Судьба

В комнате царил приятный полумрак: лишь горящий в камине огонь и его крошечные отблески на лакированной деревянной мебели. Тишину разбавляли тихий треск горящих поленьев и голоса мужчин, ведущих неторопливую светскую беседу. Одеты они были в элегантную, пускай и домашнюю одежду. Прямые брюки, рубашки с выглаженным воротничком и шелковый домашний халат: бирюзовый и малиновый. Мужчина, сидящий слева, держал в руке бокал с сухим красным. Он то задумчиво покачивал его, то мягко оглаживал стройную изящную ножку кончиками музыкальных пальцев. Бокал его собеседника стоял рядом, на небольшом столике, игриво сверкая отражающимися на хрустальных боках язычками пламени. Уильям смотрел на огненные всполохи сквозь полуприкрытые веки, тихо вздыхая, когда, догорая, ломалось очередное бревнышко. Царящая в комнате атмосфера спокойствия погружала в легкую дрёму, однако серьезный голос его старшего брата никак не давал полностью сомкнуть слипающиеся от усталости глаза. — Уилл… — выражение лица Альберта было как всегда спокойным и сосредоточенным. Но обмануть его, человека, долгие годы ловившего каждое слово старшего, вглядывавшегося в каждый даже незначительный жест, невозможно: наследник древней фамилии был насторожен. Можно даже сказать… Нервничал? Блондин заинтересован. — Да? — он перевёл взгляд с горящего дерева на лицо брата, а потом на мгновение все-таки прикрыл глаза. С Альбертом можно было позволить себе такую небольшую вольность. Они долгими годами носили маски идеальных наследников, но в такие дни… Такие редкие вечера были для них возможностью быть самими собой: иногда уставшими, иногда немного ленивыми или по-детски капризными — но всегда честными друг с другом. — Ты ведь не просто так отправил всех, включая Лу, по выездным заданиям в преддверии следующей течки? — Хм… — неоднозначно протянул Уильям, отводя взгляд. — Значит, так оно и есть, — удовлетворенно хмыкнул своей проницательности Альберт. — Не только я ощутил, что твой запах стал гуще и насыщеннее. На собрании полковник повел носом, и его глаза расширились от шока. Он с таким удовольствием принял поручение раздобыть информацию о приезжем графе Разумовском из зарубежья… Себастьян же буквально выбежал из комнаты, стоило тебе договорить. — мужчина усмехнулся, поднес бокал к губам и сделал глоток своего любимого красного вина. — Тебе невероятно повезло, что беты от природы не чувствительны к естественным ароматам альф и омег. В ином же случае, наш любимый младший брат извёл бы не только тебя, но и всех нас допросом с пристрастием: «Почему запах Уильяма такой сильный?» — Верно. — младший ограничился только этим. Пока его брат не скажет о своих переживаниях прямо, ему нет смысла пытаться дать ответ. — Ты ведь знаешь, что Льюис поджимает губу, только, когда он на грани того, чтобы ослушаться тебя? В этот раз он почти прокусил её до крови, когда ты сказал, куда ему нужно будет отправиться. Как думаешь, насколько сильно он не хотел оставлять тебя в течку дома одного? — Лу очень заботливый. — в этот раз он уклонился от ответа. Слишком очевидная провокация старшего брата осела горечью на кончике языка. Уильям сглотнул, однако мерзкий вкус так и не исчез. Альберт хмыкнул. — Он заботится о тебе больше кого бы то ни было, несмотря на то, что младше. — усмехнулся он, полностью осушив бокал. — Поэтому ты и отправил его так далеко: чтобы не было лишних вопросов и переживаний. Ведь так, Уилл? — Альберт отставил пустой бокал на столик между креслами. Зачесав волосы назад, он прикрыл глаза и откинул голову на подголовник. Полностью обратился в слух, чтобы не пропустить ни единого колебания в голосе младшего, однако тот не спешил с ответом. Несколько минут они просидели в тишине. Уильям поправил несуществующие складки на идеально выглаженной ткани брюк и раздраженно спросил: — На что ты намекаешь? — светлая бровь скептически приподнялась. — Я не намекаю, дорогой брат. Я лишь хочу услышать из твоих уст подтверждение собственным заключениям. Льюис рассказал об инциденте в прошлом месяце: о слишком рано начавшейся течке, о твоем необычайно тяжелом состоянии и… Ах, да. О твоём благородном провожатом, который помог тебе вернуться домой после занятий. И им оказался никто иной, как Шерлок Холмс. Сложив эти факты, мы получаем простой вывод: он тот, с кем ты планируешь провести эту течку. — Да, это будет удобно. — Уильям перевёл взгляд обратно на огонь: смотреть в глаза брату на столь интимных словах было слишком смущающее. — Постоянный альфа-партнер лучше, чем… Альберт искреннее расхохотался. Он внимательно посмотрел на Уильяма, пытаясь понять: это невероятная странная наивность или же желание обмануть его — человека, с которым Уильям был честен абсолютно во всем. — Да неужели? Если всё именно так, то почему ты не попросил… Кхм, например, Морана об услуге. Он бы и слова лишнего не сказал. Или… — задумчиво постучал подушечками пальцев по подбородку, колеблясь несколько недолгих секунд, после чего продолжил почти безразлично. — Или на крайний случай меня, мы же не кровные братья… Теперь пора была смеяться Уильяма. — При всём моем уважении, дорогой брат, кроме моей абсолютной незаинтересованности в твоем теле и нашей близости, тягаться с загадочным, как, вероятно, тебе кажется «Господином директором» у меня нет никакого желания и резона. — Он же альфа, так что… — Альберт ответил почти машинально, а после прервался, понимающе улыбаясь смотрящему на него с удовлетворением маленькой победой огоньком в полуприкрытых рубиновых глазах — Так ты знаешь. Стоило догадаться. Уильям лишь хмыкнул в подтверждение. Старший Мориарти продолжил. — Ладно, моя кандидатура отпадает. Но даже так, в нашей команде есть ещё несколько альф. Ты мог попросить любого из них. Для каждого эта услуга была бы не больше, чем частью нашего плана. Так почему ты готов разделить ложе с детективом? С самым опасным своим соперником. Насколько важной должна быть причина? В ответ тишина. Взгляд брата вновь вернулся к огню. — Ох, господи, Уилл… Ты уже не маленький. — вздохнул Альберт по-отечески устало, — я что должен вытягивать ответы из тебя железными клешнями? — Нет, для этого нет необходимости. — усмехнулся Уильям подстегиванию старшего. — Как ты верно заметил, причина должна быть достаточно весомой… — спокойно произнес он и замер на несколько секунд. После младший неторопливо поднял взгляд, встречаясь с изумрудными глазами. Альберт был раздражен и не скрывал этого, ровно, как и своего любопытства. Блондин махнул рукой и быстро, но чётко проговорил. — Он мой истинный. — Вот как… — задумчиво протянул Альберт. — Теперь это всё объясняет… — Что именно? — Вашу обоюдную маниакальную одержимость друг другом. Стоило молодому детективу появиться в поле твоего зрения, как твои глаза начинали буквально гореть. Сначала я думал, что это заинтересованность. Любопытство. Азарт. Желание посмотреть на интеллект необычного оппонента. Но сейчас… Уильям, скажи, насколько далеко ты хочешь с ним зайти? Хочешь ли ты… Быть помеченным им? — Да, я планирую парные метки, — младший брат проговорил это спокойно, безразлично. Будто говорил о прогнозе погоды на грядущую неделю, а не о собственном будущем, связанном с другим человеком. И, хоть он и предполагал такой ответ, сказанное Уильямом все равно поразило брюнета. Он неловко закашлялся: — Так вы… — Да, будем связаны на всю жизнь. Пока Альберт пытался осознать сказанное, Уильям уже поднялся с кресла и направился к лестнице, в сторону своей спальни. Ему нужно отдохнуть. — Я был бы очень признателен, если бы ты покинул поместье рано утром. — проронил он, не оборачиваясь, и замер возле лестницы, ожидая