Любовь и кофе!/Love and Coffee!

      Кацомото Кото не обязательно плохой человек. Он не высокомерен, не самодоволен, не ложно скромен и не слишком самоуверен. На самом деле он обладает несколькими личностными качествами, которыми я склонен неохотно восхищаться; по большей части он прямолинеен и честен в разговоре, хорошо защищает свою позицию и соблюдает её соответствующим образом, никогда не опускаясь до гиперболизации или потворства среднестатистического подхалима в издательстве Shogakukan Publishing.       По иронии судьбы, именно тот факт, что он прямолинеен и честен, вызывает у меня неприязнь.       Перечитывая то, что я только что написал, у вас, вероятно, сложится впечатление, что я мизантроп. В конце концов, я сказал, что ненавижу людей, которые идут на компромисс и притворяются, и в то же время утверждал, что я ненавижу полную противоположность этому. И вы будете абсолютно правы, если будете так думать.       В моей жизни есть только три человека, которых я любил или до сих пор люблю. Ваш покорный слуга, Хикигая Комачи, и Она. И, назло ему, вы можете быть уверены, что Кацомото Кото настолько далек от того, чтобы утвердиться в этом списке, насколько это вообще возможно.       Видите ли, я очень рано осознал за время своей работы автором лайт-новелл (имея в виду, что именно тогда у меня действительно появилось вдохновение), что вы быстро начинаете воспринимать каждый комментарий о вашей работе как личное оскорбление. Негативный отзыв в газете? Это клевета. Положительный отзыв в блоге? Это, вероятно, тоже клевета. Похвала за мой "писательский талант" от поклонника? Так неуместно.       И заслуженную критику за то, что я не могу уложиться ни в один гребаный дедлайн от своего редактора? Да. Это худшая, самая гнусная клевета, которая когда-либо слетала с языка человека. Мне действительно нужно позвонить своему адвокату. Не то чтобы я даже знал имя этого парня.       Но - и как это ни прискорбно - Кацомото Кото, вероятно, один из немногих людей, которым я искренне доверяю. Его совет или, по крайней мере, его слова не настолько неубедительны, чтобы напоминать мне пирамиды из игральных карт. Такого рода слова, явные и пустые, исходят от моих поклонников, моих критиков и очень многих других людей, которых я не смог бы назвать.       Если бы я полагался на тексты Кацомото, что я часто делаю, их основы не рухнули бы от моего прикосновения, а держались бы крепко, потому что я знаю, что у них есть эта цементирующая честность. Иногда, да, они причиняют боль. Иногда они зазубрены и пускают кровь, но я бы предпочел, чтобы они пустили кровь, чем не смогли поцарапать поверхность.       Тем не менее, после нашего разговора 19-го числа я действительно презирал его. Искренне и глубоко. Очень, черт возьми, презирал его. Если бы этот разговор велся лично, мой кулак крепко впечатался бы в его (кстати, очень пренебрежительное) лицо.       Мне не нужно, чтобы мне говорили, что я не в порядке. Мне не нужно объяснять, что жизнь Хикигая Хачимана больше похожа на колоссальное, опустошающее крушение, чем на гребаный «Титаник». Мне не нужно объяснять, что, когда наступает ночь, и я, очевидно, не сплю, я чувствую себя настолько усталым и истощенным всем, что мне кажется, будто я действительно нахожусь на борту «Титаника».       Но жаловаться не стоит. Такая меланхолия является острым топливом для любого автора, так как самые сильные эмоции лучше всего подпитываются, когда вы пишете, а сильнее этого мало найдется. Вы можете писать часами, часами и часами, если вы что-то чувствуете, даже если это что-то обычно не воспринимается как хорошее.       Я помню тот особый тип меланхолии, который я испытывал поначалу в Нью-Йорке, невероятно ясно, как будто это чувство было разлито во мне, как лучшее из вин, готовое к тому, чтобы его откупорили и снова насладились им в любой момент. Я чувствовал это с высоты моей квартиры, снова и снова в течение первых трех дней.       Знаете, что я делал первые три дня? Абсолютно ничего. И, Боже мой, это было самое совершенное из всего, чем я когда-либо наслаждался за всю свою жизнь. Я часами бродил по лабиринтам улиц Нью-Йорка, всматриваясь в каждое зрелище и лицо, проходившее мимо, наблюдая, но не наслаждаясь и не осуждая. Просто смотря.       Большую часть времени мне кажется, что я проживаю всю свою жизнь, неизящно балансируя на периферии этой самой жизни, и это, безусловно, было верно для тех часов. Я был словно призрак, прикованный цепью к фонарному столбу в шесть часов вечера, слабо мерцающий, как будто я и этот горящий желтый свет были одним и тем же существом. Я был пылинкой, поднятой буровой дрелью, исправляющей неровности асфальта главной дороги.       Короче говоря, я бродил и находил вещи. Большинство вещей, которые я нашел, были теми вещами, которые я мог бы найти дома, в Чибе, но не было никакой дискриминации в глубине моего удовольствия. Было, однако, одно маленькое место, куда я продолжал возвращаться снова и снова. Однажды, по-моему, на второй день, я провел там около шести часов, не делая ничего и получая абсолютное удовольствие от того, что ничего не делаю.       