этому дню, мой дорогой. Всё пройдёт на высшем уровне, я уверенна. — Твоё присутствие превращает каждый мой день в особое торжество. Все они уж точно не сравняться с этим вечером. — с любовью оглаживая шёлковые волосы Стоун, брюнет тяжело вздыхает и на мгновенье опускает взор. — На тебе будет лежать главная задача всего праздника – сохранение спокойствия гостей. — Я обещаю, что приложу все усилия к этому. Я не подведу тебя. В этот момент двери покоев отворяются, и в родительскую спальню проходит блондинка. Слабо улыбнувшись матери в знак приветствия, та быстро переводит куда более оживлённый взор на любимого отца. — Доброго вам утра. Мне сообщили, что вы проснулись и я сразу направилась сюда. Не хотите ли вы позавтракать сегодня со мной? — в Мари с детства воспитывали особое уважение к родителям, но больше всего оно проявлялось лишь по отношению к главе семейства. Но не смотря на всю её безграничную любовь к отцу, тот с рождения поставил на белокурой крест. Всё дело было в том, что та оборвала священные грёзы и желания о сильном наследнике выстроенного Стоуном состояния. Все его мысли были лишь о сыне, но судьба вновь сыграла злую шутку, послав тому дочь. — И тебе доброго утра, Мари. У меня много дел, поешь с матерью. — равнодушно оглядывая щенячий лик дочери, Юсеф с тяжелым вздохом встаёт с кровати и сложа руки за спиной, направляется к дверям. — Отец! — быстро встав пред старшим, голубоглазая из последних сил, скрывая истинные эмоции, тянет дрожащую улыбку и старается обратить на себя внимание. — До торжества ещё много времени, вы должны хорошо позавтракать, дабы набраться сил. Прошу, окажите же мне чес… — Мари, разговор окончен. — перебивая дочь, Юсеф рычит сквозь стиснутые зубы, не обращая на ту своего помрачневшего взора. Без зазрения совести брюнет обходит девушку и покинув комнату сразу же направляется осматривать торжественный зал. — Моя девочка…давай я попрошу приготовить твои самые любимые блюда и мы позавтракаем вместе? — Махфируз казалось давно свыклась с сложившейся ситуацией. Ранее она принимала множество попыток для того, чтобы обратить внимание мужа на дочь, но все они оказались тщетны. Встав с постели, та быстро накидывает на себя шёлковый халат и движется к белокурой с объятиями, но почти сразу оказывается отвергнутой. — Не сегодня. У меня нет аппетита. — всю обиду на отца, та вымещала на матери. Сама того не сознавая, в такие моменты она проецировала отношение Юсефа к себе на других и ни сколько об этом не сожалела. Покинув покои с громким хлопком дверями, девушка поспешно направляется обратно в свою комнату, по пути сталкиваясь с подругами, что были у неё во служении – Эшли и Айви. — Мари? Погоди, подожди нас! — выкрикивая вслед Стоун, Эшли зазывает за собой негодующую Гранд и поспешно направляется вслед за белокурой. Только обида уже наложила на светлый образ свою мрачную пелену. Не слыша подруг, не видя никого иного на пути, Мари уверенным шагом приближалась к заветным дверям, за которыми она могла скрыть всю свою боль, что хладными руками сжимала горло и не позволяла сделать глоток свежего воздуха. Отворяя «врата уныния» Стоун буквально влетает внутрь и закрывает доступ для остальных с оглушительным грохотом. Приспешницы совершают попытки достучаться до блондинки, но та на них не отвечает. Проходя по периметру покоев несколько раз, Мари закрывает уши ладонями дабы не слышать лишних шумов и вопросов девушек, пока небесно-голубые глаза заливаются горючими слезами. С отчаянным вздохом та усаживается на пол и с силой сжимая кулаки, ударяет ими по хладной поверхности вымещая всю свою злобу. Она знала, кому всегда уходило внимание отца и никогда не мирилась с этим. Она знала, что оказалась нежеланна и не имела никакой ценности в глазах старшего. Знала, что ледяные руки никогда не коснуться её рук, а ядовитые уста не выскажут добрых слов, но девушка желала этого так, словно эта отцовская любовь была последним глотком воздуха в её жизни. Мари погибала, задыхаясь в омуте своей боли и обиды все эти годы. Двадцать один год мучительной смерти. Именно её и прославлял Стоун. В это же время Уильям Денбро находился явно не в этой реальности. За прошедшие месяца юноша успел позабыть, что такое приемы и как вообще к ним стоит готовиться. Лишь ближе к вечеру парень с трудом, но заставляет себя подняться с кровати. Проходя в ванную комнату на ватных ногах, юноша ужасается отражению в зеркале. Давно потухший взгляд, темные мешки под глазами и шрам поперёг всего лица, что являлся ужасающим воспоминанием об утрате. Это ранение и пара следов от ожогов на теле стали единственным, что осталось у него от прошлой жизни. Сейчас же в душе его было преддверие переворота. Он боялся. Было это вовсе не от того, что жизнь его так богата на бесконечные бури и трауры. Билл страшился того, что может породить эта неизведанность. Неужели ему вновь придётся погрузиться во мрак изнурённости и разочарования средь новых руин? Незнание нагоняло необъяснимую тревогу, но шатен всё же берет себя в руки, мысленно обещая, что этот вечер в высшем обществе будет для него последним. Совершив быстрые сборы, тот с трудом приводит себя в божеский вид, надевает костюм и выдвигается. Ещё при том самом звонке Урису, Билл смог договориться о встрече пред балом Сатаны. Он не хотел приезжать туда в одиночку, поэтому напросился на следование за семейством, но сейчас, в пути к поместью, Денбро неожиданно настигает вопрос: а примут ли его вновь?

18:20

Выходя из машины, Билл оглядывает позабытую местность и с тяжелым вздохом, собрав последние силы в кулак, движется к входу. Всю дорогу того мучили картины из прошлого пред глазами, в особенности состояние Денбро ухудшилось от вида давно сотлевших обломков былого дома. Вот и сейчас, уже будучи на пороге, голубоглазый стиснув зубы старается отбросить лишнее из головы и тихо стучит в двери. Стэнли и Маар между тем прогуливались в саду и на первых этажах дома, активно обсуждая предстоящее торжество и оживлённо жестикулируя руками. — Я тебе говорю, если никто сегодня не умрет – это будет великим чудом... — нервно смеясь, старший брат закинул в рот ещё несколько ягод сорванных ранее. — Да мне то какое дело? Главное чтобы не вы, не…— златовласый тяжко вздохнул, так и не закончив свою речь. Парень сильно тосковал по общению с Денбро, но прекрасно осознавал критичность ситуации. Даже если бы он хотел восстановить связь, Билл не подпустил бы его. — Ты хотел сказать «Билл» ? — изогнув бровь, Маар заулыбался, но увидев отрешенность младшего, улыбка исчезла с его лица. — Замолчи…. — услышав имя шатена, юноша невольно вздрогнул и уже собрался покинуть общество брата, но послышался стук в дверь. Прислуга тут же открыла её, пропуская внутрь гостя и не веря своим глазам. Братья подобно мраморным статуям замерли, и не отрывая глаз от прибывшего, рассматривали того в горьком изумлении. Уильям буквально замер на месте, не решаясь сделать и шага. Его чувств в данный момент невозможно было передать. Вся округа и даже этот дом стали для него чем-то далеким, чужим. За месяцы отшельничества парень глубоко ушел в себя и казалось даже не пытался перенастроить ход своих мыслей, от того в данную минуту он буквально ощущал как ноги его оказались вкопаны на одном месте. Он хотел сделать шаг, но что-то внутри не позволяло. Осознав в каком свете ему приходится предстать, Билл вновь с трудом собирает силы и уложив дрожащие руки в карманы брюк, проходит внутрь сразу же оглядывая двоих. Взгляд невольно замирает на карих, давно позабытых глазах. Заглядывая в них, шатена словно молотом ударяют последние связывающие их воспоминания. — Ну...здравствуй? — Маар, кажется, не разделял бледности и переживаний младшего брата, отчего быстро отошёл от шока и слабо улыбнулся голубоглазому. — Здравствуй, Маар…Стэнли. Вы готовы? — брови невольно сводятся к переносице. Он поджимает губы, дабы сдержать нахлынувшие эмоции и переводит всё внимание на Маара. — Почти готовы, решили не быть слишком нарядными, а то не дай бог затмим самих Стоунов…— закатив глаза, Маар усмехнулся и тут же повысил голос, быстро проговаривая что-то на родном языке. Стэн сразу же отвёл взгляд, чтобы не случайно не встретиться им с Денбро. Парень поспешно взял в руки телефон и начал проверять сообщения. Как назло ему никто не написал , а дрожащие руки полностью выдавали его состояние. — Стэнли, тебя это так из-за Стоунов трясёт? Мой дорогой... — к братьям подошёл Войт, мужчина свысока осмотрел младших и язвительно усмехнувшись, кивнул Биллу. — А тебя я рад видеть… — Стоунам только дай волю, так они затмят кого угодно…весь день вспоминал их первый корпус, в котором мне когда-то удалось побывать. Вы будите удивлены— приветствуя в ответ каждого члена семейства, Денбро постепенно приходил в себя, особенно после появления Войта. — Мы можем как-то это все пропустить! Они без нас справятся! — неожиданно с лестницы начинают доноситься отчаянные возгласы Анастасии. В попытках высвободить руки, младшая делала лишь хуже себе и злила сестру. — Я не пойду туда! — Анастасия, ну что за крики?... — посылавшаяся голос Тода. Мужчина, кажется, поседел куда больше, нежели ранее. Медленно подходя к остальным и иногда держась за руку идущего рядом Тозиера, Урис оглядывал каждого из детей, но окончательный взор он остановил именно на госте. — Билл, рад тебя видеть, ну что ж..