Секрет моей служанки

Предоставленный им «номер» было бы впрок назвать целым домом. Ведь, по сути, кроме них в небольшой постройке, состоящей из двух этажей не было никого. Хотя, нет, кажется, Ники обмолвилась о том, что тут работает прислуга, которая, впрочем, также предупреждена о том, что сегодняшние гости желают почти полного уединения. Это не было чем-то необычным и странным, поэтому две особы вошли в уже пустой и буквально блестящий от чистоты дом. — Вау, будто бы кусочек дворца перенесли в город, — пьяно посмеивается Секби, блаженно прикрывая глаза и кружа в странном вальсе с собственными мыслями. На душе было так хорошо и свободно, но, кажется, ещё чуть-чуть и он начнёт петь, прямо как девы в тех странных сказках. — Я рада, что тебе понравилось, — с теплотой улыбается Ники, разглядывая свою служанку и с невероятным трепетом подмечая всё то облегчение, которое несло её подтянутое тело. Казалось, будто бы она собственноручно выпустила закрытую в клетке пташку и теперь с тоской и осознанием неминуемого расставания наблюдает её полёт. — Однако, здесь только одна спальная комната, поэтому придётся сегодня потесниться. Секби почти теряет нить чужого голоса, когда слышит пугающее «одна спальня». Он резко останавливается и смотрит ошарашенными глазами на совершенно неправильно спокойную принцессу. Только её горящий взгляд алых глаз говорит о том, что она сделала это специально — выбрала дом, где на два этажа не окажется другой кровати, кроме двуспальной. Это становится ясно, как день и парень чувствует ползущее по щекам и плечам смущение. И нет бы ему волноваться о том, что Ники увидит его далеко не женственное телосложение. Нет, сейчас пьяные мысли заполнены лишь картинами того, как они окажутся непозволительно близко, непозволительно обнажёнными и открытыми. Наверное, они даже будут обниматься — Секби прижмётся грудью к обнажённой спине Ники, а та, сцепив их ладони, будет тихо сопеть, видя прекрасные сны. А ещё, если такое будет дозволено, парень сможет даже… оставить поцелуй на обнажённом плече. От этих мыслей его щёки стали совсем красными, а взгляд нервно забегал по окружающим элементам мебели. Сразу стало как-то жутко стыдно за то, что он себе напредставлял. Всё же, для Ники он был и остаётся нежной девой, которая даже на поцелуй отвечает с закрытыми от смущения глазами. Так что ожидать такого поворота событий было бы весьма странно и нелогично. Хотя, конечно, сердце до сих пор трепетало при взгляде на чужие ладони. Вот только и со стороны Ники ситуация была не лучше. Пусть её состояние и выдержка перед алкоголем были значительно лучше, но сама ситуация, пусть и «немного» подстроенная, вызывала в ней не меньшее волнение. Особенно те тёмные мысли, в которых она представляла их ночь. Одна кровать, одно одеяло и поделённое пополам тепло. Ники с трепетом представляет нежные плечи своей служанки, которые, должно быть, украшены парочкой боевых шрамов. Возможно, даже на волнующем изгибе спины она найдёт парочку белёсых полос и обязательно, как бы случайно, коснётся их самыми кончиками пальцев. Проведёт от начала до конца — задевая парочку чувствительных местечек и спрашивая позволение приблизится. Секби, её нежная подруга с непростым нравом лишь несмело кивнёт, позволяя её груди коснуться белой кожи. Ники как на яву представляет аромат чужих волос, для которых уже попросила приготовить парочку ароматных масел в купальне. Она чувствует мягкость каштановых локонов, их нежность и красивый блеск. Возможно, она позволит себе даже парочку поцелуев в спрятанную за стойкой защитой шейку. Совсем немного, лишь чтобы подразнить. — Может, хочешь выпить чаю? — сглатывая густую слюну, решает нарушить повисшее молчание Ники. Кажется, ей действительно нужно остудить голову и прогнать дымку алкоголя. — Да, конечно, — нервно кивает Секби, внутренне радуясь, что может прервать поток постыдных картин в своих