Второй шанс

Том слегка зевнул и вытянул руку в поисках тепла, к которому он уже привык за ночь. Он остановился, почувствовав лишь холодные простыни, слегка пошевелил рукой, чтобы подтвердить то, что уже знал его мозг, и резко поднялся на ноги, оглядывая комнату. В комнате Гарри не было, и сквозь темноту он увидел, что дверь в ванную открыта, но света внутри не было. Вскочив с кровати, он поспешил заглянуть в ванную, но обнаружил, что там пусто. Сердце заколотилось в груди, пульс застучал в ушах, и ему стало плохо, когда он двинулся к двери их спальни, медленно протянул руку к дверной ручке и повернул её с нарастающим чувством ужаса в груди, ощущением давящей тяжести и паники, которая, как он понял, захлестнула его, заставляя его магию трещать и гореть в его организме, отчаянно пытаясь найти Гарри. Он открыл дверь их спальни и вышел в холодный коридор своего поместья, двигаясь быстрее, чем когда-либо в своей жизни, он мчался по коридорам, которые вдруг показались ему бесконечными, ища в каждой комнате своего супруга, красные глаза бешено сканировали каждую комнату, сердце билось всё быстрее и быстрее, когда каждая комната оказывалась пустой. Когда он ступил в очередной коридор, который едва узнал, всё вокруг словно замедлилось, пульс по-прежнему бился в панике, но тело словно отяжелело, каждый шаг был похож на попытку пройти по быстрому песку, и он с трудом делал вдохи через боль в груди. Потянувшись за ручку двери, он шагнул наружу и сделал один болезненный вдох, прежде чем войти внутрь. Это была комната, в которой они хранили вещи ребёнка, пока не решили, как оформить детскую. Накануне вечером Гарри дразнил его, что покрасит её в красный и золотой цвета, а потом он разразился хохотом, когда Том игриво щёлкнул зубами возле его уха, а затем ущипнул за мочку. Комната была красной, но не полностью, она была забрызгана красным, и, обведя комнату взглядом, Том почувствовал, как его сердце остановилось, а дыхание сбилось, когда его взгляд упал на Гарри. Гарри, который, несмотря на всё, что ему пришлось пережить, был так полон жизни и смеха, несмотря ни на что всегда встречал его тёплой улыбкой и тёплыми зелёными глазами, благодаря которым Том чувствовал себя как дома, как никогда в жизни. Его Гарри, распростертый посреди пола, стены и ковер вокруг него окрасились в красный цвет от его крови, живот, который держал и защищал их растущего сына, был разрезан, вокруг была пустота. На него с ужасом смотрели зеленые глаза, полные боли, потерянные, почти мертвые. — Ты обещал, что защитишь нас! — обвиняюще прохрипел Гарри, с его губ стекала маленькая струйка крови, окрашивая белую щёку в красный цвет. — Я… я… я пытался… я не… — Том покачал головой, опустившись на колени и глядя на умирающего на его глазах человека, которого он любил, в которого был влюблен. — Ты всегда терпишь неудачу, не так ли, Том, как бы ты ни старался и как бы тебе ни казалось, что ты преуспеваешь, ты всегда будешь терпеть неудачу, всегда будешь слабым, всегда будешь тем слабым мальчиком, который приехал в Хогвартс. Как только я взглянул на тебя, я понял, что ты ошибаешься. Ты не заслуживаешь счастья, ты не заслуживаешь любви! — Дамблдор вышел из тени в углу комнаты, небрежно держа на руках окровавленного кричащего ребенка. — Нет… пожалуйста… — Том протянул руки к сыну. — Ты не заслуживаешь любви, ты не заслуживаешь сына, что ты сделал, чтобы заслужить его любовь? Чтобы заслужить себе сына? Каким отцом ты собираешься быть для него? Ты, чей собственный отец испытывал такое отвращение к самому твоему существованию! Ты думаешь, что можешь получить это? Ты искренне верил, что сможешь играть в счастливую семью? — Дамблдор рассмеялся, в его голубых глазах появились ледяные осколки, когда он поднял свою палочку и направил её на маленького ребенка на руках. — Нет… — выдохнул Том, пытаясь встать. — Авада … — ТОМ! — Том рывком поднялся на ноги, пытаясь перевести дыхание, его кожа была мокрой от пота, а сердце билось так быстро, что за ним невозможно было уследить. Его красные глаза судорожно заметались вокруг, пока он не нашёл обеспокоенные зеленые глаза Гарри, который сидел рядом с ним в кровати, и его рука все еще лежала на руке Тома, которой он явно пытался его разбудить. Не успев остановиться, он откинул одеяло и задрал рубашку Гарри, одной рукой поглаживая его живот, а другую положил на грудь Гарри, отчаянно пытаясь найти там биение сердца, отчаянно пытаясь почувствовать его под своей рукой. — Том, Том, всё в порядке, это был всего лишь сон, всё хорошо, мы в безопасности, мы здесь, всё хорошо — мягкий, успокаивающий голос Гарри и его нежные руки помогли ему избавиться от мгновенной паники, и он закрыл глаза, чувствуя, как бьётся сердце Гарри. Руки гладили его лицо, нагретый кожей металл кольца супруга касался скулы всякий раз, когда Гарри оказывался так далеко. — Прости меня, прости меня, прости меня, — слова вырвались из его уст прежде, чем он успел их остановить. Он ошеломлённо почувствовал, что глаза его горят, а слёзы наворачиваются там, где их не было уже несколько десятилетий. Губы коснулись его век, затем скользнули по щекам и нежно прикоснулись к губам, и все утешение, которое они означали, погрузилось в него и согрело его. — Том, это был всего лишь сон, — успокаивал Гарри, не переставая поглаживать его лицо успокаивающими жестами. — Это было так реально, я не мог… я не был там вовремя, он… ты… ты был… и… ребёнок… ты родил ребёнка, и… я не мог защитить вас, вас обоих… — Том задыхался, по его телу пробегала дрожь, когда воспоминания о сне снова проносились в его голове. — Том, этого не было, мы здесь, с тобой, в безопасности. Я доверяю тебе свою жизнь и, что еще важнее, доверяю тебе жизнь нашего сына! Я знаю, что ты сожжёшь каждый дюйм этого мира и всех, кто встанет между тобой и ним защищая его, если понадобится, — сказал Гарри с такой уверенностью в голосе, что Том открыл глаза и встретился с решительным, огненным взглядом. — И ты тоже, — признал Том, поглаживая руками живот Гарри. — Я не какая-нибудь девица в беде, я знаю, что ты можешь меня защитить, но я буду бороться с любым, кто попытается отнять меня у тебя, — улыбнулся Гарри, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его. — Я не заслуживаю тебя, — покачал головой Том, вспоминая слова из сна. — Я не заслуживаю этого, этого шанса на счастье, на семью, на любовь, я не заслуживаю этого. — Ну, теперь у тебя есть я, и я никуда не уйду, и я готов сжечь все на этой земле, чтобы остаться рядом с тобой. Том, ты