почти все в сборе. — с волнением осмотрев детей, взгляд мужчины остановился на самом младшем, который был непривычно тихим. Появление Тода заставило шатена вновь вернуться к былому состоянию. Подмечая, что сделали былые месяца с мужчиной, Денбро напряженно вздыхает и сильнее сжимает руки в карманах. — Добрый вечер…— оглядывая собравшихся, парень слегка хмурит брови, но вспомнив о ещё одном члене семейства тот поглядывает на время— Я до жути не хочу ехать туда…но приглашения пришли всем. Ранее поместье было закрыто от посторонних, вокруг всех корпусов возвели высокие стены, а на входе появились ворота… которые начали называть «Ворота страданий». Как вы поняли, народ очень любит Стоунов, что даже дает отдельным частям их поместья названия— язвительно усмехнувшись, шатен оглядывает семейство и достав пачку сигарет, закуривает одну из них. — Откуда ты это все знаешь? — Маар вскинул брови и в искреннем удивлении почесал затылок, обдумывая все услышанное. Переводя взгляд на Маара, Билл слабо улыбается и пожимает плечами. — Как я и говорил…Один раз мне удалось там побывать, но а после всё само приходило из слухов. Мы с Беверли…— предавшись воспоминаниям о подруге Уильям бледнеет на глазах, но все же продолжает, затянувшись едким дымом табака. — Мы очень любили узнавать что-то новое о них, ибо после 2003 года их «Дворец» претерпевал не лучшие времена. Говорят, что после смерти Каспбраков, с момента похорон и ещё несколько лет подряд оттуда доносился жуткий вопль и плач. Те, кто жили неподалёку просто не могли вынести этого, от того переехали подальше. Со временем на этом обрыве земли остались лишь Стоуны, а всё поместье было прозвано - «Поместье плача». После, к году 2006 рядом с ним на территории была возведена клетка. Также её называют золотой клеткой, ибо решетки на окнах там выполнены чуть ли не из чистого золота. Единственное, что до сих пор вызывает ругань среди людей, так это споры насчет звуков оттуда. Кто-то утверждает, что это совершенно ненужная пристройка и там особо-таки ничего и нет, а иные в один голос говорят о страшных воплях и мольбах о пощаде доносящихся оттуда…были версии, что это был голос ребенка, но я не уверен, что Юсефу есть дело до того, чтобы издеваться над детьми. — вскидывая бровями шатен уводит взгляд на окна и вновь впадает в размышления.— Но один факт явно достоверен. В один момент, в реке, которая окружает само поместье, был замечен красный окрас. Кровавый ободок буквально обрамлял всю территорию, на которой находится здание. После, в свет вышел один из служащих Стоунов, он то и рассказал, что всё то, что видим мы это ничто по сравнению с тем, что находится под этими корпусами. Огромные, сырые подземелья, что тускло освещены свечами, находятся внизу и как-раз-таки там расположена огромная труба с выходом в эту реку. С её помощью они так избавлялись от трупов. Кто-то говорит, что их половина так и остаётся лежать в сырости, а те, кто был им более противен, покидают это поместье через ту трубу. От того река, которую вы увидите, называется - река крови. — вспоминая о времени, Уильям невольно встрепенулся, вернув взор к Урисам, шатен параллельно подмечает подоспевшего Примаро. — А теперь прошу простить…но нам надо ехать. — Все в сборе…— Тод поджал губы и слабо кивнул, пытаясь скрыть все своё волнение и напряжение , чтобы не испугать собственных детей. — Главное держаться вместе и будьте бдительны, если что всегда держитесь рядом с Ричи и лучше много не говорите…— увидев кивки всех детей, Урис с грустью взглянул на лестницу, ведущую в комнаты всех младших. — Все будет хорошо, Бог нас услышит. Стэнли лишь тихо засмеялся от слов отца, но после нахмурил брови и кинув взгляд в сторону Денбро, тяжело вздохнул. — Бога нет, иначе мы бы не страдали… Подмечая взгляд младшего на себе, Уильям замирает. В какой-то степени тот начинает осознавать свою вину пред Урисом в куда большей мере, но быстро отметает эти мысли, дабы скрыть свое настоящее состояние. Ком внутри не дает вымолвить парню ни слова. Шатен набирает в легкие побольше воздуха и вместе со всеми направляясь к выходу, делает выдох, дабы хоть как-то облегчить эту тяжесть, но всё тщетно. Он осознает, в каком жалком положении предстает перед златовласым, но сил, дабы хоть как-то исправить это не осталось. Билл до боли закусывает нижнюю губу и в торопят движется к автомобилю. В последний раз переглядываясь со Стэнли, что последним садился в машину, Денбро до боли стиснув зубы, быстро разрывает этот контакт своим заходом в салон авто. В спешке заведя машину, парень дожидается пока машины Урисов придут в движение и не выдержав более того Ада внутри него срывается на крик, что был заглушен для остальных. Склоняя голову, он прислоняется лбом к рулю и сам не замечая того начинает плакать. Чувства взяли над ним верх, и это явно не устраивало голубоглазого. Он взглядом мечется по салону и в какой-то момент с огромной силой начинает бить расположенный перед ним руль, со злобой и нечеловеческим рыком проговаривая одну и ту же фразу: «Ненавижу». В данный момент это являлось единственным описанием его чувств. Ненависть с каждым днём все больше и больше окутывала того своими мерзкими объятиями и заставляла чуть не рвать себя на части, дабы хоть на долю минуты вновь ощутить былое и давно утерянное спокойствие. Урисы уехали. Билл, поглощенный терзаниями, подмечает это лишь через пару минут, но после с силой вдавливает педаль газа в пол, догоняя автомобили. На протяжении всего пути голубые глаза не переставали пускать обжигающих щеки слез. Он вновь стал заложником своих мыслей и того отвратного омута внутри себя.

19:49

Дорога казалась вечностью. Машины давно находились далеко за пределами города и рассекали повисший мрак светом фар по одной из давно позабытых всеми трасс. В одно мгновение гостям открывается вид на загороженную глухим лесом, знаменитую реку крови. Одно лишь воспоминание о рассказе Денбро и местность моментально начинала веять нечто зловещим. Урисы долгое время ехали в машине молча. Всё семейство размышляло над чем-то своим, лишь иногда Войт и Примаро переговаривались о состоянии старшего брата, но после замолкали. Тозиер, сидевший за водительским сиденьем замечал всю эту картину и прекрасно понимал каждого Уриса, но сжав руль покрепче, тот стиснул зубы ещё сильнее. Обида и он сам важнее, чем кто-либо другой. На службе у их семьи юноша оказался далеко не случайно. Должность не смогла простить брюнету его оплошности, от того Ричард оказался уволен на утро, после краха династийного поместья. В своих бедствиях люди привыкли винить кого угодно, но только не себя. Также и для Ричи главным виновником была огромная тень за его спиной – прокажённый. Он умело свил для него удавку на шее, что была обрамлена ядовитыми шипами, впивающимися в кожу и пускающими парализующую мысли отраву. Тозиер не силах был сопротивляться. Укрытый пеленой сомнений разум то и дело подводил парня в самые ответственные моменты, от их исходов и сложилась его дальнейшая жизнь. То и дело убегая от преступного мира, пытаясь его искоренить, Ричи проиграл, он стал его частью, но преследующую годами цель утерять не смог. Дьявол обязан был оказаться в его руках любым способом. Сейчас кареглазый как никогда близок к нему благодаря месту в группировке Урисов. Казалось, что этот факт был единственным утешеньем для Ричарда. Царствие беспощадной зимы наступило уж слишком рано. Жестокая тишина морозов, скрипучий снег, острый, подобный кинжалам иней на деревьях – это всё её деяния. Небо было хмуро, и улицы тонули в пепельно-грязной мгле. В потёмках мало что было заметно, но всё же, через пару минут, взору наконец предстают величественные, обрамленные золотом и устланные мозаикой из драгоценных камней ворота. На фоне ослепительно белого покрова, лежавшего на крыше и на земле снега, стены поместья казались сумрачными, а окна и вовсе куда темнее. Тяжёлые колёса автомобилей оставляли в снегу глубокие колеи, которые скрещивались воедино у входа сотни раз. Ни величественное здание, ни атмосфера созданная погодой совсем не располагали к торжеству. Тем не менее, проходящие к дверям люди были веселы, на гнилых лицах красовался восторг и лучезарные улыбки, что буквально кричали о жажде увидеть большее. Заняв одно из свободных мест для парковки, Уильям с тяжелым вздохом опускает внутреннее зеркало и оглядывая себя в нём, ещё больше разжигает свою злобу. Выходя из машины, тот казался мрачнее самой грозной тучи. С грохотом захлопнув дверь автомобиля, Билл достаёт сигареты. Закуривая одну, он переводит всё внимание на вход где стояло множество мужчин, которые по одному встречали и провожали гостей внутрь. Сквозь омут едкого дыма, взору Денбро преподает подоспевший автомобиль Урисов. Выкидывая быстро выкуренную сигарету подальше от себя, Уильям с нервным вздохом приближается к