ответа. — Не переживай, здесь меня не будет, — голос брата был тихим, но Уильям чувствовал плохо скрываемую обиду, вызванную недоверием младшего. — Я так понимаю, что о твоих матримониальных планах Холмс не в курсе. Уильям напрягся, сжимая поручень лестницы. — Нет. — выдохнул и обернулся. — И вряд ли узнает раньше положенного времени. Судя по его реакции на мой аромат тем вечером, он практически не контактировал с течными омегами. — Естественно, — хмыкнул Альберт, — его это никогда не интересовало особенно. Тем более у него весьма слабый нюх. — на вопросительный взгляд брата, старший лишь коротко пожал плечами. — Майкрофт упоминал когда-то… Уильям нахмурился, прикрыв глаза. Вот почему такая реакция… Он в принципе никогда раньше не ощущал чужих запахов течных омег… Хах, стоило догадаться. — Уилл, если твой план удастся, то что будет дальше…? — Альберт замялся на этом вопросе, опуская глаза. Уильям ждал. Ждал, пока он вновь вернет свое внимание ему. Но брюнет продолжал лишь молча наблюдать за догорающими поленьями. — Альберт, пожалуйста, посмотри на меня, — когда брат все-таки посмотрел на него, он, наконец, впервые за вечер искренне широко улыбнулся. — Всё изменится. Наш план изменится. Глаза старшего брата недоуменно сузились, а после на губах расползлась довольная понимающая усмешка. Его плечи опустились, словно с них упал груз небывалой тяжести. — Значит вот, что ты решил… — прошептал Альберт в пустоту: Уильям уже направился в свою комнату, оставляя брата в одиночестве в компании пустого бокала и догорающего полена. Через несколько минут в комнате воцарилась полная тишина.

* * *

Пробуждение было поздним: Уильям понял это по множеству солнечных зайчиков, которые в обычный день не заглядывают в его обитель в ранние часы. Причина обнаружилась также быстро. Стоило случайно провести кончиками пальцев по лбу, в попытке заправить растрепавшиеся светлые пряди, как ладонь опалило жаром. Мориарти тяжко вздохнул: стоит принять водные процедуры до того, как станет хуже. Он надел поверх шелковой пижамы домашний халат и вышел из комнаты. Мужчина спустился в гостиную. Направляясь на кухню, он остановился, заметив краем глаза стоящий на журнальном столике бокал из-под вина, а под ним аккуратно вдвое сложенный листок. Записка? Вероятно, Альберт хотел сказать ему что-то ещё перед своим уходом… Когда Уильям подошел, он заметил несколько маленьких саше, которые прятались за бумажным уголоком. Мужчина взял записку и покрутил в руках: с обратной стороны ничего не было. Внутри же было несколько строчек, написанных небрежным, но тем не менее каллиграфическим почерком. Блондин улыбнулся самыми уголками губ: в стиле старшего Мориарти.

«Доброе утро, мой дорогой, но крайне непослушный младший брат. Я не сомневаюсь в твоём благоразумии и всё же хочу, чтобы ты не забывал о противозачаточных лекарствах. Береженного Бог бережет. На всякий случай оставляю и для альфы. Надеюсь, с тобой все будет хорошо. Безмерно любящий тебя несмотря на вредный характер твой старший брат, Альберт»

Уильям приложил записку к губам и усмехнулся. Каждый из братьев заботится о нём по-своему: Лу оберегает от всех проблем, а Альберт поддерживает любую его авантюру, тщательно отслеживая каждый шаг, чтобы в случае нужды быть рядом и помочь. И хоть ему безмерно приятно ощущать тепло поддерживающих объятий младшего брата, такие маленькие жесты, как цветные мешочки, оставленные рядом с запиской, и понимающий взгляд изумрудных глаз ему ближе. Альберт понимал его, как никто другой: ощущал те же электрические импульсы, проходящие по затылку, когда балансируя на краю лезвия смотришь вниз. В самую бездну, в чьей беспроглядной тьме чудятся два горящих безумием глаза и кровавый шипастый рот… — Спасибо, брат. — хмыкнул, закинув пакетики в карман халата, и вернулся в свою комнату.

