Глава 2. Осознание
12 января 2023 г., 03:35
С того знаменательного дня отношения Гарри и Гермионы разительно изменились. Нет, с одной стороны, всё было точно так же, как и всегда. Гарри всё так же ненавязчиво ухаживал за Гермионой, вот только теперь он перестал воздерживаться от прикосновений, как это было ранее. По коридорам школы они теперь ходили чаще всего рука об руку. Когда им надо было кого-то подождать, Гарри начал приобнимать Гермиону за талию, а уютные ежевечерние посиделки в обнимку на одном диванчике уже стали почти что традицией. И Гермиону только радовали эти изменения. Она наконец-то получила то, о чём мечтала — чувствуя на себе надёжные и сильные руки Гарри, она теперь не чувствовала себя одинокой. Правда, теперь ей хотелось уже большего, всё же этот невероятный парень с чарующими зелёными глазами и задорной улыбкой уже давно занимал огромное место в её сердце, но она решила не форсировать. Она понимала, что Гарри очень непривычно вот так вот по своей инициативе показывать к кому-то свою привязанность, и ему нужно было дать время, чтобы освоиться и осознать. Осознать то, что если он хотел её — Гермиону — то ему стоило лишь просто подойти и взять. Так что пусть всё идёт своим чередом.
Что же касалось остальной школьной жизни, то эти изменившиеся отношения не остались незамеченными окружающими.
— Эй, а вы что, встречаетесь? — вдруг подошла к ним Лаванда.
Это случилось уже на следующий вечер, когда Гарри и Гермиона сидели в обнимку на своём любимом диванчике. Гермиона подняла голову с его плеча и хотела было отодвинуться, но его рука, лежащая на её плече, только ближе притиснула её к себе.
— Ты неправильно спрашиваешь, — наконец, отозвался Гарри. — В конце концов, мы всегда были вместе.
И этот ответ, несмотря на всю его неопределённость, наполнил Гермиону теплотой и уютом. Она улыбнулась и прижалась к его плечу, совсем не обращая никакого внимания на заинтригованную Лаванду. В тот момент всё её внимание занимал только один вопрос: что на самом деле значит для Гарри слово «вместе»?
Но как следует поразмыслить над этим вопросом у неё в тот вечер так и не получилось. Сначала с тем же вопросом пристал Рон, а потом, когда они, стремясь отвлечь его, подняли тему о возобновлении занятий их группы, к ним подтянулись и Джинни с Невиллом. В общем, вопрос отношений Гарри и Гермионы был временно забыт, а идея тренировок нашла в сердцах друзей горячий отклик. Всё же воспоминания о стычке с Пожирателями в Отделе Тайн были всё ещё довольно свежи в их сознаниях.
И первую встречу назначили на следующий же день. К тому времени Гарри и Гермиона уже разработали планы занятий и созвали в Выручай-комнату всю их команду: Рона, Невилла, Джинни и Луну. Вот только за Роном увязалась Лаванда, а за Джинни — Дин Томас.
— Итак, зачем я вас всех созвал, — вышел Гарри на середину комнаты, делая вступление больше для Лаванды и Дина, чем для остальных. — Коротко говоря, мы в дерьме! Или в чём-то таком же коричневом. В общем, все вы знаете, с чем многим из нас пришлось столкнуться в Отделе Тайн, и я не хочу повторения этого. Да, я больше никогда не потащу вас с собой во всякие авантюры, но, в то же время, я хочу, чтобы в случае чего мы смогли отмахаться от любого противника. Не победить его, но успешно уйти и вызвать помощь.
— И какой в этом смысл? — хмыкнул Дин.
— А такой, что по одному нас всех быстро разделают на котлеты, а вот если вызвать подмогу, то на котлеты будет разделан уже противник, — хмыкнул Гарри, — уловил?
— Уловил, — кивнул Дин.
И почему-то именно этот момент настолько запал Гермионе в душу, что она прикусила губу от внезапно накатившего на неё возбуждения. Сильный, уверенный в себе Гарри Поттер, расхаживающий по Выручай-комнате с волшебной палочкой в руке, был настолько сексуальной картинкой, что она буквально не знала куда себя девать. А ведь он ещё и подкидывал дров в это пламя разгоревшейся в ней страсти.