выходящим из авто, параллельно пряча избитые руки в карманы брюк. Настроение меж членами семейства было весьма омрачённым. «В дороге что-то произошло.» - такой являлась первая мысль шатена, но времени на щепетильные расспросы у них не оставалось. Поджав искусанные губы, Билл старается разогнать гнетущие мысли врозь от себя и без лишних слов кивает семейству в сторону входа, следом принимаясь вести их за собой. Пройдя ближе к воротам, которые с каждым шагом казалось, что становились всё больше и больше, Билл, в нарастающей с каждым шагом тревоге, искусывает губы и уже собирается пройти дальше, но грубый голос по правое плечо заставляет того стопориться. —Добрый вечер, Уильям, Урисы. — высокий, хорошо сложенный юноша стоял непоколебимо. Оглядывая подоспевших гостей тот взмахивает рукой в сторону открывшегося виду двора и растягивает фальшивую улыбку— Добро пожаловать, меня зовут Мурад Хан и сегодня я буду вашим проводником. Господин и Госпожа Стоун волновались за каждого, ибо после перестроек поместье не видывал никто кроме нас. Вам повезло, в этих стенах я ориентируюсь лучше любого из выбранных послов, поэтому надеюсь, что вы останетесь довольны. Прошу, за мной— суровый, натренированный взгляд юноши проходится по каждому присутствующему, после чего тот с легким смешком ровняется с Денбро и принимается вести группу за собой. Взгляду каждого открываются невероятной красоты большие фонтаны, что в зимнее время года выполняли функцию статуй, аккуратные, выложенные дорогим камнем дорожки и иные удобства для комфортного времяпровождения даже в зимнюю пору. Пройдя весь двор Хан заводит всех внутрь, где множество прислуги в ту же секунду принимает верхнюю одежду гостей и с странными, изломанными улыбками провожает тех далее. Затяжные вздохи эхом звучали в полупустых коридорах. Невероятное убранство дворца поражало и вызывало неподдельное восхищение. Мраморные потолки, опыленные золотом стены, фрески и узоры, мозаики из драгоценных камней, множество ценных предметов, от простых ламп и до изящных скульптур - всё это так и приковывало взор к себе, словно крича всем своим видом о богатстве и роскоши, но при этом и об атмосфере, что переносила гостей в совершенно иные времена. Только вот главным элементом созданной атмосферы также являлся и жуткий холод. Не смотря на то, что все они находились в помещении, температура в здании заставляла пробивать на дрожь даже самых теплокровных посетителей. Опустив взгляд на свои руки, Уильям подмечает, как те всё больше краснеют от холода. Проходя все дальше и дальше по коридорам, интерьер не переставал удивлять посетителей. Братья и сёстры Урис шли не как обычно всей группой, а на расстоянии друг от друга, осматривая каждый сантиметр здания и всё больше восхищаясь, но одновременно пугаясь здешней атмосферы. Тозиер шёл одним из последних и особо не заметил холода, жизнь в зимней Луизиане без какого-либо отопления и хорошей одежды в былые годы, дали тому способность быстро адоптироваться к температуре, так что тот чувствовал себя относительно комфортно, если исключить натянутые или странные улыбки незнакомцев и странную атмосферу этого места. Спустя долгие десять минут, что тянулись вечностью, группа наконец переходит во второй корпус. Проходы в нём были укрыты тюлевыми шторами, которые словно два крыла распахивала прислуга пред проходящими. Девушки, совершающие данную работу, были одеты в утонченные платья, совершенно иной и незнакомой ранее эпохи. Чем-то те были похожи на платье Махфируз в котором женщина появилась на вечере Урисов, только вот наряды девушек уж больно сильно уступали платью женщины в роскоши. —Вы не устаёте ходить по этим коридорам изо дня в день?— не вынося эха шагов и напряженных вздохов, шатен осмеливается заговорить с сопровождающим, на что почти сразу получает тихую усмешку. —Мы лишь пару секунд назад прошли во второй корпус, а вы так устали?— слегка вскидывая бровями, Мурад переводит более спокойный взгляд на гостя, но быстро возвращает его вперед. — На самом деле было довольно сложно запомнить все эти пути и расположение покоев, комнат для мероприятий, занятий…но со временем привыкаешь, ну или тебе приходится выучить всё это. Во дворце всего около 150 покоев, 80 залов для различных мероприятий и переговоров, 5 кухонь, 6 залов для занятий музыкой, шитьем и прочих уроков для новобранцев. Также здесь есть мастерская, два ателье и около 50 комнат хранения. Каждый корпус оснащен своим садом, в котором присутствует не менее двух шатров для отдыха или же приема пищи в более теплое время года, ну и завершает перечисление наша скромная конюшня, в которой находятся порядка 15 различных лошадей. Их очень любит Мари Стоун. От всего перечисления и казалось, что бесконечных коридоров, которые иногда перерастали в зигзаги, Билл ощутил неприятную боль в висках. — Вам поручено провести нас по всему составляющему? И почему здесь так холодно? Температура почти не отличается от той, что на улице. — Каждая комната оснащена камином, также тепло составляют факелы на стенах и свечи в комнатах. Кроме гостей на температуру не жалуется никто. — русый говорил это с полной уверенностью и легким удивлением, ибо ему и всем проживающем в поместье и вправду не доводилось слышать жалоб или же самим страдать от невыносимого холода, что уже давно окутал Уильяма. — Господин Юсеф распорядился провести мероприятие в самом обсуждаемом корпусе… «клетке», ведь так все прозвали его?— тихо усмехнувшись, юноша складывает руки за спиной и как ни в чём не бывало продолжает вести гостей за собой— В данный корпус вложено больше всего внимания господина, он явно не сравнится с остальными. Вы не устали?— бросив мимолетный взор на Урисов, Хан вновь тянет ломаную улыбку и быстро уводит взгляд вновь вглубь бесконечных, устланных камнем коридоров. — Как тут хорошо и изысканно, вы прямо в восточной сказке проживаете…— Примаро с искренним восхищением осматривал окружение, не отставая от Мурада и иногда тяжко вздыхая. Всё- таки при всей его любви к минусовой температуре, даже для него здесь было холодновато- что уж говорить об остальных в семье. Младшие буквально дрожали, но больше всех это сказалось на Стэнли и Анастасии. Как бы брат и сестра не хотели, но шли ближе всех друг к другу, обняв себя руками и пытаясь хоть как-то согреться. — Это какой-то ужас, камины явно не справляются... — златовласый фыркнул и поправив упавшие на лицо волосы, снова сжался. От любого движения он мёрз ещё сильнее. — Совсем слегка, но я уже человек в возрасте, думаю мои дети больше устали от холода, они у меня очень теплокровные, любят парильню в комнате создавать… — слабо улыбнувшись , Тод шёл рядом с Мурадом, иногда посматривая на семью и тяжко вздыхая. — Но это место и вправду чарующее, никогда такого не встречал… В какой-то момент после вопроса старшего Уильям оборачивается. Подмечая явно продрогших членов семейства, тот слегка отстает от Мурада и поравнявшись с златовласым, дожидается пока Анастасия пройдёт дальше и уже после снимает с себя последнее, что более ли менее согревало его - пиджак. Осторожно накинув тот на плечи младшего, Билл оглядывает его и тянет слабую улыбку.— Так будет хоть немного получше…— невольно огладив того по плечу, улыбка Денбро становится куда естественней нежели ранее. Стэн был крайне удивлён таким жестом старшего, но чуть- ли не впился руками в пиджак, согреваясь и дыша уже более размерено. — Спасибо...так лучше…— кивая, кареглазый вздрогнул от уже забытых чувств, которые тщательно пытался скрывать даже от самого себя. Юноша впервые за долгое время ответил старшему тёплой улыбкой и немного ускорил шаг, отводя взгляд, пока внутри него все кричало и страшно болело. — Ничего, в зале в который мы направляемся также присутствует камин, вы сможете отогреться у него. — тем временем группа совершает проход в третий корпус. — Стоуны прозвали это место «кусочком Родины». Здесь они чувствуют себя как дома и могут подолгу не покидать поместья. Иные интерьеры нисколько не привлекают их внимания. — с тяжелым вздохом Хан оглядывает поспевающих за ним. — А про сказку…да, самая настоящая сказка. — фраза эта звучала весьма неестественно и в какой-то мере наводила ужаса. Спустя ещё некоторое время обхода, на пути в коридоре встречается шатен. Явно чем-то взволнованный, тот взглядом испепелял друга, но замечая людей за ним, с трудом вытягивает улыбку. — Доброго вечера, меня зовут Майк, рад приветствовать вас. Наверняка вы устали, но не волнуйтесь, все посетители успели возлюбить третий корпус за его малую площадь! — усмехнувшись с воспоминаний о уже пребывающих на месте назначения гостях, Майк быстро меняется в настрое и отводит русого чуть вперед ото всех начиная вести с тем оживленную беседу. Урисы и Уильям не могли слышать всего, лишь обрывки некоторых фраз. — Если мы сейчас не утихомирим эту бурю, то полетят не только головы новобранцев, но и наши с тобой. — Ты говорил о… — Я говорил обо ВСЁМ, Мурад. — опомнившись, касаемо присутствия гостей, Майк бросает на тех хладный взор и оборачивается обратно, продолжая молча вместе с другом вести гостей. Наконец взору открывается новый вид. Вся группа проходит в по истине огромный «изумрудный зал». Так он был прозван за свое оформление: на стенах и полах данной комнаты были выложенные вручную мозаики из изумрудных камней, остальное же пространство было окрашено в зеленоватых тонах. С перил аккуратно свисали композиции из живых цветов и позолоченные ленты. Вся картина завораживала и вводила в предвкушение большего, но внезапно со стороны одного из проходов слышится оглушительных грохот и яростный крик на явном ином языке. — Не нравится мне все это… — брюнет перешёл на шёпот, оказываясь рядом с Тодом и наблюдая за происходящим. — Несомненно, здесь прекрасно…но...