Путь к единению

      Очередная встреча в Выручай-комнате прошла весело и продуктивно. Они выучили новое заклинание, потом повторили несколько пройденных, а напоследок устроили магическую свалку все против всех. Разумеется, с использованием самых безобидных заклинаний, но это занятие очень хорошо учило их следить за ситуацией в бою, эффективно двигаться и использовать щиты и атакующие. Они носились по всей комнате, прыгали и уворачивались от разноцветных лучей, защищались и атаковали сами. Если кто-нибудь падал, с него быстро снимали заклинание, и тот снова входил в игру. Это был бесконечный, очень весёлый, но очень выматывающий бой.       — Всё, я больше не могу! — первой запросила пощады Лаванда, демонстративно опускаясь на раскиданные тут и там подушки.       Следом за ней попадали и остальные. Потные, тяжело дышащие, но с улыбками до ушей.       — Ох, это было круто! — хохотнул Рон. — Сестрёнка, ты была сегодня в ударе!       — Ну ты тоже был неплох, — улыбнулась она. — Как ты меня за ногу в прыжке подловил-то!       Гермиона прислонилась к стене, пытаясь успокоить дыхание, и тут же поймала на себе взгляд Гарри. Его рубашка выбилась из-за пояса, волосы были в ещё большем беспорядке, на лице была широкая улыбка, а глаза сверкали огнём и весельем. Он выглядел настолько привлекательно, что ей тут же захотелось его поцеловать. Но она привычно сдержалась. Не при всех же.       — Ладно, ребята, было классно, но давайте расходиться, — хлопнул в ладоши Гарри. — До комендантского часа осталось совсем немного, и не знаю как вы, а я дико хочу в душ!       — О! Это да, это правильно! — закивала Лаванда и с лёгким стоном поднялась на ноги. — А лучше ванну! Горячую!       — А я бы в озере искупалась, — мечтательно улыбнулась Луна.       Первыми упорхнули Джинни и Дин. Следом ушли и Луна вместе с вызвавшимся проводить её Невиллом.       — Эй, вы идёте? — окликнул Рон, стоя у двери.       — Ой, да пойдём уже! — нетерпеливо фыркнула Лаванда. — Не маленькие, сами доберутся.       Она буквально силком вытащила Рона в коридор и захлопнула за собой дверь.       — Ну что, пойдём? — улыбнулся Гарри, подходя к Гермионе.       Он подал ей руку и рывком притянул подругу к себе в объятия.       — Фу! Не обнимай меня! Я же вся потная! — запротестовала она, прижимаясь к нему поближе. — Пойдём скорее!       — Ты мне любая нравишься! — нахально заявил он и, в подтверждение своих слов, шаловливо лизнул её шею. — Солёненькая!       — Дурак! — довольно фыркнула она и, следуя примеру Лаванды, потащила его к выходу. — Так… Не поняла…       Она толкнула дверь раз, другой, но та не поддалась. Следом её толкнул Гарри. Затем она попробовала накинуть на дверь отпирающее заклинание. Безрезультатно.       — Это кто нас тут закрыл? — озадачилась Гермиона.       — Странно всё это…       Пока Гермиона пробовала всё новые отпирающие заклинания, Гарри огляделся по сторонам.       — Гермиона! — окликнул он. — А это, случаем, не сумка Лаванды? И тут ещё записка какая-то…       Гермиона оглянулась и подошла к Гарри, который с явным удивлением на лице читал оставленную им записку.       — Что там?       — Адресовано тебе, — хмыкнул он и начал читать вслух: — Прости, Гермиона, но мне позарез понадобилась наша спальня на эту ночь. Парвати я уговорила переночевать у её сестры, в башне Рейвенкло, а с тобой так легко не получилось бы. Я же знаю, насколько ты законопослушная. Так что пришлось тебя запереть тут. Прости ещё раз. Заклинание на двери спадёт завтра в семь утра. В сумке я оставила ужин. Приятных снов. И ещё раз прости. Так было надо.       Гарри чуть помолчал и покачал головой.       — Ну Лаванда… Что она там собралась делать?       — Да кто же её знает… — пробормотала Гермиона, в голове которой поднялся самый настоящий ураган из мыслей, предположений и догадок. — Вот же зараза!       Благоразумно промолчав, Гарри заглянул в сумку и начал вытаскивать провизию. Несколько пирожков, пара горшочков с жарким и салатом, а так же два литровых кувшинчика с соком.       — А она неплохо подготовилась, — хмыкнул он.       — Угу… — отвлечённо кивнула Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Радует одно, что мы не просто в каком-то классе, а здесь, и здесь можно сделать душевую. Если бы не это, я бы её прибила!       — Да ладно, не горячись, — миролюбиво отозвался Гарри. — Завтра расспросим её, вдруг это её дело было действительно важным.       — Вообще-то могла бы сначала просто попробовать договориться так, — буркнула Гермиона. — Будто бы я совсем какая-то непробиваемая и не уступила бы ей только из принципа. Вполне ведь могла бы уйти в спальню к Джинни. Отлевитировала бы диванчик из гостиной и всё. Вот я ей покажу!       Гермиона прикрыла глаза, сосредоточилась, и в стене напротив появилась пара новых дверей.       — Всё, я в душ!       Вот так, не оборачиваясь и не смотря на Гарри, она удалилась в вызванную душевую. И только внутри, накрепко заперев дверь на защёлку, она позволила своей усмешке выбраться наружу.       — Ну Лаванда! Ну лиса! — в каком-то даже восхищении пробормотала она, прислонившись спиной к стене. — Момент, говоришь, выбрать? Сама пойму, говоришь? Ну спасибо… за момент.       Благодаря Лаванде у неё сегодня будет ночь в одной комнате с Гарри. И ведь та была совершенно права — просто так она — Гермиона — не решилась бы ночевать вне своей спальни. Всё же она старалась соблюдать школьные правила и не нарушать их без веской на то причины.       Медленно раздевшись, Гермиона включила воду, вошла под тугие струи и замерла, наслаждаясь тем, как вода омывает гудящее после недавнего занятия тело.       Ночь с Гарри…       Гермиона едва не застонала от возбуждения, густо смешанном с волнением и тягучими нотками страха. Нет, она не сомневалась. Если и был в этом мире человек с которым она хотела бы провести ночь, то только с ним, но всё же… Это же будет её первый раз… Боязно…       Мылась долго. Выручай-комната заботливо предоставила ей всё необходимое: шампунь, лосьоны и крема, пару полотенец и шикарный, безумно уютный даже на вид белоснежный халат до пят. С лёгким мандражом в душе наложив на себя пару заклинаний от нежелательных последствий и отказавшись от белья, она закуталась в халат и вышла из душевой.       И тихо вздохнула.       Потому что в Выручай-комнате, разделённые ширмой, стояли две кровати.       — Гарри, Гарри, Гарри… — тихо прошептала она, заслышав шум воды за соседней дверью. — И почему я не удивлена?       Она огляделась по сторонам и принялась перестраивать комнату по своему усмотрению.

***

      Гарри стоял под горячими струями воды, уперевшись лбом о холодный кафель стены. Последняя неделя была для него и истинным счастьем, и сладчайшей пыткой. Гермиона и раньше бередила его душу, но теперь, когда они стали встречаться, всё это будто вышло на новый уровень. Её мягкая улыбка, её тёплый взгляд, её нежные прикосновения и, конечно же, её обжигающие поцелуи — всё это сводило его с ума, как в пропасть сбрасывая в пучины возбуждения. Её изящное, мягкое тело и её будоражащий аромат то и дело заставляли его член больно упираться в ткань брюк.       Он хотел её, он её дико хотел, но боялся испугать своим желанием, ведь они встречались всего ничего. Что и говорить, он сам себя иногда боялся, когда представлял, как срывает с неё эту одежду и набрасывается на её нежное, ласковое тело. Гермиона была такой красивой, нежной и хрупкой, что думать так о ней казалось ему почти что кощунственным.       А сегодняшний вечер вообще едва не довёл его до грани. Когда она пососала его палец, и это стало самой эротичной вещью, что он когда-либо видел в своей жизни. Когда она потом лежала у него на коленях, вся такая очаровательно-смущённая, но решительная, своей головой прижимая его восставший член к бедру, в нём что-то сломалось. Он больше не мог сдерживаться. И ещё эта подстава от Лаванды…       Гарри теперь не знал, как ему выйти из комнаты и не потерять контроль после первого же поцелуя. И поэтому он так и стоял под душем, разрываемый многими чувствами и эмоциями.       — Гарри, ты чего там застрял? — послышался голос из-за двери. — Ты уже час там торчишь!       — Да-да, всё в порядке! — выкрикнул он.       Делать было нечего, надо было выходить. Чувствуя смесь из предвкушения и какого-то предательского мандража, он наскоро вытерся, накинул на одежду очищающее и освежающее заклинания, оделся и, глубоко вздохнув, вышел наружу. Вышел и замер.       В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь светом небольшого камина, перед котором на пушистом ковре сидела Гермиона, одетая в такой же пушистый халат. В её руке дымилась чашечка чая, а сбоку лежал поднос, заставленный припасённой Лавандой снедью. И всё это выглядело самым настоящим воплощением всех его мечт. Спокойствие, уют и любимая девушка, дожидающаяся его возвращения домой. Такая домашняя, распаренная после душа до милого румянца на щёчках и с любовью во взгляде смотрящая на него мягко мерцающими в полутьме тёплыми шоколадными глазами.       — Гарри, с тобой всё в порядке? — спросила она.       — Да… Всё хорошо, — с заметным запозданием ответил он.       — Ну тогда иди сюда, перекусим, — улыбнулась она. — И почему ты в повседневном?       Гарри медленно подошёл к ней и, не сводя с неё глаз, столь же медленно опустился рядом. Ему показалось, что он находится в каком-то сне, где всё хорошо, где нет никаких Волдемортов, и где у него есть своя семья, которая его любит и ждёт.       — Гарри? — снова окликнула его она.       — А?       — Ты в порядке?       — В полном.       Он уселся рядом с подругой и, не в силах удержаться, притянул её к себе, крепко обнимая за плечи. Гермиона же улыбнулась и с готовностью прижалась к нему поближе и положила голову на его плечо.       Гарри опустил голову и, уже не скрываясь, медленно вдохнул манящий аромат её волос. А потом ещё и чмокнул её в макушку.       — Гермиона, — глухо позвал он, — я должен признаться тебе ещё в одной вещи.       — И в какой же? — переспросила она.       — Чем дольше мы встречаемся, тем труднее мне оставаться в рамках приличий, и поэтому… — он ещё раз глубоко вдохнул аромат её волос и севшим голосом закончил: — Поэтому мне лучше прямо сейчас пойти спать.       Гермиона тихо, с какой-то дрожью в теле вздохнула и подняла голову, посмотрев на него настолько чисто и открыто, что у Гарри вновь защемило сердце от любви к этой невероятной девушке.       — Тогда… — замирая от собственной храбрости, шепнула она. — Тогда может ты меня поцелуешь на ночь?       Гарри опустил взгляд на её губы — нежные, манящие, влажно поблескивающие в свете камина — и, несмотря на все свои недавние мысли, не смог удержаться. Это ведь всего один поцелуй. Он ведь сможет удержать себя в руках, верно?       Он наклонился и медленно накрыл её губы своими. Сначала поцелуй был ласковым и почти что невинным, но Гермиона ответила на него настолько страстно и жарко, что посторонние мысли мигом выветрились из его головы. Её губы, её язык, такой мягкий и нежный, заигрывающий с его языком, забавное сопение её носика — всё это буквально заставляло его продолжать и продолжать этот поцелуй. Когда же он, наконец, нашёл в себе силы оторваться от неё и окинул её горящим взглядом, то понял, что окончательно пропал. Раскрасневшаяся, тяжело дышащая и настолько прекрасная, что это сводило с ума. Она с любовью смотрела на него своими глубокими и невероятно тёплыми карими глазами, а её припухшие, влажно поблескивающие губки так и манили их поцеловать ещё раз, и Гарри снова не устоял.       Поцелуй за поцелуем, и вот уже теряющаяся в этом круговороте любви и прочих эмоций Гермиона не выдержала и, покрепче обхватив Гарри за плечо и затылок, начала медленно заваливаться на спину, увлекая его за собой. Он попытался было отстраниться, но она не дала, ещё крепче прижав его к себе и втянув в новый, не менее обжигающий поцелуй. И там, на полу, чувствуя на себе тяжесть его тела и, что важнее, чувствуя своим бедром всю силу его возбуждения, Гермиона едва не задохнулась от бушующего в ней желания и глухо застонала.       — Гермиона? — Гарри мигом оторвался от её губ и посмотрел на неё потемневшими глазами. — Что-то не…       Он не смог договорить — расстроенная прерванным поцелуем Гермиона за шею притянула его обратно и вновь набросилась на его губы, целуя ненасытно и жадно, словно дорвавшаяся до воды путница после долгой дороги по пустыне. В её голове больше не было ни сомнений, ни страха, в ней осталось только лишь любовь к этому невероятному парню, который столь же невероятно целовался.       Гарри вдруг завозился и чуть приподнялся над ней, и вскоре Гермиона почувствовала его горячую ладонь на своём согнутом колене. Ладонь погладила его и двинулась выше, забираясь под полы халата, и Гермиона снова тихо застонала от желания, спазматически сжимая его плечо. Ладонь вздрогнула и исчезла.       — Гермиона! — хрипло шепнул Гарри, прервав очередной поцелуй. — Что… Что же мы делаем?       С него можно было писать картину воплощённого возбуждения. Волосы в диком беспорядке, глаза горят желанием, губы припухли, а из груди так и рвётся шумное дыхание вперемешку с заполошным биением сердца.       — Что делаем? — с такой же хрипотцой в голосе переспросила она и нежно погладила его по щеке. — Мы любим друг друга…       И было в её взгляде, в её голосе что-то такое, отчего Гарри, наконец, отбросил все свои сомнения. Он с новым воодушевлением приник к её таким невероятно вкусным губам, а рука, скользнув сквозь полы халата снова легла на её нежное бедро. Гермиона же снова застонала и обхватила его голову, прижимая к себе.       Гарри целовал её, отдавая своей возлюбленной всего себя, и она не менее исступлённо целовала его в ответ. Он терялся в её ласках, в её вкусе и запахе, в нежности её кожи. Он ласкал её бедро забираясь всё выше и выше, пока, наконец, в его затуманенной желанием голове не мелькнуло одно очень волнующее и возбуждающее озарение.       — Стоп! Погоди! — тяжело дыша, сказал он. — На тебе что… Нет… — он тяжело сглотнул и закончил: — Нет белья?       Гермиона прикрыла глаза и застенчиво улыбнулась.       — Я же после душа, — тихо сказала она, чувствуя, как сильно колотится сердце и полыхают щёки, — и я с тобой…       Гарри едва не задохнулся от этого откровения.       — Боже… — пробормотал он. — Что же ты со мной делаешь…       — Люблю тебя, — она открыла глаза и посмотрела на него таким горячим взглядом, полным откровенной, ничем не прикрытой любви, что он едва не задохнулся ещё раз.       — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он, склоняясь над ней.       Гарри целовал её и прикасался к ней, как к самому главному сокровищу в своей жизни. Собственно, так оно и было на самом деле, и поэтому он просто терялся в вихре восторга и желания. Его рука уже прочно обосновалась на её бедре, а губы начали своё путешествие вниз. Он упивался ароматом и вкусом кожи, лаская её шею, заставляя Гермиону сладко постанывать, задыхаться и тихо шептать его имя. Её тоненькие нежные ладошки, то ворошили его волосы, то гладили его спину, поощряя, направляя. И вскоре, как апогей, Гарри снова оторвался от неё, уселся на пятки и, поймав её взгляд, выразительно приподнял концы пояска её халата.       Смущённая улыбка и выразительный взмах ресницами были ему ответом, и вот он, медленно, давая Гермионе шанс остановить его, развязывает поясок и, наконец, распахивает халат, открывая её тело своему восхищённому взгляду.       — Ты прекрасна! — выдохнул он, вновь склоняясь над ней.       Самыми кончиками пальцев он трепетно провёл по всему её телу. От плеч, мимо нежных полушарий груди с манящими вишенками соском на них, по плоскому животику и по изящным, атласным бёдрам с тёмным, загадочным треугольничком волос между ними.       — Ты великолепна…       И Гермиона, сначала нервно ожидавшая его вердикта, не смогла не улыбнуться благоговению и восхищению, прозвучавшим в его голосе. Это мгновенно вымело из неё всю неуверенность и наполнило её душу таким густо замешанным на вожделении счастьем, что она резко уселась, обхватила Гарри за шею и впилась в его губы новым горячим поцелуем. А пока она целовала его, её руки быстро расстёгивали его рубашку, пока, наконец, она не рванула её края в стороны и не прижалась своей грудью к его груди, наслаждаясь этой близостью, кожей чувствуя биение его сердца.       — И ты, Гарри, не менее великолепен, — шепнула она.       Гарри же улыбнулся ей дьявольской улыбкой и, хитро блеснув глазами, опустил голову, и Гермиона приглушённо охнула, почувствовав его губы на своей груди. Гарри целовал, покусывал и посасывал вершинки её грудей и никак не мог насладиться этим, а Гермиона, расплывающаяся, изнемогающая, только и могла, что сладко постанывать и ещё сильнее прижимать к себе его голову. Она в очередной раз познала всё великолепие губ и языка Гарри. Он то был трогательно нежным, то яростным и требовательным, а когда он чуть оттянул сосок и отпустил его, она не сдержалась от лёгкого вскрика наслаждения.       — Что-то не так? — чутко отозвался он, отрываясь от её грудей. — Прости, просто я не знаю, как надо… Подскажешь?       — Пока, — задыхаясь, ответила она, — всё великолепно, продолжай.       И с удивившей её саму смелостью вновь пригнула его голову к своей груди. Она снова задыхалась от удовольствия и вожделения, и вскоре они поднялись до таких вершин, что ей стало невмоготу. Низ её живота буквально горел, и она чувствовала себя настолько возмутительно пустой, что захныкала и, взяв ладонь Гарри, направила её к своей промежности. И вновь застонала, когда он погладил её истекающие складочки.       — Ещё, — выдохнула она.       Рука Гарри была неряшливой, он гладил не совсем так и не совсем там, но и этого ей было за глаза. Это счастье быть рядом с ним, любить его и знать, что он тоже любит её, чувствовать его тело и ощущать на себе его ласки — всё это быстро вело её всё дальше по дороге наслаждений, рывками подводя к самому пику. Новизна ощущений напалмом распаляла огонь её страсти, и когда Гарри вдруг коснулся её самого чувствительного местечка, а его губы снова оттянули её сосок, Гермиона на мгновение задохнулась, а потом, с его именем на устах, рухнула за край, купаясь в волнах охватившего её удовольствия.       Гарри же, почувствовав, как она вдруг содрогнулась, громко застонала и обмякла, крепко обхватил Гермиону и прижал к себе. А потом её рука в поисках опоры надавила на его пах и он, и без того доведённый почти до самой крайности её поцелуями, её великолепным телом и её неимоверно возбуждающими стонами, тоже содрогнулся и кончил вслед за ней.       Они так и замерли, тяжело дыша и переживая свалившиеся на них ощущения. Первой отмерла Гермиона. Она подняла голову, одарила его будоражащим кровь, полным любви взглядом и нежно поцеловала в губы.       — Это… — она глубоко вдохнула и выдохнула. — Это было великолепно, Гарри.       Счастье огненным цветком расцвело в его душе, и он не нашёл ничего лучшего, чем снова поцеловать её, стараясь этим поцелуем выразить все свои чувства к ней. Он любил эту потрясающую девушку, и она любила его, а ещё он только что довёл её до оргазма — это кружило ему голову, заставляло взлетать над облаками и, чего греха таить, здорово тешило самолюбие.       Гермиона, довольная и счастливая, но всё ещё жаждущая большего, схватилась за ремень его брюк и принялась расстёгивать его.       — Ты уверена? — хрипло осведомился он, положив свои руки поверх её.       — Более чем, — шепнула она, расстёгивая молнию его брюк.       Внезапно смутившись из-за устроенного им беспорядка в штанах, Гарри убрал её руку и, пока она не успела опомниться, мягко опрокинул её на спину, впиваясь в её губы очередным поцелуем, а ладонью мягко сжимая её грудь. Гермиона что-то простонала в его губы и забросила руки на его шею.       