— После майских событий я понял, что все эти обезоруживающие и парализующие полная хрень! — Гарри решительно рубанул воздух ладонью. — Эти ублюдки кидались в нас костоломами, взрывными и Непростительными, а что мы? Парализовывали их в ответ? Так они сразу же кидали Эннервейты и возвращали выбывших обратно в бой. Это полное дерьмо! Если мы хотим выжить, мы должны перенять их тактику! Не убивать, нет, но обезвреживать их так, чтобы наверняка.
— Например? — чуть побледнев, поинтересовалась Лаванда. — И до какой степени?
— А вот это каждый из вас решит персонально для себя, — ответил Гарри и, резко развернувшись, вскинул палочку. — Эксплозио-Иннерфламио-Секо!
Три манекена, стоявших в отдалении, буквально снесло с места мощной волной магии Гарри. Первый разлетелся на миллион кусочков, второй полыхнул, как от выдоха дракона, а третий покачнулся и развалился, разрубленный наискосок.
— Мерлин! Чего же ты так в комнате с пророчествами не жахнул? — в изумлении присвистнул Рон. — Тогда бы у нас там вообще никаких проблем не возникло.
— Они бы отбились, — вздохнул Гарри, — или, ещё хуже, отбили бы обратно, кто-то из нас не смог бы правильно отреагировать, и всё, кончились бы наши похождения. Так вот, к чему это я всё. Щиты и серьёзные атакующие — вот чем мы займёмся в ближайшее время. Их нужно довести до автоматизма.
— А потом? — с горящими от энтузиазма глазами спросил Дин.
— А потом посмотрим, — хмыкнул Гарри в ответ. — Ну-с, начнём с взрывного!
И Гермиона, молча поглядывая то на всё ещё полыхающие останки манекенов, то на уверенно взявшего на себя обязанности преподавателя Гарри, с обречённой ясностью поняла: если Гарри в самое ближайшее время не догадается поцеловать её, то она сделает это сама. Возможно даже прямо здесь и возможно даже прилюдно. И плевать, что подумают остальные!
***
Начало и середина октября выдались для Гарри довольно суматошными. Сначала тот разговор с Гермионой, потом занятия с их группой. Затем до всех вокруг вдруг дошло, что он не только ушёл с позиции капитана квиддичной команды, он вообще ушёл из команды, и это вызвало небольшой переполох. Кто-то просил его вернуться, кто-то ругал его за «предательство», кто-то радовался открывшимся перспективам. Радовало, что Рон и Джинни хоть и поворчали, но довольно спокойно восприняли эту новость, а на мнение остальных Гарри, по большому счёту, было плевать. Но больше всего не плевать ему было на мнение Гермионы, и каждый раз, когда он ловил на себе одобрительный взгляд её тёплых карих глаз, каждый раз, когда она прижималась к нему в библиотеке, каждый раз, когда он обнимал её в полупустой гостиной и с наслаждением вдыхал запах её волос, Гарри понимал, что всё сделал правильно. Они все прошли по краю и выжили, да, но сколько таких моментов будет ещё в будущем? Вдруг сегодняшний вечер будет последним в его жизни, когда он сможет обнять Гермиону и привычно уткнуться носом в её пушистую гриву, а уже завтра случится что-то такое, чего он не переживёт? И это понимание придавало каждому дню свою особенную остроту. Он смотрел на мир каким-то новым взглядом, подмечая маленькие радости и удовольствия, которые он мог получить сам или доставить своим друзьям. Покопаться с Невиллом в теплице, развлекая друг друга дурацкими анекдотами. Полетать на пару с Джинни, обучая её своим любимым трюкам. Побродить по опушке Запретного леса с Луной, помогая ей собрать травы для какого-то хитрого зелья. Поиграть в шахматы с Роном или выпить с ним бутылочку сливочного пива. Или просто провести время с Гермионой. Гермиона. Он уже не мог относиться к ней так, как раньше. Раньше он воспринимал её просто как ещё одного своего друга. Да, главного и ближайшего, но всё же друга, а сейчас же… «Просто позаботься обо мне, Гарри», — эти слова преследовали его и днём и ночью. Впервые в жизни Гарри ощутил в себе то странное чувство, которое говорило ему, что он кому-то нужен. Не просто нужен и важен как какой-то там герой или человек с которым можно поболтать и убить время, а нужен и важен тем, что он, он — просто Гарри! — сможет для кого-то сделать. И сможет