заслуживаешь любви и счастья, семьи и дома, как никто другой, если не больше, и у тебя это уже есть, всё это, — твёрдо сказал Гарри, сжимая лицо Тома в своих ладонях и заставляя его посмотреть на него. — Всё? — Том нахмурился, не уверенный, что правильно расслышал. — Всё! Я люблю тебя, Том, и я, и наш сын, мы никуда не уедем. Ты останешься с нами, — улыбнулся Гарри, когда дыхание Тома перехватило в груди, и он уставился на Гарри широко раскрытыми глазами. — Ты… правда? — Том ошеломленно моргал, пытаясь подобрать слова, но они никак не хотели укладываться в голове. — Я люблю тебя, и наш сын будет любить тебя, — кивнул Гарри. — Я… Гарри, я не могу… пока… мне жаль, что я… — Тише, когда ты будешь готов их сказать, я буду готов их услышать. Тебе не обязательно говорить это вслух, чтобы я это почувствовал, — Гарри покачал головой, его глаза по-прежнему были теплыми, а улыбка — еще ярче. — А теперь ложись, ещё рано, спи, — Гарри мягко побудил его вернуться на матрас и натянул на них одеяло. — Я не хочу больше видеть сны, — выдохнул Том, закрывая глаза. — Тогда мечтай о чем-нибудь хорошем, я здесь, я не позволю ничему причинить тебе вред, даже твоим мечтам, расслабься, — Гарри устроился рядом с ним и облокотился на его бок, упираясь животом в бок Тома, и как только Гарри перестал извиваться, раздался быстрый толчок, который Том почувствовал у своего бока. — О! Эта поза на самом деле очень хороша! — Гарри счастливо вздохнул. — Спина не болит? — спросил Том. Последние полторы недели было трудновато найти для Гарри удобное положение. — Нет, и нет ощущения, что твой сын пытается раздавить все мои органы, — усмехнулся Гарри. — Почему он мой сын, если он пинает твой мочевой пузырь, или впивается тебе в рёбра, или пытается раздавить твои органы? — весело спросил Том, чуть сдвинувшись, чтобы положить руку на живот Гарри, нуждаясь в дополнительном контакте. — Потому что мне не нравится думать о том, что это мой сын чуть не заставил меня обмочиться и играет в футбол с моими органами, — рассмеялся Гарри, и этот звук успокоил что-то неровное в Томе. — Значит, он будет моим сыном, когда плохо себя ведет, и твоим, когда хорошо себя ведет? — Том поднял бровь. — Нет, он твой сын, когда плохо себя ведёт, и наш сын, когда хорошо себя ведёт, — сказал Гарри таким тоном, будто ему следовало это знать, но в его тоне явно слышалась игривость. — А, теперь я понимаю, как это работает, — сухо сказал Том, вызвав очередной смех Гарри. — Спи, утром у тебя встреча, — Гарри слегка наклонился к Тому и прикоснулся к его губам, после чего снова улёгся рядом с ним. Его рука нежно провела по ключице Тома, по его плечу и обратно, успокаивающим движением, от которого, к потрясению Тома, он довольно быстро снова погрузился в сон, на этот раз благодарный и пустой.

***

Том, Фенрир и Люциус на секунду переглянулись, после чего поднялись на ноги и помчались по коридорам поместья в сторону Зелёной комнаты, где, как они и опасались, произошёл взрыв, судя по дыму, поднимавшемуся из-под двери. Как только они достигли комнаты, дверь распахнулась, и оттуда, кашляя и задыхаясь, выскочили Гарри, Северус, Рабастан и Родольфус. — Мне так жаль! — воскликнул Гарри, как только увидел Тома, и под следами копоти, покрывавшими его лицо, появился румянец. — Ты ранен? Что, черт возьми, произошло? Люциус немедленно вызови целителя Бернса! Гарри?! — Том забормотал, водя руками по Гарри, пытаясь проверить, не пострадал ли он. — Это моя вина, моя магия просто… переполнилась. Рабастан и Родольфус просто дразнили меня, как обычно, но я просто… вышел из себя, и в следующий момент… бум! Диван, на котором они сидели, взорвался. Простите, вы оба в порядке? — Гарри попытался повернуться, чтобы посмотреть на них, но Том всё ещё осматривал его на предмет повреждений. — Мы в порядке, немного хрустим по краям, но все в порядке, — улыбнулся Родольфус. — Милорды, я… э-э… — Целитель Бернс остановился, моргая при виде их четверых, покрытых копотью и пятнами. — Я в порядке, правда! — Гарри покачал головой. — Гарри, пожалуйста, ты надышался дымом, пусть он тебя осмотрит, — в тоне Тома было достаточно мольбы, чтобы Гарри вздохнул и кивнул. Том провёл их в свой кабинет, где они обнаружили четырёх руководителей, с которыми Том, Фенрир и Люциус были на встрече, прижавшихся к дверям, закрывавшим доступ в остальные помещения поместья. — Садись, — Том усадил Гарри в одно из кресел перед камином, и его гости поспешно отошли в сторону, глядя на Гарри расширенными глазами. — Том успокоился, со мной всё в порядке, — Гарри взял его за руку, усаживая в кресло, и поманил Бёрнса вперёд, где тот неуверенно стоял в дверном проёме. Магия вокруг Тома опасно потрескивала, заставляя колебаться даже целителя. Получив разрешение, Бернс быстро прошел вперед и начал проводить сканирование Гарри и ребёнка, в то время как остальные нервно озирались по сторонам. — Было небольшое вдыхание дыма, но я удалил его из ваших лёгких, ребёнок в полном порядке, — заверил он их через несколько минут, отступая назад. — Я понятия не имею, что произошло! — разочарованно сказал Гарри. — Я полагаю, что это ваши гормоны, милорд, реагируют на вашу магию, — сказал Северус с порога, явно стараясь не выглядеть забавным. — Это не смешно! Я только что взорвал диван, на котором сидели мои друзья! — Гарри надулся. — Ничего страшного, мы знаем, что ты нас любишь и не захочешь причинить нам вреда… в большинстве случаев, — рассмеялся Рабастан. — Пожалуйста, Мерлин, не поступай так со мной больше, я думал, что на нас напали, — Том крепко прижался губами к губам Гарри. — Прости, — поморщился Гарри, притягивая Тома к себе для очередного поцелуя. — Лорд Гарри, позвольте представить вам лорда Сэмюэля из французской общины оборотней, лорда Грегори из общины вейл, леди Кассандру из парижского вампирского ковена и леди Элисон из общины провидцев в Германии, — плавно ввел Люциус. — Милорды, леди, это лорд Гарри, супруг нашего лорда. — Так ты и есть тот самый партнёр, о котором мы так много и так мало слышали, — улыбнулся Грегори, низко поклонившись Гарри. — Простите, что прервал вашу встречу, — Гарри покраснел ещё сильнее. — Ничего страшного, нам приятно поздравить вас с глазу на глаз, — Кассандра разразилась звонким смехом, от которого у Гарри, будь он мужчиной послабее Рона, наверняка потекли бы слюнки. Этому способствовало и большое декольте, которое демонстрировала ее рубашка. — Спасибо, — честно улыбнулся он ей. — Честно говоря, именно известие о вашем присутствии здесь заставило меня