люди. Они будто мёртвые и пытаются выдавливать из себя последние силы… — он собирался продолжить, но тут послышались странные звуки, которых кареглазый не мог понять. — Это ещё что? — напрягаясь, брюнет следовал дальше, пока старший Урис лишь пожал плечами. Майк и Мурад в миг ошарашено переглядываются меж собой, после чего Хан сменяет настрой и уже с привычным хладнокровием оповещает гостей. — Мы на месте, вам осталось лишь спуститься по лестнице. Справа от вас будут столы с закусками и напитками, приятного вечера. — совершив слабый поклон, оба парня срываются с места и быстрым шагом направляются в покои, что виднелись вдалеке сумрачных коридоров. — Интересно…Юсефу вновь кто-то не угодил или здесь все любят устроить склоки?— шатен тихо фыркает в сторону ушедших и оглядывая семейство, кивает тем в сторону лестницы. — Они все выглядят неестественно, словно марионетки, а чего только стоит повисший холод. Присутствие Юсефа чувствуется на каждом углу. Спускаясь по главной лестнице можно было наблюдать огромное количество уже прибывших гостей. Пространное и великолепное здание, в котором было торжество, не из числа обыкновенных. Наружность его блистает мозаиками, позолотою и пышными украшениями на уставленных от и до едой столах. Между тем, рассматривая здесь изящные росписи на стенах, разум присутствующих с почтением похвалял вкус и намерение хозяина украшать своё жилище и сердце. Свита восторженно оглядывала каждый уголок изумрудного зала, и то и дело повсюду раздавалось восклицание в честь и славу Стоунов. Вдруг загремела инструментальная музыка, из пятидесяти человек состоявшая. Величественная гармония разлилась по пространству зала. Вслед за песнями в помещение проходит шестёрка девушек в пёстрых, отличных от всех иных нарядах. Те быстро подхватывают заданный ритм и принимаются развлекать публику заранее заготовленными танцами. Изящными, отточенными движениями они показывали усерднейшие свои чувствования и вовлекали некоторых гостей за собой. Торжество и вправду отличалось от всех иных и виданных ранее. По обыкновению, вечера свиты проходили тихой обстановке и с светскими беседами, но главенствующее семейство обошло все существующие стандарты. Младшие Урисы со страхом и волнением осматривали новую локацию, но тихо переговариваясь между собой, подмечали так же и особый изыск, атмосферу этого места. — Сколько же это всё стоило? Боже…— Примаро слабо улыбался, совсем не разделяя смуты братьев и сестёр. Парень поближе подходил к стенам, чтобы рассмотреть их, а после начинал оглядывать и остальных присутствующих изучающим взглядом. — Как они могут есть и пить? У меня от этого места тошнота и невроз, я про Анастасию вообще молчу…— выказывая недовольство, Стэнли прошёл поближе к отцу и указал на бледную девушку, которую придерживала старшая сестра. — Ну… по крайней мере пахнет вкусно. Да и что пить, тут явно выбора хоть отбавляй. — оглядывая контингент, Уильям слабо усмехается. С момента прохода сюда его взгляд был заострен лишь на одном человеке, что был несравним для него со всей изящной толпой. За долгие месяца внутри шатена вновь воцаряет спокойствие и казалось, что былая нервозность и тревога отбыла назад, но в этот момент взгляд к себе приковывают две девушки. Их проход в зал сопровождается громким оповещением прислуги: «Дорогу!». Обе были одеты в изящные красные платья и отличались те лишь дизайном. Платье первой напоминало иную эпоху. Вышитый золотыми нитями корсет и лиф, прекрасно сочетался с алой тканью и пышными, летящими рукавами. Образ второй был более современным и утончённым. Её наряд также был в винно-красном оттенке, выполнен из шелка и невероятно точно подчёркивал все достоинства фигуры шатенки. Дорогие украшения, укладки, неброский макияж первой и аккуратный смоки второй заставляли тех невольно контрастировать меж собой. Рокантен и Стоун с улыбками проходят среди гостей, приветствуя каждого взглядом, но именно Урисам и Денбро те решили оказать особый прием. — Здравствуйте и добро пожаловать. Как Вам у нас? Все ли устраивает? Мой отец на славу постарался касаемо организации данного вечера, не правда ли? — оглядывая всех членов семьи свысока, блондинка тянула отвратную, язвительную ухмылку. Проходя меж толпы, та успела услышать завистливые и восторженные перешёптывания свиты, что и позволяло Мари вести себя подобным образом. — Доброго вечера…Уильям. А как же ты оказался здесь? Разве на такие вечера зовут отшельников? — зеленоглазая в миг заливается звонким смехом, оглядывая выведенного в состояние шока бывшего возлюбленного. — Или ты теперь изо всех сил хватаешься за Урисов? Признайся, они уже подарили тебе поводок, дабы ты покорно бегал за ними, как и сейчас, м? Денбро был не в силах ответить девушке. Сжимая кулаки спрятанные в карманы, тот с отвращением оглядывал девушку и старался сдержать себя в руках, дабы не выходить на излишний конфликт. — А как я вижу ты удобно устроилась у ног прокажённого? Это было ожидаемо, ведь ты на всё готова ради грёбанных бумажек. Ведь так, Анна? — пред глазами то и дело всплывала картина и разговор в их последнюю встречу. Обида не прошла, ведь именно Рокантен и столкнула Уильяма в бездну, именно она положила окончательный конец его жизни, во всех существующих смыслах. — Боишься признать, что оказался на дне? Ты жалок, Уильям. — шатенка с змеиным прищуром оглядывает того и лишь больше тянет торжествующую ухмылку на пару с новой подругой. Эти двое стоили друг друга. Семейство Урисов не на шутку напряглось от состоявшегося диалога. Переглядываясь меж собой, их конечные взоры припадают к Денбро, что стоял бездвижно и лишь молча принимал оскорбления в его сторону. Удручающий вид шатена внезапно порождает пламя в груди младшего Уриса, заставляя того выйти вперёд и загородить собой друга. Заглядывая в змеиные глаза без доли страха, Стэн невольно сжимает кулаки, будто готовясь к грядущему бою. — Если ещё хоть один твой взгляд, хоть один вздох произойдёт в сторону Уильяма Денбро, я своими руками вопьюсь в твою грудную клетку и вырву это сгнившее сердце, дабы ты никогда и никому более не смогла причинить боли. — в подтверждение своих слов, златовласый с силой ударяет указательным пальцем по груди девушки, заставляя ту невольно нахмурится и совершить малый шаг назад. — Советую тебе спрятать свои ядовитые клыки, гадюка, ведь на твоего нового «любовника» они не сработают. Пара мгновений и он обратит твою жизнь в ад. Я верю, что участь твоя окажется в разы хуже исхода Уильяма. — Стэнли… — седовласый в полном ступоре смотрел на сына. Он пытался перебить его несколько раз, но понимая, что может попасть под горячую руку, притих, пока Тозиер откровенно смеялся, рассматривая Анну. — Знай своё место, златовласка. Пока я совершила верный выбор, ты припал с вязкому болоту. Будь очень осторожен, ведь кто знает…быть может в один чудный день и тебя охватит пламя власти моего друга. — Рокантен в этот момент и вправду напоминала змею. Приблизившись к раскрасневшемуся лицу Уриса, та шипела пророчество сквозь ядовитые уста, пока сверкающие изумрудные глаза парализовывали противника чарами знаменитой горгоны. Не успев продолжить перепалки, внимание всех присутствующих мигом приковывает нежный женский образ. Подобно весеннему ветерку, белокурая проходила сквозь завороженную толпу и приветствовала каждого своей яркой улыбкой, что оказалась весьма заразительна, ведь общество быстро перенимало её и приветствовало хозяйку вечера в хорошем расположении духа. Сложа руки, подобно лебединым крыльям, Махфируз с ровной осанкой и слегка вздёрнутым кверху подбородком оглядывала окружающие её образы, движась к заготовленному для семейства месту. Женщина умело совмещала в себе такие качества как величественность и нежность. Даже когда та присаживалась на софу, она весьма грациозно раскинула подол шёлкового платья по периметру вокруг себя и мягким жестом руки подозвала дочь. Мари, видя это, лишь тихо хмыкает себе под нос и кивком заставляет Анну идти следом. —Взгляните…подобно гиенам, семейство по одному собирается в стаю, дабы атаковать жертв. Она и Юсеф одной нищей крови. Он сирота выращенный по волчьим законам детского дома, она самая обычная оборванка, что работала в грязной забегаловке. — проводив взглядом девушек, Уильям с презрением оглядывал женщину, что ощущала себя куда комфортнее нежели юноша. — Сейчас они устраивают торжества напоказ в честь своего триумфа и сорят