сделать не для абстрактного кого-то, чем очень любил давить профессор Дамблдор и на что Гарри было откровенно говоря плевать, а сделать для конкретного, очень близкого и очень важного человека. Вот и сейчас он с лёгкой улыбкой на устах и трепетом в душе наблюдал за Гермионой. Она рухнула на диванчик рядом с ним и со стоном скинула с ног тёплые полусапожки. — Я так устала, — негромко выдохнула она. — Мне нравятся занятия у Хагрида, но, боже, эти его экскурсии в Запретный лес иногда так утомляют… Казалось, что стоило ей один единственный раз раскрыться перед Гарри, показать себя не железной леди Гриффиндора, а обычной девушкой, как она разом сбросила перед ним все свои маски, превратившись в ту, кем являлась на самом деле. В хрупкую и нежную девушку, которой и была. Гарри не умалял её силы и храбрости, он не переставал восхищаться ею, но, в то же время, он начинал чувствовать себя рядом с ней тем, кто правда сможет подставить ей своё плечо, когда ей будет по-настоящему плохо. Поэтому он протянул руку и, вместо того, чтобы привычно приобнять её, мягко завалил её на диванчик, головой на свои колени. — Полежи, — улыбнулся он, ласково поглаживая её шелковистые волосы, — вытяни ноги и расслабься. Гермиона так и сделала. Она чуть повозилась, выбирая позицию поудобнее, а потом скрестила руки на груди, прикрыла глаза и умиротворённо вздохнула. И Гарри в этот момент, глядя на то, как расслабляется её лицо, как разглаживается вечная озабоченная складка меж её бровей, почувствовал где-то глубоко внутри себя щемящую сердце нежность. Он смотрел на неё, такую спокойную и умиротворённую, лежащую головой у него на коленях, и не мог налюбоваться ею. Будучи не в силах удержаться, он снова поднял руку и погладил её по голове, пропуская между пальцев непослушные пряди её волос. — Что ты делаешь? — негромко хихикнула она, не открывая глаз. — Просто… — невнятно ответил Гарри. И его невнятность была вызвана тем, что он на самом деле не знал, что ей ответить. «Просто», — это слово прекрасно описывало то, что происходило между ними в последние недели. Всё было предельно просто. С ней было просто находиться. Её было просто обнимать. И… о ней было просто заботиться. Он стал проводить с ней гораздо больше времени. Он начал прислушиваться к её просьбам, и даже выкинул то яблоко раздора между ними — учебник Принца-Полукровки. Он носил её тяжеленную сумку. Он обнимал её в каждый свободный момент времени, наслаждаясь мягкостью и волнующим теплом её тела. И, надо сказать, эта чудесная девушка отвечала ему полной взаимностью. Она и раньше заботилась о нём, но сейчас эта забота вышла на новый уровень. Она вдруг начала его целовать. Она целовала его в щёки, отчего они начинали гореть, а где-то из глубины души поднималась ответная волна тепла. Она доверяла ему самые сокровенные страхи и тайны своей души. Она согласилась следить вместе с ним за Малфоем, пусть и не слишком веря в результативность этого действия, но просто для того, чтобы Гарри было спокойнее. Она ястребиным взором следила за его питанием, и даже не столько за тем, чтобы он правильно питался, а чтобы в его еду не попало ни одно из тех приворотных зелий, которые пытались подсунуть ему его фанатки. И вот сейчас она «просто» лежала у него на коленях, а он «просто» ласкал её волосы и любовался её лицом, вот только дело было в том, что всё это было совсем не просто.***
Прошёл Хэллоуин, наступил ноябрь. Северные ветра принесли в Хогвартс зимнюю стужу, но в одном из помещений замка было очень жарко. Воздух буквально искрил от магии и пах гарью и озоном. Разноцветные лучи мелькали между двух фигур. Фигуры то уворачивались, то принимали лучи на щиты, то переходили в атаку. Гарри и Гермиона проводили свою очередную тренировку в Выручай-комнате. Им не всегда удавалось собрать всю их команду. Рон и Лаванда были заняты обязанностями старост. Плюс ещё Рон совмещал работу старосты с работой капитана команды по квиддичу и потому частенько утаскивал с собой и Джинни, а в это время и Лаванда с Дином находили себе какие-то другие занятия. Невилл частенько пропадал в