* * *

Они были в комнате вдвоем. Главнокомандующий английской разведки, «Господин Правительство», самый могущественный человек в стране — тот, чей приказ он исполнит беспрекословно. Это было правдой, вот только сегодня Мориарти пришел в этот кабинет отнюдь не для доклада о последнем выполненном задании. Бокал в руке привычно отяжелял руку одним из лучших винных сортов этого десятилетия. Каждая капля благородного напитка кружила голову, путала мысли. Он… Вдруг перед лицом появилась крепкая жилистая ладонь и молниеносно выхватила бокал. Альберт вперился взглядом в чужое раздраженное лицо. — Я думаю, что тебе на сегодня хватит. — Майкрофт быстро мазнул взглядом по чужому лицу и отставил бокал на столик рядом с креслом. Мужчина был похож на неприступную крепость: такой же каменный, крепкий, как скала. Альберт хищно оскалился. Насмешливо смотря прямо в глаза мужчине, он вновь взял бокал в руки. Не отрывая взгляда от хмурящегося лица старшего, он медленно подносит его к губам и делает небольшой шумный глоток. Язык скользит по покрасневшим влажным губам. Как же развратно они выглядели вместе с потемневшим взором на фоне собранного спокойного лица… Его, не скрываясь, нагло провоцировали, но Майкрофт не повел и бровью. Показать Мориарти бесконечную власть над ним, обнажить свою душу перед этим зеленоглазым демоном — значит добровольно сложить голову на плахе. На показное безразличие младший лишь усмехается. Он делает последний глоток и сам отставляет опустевший бокал. Зарывается рукой, обтянутой шелковой белой перчаткой, в волнистые каштановые волосы и зачесывает выпавшие прядки назад, будто бы случайно проходясь кончиками пальцев по молочной коже после. Красуется. Показывает ему свое великолепие. Приглашает… Секунда, и интимную тишину нарушает тихий стук в дверь. Мориарти тут же складывает руки на коленях, а выражение томной заинтересованности сменяется скучающим безразличием. Холмс, видевший это чудесное преображение уже тысячу раз, лишь тихо хмыкает. — Войдите! — голос Майкрофта четкий и громкий. Громкий, но не кричащий — хорошо поставленный. Альберт закусывает нижнюю губу: даже в такой ситуации низкий тембр старшего вызывал тысячи мурашек, пробегающих по затылку. В кабинет вошел один из его подчиненных из шпионского отряда. Альберт окинул юношу быстрым скучающим взором и тут же вернул его Майкрофту: вопреки своему характеру он был отчаянно нетерпелив сегодня. Молодой человек быстро поклонился, дождался кивка директора и скрылся за дубовой дверью, бесшумно притворив её за собой. Холмс точным, заученным за многие годы движением вскрыл маленьким канцелярским ножом белоснежный конверт и вытащил сложенный вдвое листок. Его взгляд быстро пробежался по немногочисленным строчкам, после чего отложив письмо вместе с конвертом на стол, мужчина повернулся в сторону подчиненного. Взгляд его искрил. Брюнет приподнял бровь в немом вопросе. — Альберт, ты не хочешь мне ничего сказать? — М-м? — Мориарти было очень интересно узнать, что же такое касаемо него могло быть написано в письме, что обычно спокойный и сдержанный Майкрофт Холмс буквально прожигает его взглядом, и все же задетая игнорированием гордость требовала мести: мужчина откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза в ожидании. Майкрофт встал из-за стола, направился к двери и повернул ключ в замке на два оборота: их встречи никогда не заканчивались обычными разговорами — такие меры были необходимы. Он неспешно подошел к креслу, в котором сидел мужчина и наклонился к нему, опираясь руками на резные подлокотники. Альберт приоткрыл глаза и, столкнувшись с пронзительным взглядом синих глаз, гордо выпрямил спину. Между их лицами было не больше десяти сантиметров. — Что такое, господин директор? — промурлыкал