деньгами, как только могут…Откуда вообще они у них взялись после долгих лет пребывания внизу? — Никто так и не смог понять этого. — с тяжким вздохом Тод опускается на ступень ниже, дабы оказаться поровень с Уильямом и уводит взгляд на белокурую. — Но при всём этом они сейчас на вершине. Состояние Стоунов превосходит даже меня, хотя казалось бы…Ясно одно, мы ничего не в силах сделать с этим. Билл оставляет заключение старшего без ответа, но в мыслях он уже дал ответ лишь для самого себя: уничтожить. Не ощутимая ранее злоба прожигала шатена своей желчью и никак не давала покоя. В попытках отвлечься от гнетущих чувств, Денбро начинает водить взглядом по залу и вновь натыкается на двух проводников, что выходили из мрачного коридора в ощутимом напряжении. Будучи явно чем-то встревоженными, парни не желали даже переглядываться меж собой. Быстро спустившись в зал, те сразу же направляются к Махфируз, что видя их настрой, невольно замирает. Мурад оглядывает сидящих дам, после чего плавно склоняется ближе к старшей, тихо проговаривая что-то на ухо, после чего блондинки быстро встают со своих мест и с страхом в глазах быстро направляются на верхний этаж, вглубь того самого коридора. — Что это с ними? Неужели и вправду Юсеф устроил там погром? — звонко усмехнувшись Уильям опирается о перила лестницы и уже было собирается вновь высказать очередную колкость, но внезапно сверху доносится оповещение: «Семья Стоун!». Невольно вздрагивая, шатен переглядывается с насторожившимися Урисами и вместе с ними проходит к остальным гостям. Музыка смолкает, и все гости в смятении начинают переглядываться меж собой. Зал вновь окутывает несравнимый ни с чем холод. Всё семейство величественно возвышалось над присутствующими с балкона верхнего этажа. Взгляд темных глаз проходится по каждому стоящему внизу, заставляя тех невольно содрогнуться, оглядывая возвышающегося над ними Стоуна. —Добрый вечер, дамы и господа. Я рад приветствовать вас на своем вечере, но буду честен, все мы собраны здесь сегодня не случайно.— Юсеф тянет жуткую ухмылку и опираясь о перила продолжает свою речь. — Как вы все знаете в последнее время моя мафия заняла невиданные нам ранее позиции. Я рад каждому, с кем состою в союзе и кому предаю сил двигаться дальше. Невольно приобняв стоявшего рядом златовласого, Уильям с особым трепетно оглаживал того по предплечьям и с вниманием слушал речь старшего. — Да, конечно…только вот половина его состояния взялась словно из воздуха. Никто не может понять, откуда у него такие суммы появились буквально за пару месяцев. Урис ещё не до конца отошёл от гнева, продолжая часто дышать, юноша разжал кулаки и почувствовав прикосновения старшего, стал быстрее приходить в нормальное состояние. — Я не всегда вижу людей насквозь, но он…тварь. Никогда не доверял ему…— говоря это тише и только для шатена, Стэн так же приобнимает Денбро и прижавшись посильнее, устремляет взор на Стоунов. — Но как вы все знаете, мой возраст уже совсем не тот, дабы руководить такими делами. По этому сегодня, пред всеми вами мне хотелось бы назначить второго и главного руководителя моего дела. — чуть отходя назад брюнет приобнимает жену за талию и переглянувшись с ней, вновь устремляет взор на явно встрепенувшуюся толпу. — Что?…он занял лидирующую позицию и собирается назначить на такое место свою непутевую дочь, которая смыслит лишь в подборе цацек и тряпок для себя? — невольно сводя брови к переносице, Уильям нервно усмехается и крепче прижимая к себе Стэнли, переводит взор на Тода, пытаясь понять его реакцию. — Какая глупость…неужели он и вправду на это способен? — задавшись одним и тем же вопросом, семейство невольно переглядывается меж собой и подмечает негодование всех собранных в зале. Все члены семьи замерли в ожидании, пока стоящий позади них Ричард, стиснув зубы оглядывал властителя всего преступного мира. По сию минуту он не мог унять гнева внутри себя. Столь резкая смена статуса от шерифа, до члена группировки, явно не пошла тому на пользу, но дороги назад не было. — Несколько лет назад мне удалось спасти одну маленькую жизнь. Долгие годы я вкладывал в этого человека всё своё внимание, любовь, заботу…проявлял к нему понимание и сочувствие. Не могу сказать, что только я учил его основам нашего мира. Он также научил меня многим вещам, подарил мне давно забытые чувства и дал возможность взглянуть на казалось бы обыденные вещи с новой стороны. — Юсеф кивает на свои слова и оглядывая семью, которая с пониманием и тёплыми улыбками смотрела на него, продолжает. — И вот наше обучение подошло к концу. Он готов предстать пред вами…Прошу принять и возлюбить моего сына, которому я с гордостью передаю все обязанности руководителя этой могущественной мафии...Эдвард Каспбрак! — ломаная ухмылка тянется выше. Взмахнув рукой, тот вместе с девушками обращает свой взор назад. Шумный зал вмиг замолкает после оглушающего заявления Юсефа. Ноги Уильяма буквально отказывают от услышанного. Пошатнувшись на месте, он успевает лишь ухватиться за златовласого дрожащими руками. — Кто?…Стойте, он оговорился! — толпа словно не слышала этого выкрика, все в ужасе вздымают взгляд наверх и принимаются ожидать появления гостя. С участившимся пульсом и земершим взглядом, свита неожиданно видит пред собой совсем не то, чего так ожидала. Их виду предстаёт сам прокажённый, что уверенной походкой проходит меж своих «родных» и оглядев каждого, движется ближе к перилам внутреннего балкона. Замечая в толпе знакомые лица, тот тихо усмехается в повисшей тишине, после оглядывая остальной контингент. Это был его момент, его триумф, но осознание его грядущих действий быстро дало о себе знать. С нервным, никому неслышным вздохом тот сбрасывает с головы массивный капюшон, открывая присутствующим взор на идеально уложенные волосы, коричневого оттенка. После чего руки, как и минутой ранее, тянуться к золотой маске. Эдвард берётся за ее края и кажется замирает от резко нахлынувшего чувства тревоги. Он пятится назад, но рука сестры не дает тому уйти далеко. Это и стало его точкой невозврата. За одно мгновение маска, что буквально стала его неотъемлемой частью, слетает на пол. Взгляд карих, глубоких глаз прочно закрепляется на ней и лишь после этого шатен осознает, что он сотворил. Быстро сбрасывая с себя мантию и дав всем увидеть свой настоящий облик в полной мере, тот хватается за перила балкона, с животной злобой вновь принимаясь испепелять взглядом присутствующих. В толпе начинают слышаться ошарашенные возгласы, нервные вздохи и кажется некоторые вовсе перестали держать равновесие от увиденного. Черты лица юноши были идентичными лицу его отца. В какой-то момент некоторые в один голос стали переспрашивать друг у друга: «Это Роберт?» «Это он?». Смута в истинном её проявлении настигла всех и каждого, сменив яркие краски торжества на чистейший мрак. Судорожно глотая воздух, зажимая рты, невольно расцарапывая руки, утирая ледяной пот со лба, люди не могли веровать своим очам. Мужчины, пребывая в этом неверии, судорожно трясли головами, женщины же теряя силы и вовсе падали на пол. Лишь спустя минуту все стали осознавать и уже точно, кто же предстал перед ними. После чего весь зал, включая в себя прислугу, в одно мгновение склоняет головы пред единственным представителем Каспбраков. Взгляд темных глаз в панике метался с одного гостя на другого, пока не настиг Уильяма и окружение вокруг него. Каспбрак тянет язвительную ухмылку и чуть склоняет голову вбок наблюдая за противником, тело которого окончательно охватил тремор. Уильям еле держался на ногах, то и дело слабо мотая головой. Встретившись взглядом с врагом, тот окончательно замирает на месте, как можно крепче прижимая Уриса к себе. Ухватившись за него словно за последний спасательный круг в открытом море. Именно так он и ощущал себя сейчас. Чувствительность к тревожным звукам вокруг в разы повышалась, от чего в ушах невольно нарастал гнетущий разум шум. В этот момент Денбро возжелал лишь одного: проснуться от дурного сна, спрятаться, исчезнуть или вовсе умереть. Всё, что угодно, только не лицезреть плод скорби, что долгие годы скрывал себя за маской мародёра. — Быть не может! — Войт сжал кулаки и в полном оцепенении наблюдал за разворачивающейся картиной, пока Анастасия, будучи совсем не в силах совладать с эмоциями падает в обморок, пока её еле удерживает старшая сестра, которая сама с трудом стояла на ногах. — Нет, нет, нет, это абсурд… — Маар хватается за Примаро, пока седовласый в полном шоке округлил глаза, оба держались друг за друга, не сводя глаз с парня и не в силах отпустить рук. — Билл…Билл, я рядом…— златовласый как и все пребывал в оцепенении, но замечая состояние Денбро, как можно крепче удерживает его в своих руках, прижимая к себе с новой силой и с долей ужаса смотря на Эдди. — Я рядом… — Боже… — раздался хриплый голос Тода. Мужчина схватился за сердце и не в силах ровно дышать, замер, чувствуя, как его тело становится ватным, а голова тяжелеет от разразившийся внутри бури мыслей. — Что же ты натворил, Эдвард...