теплицах, работая над своими проектами, а Луна бродила с Хагридом по Запретному лесу. Так что два или три вечера в неделю Гарри и Гермиона оставались наедине. Они оккупировали Выручай-комнату и тренировались. Тренировались сражаться. Вот, один из лучей пробил щит Гермионы и отправил её в полёт. Гарри не сплоховал и отточенным Арресто Моментум остановил её падение перед самым приземлением, а потом плавно опустил её на пол. — Гарри, — простонала Гермиона, расслабляясь на прохладном настиле, — хватит… Да, забота о Гермионе включала ещё и выматывающие и её, и его самого тренировки. Во время этих занятий Гарри не щадил ни себя, ни её, заставляя их обоих выкладываться на полную и даже чуть больше, прекрасно помня то отчаянное чувство беспомощности, которое он ощутил при виде того, как раненная Гермиона сломанной куклой падала на каменный пол Отдела Тайн. — Уверена? — уточнил он. — Ага, — простонала она в ответ. И этот негромкий стон снова, уже далеко не в первый раз, что-то задел в его душе. Что-то такое, отчего ему становилось не по себе, что-то, что его будоражило и заставляло его тело наливаться желанием и возбуждением. Она лежала на полу вся такая… Тяжело дышащая, растрёпанная, вспотевшая, с блестящими глазами и манящими губами. Гарри сходил с ума. Он уже давно понял, что хочет не просто её дружбы, а чего-то гораздо более близкого и глубокого, но она смотрела на него так открыто и доверчиво, что он просто не мог обмануть её доверия. — Вставай, — улыбнулся он, протягивая ей руку. — Простудишься же. — Не могу, — с ещё одним тихим стоном выдохнула она. — Всё тело гудит, дай полежать. Гарри хмыкнул. Он не был совсем уж слепым, и прекрасно видел, что Гермиона сильно преувеличивает. Ей просто хотелось, чтобы он снова позаботился о ней, и он, разумеется, не смог ей в этом отказать. Гарри подошёл к ней, взял на руки и отнёс в другой конец зала, где пол был мягким, тёплым и на нём лежало множество подушек. Аккуратно примостив Гермиону на полу, он устало рухнул рядом. Что ни говори, но все эти тренировки порядочно выматывали и его самого. Гермиона тут же повернулась и крепко обняла его, пристроив голову у него на груди, а он уже привычно положил руку на её талию, прижимая к себе. Его снова охватило это чувство, почти похожее на полное удовлетворение собственной жизнью. Он был не один, у него был человек, о котором он мог позаботиться, и который не менее самоотверженно заботился о нём в ответ. Они с ней были почти как семья… Сердце Гарри подпрыгнуло, гулко ударившись о грудную клетку, и забилось гораздо быстрее. Семья… Они проводят друг с другом всё своё свободное время, они заботятся друг о друге, они поддерживают друг друга, а искреннюю нежность в обращённом на него взгляде Гермионы не заметил бы разве что слепой. — Гарри? — что-то почуявшая Гермиона немного приподнялась и заглянула в его глаза. — С тобой всё в порядке? Он взглянул в её тёплые, карие глаза и утонул. И пропал. И развалился на куски. И собрался обратно. А потом крепко прижал её к себе, каким-то шестым чувством понимая, что она такая одна, единственная и неповторимая. — Гарри! — захихикала Гермиона куда-то в его шею, впрочем, даже не пытаясь выбраться. — Чего это ты? — Просто захотелось, — в какой-то прострации ответил он, — родная. — Родная? — глухо переспросила она. — Родная, — находясь в том же состоянии кивнул он и добавил: — Я так счастлив, что ты у меня есть… Гермиона шумно вздохнула и ещё крепче прижалась к нему, даже забросив свою ногу поверх его ног. — Я тоже счастлива, Гарри, — прошептала она, обжигая его шею своим дыханием. Так они и лежали в обнимку. Гарри вдыхал такой знакомый — родной! — аромат её волос и наслаждался таким приятным теплом её тела. Наверное, именно это и был тот самый домашний уют, когда тепло, тихо, спокойно, безопасно, а к тебе доверчиво прижимается самый дорогой и близкий человек в твоей жизни. И теперь он, наконец, осознал, чего именно хочет. Все будоражащие его чувства к ней — восхищение её умом, характером и красотой, непреодолимое желание быть рядом, позаботиться и защитить, то и дело охватывающее