и моих собратьев согласиться на встречу с вашим супругом, — тепло улыбнулась Эллисон. — Я? — удивленно спросил Гарри, взглянув на Тома, который тоже понял, что для него это новость. — Человек, у которого есть супруг и ребенок на подходе, не может быть таким холодным и бессердечным, как говорили слухи. И это действительно так, — усмехнулся Грегори, переведя взгляд с Тома на живот Гарри. — Правда, из-за этого он немного недосыпает, — весело сказал Фенрир. — Эй! — надулся Гарри. — Он сказал, что хочет пережить со мной как можно большую часть беременности. — Когда я это говорил, я точно не думал о том, что меня вытряхнут из кровати в три часа ночи, разбудят и отправят за мороженым с манго, батончиком «Марс» и пиццей «Мясной пир», — закатил глаза Том. — Я был голоден! — Ты мог бы позвать эльфов. — Но они не смогли бы пойти в магловский магазин и купить для меня батончик! — Гарри ухмыльнулся. — Что ты в любом случае не сделал! — Я Темный Лорд! — оскалился Том. — Это не оправдание для того, чтобы врываться в комнату Северуса в четверть третьего утра и посылать его за горстью всех магловских сладостей в магазине, — проворчал Гарри в ответ. — Из-за твоего сына у меня проклятая тяга к сладкому, ты и должен её удовлетворять! — И я должен просто зайти в магловский магазин с красными глазами? — Том поднял бровь. — Магглы постоянно ходят с цветными линзами, на них никто и не взглянет. Да и кто в мире волшебников поверит, если увидит тебя в местном магазинчике, покупающим сладости? — Он прав, милорд, — ухмыльнулся Фенрир. — Только не вздумай снова вмешиваться, — огрызнулся Том, на что Фенрир лишь непритворно ухмыльнулся в ответ. Гарри приподнялся и поцеловал Тома в губы, отводя взгляд, который начал было зарождаться, и закатывая красные глаза, прежде чем Том наклонился и нежно поцеловал его. Когда они обернулись, вспомнив о четырех лидерах Тома, то обнаружили, что те с улыбками наблюдают за этим обменом. — Приятно видеть тебя таким довольным и с партнером, мой друг, — улыбнулся Сэмюэль, впервые заговорив с тех пор, как Гарри вошел в комнату. — Ты… — Хуже, чем котёнок или щенок, да, я знаю, — закончил Гарри возмущённую фразу Тома, похлопав его по руке. — Мы слышали, что у вас будет мальчик? — Грегори улыбнулся. — Да, осталось всего два месяца, — кивнул Гарри, поглаживая рукой свой бугорок. — Вы уже готовы к его появлению? — спросила Кассандра, когда Том трансфигурировал для них места перед камином. — В основном, у нас есть ещё одежда, которую нужно достать, и несколько игрушек от себя, но нас завалили подарками для него наши последователи, — сказал Том, садясь рядом с Гарри и переплетая их пальцы. Гарри пришлось сдержаться, чтобы не выдать себя при слове «наши», он был благодарен за то, что его Слизеринская сторона процветает в окружении стольких людей и самого наследника. — Все с нетерпением ждут его прибытия, я думаю, во всём волшебном мире. Газета «Ежедневный пророк» была хорошо проинформирована? — В голосе Эллисон ясно слышался вопрос. — Мы решили, что для стороны Тома будет лучше рассказать волшебникам о ребёнке и его развитии. У Тома была плохая и неверно понятая реклама, мы пытаемся это исправить, — кивнул Гарри. — Ребёнок это сделает, я думаю, что снимок сканирования был принят хорошо, — Кассандра издала ещё один звонкий смешок. — Это было сделано и для друзей Гарри, с ними стало трудновато общаться, так как они вернулись в Хогвартс или за ними пристально наблюдают, мы разместили снимок в основном для того, чтобы они его увидели, — сказал Том, сжимая руку Гарри. Отсутствие возможности поговорить с друзьями огорчало его, но он знал, что планы на Йоль уже разрабатываются. — Мы слышали, что так называемая светлая сторона в последнее время переживает не лучшие времена, — ухмыльнулся Сэмюэль. — Выпущенные нами новостные сводки более чем справляются со своей задачей. Министерство также разрывают на части за то, что им не хватает умения и соображения проверять рождённых и полурождённых детей маглов. Несколько членов Ордена Дамблдора были арестованы за участие в группе линчевателей, трое из которых были в Визенгамоте, сужая поле контроля Дамблдора там, — кивнул Том. — Есть большая надежда, что без этих сторонников на собрании нам удастся протолкнуть начало действия законов Тома о магических существах, — добавил Гарри. — Вы думаете, что сможете уже сейчас начать проталкивать их? — потрясенно спросила Кассандра. — Сейчас Дамблдору не доверяют настолько, что люди начинают видеть его ложь и манипуляции. Аргументы, которые он приводит, чтобы сдержать законы о магических существах и созданиях, указывая пальцем на Министерство и меня, больше не действуют, а поскольку часть его сторонников выведена из Визенгамота, а другие опасаются проявлять к нему слишком большую поддержку, серые семьи с большей вероятностью встанут на сторону моих сторонников в Визенгамоте. Я всерьёз надеюсь, что на ближайшем заседании в следующем месяце нам удастся хотя бы добиться отмены закона, согласно которому все оборотни должны быть объявлены в Министерстве, — кивнул Том, благодарно сжав руку Гарри. — Общественность всё громче требует расследования деятельности Дамблдора и МакГонагалл, а также всё громче требует, чтобы Дамблдору были предъявлены обвинения за то, что он сделал против лорда Гарри, — добавил Люциус. — Люциус прекрасно справляется со своей работой, возбуждая и управляющих школы, я буду очень удивлён, если они доживут до Йоля, оставаясь в школе, а как только Дамблдор потеряет хоть одну такую базу, он быстро развалится, — Гарри улыбнулся лорду Малфою, очевидно, сумев немного шокировать его. — Похоже, общественность сейчас разрывается между вами и Дамблдором? — спросил Грегори у Гарри, его лицо было дружелюбным, но в глазах мелькал политический интерес. — Дамблдор был активной фигурой в нашем мире гораздо дольше, чем я, и они находят несколько непонятным и сложным то, что я теперь на стороне человека, которого я знаменито победил, и не только это, но и то, что я ношу его наследника. Мы планируем опубликовать информацию о детстве Тома, о его истинных целях и о том, как Дамблдору удалось извратить его истинные цели и превратить их в то, что было выгодно Дамблдору. Я также планирую дать интервью, объясняющее мой выбор и некоторые менее личные аспекты наших с Томом отношений. Как только исчезнет неопределенность в вопросе о том, как я мог стать частью «команды» Тома, я не сомневаюсь, что люди очень быстро отвернутся от Дамблдора. А когда за ним последует и часть моих друзей, то