Кафе называлось “У Пирелли”. Оно было спрятано в каком-то непонятном повороте от манхэттенской дороги, которую я уже не могу вспомнить, но само кафе, напротив, невероятно хорошо отпечаталось в моем сознании. Я до сих пор чувствую его старые деревянные столы и чувствую странный искрящийся аромат его кофе, окаменевший на кончиках пальцев и по краям ноздрей.       Это было уморительно причудливо, с нарисованной вывеской, которая начала скручиваться и падать на тротуар, и официантами, которые едва могли сказать ни слова по-английски и определенно не были итальянцами, но меня это вполне устраивало, поскольку изучение английского в классе, позвольте мне сказать вам, - это совсем другое занятие, чем разговаривать на нём. Думая об этом прямо сейчас, я понимаю, что моя подготовка к той поездке была просто ужасной. Это чудо, что я пережил её.       Мое любимое место в кафе было прямо в углу, так как это было лучшее место для того, что быстро стало одним из моих любимых бессмысленных развлечений: наблюдать за другими посетителями. Угол был идеальным, потому что я сам был скрыт от других столиков колонной, но, слегка наклонившись вправо, я получил бы полный и радостно-навязчивый обзор на них, без того, чтобы они сами получили радостно-навязчивый обзор на меня.       Я мог шпионить за ними без стыда и стеснения. Идеально. Я всегда заказывал один из двух сортов кофе; Во-первых, американо в честь моего нынешнего местоположения, а во-вторых, латте в честь моего сказочно великолепного вкуса. В моей руке было ранобе или путеводитель на английском языке, который я купил в букинистическом магазине после долгой жестикуляции с владельцем.       Хех. Я думаю, что вы, вероятно, начинаете понимать, откуда вся эта чепуха о Нью-Йорке начала вдохновлять «Любовь и кофе». Давайте посмотрим: у нас есть циничный, разочарованный главный герой, попавший в ловушку общества, которое, по его признанию, он ненавидит, с неудержимым желанием выпить кофе и любимым кафе, в котором можно выпить этот кофе.       Первый том «Любви и кофе» был структурно очень прост — три встречи с тремя разными девушками, которые посещают старшую школу Эцудзи, и все они также регулярно приходят в кафе по своим личным причинам. У каждой из них есть базовая дилемма, которую, будучи неохотно помогающим человеком, Эцудзи помогает попытаться решить ее до того, как книга закончится, сближаясь со всеми тремя по мере ее продвижения. За этим следуют веселье, недоразумения и различные степени идиотизма.       Конечно, концовка была уже предрешена. Дилеммы не были решены, что дало Эцудзи дополнительную причину поговорить с ними в более поздних томах и больше проработать пары.       Конечно, я говорю все это, предполагая, что если кто-то прочитает этот пересказ, он сделает это, имея предварительные знания о любви и кофе. Сходство будет поразительно очевидным для того, кто это сделал, и, честно говоря, я не могу тратить время на заполнение пробелов для тех, кто не знает этого. Идите и прочтите их (по сути, давая мне больше денег), если вы хотите понять мой бред в более глубокой степени.       Именно в кафе я впервые увидел Юкиношиту Юкино. На четвёртый день моей поездки в Нью-Йорк.       К сожалению, мне следовало бы писать не только о любви и кофе. В жалкой попытке привнести рутину в жизнь, которой катастрофически не хватает, я, как правило, терплю неудачу в том, что касается любви и кофе по утрам, обычно с десяти до двенадцати часов. Сейчас пять минут шестого, так что я уже медлю. Я медлил с написанием этого пересказа в первую очередь.       Боже. Я просто думал о том, как сильно я, черт возьми, ненавижу Нагатомо Эцудзи. О чем это тебе говорит? РАСПИСАНИЕ ХИКИГАЯ ХАЧИМАНА: НЕ ИГНОРИРУЙ Понедельник, 20 сентября 2023 г.: Напиши «Любовь и кофе». Не забудь снова написать в Твиттере о новом товаре «Любовь и кофе». Позвони Комачи. Постарайся выспаться. Вторник, 21 сентября 2023 г.: Напиши «Любовь и кофе». Позвони Кацомото? Позвони Комачи. Постарайся выспаться. Среда, 22 сентября 2023 г.: Напиши «Любовь и кофе». Позвони Комачи. Постарайся выспаться. Четверг, 23 сентября 2023 г.: Напиши «Любовь и кофе». Позвони Комачи. Постарайся выспаться. Пятница, 24 сентября 2023 г.: Напиши «Любовь и кофе». Не забудь снова написать в Твиттере о новом товаре «Любовь и кофе». Позвони Комачи. Постарайся выспаться. Суббота, 25 сентября 2023 г.: Напиши «Любовь и кофе». КРАЙНИЙ СРОК ДЛЯ ЗВОНКА КОМАЧИ, ЕСЛИ ТЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЕШЬ, ТЫ ЧЕРТ ВОЗЬМИ САМЫЙ ЗЛОЙ ЧЕЛОВЕК НА ПЛАНЕТЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОЗВОНИТЕ ЕЙ, ПРОШЛО ДВА МЕСЯЦА. Постарайся выспаться. Воскресенье, 26 сентября 2023 г.: Домашнее интервью. Напиши «Любовь и кофе». Постарайся выспаться. Если предыдущий срок не будет соблюден, позвони Комачи.