Альберт. — Я уверен, что ты знаешь, за каким-таким делом мой драгоценный младший брат-идиот после получения письма из Дарема купил билет на ближайший поезд, верно? — О, Шерлок решил съездить в Дарем? Интересно, что же он там забыл? Может, какое-то новое дело об убийстве аристократа? — протянул Альберт, усмехаясь, подтверждая догадки Майкрофта. — Не ходи вокруг да около. Я знаю, что у Уильяма сегодня начинается течка. — Хм… И? — Альберт! — грозно пророкотал мужчина. От раздраженного рыка старшего, сменившего привычное безразличие, в низу живота сладко заныло. Мориарти подался еще ближе и быстро мазнул кончиком языка по пересохшим губам. Холмс на такую очевидную провокацию только устало вздохнул: — Озабоченный. Альберт притворно ахнул и прикрыл рот кончиками музыкальных пальцев, разыгрывая горечь предательства и обиды в лучших традициях лондонского оперного театра. Старший не ведёт и бровью: лишь пристально прожигает взглядом его надувшееся лицо. — Я все ещё жду ответ. Альберт тяжело вздохнул и отвел взгляд. Атмосфера томного вожделения, слоем тонкого инея покрывающая молочную кожу, исчезла, оставив неприятный осадок на кончиках пальцев. Брюнет быстро облизал губы и тихо сказал: — Ты же знаешь, что такое истинность альфы и омеги. — вопрос был скорее риторический, но младший выжидающе посмотрел на своего начальника. — Ты хочешь сказать, что гений криминального ремесла, революционер и детектив, расследующий убийства аристократов, — истинная пара? — усталое раздражение выглядело на лице главнокомандующего весьма забавно. Альберт мог бы даже опустить смешок, если бы сам не был причастен к происходящему. — Мгм… — его многозначительный ответ. — Действительно, у судьбы удивительное чувство юмора. — Майкрофт вдруг подался ближе, смотря на капитана с укором. — Шерлок не в курсе их истинности. — Вряд ли, — пожал плечами Альберт, — но может догадывается, что не всё так просто и не зря Уилл послал весточку спустя месяц с той ситуации, когда он приезжал в Дарем. Ведь отсчитать срок с прошлой течки и сравнить с привычным циклом омег может любой человек. Для Шерлока же это будет элементарно, верно? Майкрофт совершает непривычный для себя поступок: нетерпеливо перебивает собеседника: — А что будет с вашим планом? Я помню запланированную концовку и ни за что не позволю единственному брату сгинуть в небытие. Для меня нет никого дороже, чем он, и ты это знаешь. Альберт понимающе хмыкает, улыбаясь самыми уголками губ: он как никто понимает привязанность мужчины к брату. Ведь несмотря на воспитание в семье аристократов, на некровное родство, на всю сумбурность их жизни, он точно также был нежно привязан к Уильяму и Льюису. К малышам Лу и Уиллу, которых оберегал с детства. Он игриво подпер щеку ладонью и тихо прошептал: — Могущественная всё-таки сила — «Любовь», раз даже сердце Криминального Лорда не выдержало, — он посмотрел прямо в глаза Майкрофту и впервые за вечер улыбнулся честно: тепло, по-доброму. — Уилл хочет остаться с ним. Провести с Шерлоком остаток своей жизни. Холмс пораженно выдохнул, а глаза его почернели. Кажется, Мориарти разбудил настоящего зверя. — И когда ты, — рука, покоящаяся на блестящем лакированном подлокотнике, опустилась на чужое предплечье и медленно скользнула вверх. Альберт заинтриговано проводил взглядом путь ладони, что спустя мгновенье сжимала его собственное горло, перекрывая кислород, заставляя смотреть в горящие гневным пламенем сапфиры. — Собирался мне об этом сказать? — А зачем? — тяжело дыша, ответил он. Возможно, Альберт действительно был озабоченным, раз начинавшееся головокружение и буквально рычащий голос так возбуждали его. — Ты бы и так узнал. Говорить становилось всё сложнее, дыхание было прерывистым, но на лице младшего расползалась