его возбуждение и желание прикоснуться к ней и, самое главное, это ощущение гармонии, душевного тепла и уюта рядом с ней — всё это вдруг сложилось в одну единую, цельную картину. — Гермиона, — негромко позвал он. Его голова кружилась от охватившей его бури эмоций, а дыхание то и дело перехватывало от неуверенности и страха, но он просто должен был ей это сказать. — Да? — отозвалась она. — Гермиона… я… мало что об этом знаю, но… мне кажется… — слова с трудом прорывались сквозь мгновенно пересохшее горло. — Мне кажется, я люблю тебя. Честно. Гермиона резко дёрнулась, вырываясь из его объятий, и нависла над ним, пристально вглядываясь в его лицо. — Что? — тихо и словно не веря спросила она. Гарри облизнул пересохшие губы и, чувствуя, как горят его щёки, подпрыгивает сердце и сжимается в страхе душа, заговорил. — Гермиона, ты мой самый близкий и дорогой мне человек, и я, наверное, слишком тупой, чтобы осознать это раньше, но все последние месяцы я всё больше и больше понимал, что ты для меня гораздо больше, чем просто подруга. И вот так, запинаясь и задыхаясь, он выложил ей всё, что его тревожило в последнее время, и что он, наконец, осознал буквально только что. И с каждым его словом сияние в глазах Гермионы разгоралось всё ярче и ярче, румянец на её щеках становился всё гуще и гуще, а она сама очень сексуально прикусила губу, чтобы не перебить его, дать ему выговориться. — И вот я понял, что… — он набрал в грудь побольше воздуха и закончил: — Я понял, что хочу остаться рядом с тобой навсегда. В качестве друга или, если позволишь, — тут голос подвёл его, и Гарри закончил неуверенно, вопросительно, почти шёпотом, — парня? Во время всего его монолога Гермиона едва сдерживалась, чтобы не завизжать от восторга. С каждым своим словом Гарри вызывал огромные волны счастья и радости в её душе, ведь каждое его слово означало то, что её мечта, самая горячая и заветная мечта наконец сбылась! Она всё-таки смогла пробиться сквозь броню его осторожности, отстранённости и неуверенности в себе, она своим теплом смогла растопить лёд в его душе и помогла ему понять своё сердце! Её же сердце забилось набатом, а в голове осталось только одно слово. — Да! — звенящим от радости голосом выкрикнула она, а потом склонила голову и пропала. Гарри и правда целовался хорошо. Нет, даже не так, он целовался чертовски хорошо. Она, конечно, не была специалистом в этом вопросе, всё же это был её первый поцелуй, но та лёгкость, с которой его губы заставили её окончательно потерять голову и сладко застонать, не оставляла иного варианта. Она словно дорвалась до живительного источника. Её тело трепетало, а между ног стремительно разгорался настоящий пожар. И лишь горящие лёгкие вынудили её оторваться от его губ. — Да! — повторила она, любуясь донельзя ошарашенным, но совершенно точно счастливым выражением его лица. — Да, это любовь! — она звучно чмокнула его в губы. — Да, я позволю! Потому что… — она ещё раз чмокнула его. — Да, это взаимно! — ещё один короткий поцелуй. — Я тоже тебя люблю, причём очень давно! Мерлин, Гарри, как ты вообще мог сомневаться?! Не в силах выдержать накатившей на неё волны эйфории, Гермиона снова опустила голову и приникла к его губам. Губам горячим, мягким и таким желанным. А когда он вдруг пустил в ход свой язык, лаская им её губы, играя с её собственным языком, Гермиона захныкала от остроты чувств. Всё это было слишком прекрасно, чтобы быть правдой, но, тем не менее, это происходило. За вторым поцелуем последовал третий, не менее сногсшибательный, и только после него Гермиона нашла в себе силы оторваться от Гарри и вновь всмотреться в его лицо. Его колдовские зелёные глаза, всегда заставляющие её душу трепетать, теперь сияли неподдельным счастьем, и это было прекрасно! Она смогла! Она молодец! Гермиона счастливо вздохнула, снова опустила голову на его грудь и, покрепче прижавшись к Гарри, блаженно прикрыла глаза, купаясь в волнах счастья и удовольствия. — Эм… Гермиона, — осторожно подал голос он, — так ты… будешь моей… девушкой? — Разумеется! — не открывая глаз, фыркнула Гермиона. — Ты от меня так просто не отделаешься! Гарри повернул голову и чмокнул её в макушку, на что Гермиона ещё раз счастливо вздохнула — теперь она совершенно точно была не одна.***