Гарри же проявлял чудеса ловкости, пытаясь одновременно целоваться с Гермионой, держаться над ней на одной руке, а другой — стягивать с себя штаны вместе с бельём. Гермиона тоже не добавляла ему устойчивости, то вцепляясь в его волосы, то хватаясь за плечи.       Но вскоре он смог избавиться от лишней одежды, в какой-то момент оказался у неё между ног, нависая точно над её телом и уже с полной отдачей занялся ласками Гермионы. Его губы снова занялись её грудью, а рука снова нырнула между её ног, лаская её нежные складочки смазанными её соками пальцами. В какой-то момент Гермиона выгнулась и, нежно застонав, оторвала его голову от своей груди.       — Гарри, пожалуйста, — выдохнула она, глядя в его глаза. — Я хочу тебя!       — Уверена? — ещё раз спросил он.       Вместо ответа Гермиона закусила губу, схватила его член, заставив парня приглушённо охнуть, и подвела к своему входу.       — Давай, только медленно.       Гермиона почувствовала, как нечто горячее ткнулось между её ног, и закрыла глаза. Её снова охватили нервозность и страх перед следующим шагом, ведь на ощупь член Гарри оказался довольно толстым, и теперь она, затаив дыхание, пыталась приготовиться к неизбежному.       — Боже! — тихо пискнула она, почувствовав, как его член медленно входит в неё, раздвигая и наполняя.       Чуть-чуть, ещё чуть-чуть… В какой-то момент она поняла, что Гарри уже у самой преграды и, зажмурившись, сама дёрнула бёдрами вперёд. Резануло острой болью, из горла вырвался вскрик, а глаза защипало слезами. Всё, она стала женщиной.       — Гермиона? — осторожно спросил Гарри, боясь шелохнуться. — Тебе больно?       — Всё хорошо, любимый, — Гермиона открыла глаза и попыталась улыбнуться, нежно поглаживая его спину. — Это нормально. Сейчас всё пройдёт.       Она сделала несколько глубоких вдохов, прислушиваясь к себе и пытаясь понять своё состояние. Гарри же с тревогой и заботой смотрел на неё сверху. Он сходил с ума от нежности и теплоты её лона, крепко обжимающего его член, но не сдвигался ни на миллиметр, боясь принести любимой ещё больше дискомфорта.       — Ты как? — снова спросил он.       Гермиона слабо улыбнулась ему, а потом притянула его голову к себе и нежно поцеловала. Да, пусть ей было больно, но эта боль уже потихоньку начала уходить, зато она всем телом чувствовала его — своего самого любимого человека — чувствовала его в себе. И это чувство наполняло её какой-то новой радостью. Боль — она ведь пройдёт, а их близость останется, и в следующие разы всё будет гораздо, гораздо лучше.       — Продолжай, — шепнула она чуть погодя, оторвавшись от его губ.       И Гарри продолжил. Несмотря на всё своё желание, он двигался медленно, внимательно вглядываясь в её лицо. Когда же она улыбнулась ему и снова притянула к себе для поцелуя, он осторожно ускорился, вырывая из её груди тихие вздохи.       — Я люблю тебя, — шепнул он, наслаждаясь этим горячим и неимоверно сладостным скольжением.       — Я тоже люблю тебя, — ответила она. — Если хочешь, можешь ускориться.       Он внимательно всмотрелся в её глаза и кивнул, ускоряясь, а потом попытался было приласкать её грудь рукой, но, побоявшись сбиться, припал к ней губами, и тут же почувствовал её ладошку на своей голове.       Гермиона же шумно дышала и тихо охала, когда горячий и твёрдый член Гарри раз за разом наполнял её, растягивал её, доставая до таких глубин, каких она ещё не знала. Боль потихоньку проходила, и на её место возвращалось возбуждение. Слабое, подогреваемое, скорее, ласками её груди, но тем не менее. Но самое большое удовольствие доставлял ей тот факт, что она была с Гарри, что Гарри был в ней, и она дарила ему это наслаждение. И наслаждение это лёгкими гортанными стонами вырывалось из его груди каждый раз, когда его член познавал всё новые и новые её глубины.       