мыслях. Чай это было хорошо — он не только насыщает организм, но и выводит «токсины». На том и решив, они, сохраняя некоторое расстояние, двинулись к просторной кухне. Здесь, как оказалось, обеденная зона была соединена с зоной готовки. Именно поэтому Секби, удобно усевшись на мягкий стул, мог с неприкрытым интересом наблюдать за ловкими и элегантными движениями Ники, которая, кажется, чувствовала себя как в родных стенах. Хотя, что-то ему подсказывало, что она, возможно, ранее также снимала этот дом для своего отдыха. Неизвестно лишь одно — в одиночестве или… в иной компании. Последняя мысль неприятно кольнула душу, поэтому парень вновь попытался отвлечься, полностью отдавая себя тому, чтобы запечатлеть в своей памяти чужую грацию. Изящные ладони, крепкий стан и высокий хвост вьющихся белоснежных локонов — Ники была прекрасна даже в обычной тренировочной форме. Секби всегда восхищался аристократами за то, что они умели сохранять внутреннее великолепие в любом виде. Ему же, как представителю простолюдин, нужно было сделать огромное усилие над собой, чтобы хотя бы немного повторить этот лоск и блеск. Вместе с чужими движениями и собственными размышлениями, парень вновь упускает момент, когда начинает думать совершенно в ином направлении. Что если бы он сейчас приблизился к Ники — осталась ли она такой же воодушевлённой и собранной? А, может, на её аристократичном лице проступила бы искренняя краска смущения? Может, проведи она ладонью по мягким скулам и еле-еле коснувшись пальцем приоткрытых малиновых губ, то девушка не сдержала бы первого трепетного вздоха? А что было бы дальше? Наверное, Секби бы не смог остановиться, завидев в чужих глазах немую просьбу о продолжении. Прильнул бы ближе, привычным уже движением отпечатывая свою любовь на чужих губах. Нежно, аккуратно коснулся бы талии, запрятанной за мягкой рубашкой, притягивая ближе. Ники обязательно бы ответила — она всегда так делала — сначала позволяла почувствовать каплю власти, а затем резко наступала, ломала всякие границы. Она бы, верно, и сама бы скользнула нежными ладонями по его телу — сейчас такому же аккуратному и изящному. Коснулась бы напряжённой от внутренних переживаний спины, провела бы вверх, прямо до крыльев острых лопаток и обрамила бы тонкими пальцами его плечи. И они бы целовались, целовались так долго и чувственно, пока бы в их лёгких не иссяк воздух. Вот только, отстранившись, они позволили б себе только один вздох, чтобы продолжить вновь. Пока Секби пребывал в своих романтичных фантазиях, Ники всеми силами старалась не смотреть на свою служанку. Ведь стоило ей только коснуться взглядом такой домашней и расслабленной фигуры, как в голову лезли совсем уж неподходящие идеи. Например та, в которой она резко отставляет приготовленные чашки, поворачивается к девушке и, игриво прищурившись, манит её пальцем к себе. Милая, доверчивая и покорная Секби конечно же не может остаться на месте. Посмотрит своими небесными глазами, пару раз моргнёт забавно растерянно, а после неспешно поднимется и, преодолевая смущение и сомнение, исполнит чужую просьбу. Вот только, стоит ей оказаться в досягаемости цепких ладоней Ники, и принцесса схватит свою беззащитную добычу, которая сама пришла в её сети. Всего миг и она сменит их позиции — прижмёт узкие бёдра к деревянной поверхности тумбочки, обхватит их непозволительно откровенно ладонями и буквально усадит на ладную мебель. А после поцелует — страстно и отчаянно, так, чтобы губы горели, а кровь вскипала. Будет кусаться и сразу же, извиняясь, слизывать боль и жжение с чужой кожи. Ладони её заберутся туда, куда не смели ранее — под светлую и свободную рубашку. Мозолистые от вечных тренировок, они совершенно не похожи на руки аристократки, однако, Ники уверена — Секби не будет против. Она, не привыкшая к огромной нежности и изяществу, будет млеть от чуть грубых прикосновений, от жара, что