довольная сытая ухмылка. — Чертов змей искуситель. — подавшись вперед, он наконец сократил то ничтожное расстояние, что отделяло их друг от друга. Губы Мориарти были очень мягкими, и Холмс с особым наслаждением прикусывал их, размазывая багряный нектар. Кровь смешивалась вместе с капельками дорогого коллекционного вина, оставшегося на губах капитана, добавляя в сладкий сок капельку соли. Возможно, старший не против чувствовать этот привкус чуть чаще. Даже если это означает пропажу очередной бутылки из его коллекции. Руки Альберта плавно переместились с подлокотника на плечи Майкрофта. Он притянул мужчину ближе, впиваясь изящными пальцами в шею старшего, но тут же был вынужден отпустить его. Холмс, одной рукой придерживая за осиную талию, рывком поставил брюнета на ноги, вновь приникая к его губам. Поцелуй был сочный яркий — такой страстный, что голова шла кругом. А стоило Альберту почувствовать, как альфьи клыки Майкрофта удлинились… Ох, его ноги дрожат: если бы не жилистая рука на спине, он бы рухнул без чувств. Но этого не будет. Ведь Господин Правительство не упустит своего. — Какой же ты извращенец, если млеешь от прикосновений другого альфы, — насмешливо хмыкнул Майкрофт. Мориарти закусил губу: то, как мужчина показывал свою власть над ним, почему-то не злило — возбуждало до ужаса. Он нетерпеливо вздохнул и притянул его к себе, шепча в самые губы, едва касаясь их: — А я и не отрицаю, господин директор, поэтому готов принять любое наказание, которое вы сочтёте нужным. — он взял его ладонь и медленно провел ей по своему бедру, оставляя её рядом с пахом. Следом послышался сладкий высокий стон: Холмс наконец-то прикоснулся к возбужденной плоти. — Вот ты и показал свою истинную озабоченную натуру, — Майкрофт слегка сжал и тут же отпустил член младшего. Он мягко оглаживал его, с удовольствием наблюдая, как нетерпеливый мужчина отзывается на эту маленькую ласку. Его бёдра как будто сами подавались вперед, пока рассеянный взгляд блуждал по лицу старшего. — Ох, кто… Кто бы говорил, — закатил глаза Альберт, чудом сдерживая очередной стон. — Это не я хочу взять альфу. — Хм, да, ты прав. Ведь господин Мориарти всего лишь хочет, наплевав на альфью гордость, раздвинуть свои чудесные изящные ножки и получать удовольствие, наблюдая как чужая плоть исчезает в собственном теле, раз за разом проходясь по особо чувствительным местам. — Холмс опустил руки на бедра младшего и слегка подкинул, удовлетворенно рыкнув, стоило крепким жилистым ногам обхватить его талию. Руки тут же оказались на упругих ягодицах, обтянутых дорогой тканью костюма-тройки. — Майкрофт… — он тихо простонал и вцепился в шею старшего, до крови прикусывая бледную молочную кожу. Маленькие капельки крови одна за другой стали стекать вниз, окрашивая воротник белоснежной рубашки в ярко–малиновый цвет. Мориарти словно оглодавшее животное, несколько дней выслеживающее добычу и наконец добравшееся до неё, принялся жадно слизывать солёные капли. Холмс сделал несколько шагов вперед, и вот спустя мгновение Мориарти слышит шелест документов, сброшенных со стола, а спиной ощущает твердость лакированного дерева. Майкрофт медленно отстранился и обвел взглядом чужое тело. Влажные вьющиеся кудри, выпавшие из укладки, горящие малиновым румянцем щеки и потемневшие от возбуждения глаза. Альберт был прекрасен. Холмс всегда признавал это в мыслях, но ни разу не говорил вслух — ведь если бы старший из криминального трио знал, что любое его слово будет беспрекословным приказом для главы разведки Англии… Майкрофт медленно спускался от шеи к груди, пока пальцы не наткнулись на что-то на удивление твёрдое. Спустя мгновение в его руках оказался небольшой флакон, сквозь стеклянные бока которого проглядывала полупрозрачная жидкость. Холмс