тем более, — спокойно сказал Гарри. — Почему ты выбрал… Лорда Волдеморта в качестве своего товарища? — медленно спросила Элисон, разглаживая складку на своем пудрово-голубом платье, что было единственным признаком нервозности, вызванной столь интимным вопросом. Гарри на секунду задумался, взглянув на Тома, а затем улыбнулся и обернулся ко всем присутствующим, которые с нетерпением ждали его ответа. — Сначала я был измотан, эмоционально ранен, предан и до смерти напуган за жизнь своего ребенка. Я не был до конца уверен, с чем мне придется столкнуться, но я чувствовал, что Том захочет получить своего наследника и позаботиться о нашем сыне. Поэтому я приехал сюда. В течение одного дня я смог убедиться, что он не тот, за кого меня принимали, он заботился обо мне и о ребенке, и здесь я чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо в своей жизни, он сердился за меня, когда никто, кроме моих друзей, не должен был заботиться обо мне. И тогда я понял, что Том обладает огромным потенциалом, чтобы любить меня так, как я всегда хотел, и быть той семьей, которую я всегда хотел, и я хотел быть такой же для него. Любовь не должна быть логичной, она просто есть, — пожал плечами Гарри. — Тебя будут судить, возможно, очень строго за этот выбор, — заметил Сэмюэль. — Меня всегда осуждали и будут осуждать за любое решение, которое я принимаю. Я предпочту быть осужденным за то, чего я хочу больше всего на свете и что может сделать меня счастливее, чем я когда-либо знал, и сделать нашего сына счастливым и в безопасности, чем прогибаться под то, что некоторые люди ожидают от меня, — твердо сказал Гарри. — Тебя самого, несомненно, будут осуждать за твой выбор, — Кассандра посмотрела на Тома, который только ухмыльнулся. — Конечно, осудят. Конечно, Гарри помог нам практически выиграть войну, одно его присутствие сыграет огромную роль на нашей стороне, его родословная тоже во многом облегчает задачу, присутствие моего наследника, на которого так надеялся мой народ. Но они, конечно, осуждают тот факт, что Гарри раньше занимал видное место на светлой стороне, довольно сильно сражался против меня, и то, что после столь долгого одиночества я вдруг решил взять себе супруга. Но я никогда не был тем, кто делает классический или лёгкий выбор, мне не нужен тот, кто будет кланяться и подчиняться каждому моему требованию, мне не нужен тот, кто захочет славы и власти, которые даст ему моё положение. Я хочу, чтобы мой супруг хотел и любил меня просто за то, кто я есть, и я хочу иметь возможность создать семью с таким человеком, иметь любовь, которую я никогда не знал, и которую Гарри предлагает мне свободно, без всяких скрытых целей. Он даёт мне надежду и заставляет меня становиться лучше, и те, кто сомневается в нас, скоро в этом убедятся, — тон Тома не изменился, но его глаза потеплели и сказали всё, когда он посмотрел на Гарри. — Проклятье, — Гарри закашлялся, потирая глаза. — Простите, простите, это мои чёртовы гормоны! — задыхался он сквозь обильные слёзы, которые заставили всех серьёзно забеспокоиться. — Завтра мы вернёмся, чтобы подписать наше соглашение о лояльности, вы достаточно пострессовали сегодня. Мы будем уважать время, которое вам нужно для общения с вашим супругом, — Сэмюэль встал и поклонился им обоим. — Мы благодарны вам за это, — кивнул Том, но Гарри видел, что он доволен тем, что его союз был принят. — Спасибо вам обоим за уделенное время, — Элисон встала и сделала реверанс. — Это было очень познавательно и интересно. И, конечно, очень приятно познакомиться с человеком, который сумел покорить сердце Темного Лорда, — ухмыльнулась Кассандра. — С нетерпением жду новой встречи с вами обоими, желаю удачи во всем и здоровья вам троим, — поклонился Грегори. — Прошу прощения, что прервал вашу встречу, и за то, что так переполошился, — Гарри слегка покраснел и встал, машинально приняв руку Тома и его помощь в вставании. — Не за что извиняться. Было очень приятно познакомиться с вами, — покачал головой Сэмюэль. Гарри стоял рядом с Томом и наблюдал за тем, как они вчетвером выходят из зала, пока Тёмный Лорд не приказал остальным покинуть их, что они и сделали с поклонами. Бёрнс смотрел на них, слегка расширив глаза и ошеломлённый тем, чему он стал свидетелем. Как только за ними закрылась дверь, Том повернулся и сел на место, которое только что освободил Гарри. — Том? — Гарри нервно спросил, беспокоясь, что сделал что-то не так. Он знал, как мало Том любит показывать свои чувства и себя другим. — Иди сюда, — Том грациозно протянул руку. Гарри подошёл и вложил свою руку в руку Тома, позволив усадить себя на колени Тома боком, после чего Том обхватил его лицо и принялся целовать его так крепко, что у него подогнулись пальцы на ногах — он был уверен, что так было только в книгах, которые любила читать Гермиона. Когда Том отстранился, Гарри сделал вдох и последовал за его губами, ухватившись за мантию Тома и притянув его к себе, в его венах запылал огонь, а в теле, где он недавно лежал так близко к поверхности, разгорелось вожделение. И Том, как обычно, почувствовал это. Гарри застонал, когда Том поднял его и осторожно положил на ковер перед весело потрескивающим камином. Том слегка перевернул его на бок, чтобы он не чувствовал себя неловко, а затем стал осторожно расстегивать брюки Гарри и спускать их по ногам. Гарри смотрел расширенными от нетерпения глазами, как Том медленно и осторожно целует ноги Гарри, делая паузы, чтобы погладить и лизнуть нижнюю часть колена Гарри, пробираясь вверх по нежной внутренней стороне бедер Гарри с новыми поцелуями, поглаживаниями и облизываниями, которые заставили его полностью напрячься и задыхаться от удовольствия еще до того, как Том приблизил его к тому месту, где он больше всего нуждался в прикосновениях Тома. — Том, Том, пожалуйста, ты мне нужен, — пробормотал Гарри, потянув Тома за плечи, так как тот слегка извивался. — Чего ты хочешь? — Том выдохнул, и в его голосе послышалось возбуждение, как прямая реакция на потребность его любовника. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — простонал Гарри, удерживая Тома на месте, когда тот стоял на коленях над раскрасневшимся телом Гарри. — Ты хочешь сказать… — Я хочу, чтобы ты был во мне весь, я хочу тебя, Том, пожалуйста, — Гарри согнул ноги в предложении, его зеленые глаза светились желанием, когда они смотрели на Тома. — Гарри, ты уверен? — Том отчаянно надеялся, что ответ будет утвердительным, но он должен был спросить на случай, если это не так. — Да! — прорычал Гарри, и тут они оба посмотрели друг на друга, немного шокированные тем, что внезапно оказались обнажёнными, лишь слабый отблеск магии на их коже. — Хм, это гораздо удобнее, чем взрывать вещи. — Учитывая, что на мне до сих пор брюки и трусы, я очень рад, что ты не выбрал взрыв, — фыркнул Том, опустился и крепко поцеловал Гарри. Гарри обхватил шею Тома и прикусил нижнюю губу Тёмного Лорда, что, как он знал, привело его в бешенство от вожделения. Том прижался к его губам ещё крепче, а его рука медленно скользнула по груди Гарри, проводя по тёплой плоти, отчего нервные окончания запылали, словно Том оставлял за собой слабую тёплую горящую дорожку. Он спустился к животу Гарри, где ненадолго провёл рукой по животу, а затем опустился ниже, обхватил бедро Гарри и снова приподнял его ногу, осторожно раздвигая её. Пальцы его стали влажными от смазки, когда они провели по входу Гарри, его глаза застыли на его глазах, когда он одним плавным движением ввел палец в Гарри, его глаза были теплыми и нежными, когда он смотрел на Гарри. Когда бедра Гарри дернулись в ответ на его просьбу, Том ухмыльнулся и медленно вынул палец до кончика, а затем снова ввел его в себя, вызвав у Гарри вздох удовольствия, когда бедра Гарри снова задвигались. Том быстро, но осторожно добавил еще один палец, вводя их в Гарри в твердом, быстром ритме, который быстро вызвал одышку и стоны удовольствия, так как огонь в его животе начал нагреваться от удовольствия, так как трение и щелчки по его простате усилили возбуждение в нем. Том едва успел добавить еще один палец, как Гарри издал громкий разочарованный стон, его ногти впились в плечи Тома, и он рывком опустился на пальцы Тома, заставив старшего мужчину застонать от удовольствия при виде Гарри, бледная кожа которого пылала от наслаждения и жара, и без того красные губы стали темно-красными от того, что он покусывал их от удовольствия, его зеленые глаза почти горели, голодно глядя на Тома. — Хватит, ты мне нужен сейчас! Пожалуйста! — Гарри умолял и требовал одновременно, и Том не мог ему отказать, даже если бы захотел. — Будет легче, если ты будешь сверху, — сказал Том, пытаясь взять себя в руки, прежде чем кончить слишком быстро. — Да, все, что угодно, Том! — Это было определенно требование. Том обвил ноги Гарри вокруг своей талии и перевернул их так, что Гарри оказался сидящим на его бедрах. Увидев, что Гарри уже извивается в такт его движениям, Том быстро набрал побольше смазки и смазал себя, как можно меньше прикасаясь к себе, а затем взял Гарри за бедра, чтобы облегчить его движения. Он опустил голову на ковер, когда Гарри протянул руку назад и удержал его эрекцию, приподнялся и подвел Тома к своему входу, а затем опустился вниз со скоростью, которая заставила бы Тома насторожиться, если бы Гарри не издал громкий и явно полный удовольствия стон, его голова откинулась назад, а глаза закрылись, когда он затих, прижавшись попкой к бедрам Тома. Том был рад этой паузе, он смотрел на своего прекрасного супруга, изнывающего от удовольствия, на его вздымающийся живот, в котором был сын, которого, как он искренне верил, у него никогда не будет, и все это светилось в свете огня, который согревал их слева от него. Не в силах остановиться, он поднял руку и погладил живот Гарри, а другой рукой погладил его бедро и ягодицы. Гарри открыл глаза, снова наклонил голову вперед и встретился взглядом с Томом. В его глазах были похоть, страсть, но и любовь, которую Том не верил, что сможет увидеть в глазах другого человека. Гарри уперся руками в грудь Тома, чтобы получить опору, а затем сделал пробное движение бедрами, медленно приподнимаясь и опускаясь обратно с гулом удовольствия, что заставило Тома крепче ухватиться за бедра Гарри и помочь направить следующее движение Гарри, взяв на себя часть нагрузки, согнув ноги, чтобы Гарри было на что опереться. Гарри быстро вошел в ритм, из его уст все чаще вырывались звуки удовольствия, когда Том переместился под ним и сумел найти нужный угол, чтобы его эрекция задела простату. Том наблюдал за тем, как наслаждение проносится по телу Гарри, как его бедра раскачиваются и двигаются быстрее, а Том двигает бедрами под ним, все быстрее и быстрее проникая в Гарри, и их тела раскачиваются синхронно, стоны наслаждения исходят и от него самого, когда он чувствует, как его собственный оргазм все ближе и ближе проникает в его тело. Он услышал громкий стон Гарри и содрогнулся почти всем телом, когда Том обхватил рукой красный и набухший член Гарри, который теперь обильно сочился предварительной спермой на их животы. — О Мерлин… Том… Том… да… — Гарри задыхался, его бедра еще больше ускорялись, пока с громким криком чистого удовольствия Гарри не закричал, кончая. Потребовалось еще два толчка в напряженное от удовольствия тело Гарри, чтобы Том выплеснул себя внутрь Гарри, выгнувшись дугой и войдя в него так глубоко, как только мог, издавая стоны собственного удовольствия в комнату и в уши Гарри. Задыхаясь и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, Том осторожно обхватил Гарри руками и медленно наклонил их так, что они оказались лежащими на боку лицом друг к другу, по-прежнему тесно прижавшись друг к другу, и их задыхающееся дыхание смешивалось между ними, пока они медленно сходили с кайфа. Спустя почти десять минут Том осознал, что проводит рукой по животу Гарри, переходя к его спине, а затем повторяет нежные движения, не в силах прекратить прикосновения к мужчине, который теперь был его любовником во всех отношениях. — Ух ты, — улыбнулся Гарри и счастливо засмеялся, наклонившись вперед, чтобы прикоснуться губами к губам. — Ты… доводишь меня до предела разума! — Том покачал головой, заставив Гарри снова рассмеяться. — Я планировал, что твой первый раз будет в нашей спальне, возможно, сначала мы поужинаем вдвоём, в постели! А не на ковре в моём кабинете. — Мне больше нравится так, — честно ответил Гарри, подложив руку под голову, чтобы использовать её в качестве подушки. — Именно здесь изменились наши отношения в ту первую ночь, когда я пришёл сюда, а я не любитель делать всё традиционно. Если бы это была ты, мне было бы все равно, где мы находились. — Я… я люблю тебя, Гарри, — медленно и почти неуверенно произнес Том, но сердце Гарри подпрыгнуло в груди: в глазах Тома и на его лице ясно читались ранимость и страх, а также уверенность. — Я тоже тебя люблю, — Гарри наклонился вперед и нежно прикоснулся к их губам, почти запечатав слова между ними, когда они лежали, сплетенные вместе перед камином.