пальцы разносят по её телу. И только тогда, устав прикусывать нижнюю губу, обронит первый стон. Высокий, жалостливый, наполненный удовольствием. А Ники не сможет остановиться, не сможет сдержать отозвавшееся на этот прелестный звук возбуждение. Она прижмётся ближе, так, чтобы её грудь прижалась к чужой — маленькой и аккуратной. Это вызовет новую волну дрожи в тренированном теле наёмницы. Она будет всей душой желать продолжения, будет смотреть своими голубыми глазами и молить не останавливаться. Принцесса же будет только рада исполнить желание своей сердечной подруги. — О, он великолепен, — вырывая её из сладостных фантазий, звучит мягкий голос Секби. Райт и не заметила, как успела отточенными годами движениями приготовить чай, поставить его перед служанкой и даже присесть напротив. — Благодарю — твои слова для меня наивысшая похвала, — игриво прищуривается Ники, не сдерживая довольную ухмылку. Иногда ей казалось, что её прелестная служанка делала это специально — говорила скромно, отводила взгляд в сторону, но при этом пылала такой страстью, что не почувствовать её было невозможно. Она была будто самая изысканная сладость, которую хотелось съесть поспешно и неаккуратно — измазаться полностью. И всё же, сегодня она решает проявить остатки своего благоразумия, или, возможно, упрямства. Ведь ей хочется получить ясный, яркий ответ, отзывчивую реакцию от самой Секби. Не сотни домыслов и чтение по еле заметным движениям, а открытую страсть, которая станет лучшим сигнальным огнём в море их бушующих чувств. После этого они, чуть поговорив на отвлечённые темы прекрасно проведённого вечера, решают всё же подготовиться ко сну — в любом случае отставленные надзорные прибудут по утру и заберут двух дам во дворец. Так что, стоило не задерживаться до утра, а насладиться оставшимися часами покоя сполна. Первая в ванную комнату отправилась принцесса — Секби высказал желание самостоятельно заняться подготовкой их спального места. Ники лишь хитро хихикнула, но согласилась. Только оказавшись в спальне Секби понял свою ошибку — всё было готово. Постель так и говорила «нырни в мои мягкие глубины», приглашающе откинув два уголка аккуратно сложенного одеяла. Даже плотные белоснежные халаты, которые предназначались для гостий, уже ожидали их в аккуратной кучке. — Не скучай, — отправляя игривый воздушный поцелуй, Ники всё же забирает свою часть подготовленных вещей, исчезая за резной дверью ванной комнаты. Секби вновь остаётся в спасительном одиночестве, позволяя себе усталый вздох. Он опускается в одно из кресел, расположенных в спальне и устало осматривается. Комната была и правда восхитительна — обставлена изыскано, но без венценосных излишеств — только необходимая мебель высшего качества. Вместе с тем парень не мог отделаться от ощущение, что уж слишком она была похожа на свадебные покои — такие же прибранные, но буквально дышащие романтической атмосферой, приглашающей мысли в одно определённое путешествие. Парень задушено стонет, пряча лицо в ладонях. Он совершенно не понимал Ники. Нет, конечно, между двумя влюблёнными обычное дело проявлять свою привязанность не только морально, но и физически, но он просто отказывался верить, что они так быстро дошли до этого этапа. Что Ники действительно устроила всё так, чтобы они оказались в одной постели, чуть подвыпившие, и без всяких ограничений по статусу и ролям. А ведь совсем недавно они ограничивались лишь мягкими поцелуями и неловкими прикосновениями к рукам. Не сказать, что Секби ханжа, которая даже помыслить о плотских удовольствиях не может — очень даже наоборот, особенно, когда дело касалось Ники. Вот только внутри него всё ещё сидела горькая тайна о своей настоящей личности и понимание того, что принцесса делает это всё искренне, веря ему. А он обманывает не только её доверие, но и чувства. — Ну как, не уснула тут без меня? — Ники и её влажное от горячей