с интересом посмотрел на склянку и перевёл взгляд на младшего: — Ты всегда носишь с собой смазку? — Когда иду к тебе — да. — Вот как… — он опустился к его лицу и вновь поцеловал. Этот раз отличался от всех. Он был… Нежным. Словно поощрение. Брюнет аккуратно сминал нижнюю губу младшего, лишь слегка прикусывая, стараясь не причинять боль. Альберт, поначалу хотевший ответить на поцелуй, судорожно вздохнул и тут же его прервал: такой чувственный… Не сейчас. Он хочет получить его после заветных слов. Майкрофт же, очевидно, расценил это по-своему. Альберта вновь притянули к горячему крепкому телу, чтобы в следующую секунду опустить его вниз, прижимая оголенной грудью к холодной столешнице. Мориарти тихо простонал, когда чувствительные соски коснулись лакированного дерева, даже не посмотрев, куда старший бросил его одежду. Холмс опустился грудью на напряженную, оголенную спину и прижался к чужим ягодицам. Один толчок, другой. Это была лишь имитация полового акта, но даже так ноги Мориарти подгибались, а дыхание сбивалось. Альберт задушено простонал и рыкнул, стукнув кулаком по столу. — Не медли! — глаза горели неистовым пламенем, а из-под верхней губы показались альфьи клыки. Холмс удовлетворенно хмыкнул, как будто только и ждал этого момента. Он медленно расстегнул блестящую пуговицу на чужих брюках, позволив дорогой ткани вместе с бельем опуститься вниз. Он мазнул кончиком пальца по ягодице и вцепился в них мёртвой хваткой, до белизны сжимая нежную кожу. Мориарти тихо всхлипнул. Спустя мгновение один из пальцев оглаживал вход. Он растягивал розовые складочки, но не проникал внутрь. Альберт сам подался назад, но его ягодицы крепко держала вторая ладонь старшего. Он недовольно зарычал. — Тише, — Майкрофт говорил спокойно и вкрадчиво. Почти интимно. Он пригладил выбившиеся пряди и переместил руку на тонкую шею с судорожно бьющейся жилкой, резко прижимая младшего к столу. Одновременно с этим внутрь брюнета погрузились два пальца. Альберт хрипло простонал, подаваясь бёдрами назад. — Так я и думал, — мужчина согнул пальцы, надавливая на маленький бугорок, с сытым удовлетворением вслушиваясь в жалобный всхлип. Пальцы входили легко и свободно двигались внутри, а это значило только одно. — Нам не понадобится этот флакон. Ты пришёл уже готовым, верно? Мориарти хотел податься назад, получить больше ласки, чувствовать каждый судорожный вздох и слышать каждый рык старшего, но рука намертво прижавшая его к дереву, не давала сдвинуться ни на сантиметр. Альберт обессиленно рычит: — И почему тогда ты медлишь?! Холмс наклоняется к нему и шепчет на самое ушко, заставляя тысячи мурашек пробежать вниз по затылку: — Хочу, чтобы ты умолял. — Какой же вы всё-таки мудак, мистер Холмс. — Возможно, капитан Мориарти, вот только вам это нравится. Я чувствую, как ты сжимаешь мои пальцы. При всей твоей актерской игре, твое тело слишком честно: тебе меня не обмануть. — он достает пальцы, чтобы в следующую секунду пройтись ладонью по ягодице младшего. Громкий хлопок и покрасневшая кожа — Холмс не пожалел силы. — Ох… — Мориарти всхлипывает, когда пальцы старшего вновь толкаются в него. — Я же вижу, — он наконец отпускает его шею, с удовольствием замечая быстро краснеющие пятна от пальцев: его ошейник, который он не снимет. Холмс просто не позволит. Старший опускает ладонь на истекающий предэкулятом член и особенно сильно проходится по формирующемуся узлу. Складка нежная и чувствительная. Мориарти тихо хнычет. — Как же я тебя ненавижу! — Альберт шепчет едва слышно, утыкаясь головой в изгиб локтя. Но старшему, который ловит каждый неосторожный вздох и тихий всхлип этого хватает. — Уверен? — Майкрофт снова делает это: мешает грубость с нежностью и учтивостью. Как же раздражает. Когда его пальцы вновь