Каспбрак?... — говоря для себя , старший еле как смог повернуть голову и посмотреть на Ричарда, который вспоминая дело убийства Каспбраков, остановил свой стеклянный взор лишь на прокажённом. Весь высший свет, всех рангов собранный в зале продолжал склонять свои головы пред юношей словно выказывая тому дань уважения, лишь из-за его происхождения. Молодой парень подобно одному из древнегреческих богов Олимпа возвышался на теми, всё больше растягивая ликующую ухмылку. Бледная кожа, на которой прекрасно выделялись веснушки, аккуратный курносый нос, точеные скулы и те самые карие, почти чёрные глаза, что одним своим взглядом могли вонзиться в сердце и считать всё, чего им так хотелось знать о тебе. Каспбрак в последний раз оглядывает Урисов и бледного как никогда ранее Денбро, после чего своей звонкой усмешкой вновь заставляет обратить все внимание на себя. — Не стану льстить и вести бессмысленные длинные речи. Я сразу хочу сообщить всем и каждому кто пришел сюда сегодня…пощады не ждите. Это не сон, вы никогда не сможете проснуться от этого кошмара. — на последней фразе голос, что ранее словно издевался над контингентом, вмиг стал невероятно груб и властен. Сильнее сжимая перила в руках, веснушчатый выпрямляется и свысока оглядывая лица выражающие ужас, сводит брови к переносице. — Я рассмотрю каждый союз и сам лично решу, что будет мне выгодно, а что нет. Со мной вы все прекрасно знакомы, дела я веду продуктивно и промахов за моей спиной нет. Так что будьте уверены, я растопчу всех и каждого, кто только посмеет пересечь мою дорогу. Господин Юсеф поручил эту мафию верному человеку и отныне власть, что сосредоточена в моих руках будет только расширяться. Наглядный для нас всех пример - Уильям Денбро. За два счёта мне удалось обвести его вокруг пальца и вырвать, поражённую унынием душу. — звонкий смех буквально режет повисшую тишину. Эдди вновь переводит взгляд на Билла и видя страх в его глазах смеется лишь громче, заставляя контингент во мраке рассудка пятится назад. — Стоп…если это и вправду он, то ему сейчас 19. Тот расстрел он устроил в 14… — ужасаясь своим же рассуждением, Уильям вновь теряет равновесие, но приобняв Стэнли, переводит взгляд на всех Урисов. — Это уже не Каспбрак…это не он, не он… — заглядывая в глаза напротив, Билл вновь начинает нервно мотать головой. — Стэнли, тот человек на балконе…я носил траур по нему все девятнадцать лет. Я считал его своим родным братом, Стэн…это он привёл меня к краху. Он разрушил мою жизнь, умертвил мою семью…Это он убил меня! —Билл…Билл, прошу, услышь меня. Мы со всем разберёмся! — в попытках привести в чувства друга, Стэли вовсе и не замечает, как его семейство поспешно покидает бал Сатаны вслед за ещё парой гостей. Каспбрак же продолжал оглядывать толпу своим властным и свирепым взором. Замечая, что семейство Стоунов успело спуститься и пройти к своим местам вместе с приближенными, тот решает ещё немного насладится пиком его власти. Шатену доставляло искреннее удовольствие ощущать страх людей, заглядывать в их глаза заставляя тех метаться их стороны в сторону от осознания своей же беспомощности, но в один момент его взгляд сталкивается с мрачным взглядом Тозиера. Не подмечая в нём ничего из того, что он вызывал в толпе, Эдди невольно сводит брови к переносице, но после лишь тихо усмехается и кивает ему в знак «приветствия». Он мог считать каждого в этом зале и умело управлять их чувствами, настроением и только Ричард казался для него слабым местом. Прошедшие месяца веснушчатый, на удивление для самого себя, вспоминал их последнюю встречу. Холодный и строгий взгляд отца ощущался за километры и явно говорил о том, что застывать на одном месте сейчас не стоит. —Стенли…— голубые глаза как никогда ранее были наполнены ужасом от грядущей неизвестности. Уильям давно позабыл о покое и каждый день после потери всего он твердил себе, что хуже уже не будет. Только судьба распорядилась совсем иначе. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадал. Все кто окружали меня - слегли от его рук. Моя семья, мои друзья, та кому я доверял последнее светлое во мне чувство, ушла не оглядываясь. Я не хочу потерять и тебя, ибо даже предугадать не могу, каким будет исход этой ситуации. Небеса обрушились на мою голову. — хватаясь за руки младшего, Уильям крепко сжимает их и невольно мечется взглядом по лицу кудрявого, стараясь не переводить взгляда на виновника своих страданий. — Я не в силах объяснить почему, но ты кажешься мне тем самым единственным и сокровенным, что осталось в моей жизни. Если он посмеет посягнуть и на тебя, то я окончательно утеряю смысл своего и без того мутного существования. Я обещаю быть рядом, но…мне страшно. Страшно навредить и тебе. Словно монстром во всем происходящим являюсь именно я. Оглядев зазывающее к себе взглядами семейство, Эдвард тяжело вздыхает и стиснув зубы оборачивается назад, дабы зазвать за собой друзей, но тех не оказывается рядом. Взгляд вновь обращается к главному залу и находит парней сидящих рядом с главой семейства. — Вот же…— шатен не подает виду, но что-то внутри медленно начинает твердить о неизбежном. Руки медленно отстраняются от перил, последний раз взглянув на соперника, который готов был из кожи вон лезть, чтобы не ощущать того, что происходило с ним в данный момент. В одно мгновение того осеняет мысль. Тихо усмехнувшись своей же задумке, Эдди направляется к лестнице и пройдя до ее спуска в зал, останавливается. Вся толпа, что была разделена на две части после прохода главы семейства, вмиг сходится воедино. Хан и Хартманн в ту же секунду встают с места и направляют своё внимание лишь на друга, волнение которого казалось, что отступило ещё тогда наверху. Кареглазый тихо усмехается жалким выражениям лиц всё ещё пребывающей в смуте толпы и спускается к ним. Все взгляды были направлены лишь на юношу. Никто не смог смирится с тем, что тот самый человек, который терроризировал их долгие годы, оказался сыном людей, что оставались почитаемы по сей день. По мере движения Каспбрака, свита с трудом, но всё же ненамного расступались. Опасения старших уже было казались позади если бы не один из мужчин, который с силой ухватил парня за плечо и потянул на себя. —Не верю своим глазам…Как это только возможно?! —Нет! Ложь! Лицо Каспбраков, но души у него нет! Это настоящее чудовище притворившееся их сыном! — женщина по другую сторону, рыдая тянет впавшего в ступор Эдварда на себя. Так люди один за другим окружают шатена, начиная перебирать его из стороны в сторону, то и дело недовольно восклицая и пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему. —Он не Каспбрак! —Иблис! —Самозванец! —Как только сын таких светлых людей, мог утопить их фамилию в крови?! —Да отречется же от тебя господь со всеми твоими сотворенными грехами! —Убийца! —Это даже не человек! И смерть ему будет в неизмеримых муках! Кареглазого буквально оглушали все вопли толпы. Люди обезумели. Каждый старался оттянуть подростка на себя и высказать тому в лицо всё, что только накопилось в их сердцах, но шатен не оставлял попыток вырваться. Он толкал всех, и женщин и мужчин, старался пробраться вперед, но каждая попытка оказывалась тщетной. Толпа беспощадно раздирала Эдварда, пока Юсеф, вальяжно сидя рядом с перепуганными женщинами, не проявлял никаких эмоций. Он не был готов даже пошевелить пальцем ради того, чтобы вызволить «сына» из созданного контингентом самого настоящего Ада. Взгляд темных глаз сурово проходился по толпе, пока сам мужчина внимательно вслушивался в каждую реплику общества. Слыша вопли позади себя, Денбро невольно округляет глаза и оборачивается. Застав развернувшийся бунт, тот вновь замирает, как и прежде. Что-то внутри него с адской болью сжалось от всех услышанных выкриков и вида обезумевшей свиты. — Что…что происходит? Что они делают?!— шатен ослабляет хватку, но все же оставляя руки Стенли в своих, начинает с новой волной ужаса наблюдать за происходящим. В какой-то момент юноша рвётся в перед, но останавливается. Он сам не понял, что потянуло его туда. Он не должен был делать этого, но при этом все равно чуть не рванул на помощь. — Ему надо…помочь. — проговаривая это словно лишь для самого себя, Билл сводит брови к переносице и в какой-то момент ужасается своим чувствам. В нем бушевал страх, но не тот, что был ранее. Сейчас это чувство было направлено на все происходящее. Денбро боялся за человека, что разрушил его жизнь и этого невозможно было отрицать. — Надо что-то сделать…мистер Урис, Стэн…— не успевает Билл договорить, как внутри толпы слышится оглушающий выстрел, после которого весь зал смолкает. Бунт следом сходит на нет, словно его и не бывало секундой ранее. Мурад и Майк в панике срываются со своих мест и рвутся сквозь толпу, метая людей по разные стороны от себя. —Разойдитесь же, ублюдки!