***

— Ты думаешь, что ты такой умный, Поттер! — Гарри обернулся и встретился взглядом с яростными серо-голубыми глазами Драко. До сих пор ему удавалось избегать оставаться с Драко наедине, едва ли он вообще находился с ним в одной комнате, но Драко отсутствовал в школе на октябрьских каникулах и, судя по всему, приехал в мэнор вместе с Люциусом. — Драко, тебе нельзя сюда входить без разрешения. Если Том найдёт тебя, он будет в ярости, — спокойно сказал Гарри, стараясь не показывать своей паники, и поднялся на ноги, отчаянно не желая оказаться перед явно разъярённым Драко, который, судя по всему, уже успел накрутить себя. — Том! Ты проявил неуважение к нему, назвав его именем, которого он не хотел! Ты не уважаешь его на глазах у всех! — Драко зарычал. — Том сам решает, как мне его называть, он не возражает против того, чтобы я называл его по имени, — немного холодно сказал Гарри. — Ты позор для него и темной стороны, ты думаешь, что можешь быть консортом? Думаешь, что сможешь выполнять титульную честь на его стороне?! — Драко усмехнулся, окинув его взглядом с явным презрением. — Сейчас нет, но я быстро учусь. Но важнее то, что я могу быть партнером Тома и тем, кто нужен ему как личность, а не как лидер, — сказал Гарри немного резче, чем собирался. — Ты со своей грязной кровью и своими манипуляциями, что ты сделал, чтобы он захотел тебя? Чем ты ему угрожал, чтобы он назвал тебя консортом! — Драко горько рассмеялся, когда Блейз Забини, Тео Нотт и Пэнси Паркинсон остановились в дверях, глядя на происходящее обеспокоенными глазами. — Я не делал ничего, кроме как относился к нему как к нормальному человеку и предлагал ему реальный шанс на любовь и семью. Я не обманывал его и не угрожал ему. — Я вас умоляю! Держу пари, ты угрожала отобрать у него наследника, это не в ваших силах, кокетливые грязнокровки! — Драко фыркнул. — Я бы следил за тем, что ты говоришь, и остановился, пока ты впереди, Драко. Я знаю, что ты читал газетный отчет о детстве Тома, который мы опубликовали на прошлой неделе, и если ты называешь меня грязнокровкой, то ты называешь его еще хуже. И я никогда не отниму у него сына, никогда! — Гарри сорвался с места, чувствуя, что его самообладание выходит из-под контроля. — Я бы никогда не назвал своего Лорда грязнокровкой! Ты… ты искажаешь слова так же, как ты искажаешь и крадёшь всё остальное, ты, наверное, сам угрожал сделать аборт ребёнку, если он не назовёт тебя консортом! Если он вообще будет его! — Ухмылка Драко ослабла, когда магия Гарри ощутимо зашипела вокруг него. — Не смей! Я рисковал всем, чтобы защитить нашего сына, я прошел через пытки, чтобы он остался жив, и ты думаешь, что я сделаю все это и побегу в дом к своим врагам только потому, что Том выслушает меня первым? Твое собственное высокомерие и самолюбование отключили все мозги, которые у тебя есть! И я напомню тебе, что ты разговариваешь со своим лордом-консортом, я советую тебе уйти, пока ты не навредил себе окончательно, ты и так стремительно теряешь свою популярность, и только положение Люциуса на стороне моего любимого человека обеспечивает тебе безопасность! — Гарри говорил с вынужденным спокойствием, не в силах удержаться от того, чтобы не вонзить нож, называя Тома своим любимым. — Ты украл его у меня! Он должен был стать моим! Он должен был стать моим любовником и поставить меня на свою сторону! Я должен был стать консортом, править под его началом, быть любимым Темной Стороной и родить ему наследников! — Драко сплюнул. — Перестань быть таким слепым и глупым, эгоцентричным, ищущим внимания заблуждающимся болваном! — Гарри зарычал, его магия яростно зашипела вокруг него, ошеломив Драко. — Ты никогда не собирался быть его супругом, ты незрел и настолько сосредоточен на себе, что был бы ужасен в качестве правящей половины Тёмной стороны. Тебя слишком интересует собственная власть и то, что ты можешь от нее получить. Быть Лордом — значит нести ответственность за свой народ и свою сторону, думать о том, как улучшить положение всех, а не только себя! Твой отец — хороший человек, но его идеи превосходят его возможности, а твоя мать так честолюбива, что просто глупа. Ты никогда не собирался быть консортом! А Том — мужчина, человек, а не Темный Лорд, ему нужен тот, кто любит его за него, а не за власть, которую он получит на его стороне, и это не тот носитель, которого он хочет для своих детей! Мой сын любим мной просто потому, что он существует, я люблю его, потому что он — мой, а теперь я люблю его, потому что он — часть меня и Тома. Мне нет дела до крови, которая течет в его жилах, кроме того, что она моя и Тома, мне нет дела до того, что он Темный Принц, мне важно только, чтобы он был здоров и счастлив. Можешь ли ты сказать, что если бы ты родила сына или дочь для Тома, ты бы не любила их в первую очередь за то, что они дают тебе, за признание того, что ты продолжаешь род Слизерина? Ты глупец и ребёнок, играющий в игры, которые ты не понимаешь до конца! Ты зарабатываешь право на вещи, ты не требуешь и не ожидаешь их, особенно в любви! — прорычал Гарри. — Я… — Я полагаю, что мой супруг уже достаточно долго терпит твоё ребячество, — раздался холодный голос Тома из-за спины троих, стоявших в дверях, заставив их побледнеть и отпрыгнуть в сторону, поклонившись. — Я… милорд, я просто… — Драко попытался жеманно улыбнуться Тому и вздрогнул, когда холодные глаза впились в него. Том пронёсся через всю комнату к Гарри, его руки обхватили лицо и живот Гарри, на его лице отразилось беспокойство. — Я в порядке, — Гарри улыбнулся, немного слабо, но ему удалось улыбнуться: страх, гнев и беспокойство, которые он испытывал, заставили его пошатнуться. В комнату вошёл Люциус с Северусом и Фенриром, выглядевшими растерянными и испуганными. — Люциус, это вопиющее неуважение, нападение на своего Лорда, высокомерие и идеи выше своего положения не могут быть проигнорированы в этот раз, — яростно прошипел Том. — Том, — Гарри осторожно положил руку Тому на живот. Том встретил его взгляд и успокоительно вздохнул. — Я бы приказал тебя за это пытать… Я даже не знаю, как назвать это нападение на меня, мою супругу и моего сына… — Я не нападал на вас, милорд! Я бы никогда не сделал… — Драко, заткнись! — Люциус схватил сына за плечо и тряхнул его достаточно сильно, чтобы заставить замолчать. — Ты оспариваешь мои решения, мой выбор супруга! Ты думаешь, что лучше меня знаешь, кто лучше всего подходит для того, чтобы стоять рядом со мной! И это меркнет по сравнению с тем, что ты решил словесно напасть на моего беременного супруга в его личных покоях! Предавая привилегию, которой ты был наделён, чтобы быть допущенным в моё личное крыло вместе со своим отцом! — Гарри наблюдал за тем, как Драко бледнеет, осознавая все последствия своих действий. — Милорд, прошу вас, он молод и… глуп, его избаловали и дали ему представления о том, на что он не имеет права, особенно я и его мать. Прошу вас, смилуйтесь над ним, — с трудом выговорил Люциус, его лицо исказилось от беспокойства. — Том, — повторил