покидают горячее нутро, Мориарти от злой неудовлетворенности готов вцепиться клыками в руку мужчины, однако он слышит тихий шорох ткани чужих брюк и успокаивается, сладостно вздыхая: — Ох… Наконец-то… — Я жду ответ на вопрос. — Майкрофт замер, войдя лишь самой головкой. Ему самому хотелось толкнуться на всю длину, обхватив чужие бёдра, начать вбиваться в податливое тело, но он не хотел проигрывать. Их секс — не просто половой акт. Это состязание: вымотать противника, услышать из его уст жалобную мольбу, несдержанные стоны. Почувствовать, как дрожат бедра в предоргазменной неге. Увидеть, как член истекает смазкой. Поэтому они вместе. Не только ради тела. Ради жадного взгляда напротив. Надменной улыбки и хватки крепкой руки. Это наркотик, и они оба на игле. — Действительно мудак… — Ну…? — Майкрофт повел бёдрами немного назад, почти выходя из податливого тела и замер. — Да не ненавижу я! — крикнул Альберт и тише добавил. — Двигайся, прошу тебя… — Умничка. — снова этот хриплый баритон на самое ухо, после которого клыки смыкаются на чувствительной мочке. Он чуть отодвигается и снова входит. Теперь на всю длину, заставляя младшего почувствовать всю силу своего желания. Он мог позволить себе крепко сжать подрагивающие от напряжения бёдра и вколачиваться в расслабленное тело. Ведь это то, что нравилось ему. Им обоим. Когда один альфа подчинялся другому, позволял брать над собой контроль — раскрывался полностью, отдавая всего себя без остатка. Они любили измываться друг над другом во время игры, но, когда наконец соединяли жаждущие ласки тела, не сдерживались — Холмс жадно толкался в тело любовника, лаская возбужденный орган младшего. Быстро, грубо, несдержанно — у них не бывало по-другому. Альберт кончает с высоким стоном, выгибаясь назад до хруста костей. Холмс толкается несколько раз в дрожащее от оргазма тело и кончает следом, не вынимая члена. Хочет, чтобы всё было внутри. Он отстраняется через несколько минут, скидывает с себя остатки пропитавшегося потом костюма и садится в кресло, протягивая руку к своему бокалу, на дне которого еще плескалось несколько капель вина. — Когда-нибудь я доберусь до твоей задницы. — Мориарти оттолкнулся негнущимися руками от столешницы и повернулся к старшему, опираясь поясницей на деревянную поверхность. Он ни за что не признает этого, но стоит ему отойти на шаг, и он рухнет на пол, не в силах удержаться на дрожащих ногах. Майкрофт не ответил — лишь показательно закатил глаза. — Неужели так свято оберегаешь свой тыл? — спросил Альберт с вызовом, приподнимая бровь. — Дело в том, что ты сам этого не захочешь. — хмыкнул Майкрофт. Альберт лишь фыркнул на это замечание и оглядел их внешний вид. — Смотри, что ты устроил. — притворно возмущенно причитал младший, стараясь скрыть за раздражением румяные от смущения щеки: рука Холмса, которой тот держал тонкую ножку бокала, всё ещё была покрыта его спермой. Белесые капли, размазанные по стеклу, отчего-то заставляли отвести взгляд: даже для Мориарти это было слишком пошло. — Ты так говоришь, словно не знаешь, что у меня в кабинете есть несколько запасных костюмов моего и твоего размера. — он посмотрел ему прямо в глаза и сделал то, чего Альберт так отчаянно желал и ни за что бы не захотел увидеть: Майкрофт отставил бокал и слизал остатки спермы с кончиков пальцев, голодно облизнувшись, когда последняя капля исчезла во рту. Альберт сощурил глаза и ухмыльнулся, ощущая, как снова начинает возбуждаться. — А ты выдержишь еще один раунд? — Альберт ловко перешагнул собственные брюки и грациозной походкой устремился к мужчине. Секунда, и он гордо восседал на чужих бедрах, обманчиво нежно поглаживая сильные плечи и мускулистую грудь. Холмс мягко толкнулся полувставшим членом внутрь. — Давай проверим.