Dark Times

      Не успел я открыть банку, как подошла моя очередь. Сэмюэл отошёл от стойки регистрации, взяв в руки карточку с загадочными символами. Помахав мне на прощание, он поспешил подняться вверх по лестнице. Я неспешно подошёл к стойке регистрации и стал ожидать, когда полицейский оторвётся от работы с компьютером. – Приветствую, гражданин! — приглушённым из-за встроенного в противогаз вокодера проговорил полицейский. – Вам необходимо пройти регистрацию. Назовите, пожалуйста, ваши данные и город, из которого вы прибыли в Сити 17. – Алекс Нортон, родился седьмого сентября тысяча девятьсот семьдесят третьего года. — что-то подсказало мне, что выложить всю правду будет равносильно засовыванию руки в пасть крокодилу. Поэтому я решил врать. По максимуму. Да и знакомство с Сэмюэлем дало мне кое-какие мысли. – Прибыл из Сити 49. Полицейский смерил меня недоверчивым взглядом. Вбив моё имя в базу данных, он с удивлением обнаружил, что никакого Алекса Нортона в Сити 49 нет. Подозвав некоего Фрэнка, который так же оказался полицейским, он попытался разобраться в данной ситуации. Я испугался, что он догадался о том, что сказанное мною - это откровенная ложь. Но, к счастью для меня, оба полицейских оказались тупее пробки. Они списали это на ошибку в системе, а потому тут же внесли мои данные в базу. Я был официально зарегистрирован в реестре граждан Сити 17. – Что же, Алекс Нортон, добро пожаловать в Сити 17! — полицейский протянул мне карточку, идентичную той, что получил Сэмюэл. – Мы передадим сведения о вас в отель "Вертиго", и вам будет предоставлен комфортабельный номер. Всего наилучшего! Я прошёл к выводу из здания вокзала, отметив про себя, что выглядит он поистине зловеще. Пути отделялись друг от друга широкими расщелинами, сквозь которые, расположенные на разных уровнях, проходили ещё одни пути. В вагоны то и дело заходили крематоры, обрабатывая пространство раскалённой плазмой. Страшно даже представить, до какой температуры нагревался в этот момент воздух в вагоне. Я вышел на улицу и сразу же поразился красоте города, в котором оказался. И хотя большинство окон в окружающих меня домах не излучали приятный жёлтый свет, выглядел город действительно очень красиво и впечатляюще. Я оказался на привокзальной площади, в центре которой, между двумя стелами, расположился огромный столб, с экрана на поверхности которого на улицы города смотрел Консул. У основания столба вовсю трудилась чернокожая женщина-механик. Она изо всех сил пыталась заставить экран работать нормально. – Эй, сюда! — услышал я чей-то возглас. Поискав глазами того, кто окликнул меня, я увидел мужчину в синем свитере. Он стоял в тени фонаря и боязливо озирался по сторонам. – Я друг, не бойся. Ты ведь Гордон, верно? Гордон Фримен? Я кивнул, а сам попытался понять, откуда тот знает моё имя. Неужели Сэмюэл рассказал? Допустим, но откуда он знает мою фамилию? Как-то это странно... – Вот и славно, следуй за мной, Фримен! — мужчина свернул в переулок и, пробежав мимо арки, в котором стоял, облокотившись о стену, метрокоп, бросился к решетчатым воротам. – Я помогу тебе найти доктора Кляйнера. Это он меня послал. Что? Доктор Кляйнер жив? И он сейчас здесь, в Сити 17? Но откуда же он прознал о моём прибытии? Ах, как много вопросов и как мало ответов. Безумие самое настоящее! – Вот чёрт! Копы! — мужчина развернулся и замахал руками, призывая меня спрятаться. – Быстрее, они не должны тебя увидеть! Я еле-еле успел спрятаться, как ворота открылись, и моего нового знакомого без всяких объяснений повязали полицейские. Надев ему на руки наручники, они для верности огрели его по спине дубинкой, после чего, дав ему пинка под зад, ушли обратно за ворота. Я снова остался один. Один в этом неприветливом, хоть и довольно красивом городе.       Пройдя через арку, в которой стоял полицейский, я вышел на новую улицу города. Здесь меня встретил промчавшийся на всех парах трамвай. На другой стороне улицы обнаружился вход в некий подземный переход. Так как идти особо было больше некуда – путь назад вёл обратно на площадь, а слева и справа путь преграждали загадочные силовые поля оранжевого цвета, я прошёл под свод перехода и смелым шагом зашагал на другую сторону. Но буквально сразу за резким поворотом тоннеля меня встретил объектив камеры наблюдения. Она сфотографировала меня, и в обоих концах перехода включились силовые поля. Я оказался зажатым в ловушку. Бежать было некуда. Через поле в другом конце перехода прошли трое полицейских. Один из них снял с поясницы оглушающую дубинку и, начав накапливать заряд, бросился ко мне. – Вырубай его! — скомандовал один из полицейских, оставшихся в стороне. – Надо доставить его в участок для допроса. Мы выбьем из него всю правду! Так я и знал! Полицейские всё-таки раскусили мою ложь! И теперь мне будет ой как несладко! Я попытался ударить полицейского по лицу, но тот схватил меня за запястье и со всей силы ударил меня по лицу дубинкой. Электрический разряд вырубил меня в считанные секунды. Я обмяк и свалился на пол.       Я пришёл в себя через час в вонючем, грязном и крайне неуютном изоляторе. Матрас, который "любезно" предоставили мне копы, пах ссаньём и блевотиной. Видимо, кто-то, кто был здесь до меня, был в не самом лучшем состоянии. На соседней койке, огражденной от моей сеткой, сидел парень лет девятнадцати и плакал. – Я ни в чем не виноват, отпустите меня, пожалуйста... — тихо бормотал он себе под нос. – Я ни в чём не виноват... Отпустите... Дверь в изолятор открылась, и парень тут же, подобно запуганной собаке, трусливо вжался в стену. Он смотрел с неподдельным страхом на вошедшего в изолятор полицейского. Его черные перчатки были покрыты свежей кровью, а потому понять реакцию парня было более чем реально. – Ты! За мной! — рявкнул полицейский, подойдя к двери в мою камеру и доставая ключ. – Сейчас я устрою тебе допрос с пристрастием! Ха-ха-ха-ха-ха! Смех полицейского меня малость испугал, и я, быть может, и поступил бы как парень, но я всё же решил не испытывать судьбу и подчинился. Полицейский пропустил меня вперёд. Боковым зрением я видел, как он держит в правой руке оглушающую дубинку и как по её чёрному стержню скачут оранжевые молнии. Похоже, мне предстоял не самый приятный разговор с представителем власти.