— Хан буквально озверел и в отличие от друга был куда более жесток и замершим на местах обществом. Спустя пару секунд взгляду стоявших в стороне Денбро и Урисов открывается вид на стрелка и лежавшего рядом с ним мужчину. — Господин…— Мурад проговаривает это в один голос вместе с Майком и вздыхает с облегчением. Только вот для Каспбрака оно таковым не являлось. Устремив озлобленный взгляд на бездыханное тело, тот сбито дышал и все ещё направлял пистолет на пострадавшего. —Вы думаете, что я здесь играю с вами?! — шатен поднимает взгляд на свиту и срывается на крик, что эхом раздавался в каждом углу изумрудного зала. — Кем вы себя возомнили?! Богами?! Теперь вы посмеете меня судить? Да ни за что! Уж слишком много в своей жизни я выслушал осуждений и более терпеть их не стану! Вы позабыли, пред вами не только представитель рода Каспбраков, но и олицетворение ваших адских мук…прокаженный. Им я предстал пред вами им и останусь, не ослабну и не позволю какому-то сборищу шакалов пытаться разорвать меня на части. — озлобленный крик Эдварда вернул людей к былому ужасу и той реальности, где каждый из них был под его прицелом. — Ха…Меня уже пытались умертвить, когда я даже и глазом не мог повидать этого мерзкого мира, но я выжил! И выжил я не для того, чтобы сдохнуть среди вас, мразей, а для того…чтобы расправиться с каждым кто бы посмел возвышать себя. — заглядывая в наполненные паникой и осознанием обреченности, глаза толпы, веснушчатый неожиданно для всех начинает заливаться звонким смехом заставляя вздрогнуть всех рядом стоящих. — Только взгляните друг на друга, трусливые псины! Ваша судьба и ваша жизнь находиться лишь в моих руках! Захочу…и прямо сейчас расстреляю вас по одному, ведь вы верно подметили, души у меня нет. — проговорив последние слова с особой ненавистью, сквозь стиснутые зубы, Эдди в последний раз оглядывает свиту, после чего взгляд его попадает на Денбро и пока первый растянул ломанную, жуткую ухмылку, Уильям невольно заводит младшего Уриса за себя, но его опасения оказываются напрасны. Каспбрак ещё какое-то время наблюдает за заставшими на месте, подобно статуям, людьми, но после резко срывается и направляется обратно к лестнице, заставляя контингент содрогнуться. Его действия оказывались непредсказуемы. Никто не знал, что можно было ожидать от него в тот или иной момент. Всё это создавало куда более мрачную картину в головах высшего общества. Так и на этот раз вместо продолжения речей, юноша лишь покидает изумрудный зал, скрывшись во мраке зловещего коридора. Данное поведение младшего порождает негодование общества и гнев Юсефа. Мужчина также быстро поднимается с места и идет вслед за преемником, не упуская того из вида, пока его супруга, выполняя утреннее обещание, совершает попытки привести толпу в чувства и вернуть былую атмосферу торжества. Напрасные старания. — Я хочу уйти…я больше не вынесу ни секунды нахождения здесь. Стэн, прошу, давай уйдём…где Тод? — мечась безумным взглядом по обстановке вокруг, Уильям замечает, что образы семейства давно уже покинули их. — Ушли…Билл, идём. Мы не будем никого искать и ждать, хватит. — в семье явно произошёл разлад. Ранее, близкие никогда не разделялись подобным образом, но сегодня их община дала первую трещину, что не могло не волновать младшего Уриса, только сейчас явно было не до этого. — Рич, идём! По-прежнему придерживая Денбро, что никак не мог вернуть своих сил, Стэнли кличет подручного, но не получает должной реакции. Оставляя это без внимания, златовласый движется прочь вместе с Биллом, параллельно начиная осознавать, что это далеко не конец, а лишь начало огромных бед. Осознавал это и Ричард, что до сих пор держал в голове раскрытый образ его главной цели всей жизни. Ныне, когда всё стало явным, в голове будто и не желало укладываться едкое принятие сего происходящего абсурда. Поэтому кареглазый твёрдо решает направиться на встречу с дьяволом, дабы вновь заглянуть в те самые глаза и задать тому все волнующие его вопросы. Взглянув последний раз на отдаляющиеся образы пары, Тозиер срывается с места и буквально ныряет в взволнованную, паникующую толпу. Распихивая поток мечущихся в ужасе людей, брюнет рычит от нарастающей злобы, но уверенно движется к своей цели, позабыв в этот момент обо всём. В это время мир за стенами величественного поместья, будто ощущал повисшую смуту и тоже пребывал в ней. Разразилась настоящая буря. Небо не прояснялось, метель не утихала. Нью-Йорк с каждой минутой всё больше и больше погружался в суровые покровы, умертвляющего всё живое, снега. Стоя на просторном, мраморном балконе, мрачный образ вновь ухватился за ледяные перила, но в этот раз пред ним не склоняли головы. Ныне он склонялся пред властной метелью, что была явным отражением его чувств. Каспбрак пребывал в таком состоянии, когда пред ним внизу разверзалась пропасть. И он падал в неё, падал без конца в бездонное, ледяное пространство. Это хуже чем слёзы, глубже, чем сожаления и утрата. Это та пропасть, в которую был извергнут сам сатана. В ней оказался и он под руку с «ушедшим» прокажённым. Оттуда нет надежды выбраться, там нет ни луча света. Лишь вечная, мёртвая, поражающая конечности своим властным холодом зима. Собственные отчаянные стоны вырезали плоть, не давали покоя. Сердце…Эдвард до жути ненавидел эту жалкую, ущербную мышцу, в которую ещё до его рождения воткнули ядовитое остриё. Оно оставило глубокий, навеки кровоточащий шрам, что изо дня в день напоминал о трауре, который казался вечным. — Эдвард! — грубый мужской голос заставляет шатена невольно вздрогнуть и тут же выпасть из своих мыслей. Рассудок возвращается к Каспбраку и оглядывая местность вокруг, тот более не видит пропасти. Мотнув головой, кареглазый обращает всё внимание к разъярённому старшему и уже чувствует мерзкий запах грядущей крови. — Ты сбежал, как трусливый скот. Где это видано, дабы тот у кого в руках сосредоточилась треть мира, собрал себя и скрылся прочь, когда это должны были совершать все те, кто его боится?! — проходя к «сыну» вплотную, тот заглядывает в бездушные глаза напротив и ожидает ответа, но понапрасну. — Я говорил, твой страх, твоё волнение, они тебя погубят. Ты сам позволил своим чувствам загубить этот момент! — Впервые люди набросились на меня с такой жаждой расплаты. Я ранее не видывал этого, а без своей привычной экипировки просто не смог противостоять. — младший совершает шаг назад от мужчины, что уже прямо сейчас готов был разорвать своего преемника на куски. —…Не в этот раз, но в другой они раскромсают меня. —Только если ты сам это позволишь! — повышая тон, Юсев взмахивает рукой и теперь голос его становится в разы грубее, нежели ранее. — Прокаженный отныне мёртв. Теперь настало твоё время, время того, кого я выращивал годами. И это не та убогая натура Каспбраков, что верили в мир и дружбу. — Но я и есть Каспбрак! Чтобы вы не говорили мне о них, я не унаследую ваших повадок. Никогда! — также повышая тон Эдди делает шаг вперед и уже будучи вновь вплотную к отцу, в ту же секунду получает неизмеримый в силе удар, что заставил младшего пошатнуться назад, виновато склонив голову. Тяжело дыша, Стоун свирепо рычит, пребывая в ярости от услышанного. — Каспбрак…хорошо, я напомню тебе какова их участь.— Юсеф выдавливает мерзкий смешок, после чего с силой хватает юношу за волосы и откидывает в сторону массивной колонны. Отчаянно проскулив от боли, Эдди ощущает парализующие конечности импульсы от падения и удара об твердый мрамор. — Они всегда получали отпор от этого мира, ибо были самыми жалкими и слабыми существами! Именно поэтому на их счету ни одного убийства! Твои родители являлись ничтожествами, которых понапрасну усадили на пьедестал! — замечая, что Эдвард начинает медленно подниматься, тот проходит ближе и наносит новый удар с животной силой, но уже ногой по худощавому стану, заставляя Каспбрака на секунду вновь тихо взвыть от раздающей внутренности боли в районе рёбер. — Не смей сопротивляться мне! Я буду делать то, что посчитаю нужным! Я годами делал из тебя того, кем ты являешься сейчас…И где твоя благодарность, ничтожество? Ты стал выдающейся личностью, в твоих руках лежит билет в ту жизнь о которой мечтают миллионы! — с каждой новой фразой, старший, не контролируя той пожирающей изнутри злости, безжалостно наносил новые удары, не позволяя «сыну» оправиться от предыдущих. Лишь спустя мгновения замечая как веснушчатый, что всё это время более не издал ни звука, стал бледнеть куда больше прежнего, Юсеф останавливается. Оглядывая младшего с особым отвращением, тот тяжело дыша, спускается на корточки, дабы быть ближе к нему. Хватая шатена за горло, Стоун вжимает того лицом в пол. Никакой жалости, лишь услада от доставленных мучений. Слегка вздымая подбородок вверх, Юсеф заглядывает в полуприкрытые карие глаза и сквозь стиснутые зубы продолжает свою речь с нечеловеческим рыком. — Я никогда не позволю тебе стать таким, как Роберт и Софья…изуродованным, жалким и с отрубленной головой. Только вот если ты посмеешь противиться моей воле или станешь против меня, я самолично разорву тебя в клочья и раскидаю на том самом месте где они были умертвлены. Ты будешь молить меня о смерти, но я заставлю тебя страдать в адских муках, дабы ты более никогда не смел даже произносить этой убогой фамилии. — видя, что он выжал из Каспбрака последние силы, Стоун ослабляет хватку и убирая окровавленную руку, встает с места. Напоследок оглядев