Гермиона сидела в гостиной факультета и исподволь наблюдала за Гарри, который сидел неподалёку и занимался своим эссе. Его лицо было сосредоточено, колдовские зелёные глаза внимательно изучали страницу учебника, сильные пальцы сжимали перо, кончик которого он то и дело задумчиво покусывал. Гермиона сосредоточилась на его губах и залипла, зачарованная этим зрелищем. Уже сколько раз за последнюю неделю она сама пробовала на вкус эти губы, но всё равно не уставала смотреть на них. — Эй, заканчивай уже! — фыркнула рядом Лаванда. — Ты собираешься мне помочь или нет? — Что заканчивать? — невпопад переспросила Гермиона. — Смотреть на него таким голодным взглядом, — хихикнула та в ответ. — Ну пойди уже и поцелуй его! Ну ведь хочешь же! А потом помоги мне с этим заклинанием! Гермиона смутилась и отвела взгляд от Гарри, вместо этого посмотрев на сидевшую рядом Лаванду. Та ещё пятнадцать минут назад попросила помочь ей с заклинанием по чарам, но дело пока не продвинулось дальше теоретических основ. — Мы с Гарри не такие как вы с Роном, — ответила она. — Мы не можем прямо так, у всех на виду. — Ну да, как орать друг на друга у всех на виду, это вы можете, — закатила глаза Лаванда, — а как поцеловаться… — Это было всего один раз! — заспорила Гермиона. — И уже больше полутора месяцев прошло. А поцелуи — это совсем другое, я вообще не понимаю, как вы с Роном можете вылизывать гланды друг друга прямо посреди переполненной гостиной. Лаванда всмотрелась в лицо Гермионы и вдруг захихикала. — Ооо! — со вкусом протянула она. — А тут у нас, оказывается, кто-то завидует! — И никто ничего не завидует, — насупилась Гермиона. — О, Мерлин! — вздохнула Лаванда. — Ну утащи его уже куда-нибудь в уголок. Нет, ну серьёзно! На тебя же смотреть больно! В чём проблема-то? За последний месяц их постоянных занятий боевой магией в Выручай-комнате, Гермиона и Лаванда как-то потихоньку сблизились, и начали обсуждать не только учебные вопросы, как это было все пять лет до этого, но и личные. Так что Гермиона решилась. Ей всё равно нужен был совет, а раз мамы рядом не было, то, возможно, Лаванда посоветует что-нибудь дельное? Девушкой она была бойкой и романтичной, перечитавшей чёртову уйму глянцевых журналов и любовных романов с красавчиками на обложках. — Да как сказать… — вздохнула она. — Утащить Гарри куда-нибудь не проблема, вот только… — Ну? — подтолкнула Лаванда. — Гарри целуется просто великолепно, так, что у меня голова кружится и ноги подгибаются, и теперь… Теперь мне хочется большего, — густо покраснев, призналась Гермиона, и раздосадовано добавила: — Но он слишком джентльмен! Лаванда весело захихикала и подсела поближе, приобняв подругу за плечи. — Ну раз джентльмен ведёт себя как джентльмен, то, возможно, леди стоит его немного подтолкнуть? — хитро спросила она. — Но как? — шёпотом воскликнула Гермиона. — Я же не могу как та Ромильда подойти к Гарри и просто задрать перед ним свою кофточку! Лаванда весело фыркнула и расхохоталась, вспомнив этот момент. Гермиона же насупилась ещё сильнее, вспоминая то же самое. Они тогда как раз возвращались с очередной тренировки — она, Гарри и Рон с Лавандой, когда появилась Ромильда и отвела Гарри на пару слов. Гермиона не знала, что там на счёт слов, но вот пару своих сисек эта вертихвостка точно ему показала. — Мерлин! — простонала Лаванда, уткнувшись лбом в плечо подруги. — Я даже не представляю, как ты её не прибила на месте! — Я тоже, — пробурчала Гермиона. — Может, потому что ей пока и показывать-то особо нечего… Боже! Да она на два курса младше нас! Да кто её надоумил-то на такую дикость?! — Не знаю кто, но это случилось точно после того, как я конфисковала у неё приворотное. — Что?! — Ага, — фыркнула Лаванда. — Она додумалась похвастаться этим своим подружкам, когда я сидела по соседству. Что сказать? Не слишком умная девочка… — Да я эту пигалицу! — сжала кулачки Гермиона. В её душе волной