Гарри, сжимая руку Тома, и потянулся провести ладонью по его лицу, надеясь охладить кипящую ярость, которую он чувствовал в своём любовнике. — Благодаря всепрощающему сердцу и мягкому характеру моего Консорта, а также уважению, которое я питаю к твоему отцу, я проявлю снисхождение, но ты будешь наказан за это. В моем поместье ты лишаешься права находиться везде, кроме зала собраний, со временем ты можешь вернуть себе право на свободу здесь, а можешь и нет. Следующую неделю вы проведете в подземельях, вам будет положена подстилка и вода, у вас будет самая простая еда, у вас не будет посетителей, не будет магии, одно одеяло и две свечи в день — вы сами решите, когда их использовать, — проворчал Том. — Вы очень снисходительны, благодарю вас, милорд, лорд Гарри, — Люциус отвесил глубокий поклон, на его лице отразилось облегчение, противоположное ужасу Драко. Гарри наблюдал, как тот открыл рот, чтобы выразить протест, но Северус схватился за плечо его мантии с другой стороны от руки Люциуса. — Ты ворвался в личные покои супруги своего Лорда, даже если ты не признаёшь Гарри своим Лордом, он — твой заклятый Лорд, его беременный супруг! Тебе повезло, что ты избежал пыток и не был доведен до грани рассудка, дурак! — яростно шипел Северус. — А теперь заткнись и прекрати, пока твой Лорд не передумал! — Мисси, немедленно доставь его в подземелья! Остальные уходите с глаз моих! — огрызнулся Том. Мисси выскочила перед Драко с яростным оскалом на лице, схватила его за руку и вырвала их, прежде чем он успел сказать что-то еще. Остальные поспешили выйти из комнаты так быстро, как только могли, Северус вложил свою руку в руку обеспокоенного и больного Люциуса, как только тот закрыл за ними дверь. Том набросился на Гарри прежде, чем тот успел понять, что происходит, и яростный поцелуй передал беспокойство и панику, охватившие Тома. Гарри, понимая, что Тому нужен контакт, да и сам нуждался в нем, если честно, как в опоре для всех бушующих в нем эмоций, погрузился в поцелуй, крепко обхватил руками шею Тома и целовал его в ответ так же неистово, пока не убедился, что его губы будут опухать еще несколько часов после этого. Когда Том отстранился, чтобы перевести дух, он стал осыпать поцелуями его щеки, челюсть, шею, а затем опустился на колени, прижался лицом к уже довольно большому животу Гарри и издал вздох, который, похоже, сдерживал с тех пор, как понял, что что-то не так. Закрыв глаза, Гарри потянулся вниз и провёл пальцами по волосам Тома, нежно поглаживая их, чтобы успокоить обоих, впился пальцами в волосы Тома с одной стороны живота и нагнетал свою магию так, что всегда приятные толчки и гул магии их сына доносились до них. Хотя мальчик немного нервничал и волновался, он, как всегда, был более чем счастлив ощущать тёплую магию своих родителей, и Гарри сосредоточился, чтобы распространить чувство безопасности через двух самых важных людей в его жизни. — Мы в порядке, Том, — сказал Гарри, когда убедился, что его голос звучит спокойно. — Я не должен был оставлять тебя одного, — проворчал Том. Гарри потянулся вниз, взял Тома за подбородок и приподнял его, заставив любовника встретиться с ним взглядом. — Том, я не собираюсь жить в страхе в нашем доме, где меня постоянно преследуют Рабастан и Родольфус, как бы сильно они мне ни нравились. Я не слабак, я вполне способен сам о себе позаботиться. — И Драко не собирался причинять мне вреда, — мягко сказал Гарри. — Не похоже, чтобы он с тобой дружески беседовал! — прорычал Том, и только усмехнулся, когда ребёнок в ответ на это пихнул его под щёку. — Но он не собирался нападать на меня. Мы были врагами со школьного двора, ему трудно понять, что теперь есть разница, раньше он бы осыпал меня колкостями в коридоре или набросился бы на меня, как только у него возникли бы проблемы со мной. Он незрелый и избалованный Том, он думает, что имеет права на вещи только потому, что хочет их получить. Но он умен и силен, и Люциус хорошо научил его политике, если он сможет преодолеть свою самовлюбленность. Он может стать хорошим подспорьем на твоей стороне, — тихо сказал ему Гарри, нежно улыбаясь про себя и снова начиная расчёсывать пальцами волосы Тома, когда тот переместился так, что его щека снова прижалась к животу Гарри. — Мне бы хотелось, чтобы у тебя было немного больше жажды крови, — проворчал Том. — У тебя ее хватит на нас двоих, — улыбнулся Гарри.

***

Гарри проигнорировал почти умоляюще-жалостливый взгляд, которым одарил его охранник, и, высоко подняв голову, направился по прохладному пространству темницы, натягивая на себя плащ и благодаря Мерлина за то, что каждая камера может быть магически заблокирована от посторонних глаз, в то время как заключённые всё ещё могут видеть снаружи. Охранник настоял на том, чтобы активировать эту систему, и Гарри ничуть не жаловался. У него было ощущение, что Дурсли всё ещё где-то здесь, и ему очень не нравилось сознавать, что он находится в одном с ними месте. Заглушающие заклинания тоже были весьма кстати. Он остановился перед единственной камерой, которую мог видеть внутри, и именно в эту камеру он и пришёл. Драко примостился в углу на жалком подобии подстилки: одно одеяло средней толщины было плотно намотано на него, что никак не помогало скрыть дрожь. Камера была достаточно просторной, чтобы он мог вытянуть ноги в сидячем положении и не касаться прутьев. Он был весь в грязи, волосы в беспорядке. Он также злобно смотрел на Гарри. — Ты здесь, чтобы позлорадствовать? — Драко попытался усмехнуться, но не смог. Жалко. Вздохнув, Гарри достал свою палочку и наколдовал для себя высокий табурет перед камерой Драко — с него было удобнее слезать — и сел на него, после чего достал из плаща принесенные с собой вещи. Драко ошеломлённо смотрел на него, пока тот протягивал ему толстое одеяло, а затем связанную тряпку, в которой, очевидно, находилась еда. Пошатываясь и подозрительно оглядывая Гарри, Драко медленно взял вещи, после чего быстро удалился в свой угол, обернув вокруг себя более тёплое одеяло и раскрыв ткань, чтобы обнаружить блок сыра, четыре кекса и три яблока. — Почему? — Он поперхнулся, не поднимая глаз от еды. — Я знаю, каково это — быть холодным, голодным и взаперти, — вздохнул Гарри. — Это действительно было правдой? — тихо спросил Драко. — Мой шкаф был примерно вдвое меньше этого, и в нем не было достаточно места, чтобы стоять прямо, — сказал Гарри в ответ. — Меня наказывают за то, что я напал на тебя, а ты помогаешь облегчить мое наказание? Почему? — Драко наконец-то встретил его взгляд, в котором читалась растерянность. — Ты достаточно взрослый, чтобы думать самостоятельно, и достаточно умный, чтобы осознать истину в ситуации и обдумать ее самостоятельно, а не так, как тебя кормят с ложечки, — резко сказал Гарри, после чего вздохнул. — Но твои мать и отец избаловали тебя, и именно поэтому ты считаешь, что имеешь право на то, чего не имеешь права ожидать или требовать. — Ты всегда берёшь то, что принадлежит мне! -сказал Драко, но в его словах не было