воды лицо внезапно возникает перед взглядом Секби, заставляя его дёрнуться в попытке отдалиться. Вот только девушка также не медлит, пригвоздив пока ещё облачённое в одежды тело к спинке кресла. — Напугала? — Лишь… немного, — неловко сглатывает ком в горле Секби, всеми силами заставляя себя не скользить взглядом ниже чужого лица. Прямо туда, где плотная белоснежная ткань полотенца плотно обхватывает чужую грудь, открывая соблазнительную ложбинку. Светлая, еле тронутая солнцем кожа поблёскивает и парень лишь краем сознания замечает маленькие капельки воды на ней. Кажется, он провалил это задание. — Я… пойду. Секби подскакивает с места быстрее, чем Ники успевает что-то ему сказать. Теперь очередь принцессы оставаться наедине со своими мыслями и ожиданиями. Хотя, у неё все было гораздо проще — девушка страстно желала полностью насладиться близостью со своей служанкой, пока то позволяло неумолимо ускользающее время. Оставалось три дня. Через три дня, на балу в честь его королевского Величества они с братом поднимут меч и знамя против отца, против власти. Что будет после — она не знала. Возможно, всё пройдёт как задумано и войска северного герцогства станут внушительным аргументом в разгоревшемся споре. Возможно, отец окончательно потеряет всякую разумность, направляя на своих детей ещё кое-как подвластную ему армию. Хотя, Ники была почти убеждена — многие из её нынешних подчинённых не поднимут мечей против той, что обучала их и поставила на рыцарский путь величия. Однако, всегда существовала огромная вероятность поражения — неудачное стечение обстоятельств, предательство союзников или неожиданное подкрепление. Нет, в Арлабусе они с Хайди не сомневались, а вот в остальных герцогствах они смогли получить лишь утверждения разной степени твёрдости. И даже так, зная гнилостную сторону многой знати, они могли лишь молиться о том, чтобы всё прошло как нужно. Именно поэтому, каждую ночь переживая и неся на себе тяжкий груз грядущей катастрофы, Ники желала исполнение последнего желания. Секби, ей нужная была она вся. Служанка, наёмница, простолюдинка — всё равно. Ей нужны были эти чувства, эта любовь и трепетность, эти голубые глаза и нежные ладони. Она не могла дышать, думая о том, что не успеет запомнить всё то, что связывает их воедино. И всё же, она не желала давить. Не желала принуждать и требовать — то удел слабых и гадких. Она же хотела лишь чистой и незамутнённой привязанности. Да, возможно, было бы крайне бесчеловечно так привязывать к себе бедную девушку, зная, что в ближайшие дни она сама может умереть. Вот только принцесса ничего не могла с собой поделать. Она всего лишь человек. Человек, который желает любви. — Ты долго, — выдыхает Ники, вновь чувствуя будоражащее кровь возбуждение. Секби, как и ожидала девушка, была уже одета в лёгкую сорочку с полупрозрачными рукавами до локтей. Она смотрелась по особенному прекрасно в этой тонкой и изысканной одежде — тяжесть привычных платьев неумолимо давила тонкую красоту её служанки. Именно поэтому Ники заранее приказала придворному портному сшить ей новую сорочку по чужим меркам и её собственным намёткам. Тот постарался на славу. — Вода была очень тёплой и я чуть не задремала, — перебарывая играющее на щеках смущение, отвечает Секби. Боже, когда он неглядя схватил оставленные ему вещи, то как-то и не задумался о том, что ему придётся сменить плотную ткань тренировочных одежд на что-то более… открытое. Не задумывался он об этом ровно до того момента, когда, встревоженный навеянной дрёмой, подскочил из тёплой воды, принимаясь поспешно вытираться и искать одежды. Тогда-то его взгляду и предстала изысканная сорочка, которая, кажется, могла назваться произведением искусства — нежная, волнующая своей тонкостью ткань выглядела подобно белоснежным волнам прибоя, а маленькие бутоны из такой же изысканной материи, украшающие тонкую сеточку, проходящую от