взметнулся гнев, густо перемешанный на ревности. Только заполучив Гарри в своё единоличное пользование, она начала понимать, насколько сильной собственницей на самом деле была. Она буквально всей своей сутью чувствовала направленные на Гарри женские взгляды, и они ей сильно не нравились. Благо, сам Гарри ничего не замечал. — Тише, тише, развоевалась она тут! — фыркнула Лаванда, снова приобнимая подругу за плечи. — Я уже сдала её МакГонагалл. Пользоваться приворотными — себя не уважать, я уже не говорю о том, что это натурально изнасилование. Причём и души, и тела… Нет, ну ты оценила, как твой-то отреагировал? Не стал пялиться, как дурак, а пощупал ей лоб, накинул на неё свою мантию и отправил к Помфри! Красавец! — Оценила, — помимо воли улыбнулась Гермиона. — Кстати, она мантию так и не вернула. — Ой, да Мерлин бы с ней, с этой мантией, — отмахнулась Лаванда. — Мы же сейчас не о ней должны говорить. Так что там у вас с Гарри? Гермиона вздохнула и снова посмотрела на своего парня. Эти глаза, эти губы, эти пальцы… Прикусив нижнюю губу, Гермиона поплотнее сдвинула ноги, чувствуя, что снова начинает заводиться. — Ооо! Поплыла, — снова захихикала Лаванда и легонько потрясла её за плечо. — Эй, подруга, ты здесь? — Здесь, здесь, — смущённо ответила та, чувствуя, как полыхает её лицо. — Слушай, а у вас-то с Роном как? — У нас всё наоборот. Он слишком торопится, и это мне приходится постоянно его осаживать. — Это же Рон, — усмехнулась Гермиона. — Всегда хочет всего и сразу. — Да, но с другой стороны, если мне тоже захочется большего, я просто немного приспущу поводья, — хитро улыбнулась Лаванда. — И ты снова меняешь тему! На секунду прикрыв глаза, Гермиона снова протяжно вздохнула, а потом с тоской и раздражением посмотрела на Лаванду. — Я хочу его, — расстроенно призналась она. — И я точно знаю, что и он хочет меня. Да я уже кучу раз чувствовала его возбуждение, когда мы целовались, но… Он такой джентльмен, что ни разу даже за попу меня не схватил, не говоря уже о большем! И что мне делать? Последовать примеру Ромильды? Так я не смогу. Это как-то… стыдно, что ли…Что он обо мне подумает? Лаванда покачала головой, а потом взяла и крепко обняла подругу. — Вот же тебя зацепило-то, дорогая, — шепнула она, а потом, отстранившись, внимательно посмотрела в карие глаза. — Но ты всё усложняешь. Вы уже много лет дружите, у вас богатая история. Вы знаете друг друга наизусть. Вы любите друг друга. Так что, что бы ты ни сделала, он никогда не подумает о тебе плохо. Особенно в таком смысле. Думаю, он будет только счастлив. — Наверное, — пожала плечами Гермиона, — а мне-то что делать? — Целовать его, обнимать его, прижиматься к нему, — улыбнулась Лаванда. — То есть всё то, что ты уже делаешь. Только больше и чаще. Вы уже так близки, что всё произойдёт само собой. Особенно учитывая, что вы оба хотите друг друга. Нужно просто выбрать момент. — И как его выбрать? Лаванда чуть поразмыслила, а потом вдруг тепло усмехнулась. — Ты сама поймёшь, поверь мне. Затем она вскочила на ноги и принялась собирать свои конспекты со стола. — В общем, я так понимаю, с тебя сегодня никакого толка. Что же, пойду поищу кого-нибудь другого, кто объяснит мне это мерлиново заклинание. — Эй! — возмутилась Гермиона. — Да сейчас я тебе всё покажу и расскажу! — Ой, ты уже один раз попробовала. Нет, пока ты рядом с Поттером, от тебя совершенно точно никакого толку! Гермиона проводила Лаванду раздражённым взглядом и тоже начала собирать свои учебные материалы. Вот и поговорили. А толку-то? Хотя в чём-то та, конечно, была права — чем дольше она целовалась с Гарри, тем труднее ей было себя контролировать. Это было словно наваждение какое-то! Ну вот раньше она всегда была такой серьёзной и собранной, а теперь, после того, как добралась до его губ, ей стало гораздо труднее сосредотачиваться на других вещах. Если бы она не знала Гарри, то точно подумала бы, что её чем-то опоили. Или это гормоны так на неё действуют? Схватив свою сумку, Гермиона дошла до Гарри, плюхнулась на диван и без спроса улеглась головой на его колени. — Эм… Что-то