сомкнувшего веки шатена, мужчина что-то тихо проговаривает в его сторону и уходит прочь, оставляя истерзанного в своей же крови. Крупные хлопья снега витали в пропитанном кровью, трупном воздухе. Свирепый ветер заносил падающий снег на опустевший балкон и подобно смерти, укрывал истекающее жизнью тело белоснежным покровом, что быстро приобретал алый окрас. Его мятежная душа порывала с гнилым миром и совершала переход к иному миру. Умирал он, как и все грешники - в страхе и мучениях, но видя его бездвижный стан, тут же назревало иное - отмучился. Ведь лишь одному Эдди было известно, что ему пришлось пережить дабы прийти к такому исходу, что сотворил из усопшего - восставшего из Ада дьявола, что так яростно судил погрязшее в грехах человечество. Ни единой души. Проходя по мрачным коридорам, Стоун забрал с собой всю прислугу второго этажа, дабы те помогли Махфируз подавить мятеж гостей. В данный момент просторы величественного поместья казались менее красочны, нежели в начале пути. Четвертый корпус здания сам по себе не отличался обилием драгоценных камней, расписных стен и предметами освещения. Лишь редкая дорожка из своеобразных факелов на каменных стенах освещала путь Ричарду, что кажется, начал думать о потере главного ориентира. В проходах порывами ветра пробегал трупный холод из массивных арок, ведущих прямо на мраморный балкон. Невольно сжимаясь, толи от напряжения, толи от холода, брюнет хмурит брови и оглядывается назад. В душу закрались сомнения. Эта нездоровая тяга к предмету вселенского зла зачастую вела лишь к краху. Нынешнее положение дел являлось тому подтверждением, но жажда нового разговора от и до затмевала рассудок. Сходил ли он с ума? На этот вопрос ещё рано было бы давать точный ответ, но судя по тому, что даже после минутного пробуждения Тозиер вновь уверенно движется всё дальше в ледяную тьму…Он был на грани. Прекрасный баланс на острие ножа. — Что же с ним будет? — неожиданно впереди раздаётся весьма взволнованный женский голос, на вопрос которого моментально поступает ответ. — Лишь всевышний вправе решать, что с ним будет. Посмеете возразить ему, меняя ход жизни? — ведя за собой малую толпу прислуги из правого крыла корпуса, яростный голос Стоуна пронзающим разум эхом доносился и в левом крыле. — Или же вы хотите сейчас осудить меня?! Давите на жалость?! Да он чёртов монстр, что питается людскими душами…их страхом, слезами, кровью и потом. Вы тоже в один день поляжете от его рук, будьте уверены и выбирайте правильную сторону! — срываясь на зверский крик, мужчина отчитывает юных прислужниц, не обращая внимания на их подступающие к глазам слёзы и тремор, что отдавался от рук и шёл по всему телу. Видя, что гадкая натура вновь взяла под контроль своё, Юсеф как ни в чём и не бывало, складывает руки за спиной и вздёрнув острый подбородок кверху, вновь принимается вести девушек за собой. Слыша приближение уверенных шагов, Ричард невольно вздрагивает. Страх охватывает тело и разум. Мечась взглядом по голым стенам, брюнет тихо рычит и принимается бежать вперед, дабы отыскать хоть одну дверь или укромное место, но по итогу лишь чётче ощущает приближающуюся смерть. Он видел, что в эти коридоры вход посторонним был строго запрещён, от того возникшая тревога и страх нарастали всё больше с приближающимися шагами. — Твою мать…— шипя сквозь зубы, Ричард взглядом замечает появившуюся мрачную тень, что исходила из-за угла и чётко движилась к нему. Стопорясь на месте, всё тело сковывает нарастающий с каждой секундой ужас, что украдкой подбирался и к горлу, начиная буквально душить брюнета. Искусывая побледневшие от холода губы, Тозиер мечется взглядом и понимает, что заметь его Стоун – эта их встреча станет первой и последней. До боли сжимая кулаки, Ричи ощущает выступивший хладный пот на лбу и пульсирующие удары по вискам, что поравнялись в ритме с шагами Юсефа. В один момент парень подмечает, что прямо возле заворота из которого вот-вот должен выйти Стоун, виднеется еле заметный свет. И всё бы ничего, но осознание предстоящего выбора и критичность ситуации знатно путали и без того омрачневшие мысли Тозиера. После недолгих размышлений, Ричард поручает свою жизнь в руки не щадящей судьбы. Сорвавшись с места, брюнет вырывается впёрёд и мчится к заветному покою, как никогда и ни к чему ранее. «Лишь бы успеть» - эта фраза стала главным девизом этой минуты, с ней же Тозиер и добегает до прохода, что вёл прямиком на балкон. Замечая появившуюся из проёма ногу старшего, Ричи решает, что сейчас будет лучше околеть, нежели лишиться своей головы, поэтому не медля тот совершает последний рывок и забегает на открытую площадь, почти сразу прячась за стеной. Тяжело дыша кудрявый с силой вжимается в ледяную стену и прикрывая глаза, задерживает дыхание дабы не издавать более ни единого звука, но внезапно приблизившиеся шаги смолкают. — Вы слышали это? — Стоун ещё мгновение ранее подметил незнакомые шорохи, но обратить внимание решил лишь сейчас. Стиснув зубы, мужчина сводит брови до двух глубоких морщин на переносице и оглядывает коридоры. Сердце, что отчаянно било с неистовой силой в рёбра Ричарда, внезапно остановилось. Распахнув ошарашенные глаза, тот стал вжиматься к холодному камню куда больше, нежели прежде. В этот момент ему хотелось слиться с ним, провалиться под землю, исчезнуть, ведь страх неизвестности поражал все человеческие чувства неистовым ядом. Для Стоуна работы не осталось, лишь одним своим вопросом он умертвил парня как по щелчку пальца, не позволяя шанса на выживание во мраке зловещего четвёртого корпуса. Чёрные, аспидовые глаза направляют испепеляющий взор в сторону прохода на балкон, но не застают там никого. Лишь бездвижное, заметённое лёгким покровом снега тело. Пожав и без того тонкие губы, мужчина тихо фырчит и направляется дальше, ускорив свой шаг. Когда шум смолкает, Ричард не сразу осмеливается отречься от предмета своего спасения за спиной, но как только у него это получается, взор моментально припадает к телу на полу. Невольно попятившись назад, тот сам не понимает, что происходило в этом адском месте и чего ещё ему стоило ждать. Преодолевая весь сковывающий конечности ужас, брюнет осторожно проходит ближе и присаживаясь на корточки, дрожащей рукой убирает белоснежную пелену с лица пострадавшего. — Прокажённый…— произнося это шепотом, Ричард замирает, осматривая Каспбрака и все его гематомы. — Пусть это будет моей последней ошибкой…— в замешательстве оглядываясь вокруг, Тозиер ни секунды не медля поднимает ледяное тело и крепко прижимая то к себе, мчится вглубь коридоров за помощью. Никого. Все коридоры оказываются пусты. Факелы по одному быстро тлеют и подобно утекающей жизни шатена, потухают. Ветер по-прежнему прогуливался по бесконечным проходам, то и дело донося до носа запах крови и грядущей смерти. Нет, точно не сегодня. Только не в этот день и не на этих руках. Нервно замотав головой, брюнет ощущает ужасное пламя в его душе. В этот момент ему до боли хотелось ворваться рукой в грудную клетку, разодрать всё внутри, извлечь всё нарастающие тяготы, лишь бы прийти в себя. Но сейчас он только отчаянно проходил по мрачным проходам с умирающим в своих руках главным врагом. Доходя до одного из заворотов, Ричи опускает взгляд на покоящегося в царствии бессознания Эдварда, и уже было собирается что-то сказать ему, донести свою мольбу, но неожиданно для самого себя тот сталкивается с уже знакомым образом. — Что ты…Эдди! — невольно вскрикивая имя друга, Майк тут же тянет руки дабы перебрать того к себе, но Ричард совершает широкий шаг назад, явно не доверяя одному из лиц Стоуна. — Как ты здесь оказался и почему он без сознания? Это снова твои безумные проступки?! — Я нашёл его в таком положении, моей вины в этом нет…Лучше поинтересуйся этим у своего хозяина, шавка! — буквально рыча от злобы в сторону незнакомца, Тозиер крепче прижимает к себе Каспбрака. — Хозяина у меня отроду не было и не будет. Я вполне самостоятельная личность и в отличии от некоторых, могу принимать здравые решения. — подхватывая агрессивный настрой, Хартманн вновь делает уверенный шаг навстречу брюнету, параллельно заглядывая в его озлобленные глаза. — Моё имя Майк Хартманн, второй номер, одна из теней и по совместительству палач. — Так вот оно что…— былой пыл сходит на нет. Нервно усмехнувшись, брюнет оглядывает стоящего перед собой и соотносит того с указанными в былом досье параметрами. Это был точно он. — Где ты тогда пропадал, когда он нуждался в помощи?! — Стоун собрал нас всех в изумрудном зале, я сам не знал о том, что произошло…Господи, отнеси его в первые покои, просто пройди по коридору. Я сейчас же позову врача…и спасибо тебе. — поспешно проговорив указания, Хартманн достает из кармана брюк телефон и бежит прочь на поиски спасения. Проводив взглядом нового знакомого, Тозиер отчаянно взвывает, но всё же принимается за исполнение указа. — Даже будучи без сознания ты топишь меня в кипящем котле…дьявол. — оглядывая подобное снегу, бледное лицо Каспбрака, Ричард поджимает губы и осознаёт, что пути назад нет. Его никогда не существовало.