Это скольжение — горячее, сладостное, великолепное — просто сводило Гарри с ума, заставляя его двигаться всё быстрее и быстрее. А уж когда Гермиона обхватила его ногами и начала сама подмахивать ему навстречу, то оргазм полетел к нему со скоростью Хогвартс Экспресса. Он был в Гермионе. В его любимой Гермионе. И она, похоже, уже немного привыкла к нему, раз тоже проявила инициативу.       Секунда, другая, третья, пара последних движений, и Гарри, наконец, не выдержал. Он судорожно вбился в её нежное, податливое тело и с хриплым стоном взлетел на вершины удовольствия, толчками выбрасывая в неё своё семя. Гермиона же крепко прижала его к себе и покрывала его лицо ласковыми поцелуями, с трепетным волнением ощущая в себе пульсацию его горячего члена. Гарри был счастлив, и она тоже чувствовала себя счастливой. И удовлетворённой. И полноценной.       — Я люблю тебя, — прошептал Гарри, уткнувшись носом в её шею.       И ещё пару минут они лежали вот так: в обнимку, не двигаясь и пытаясь прийти в себя. Только потом Гарри пошевелился и осторожно вытянул из неё свой член. Посмотрел на него и сглотнул, увидев розоватые остатки крови.       — Как ты? — испуганно спросил он.       — Всё чудесно, любимый, — искренне улыбнулась Гермиона и взяла его за руку в попытке успокоить. — Это нормально. Я потом тебе всё расскажу, а сейчас не мог бы ты… — она повела ногами, сдвигая их, и легонько поморщилась. — Не мог бы ты отнести меня в душевую?       Гарри вскочил на ноги и осторожно, как самую хрупкую драгоценность, поднял её на руки и понёс к двери.       — Ты уверена? — с сомнением уточнил он. — Может нужны какие-то лекарства?       — Всё хорошо, — снова улыбнулась она. — Просто вопросы гигиены.       Гермиона буквально кожей ощущала на себе заботу Гарри. Как он осторожно, но крепко прижимал её к себе, как он волновался за неё, как любил её. И это ощущение добавляло всё новые и новые нотки в тот букет из любви и счастья, который цвёл в её душе. Она умиротворённо вздохнула и на мгновение прижалась щекой к его обнажённой груди, а потом осторожно опустила ноги на прохладный кафель пола и мигом скрылась за душевой занавеской. Несмотря на всё произошедшее, она всё ещё стеснялась стоять перед ним вот так, полностью обнажённой, да ещё и со стекающими по её бёдрам розоватыми доказательствами их недавней любви.       — Ты тоже сходи ополоснись, — посоветовала она перед тем, как включить душ.       Водные процедуры не заняли много времени и совсем скоро переодевшаяся в симпатичную пижамку Гермиона нежилась в таких уютных и надёжных объятиях Гарри, плотненько прижавшись к нему всем телом, да ещё и закинув на него ногу и положив голову на его плечо.       — Я так люблю тебя, — выдохнул Гарри, зарываясь носом в её волосы. — Ты даже не представляешь себе как сильно.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась она и чмокнула его куда пришлось. — Не менее сильно.       — Гермиона, тебе… — он чуть помедлил, — уже лучше?       — Ох, Гарри, — улыбнулась она и снова чмокнула его, — мне прекрасно. Я же сказала, не волнуйся, всё хорошо. Это было тем, через что в свой первый раз проходит каждая девушка. И ещё я сказала, что всё расскажу, но, прости, не сегодня. Давай потом? В следующий раз.       — Хорошо, как скажешь, — хмыкнул он и с надеждой спросил: — А он точно будет? Этот следующий раз?       Гермиона невольно прыснула, а потом приподнялась на локте и одарила его долгим, нежным поцелуем в губы. Неужели он подумал, что после всего, что ей пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, она вдруг возьмёт и откажется от него?       — Я же говорила тебе, — шепнула она, на мгновение оторвавшись от него, — теперь ты от меня так просто не отделаешься! И, к тому же, теперь мы будем учиться не только магии, но и любви! Вместе!       — Жду с нетерпением! — улыбнулся он и поцеловал её в ответ.       В Выручай-комнате ещё долго звучали шепотки, смешки и тихие разговоры, то и дело перемежаемые поцелуями, а утром… Утро принесло удовольствие уже им обоим, и с тех пор ни Гарри, ни Гермиона больше никогда не чувствовали себя одинокими.       Ведь они были вместе, они были едины.