случилось? Гарри, разумеется, сразу почувствовал её настроение. Он опустил руку и уже привычно начал поглаживать её по голове, играя с волосами и лаская лицо. Гермиона же раздражённо фыркнула, закрыла глаза и скрестила руки на груди. Да лучше бы он кое-что другое приласкал! — Гермиона? — теперь в его голосе послышалась озабоченность. — Да всё в порядке, — вздохнула она, не желая расстраивать Гарри. — Просто устала. Нет, правда. Можно я немножко полежу? — Да сколько угодно! И раз ты так устала, может отменим сегодняшнее занятие? — Нет, не стоит. Дай мне полчасика. Спустя некоторое время Гермиона постепенно расслабилась и успокоилась. Она нежилась под ласковыми прикосновениями Гарри, слушала скрип его пера и ей было хорошо. Просто хорошо. И правда, чего она от него ожидала? Того, что он всего спустя неделю после начала их новых отношений заведёт её пустой класс и наклонит над первым же попавшимся столом? Не-е-ет! Это мог бы сделать какой-нибудь самовлюблённый придурок, типа МакЛаггена, но никак не её Гарри. Вот за это-то она его и любила. За то, что он был благородным и самоотверженным. За то, что он был таким добрым, нежным и любящим. Он прислушивался к её мыслям и чувствам, и никогда не стал бы давить. В этом холодном и опасном магическом мире, рядом с Гарри было тепло, уютно и спокойно. И пусть он иногда взрывался, становясь похожим на яростный и невероятно опасный ураган, это делало его только интереснее. И вся эта осторожность по отношению к ней у Гарри наверняка была продиктована именно заботой и стремлением не обидеть. И ещё трудным детством и взрослением, разумеется. Он не знал, как ухаживать за девушкой, а теперь точно так же не знает, как пойти дальше. Вот и осторожничает. Лаванда права, нужно его подтолкнуть, как тогда, в классе. В этот момент пальцы Гарри рассеянно проскользили по её щеке, коснулись рта и Гермиона тут же взяла его указательный палец в плен своих губ. Плотно обхватила и мягко пососала, оглаживая языком, и тут же услышала прерывистый вздох Гарри. — Г-гермиона? — ошарашенно прошептал он. — Да, Гарри? — не открывая глаз, отозвалась она. Это простое действие вдруг взорвалось в ней приливом возбуждения, да такого сильного, что у неё сладко свело низ живота и захотелось застонать. Но она сдержалась. Так и лежала, чувствуя, как полыхают её щёки. — Да нет, ничего, — с заминкой отозвался он. Гарри как-то странно повёл ногами, и Гермиона медленно перекатила голову набок, едва не уткнувшись носом в пряжку его пояса, и с затаённым трепетом ощутила под своей щекой доказательство его стремительно растущего возбуждения. — Слушай, я там кое-что забыл наверху, — нервно подал голос Гарри. — Ты не могла бы встать? — Нет, я только пригрелась, — улыбнулась она. — Всё хорошо, любимый. В подтверждение своих слов она всем телом повернулась набок, да ещё и обхватила его одной рукой за талию. Гарри замер, боясь пошевелиться. Гермиона прекрасно слышала его тяжёлое, прерывистое дыхание, щекой, сквозь тонкую ткань брюк, ощущала напряжение его члена, и понимала, что и сама дышит точно так же, и чувствовала, как стремительно намокают её трусики. Это было так интимно и так возбуждающе, что она в расстройстве прикусила губу и поплотнее сжала бёдра. Были бы они где-нибудь наедине, то она точно не выдержала бы и стащила с него эти чёртовы штаны! Но они были в переполненной гостиной, и всё, что ей оставалось, это лежать головой у него на бёдрах и тихо изнемогать от желания. — Эй, голубки, мы заниматься идём или нет? — спустя пару минут послышался весёлый голос Рона. Со смешанным чувством облегчения и разочарования Гермиона приняла вертикальное положение и наигранно зевнула, деликатно прикрывая рот ладошкой. — Да, собирай остальных, — кивнула она. Рон удалился, и только после этого Гермиона смущённо посмотрела на Гарри. Тот ответил ей каким-то новым взглядом, от которого у неё снова заныло внизу живота. Глаза Гарри всегда были очень выразительными, но сейчас они, казалось, превратились в тёмно-зелёные изумруды, мерцающие желанием и возбуждением. Похоже, она-таки снова добилась своего.