силы. — Ничто не принадлежит тебе по праву, Драко, кроме лордства и поместья Малфоев. Всё, что, как ты считаешь, я у тебя отнял, я заработал, как и положено, тяжёлым трудом, опасностью, временем. — Темный Лорд. — Всё, через что мы с Томом прошли вместе, вело к этому моменту. Я не боюсь встать перед Томом и сказать ему, когда он поступает неправильно, сказать ему, что он сварливый ублюдок и выпить ещё кофе ради Мерлина, я могу стоять рядом с ним и видеть его власть и влияние, видеть его магическую и политическую силу, видеть Тёмного Лорда, которым он является, и всё же видеть в нём человека, которому нужна любовь и доброта, которому нужно понимание и тепло, которому нужно простое человеческое отношение. Можешь ли ты честно сказать, что ты можешь дать ему это, Драко? — мягко спросил Гарри. — Я могу попробовать, — мужественно сказал Драко. — Попытаться — недостаточно хорошо, Драко. Ему нужен кто-то, кто поймет, что такое быть одиноким и ненавистным, униженным и игнорируемым, обвиненным в том, в чем нет твоей вины, ты просто есть. Ты никогда не нуждался в любви своих родителей, ни в чем не нуждался, даже если они тебя баловали. До Тома на той неделе никто никогда не говорил мне, что любит, насколько я помню. — Он убил твоих родителей, — тихо сказал Драко. — И это то, что… я не простил и не забыл, но я понимаю. Это была война, они были врагами, что сделано, то сделано. Я никогда не знал их, но сейчас мне нужно думать о своем сыне. Ради сына я решил дать Тому шанс, попытаться наладить… ну, не то чтобы взаимоотношения, но хотя бы возможность наладить отношения. Я влюбился в него, сам не понимая, что происходит, он хороший человек, который может дать много любви и… ну, сердце не выбирает логику и память, — вздохнул Гарри, потирая рукой живот, когда его сын резко дернулся и оттолкнулся. — Я не знаю, как быть по-другому, — Драко хмуро смотрел на свои руки. — Тебе не нужно быть другим, тебе нужно повзрослеть. Это серьезная ситуация, и ты не можешь оставаться в ней со своими детскими идеалами и взглядами. Том имел полное право пытать тебя за то, что ты сделал, ты не подумал о последствиях своих действий, — спокойно сказал Гарри, но Драко все равно вздрогнул. — Я не… — Драко, я на седьмом месяце беременности, ты не подумал о том, что ссора могла серьёзно расстроить меня, что твои обвинения могли вызвать у меня сильный стресс. Ты не слышал медицинских заключений моего целителя, ты понятия не имел, нанесли ли абортивные чары вред или вызвали беспокойство. Что, если бы вы заставили меня напрячься настолько, что это привело бы к выкидышу или преждевременным родам? Как ты думаешь, что бы тогда сделал с тобой Том? — Гарри резко прервал его, видя, как Драко стремительно бледнеет под грязью на лице. — Я не думал… — заикнулся Драко. — Вот именно, ты поклялся Тому в верности, и если бы ты стал причиной смерти его сына, его наследника, то твоя жизнь была бы потеряна. Ты умен, и я знаю, что ты умеешь играть в политические игры. Используй свой собственный разум. Ты здесь еще четыре дня, используй это время, чтобы серьезно обдумать все, что тебе сказали, и прийти к собственному выводу, подумай о своей ситуации и сделай свой собственный выбор! — посоветовал Гарри. — Я постараюсь, — тихо сказал Драко. — Драко, ты можешь добиться успеха и далеко продвинуться в кругу Тома, даже занять место своего отца, когда придёт время, но тебе нужно перестать верить в то, что ты имеешь право на всё, что хочешь, и начать думать, как ты можешь заслужить то, что хочешь, — Гарри встал, чтобы уйти, но остановился, когда Драко схватил его за запястье. — Если мне понадобится… совет… могу я прийти и поговорить с тобой? — Драко тихо спросил, не встречаясь с Гарри взглядом. — Конечно, в ближайшие несколько месяцев я не собираюсь далеко ходить, ты будешь знать, где меня найти, — усмехнулся Гарри, похлопывая себя по животу, чем вызвал короткий смешок Драко. — А у тебя не будет неприятностей из-за этого? — спросил Драко, заметно обеспокоенный. — О, он будет ворчать и дуться на меня несколько часов, прежде чем поймет, что ему не победить, — рассмеялся Гарри. — Увидимся перед твоим возвращением в Хогвартс. — Спасибо, — честно ответил Драко, заставив Гарри тепло улыбнуться.

***

— О чем ты только думал! — Том распахнул дверь в вечернюю гостиную и ворвался в неё с обеспокоенным видом: Фенрир, Люциус, Северус, Рабастан и Родольфус спешили за ним. — Я думал о клубнике с шоколадным соусом или об имбирном торте с заварным кремом, — спокойно сказал Гарри, поднимаясь с дивана и читая. — Ты знаешь, о чем я говорю, не лги мне! — огрызнулся Том. — Я не вру тебе, я пытаюсь уйти от темы, потому что ты явно довел себя до такого состояния, что не собираешься меня слушать, а я устал и не хочу вступать с тобой в перепалку, — вздохнул Гарри, потирая голову. — Что случилось? — Том буквально сдулся, его гнев сменился беспокойством. — У меня мигрень, и целитель Бернс сказал, что мне нельзя принимать обезболивающие, — поморщился Гарри. — И как долго? — Том подошел к дивану и осторожно переложил Гарри на диван, а затем сел позади него и откинул его назад так, чтобы его голова лежала на его груди. Гарри застонал, когда пальцы Тома мягко впились в его виски, немного волшебства струилось сквозь его пальцы и снимало острую мигрень. — Хм, несколько часов. — Почему ты не позвонил и не сказал мне? — Том нахмурился. — Ты был на совещании, — улыбнулся Гарри, похлопывая Тома по ноге. — Почему ты пошел против моего приказа? — тихо спросил Том через несколько минут. — Я не знал, что являюсь одним из твоих последователей, милорд, — резко сказал Гарри, заставив Тома слегка вздрогнуть. — Ты знаешь, что я имею в виду! — Либо я твой консорт и равен тебе, либо я один из твоих последователей и должен выполнять твои приказы, ты не можешь выбирать, Том, — вздохнул Гарри. — Ты подверг себя опасности и тем самым унизил меня, — прорычал Том. — Как твой консорт я решил пойти и поговорить с человеком, который имеет большой потенциал стать важным членом твоего круга, чтобы попытаться решить проблемы, которые у него возникли. Если при этом я проявил к нему немного доброты, то это говорит о моей слабости, а не о твоей, — Гарри закрыл глаза, пока Том продолжал массировать его виски. — Твоя доброта — это не слабость, — вздохнул Том. — Кажется, мне удалось добиться того, что Драко стал лучше понимать свою позицию, и что ему нужно начать думать самостоятельно, — сказал Гарри через несколько мгновений. — Ты мог оказаться в опасности, — сказал Том, но в его тоне почти не было борьбы. — Камеры защищены магией, и охранник заблокировал их и заставил замолчать для меня, — возразил Гарри. — Пожалуйста, в следующий раз, когда ты захочешь сделать что-то подобное… хотя бы скажи мне или сначала возьми Рабастана и Родольфуса! — простонал Том. — Скажу тебе или возьму моих телохранителей, понял, — Гарри слегка улыбнулся, открыв глаза, чтобы встретиться с красными от возмущения глазами Тома. — Не будь нахалом, — проворчал Том, наклоняясь и нежно целуя Гарри.