правого плеча до левого края подола, делали изделие невообразимо прелестным. И всё это великолепие Секби пришлось надеть на себя, нещадно краснея и благодаря бога хотя бы за то, что наряд был непрозрачным, позволяя взгляду коснуться кожи лишь в месте воздушных рукавов. Наверное, будь он настоящей девушкой, то просто умер бы от желания и неверия, что может носить это произведение икусства на себе. Такое, наверное, не могли себе позволить даже некоторые аристократы. Вот только он был парнем. Самым настоящим и явно не испытывающим восхищение от столь откровенного наряда на своём теле. Он бы, наверное, предпочёл бы увидеть такой на Ники, вот только она, как будто специально, выбрала совершенно невзрачную чёрную сорочку с открытыми плечами и аккуратными завязками на них же. Это было куда скромнее и привычнее, нежели то, что носил сам Секби. — Ты ведь специально, да? — сверкая недовольными глазами, приближается к девушке Секби. Он решил направить энергию своего смущения в недовольства. Всё же, если судить по довольному взгляду принцессу, это было запланировано заранее. — О чём ты? — совершенно невинно хлопает глазами Ники, с удовольствием рассматривая творение своих помыслов. Ни одна фантазия не смогла сравниться с тем, что она увидела в реальности. Секби была прекрасна и без всякой одежды — Ники уверена. Вот только белоснежная волнующая ткань придавала её фигуре почти божественное великолепие. Этот дизайн точно станет прорывом, если выйдет за пределы её личной комнаты. Изыск, роскошь и благородие сплелись в тугой узел восхищения, который явился в виде одной небольшой сорочки, вышитой специально для вольной наёмницы, что попала в золотую клетку. — Об этой сорочке, — решительно касается мягкой ткани Секби, делая ещё один шаг к царственно восседающей на своём кресле, будто троне, Ники. Он пытается выглядеть искренне недовольным, однако с каждым мгновением, с каждым движением чужого взгляда и вспыхивающей в нём искре жажды выходит всё хуже. — Об этом дне, об этом доме и об этой единственной кровати. — Оу, тебе не понравился подаренный мною наряд? — хитро щурится Ники, внимательно оглядывая поблёскивающую ткань и останавливаясь взглядом на маленьких цветочков у самого живота. Девушка вмиг хмурит брови и становится по-настоящему серьёзной. — Ох, кажется, я поняла причину. — Что? Где? — вмиг теряет весь свой настрой Секби, удивлённо оглядывая себя и пытаясь найти причину чужой настороженности. Его прошибает холодный пот — неужели он упустил какой-то дефект, какую-то деталь, которая могла бы ненароком засветить его не совсем женственное тело? От этой догадки становится совсем дурно, особенно, если учитывать то, что взгляд Ники находился в самой… животрепещущей зоне его тела. — Прямо… вот здесь, — прячет улыбку Ники, обманчиво честно приближаясь ладонью к чужому телу, чтобы вмиг обвить ладонью дрогнувшую талию. — Хотя, может, мне просто показалось? — Ники, — невольно выпаливает Секби, которого снова накрывает жар смущения, смешанного с нотками возбуждения. Этот странный день никак не хотел заканчиваться, даря ему всё новые и новые седые волоски на голове. — Это… — Не бойся, — примирительно выдыхает Ники, прижимаясь щекой к чужому животу и крепко-накрепко сцепляя пальцы за напряжённой спиной девушки. Она чувствует, как волнами расходится по её телу нетерпение и жажда. Она впервые оказывается на грани. — Я не сделаю тебе больно. Эти слова жарким обещанием расцветают на коже Секби, которая пусть и закрыта лёгкой сорочкой, но всё ещё слишком уязвима. Дрожь пробегает от макушки до пят, заставляя парня невольно вцепиться в чужие плечи. Он пытается удержать собственное сознание в узде, но боги, как же трудно совершить невозможное, когда его соблазн во плоти предстал перед взглядом. Ники двигается неспешно — расцепляет плотный замок из собственных пальцев и скользит ниже, прямо на крепкие ягодицы. Чувствует, как вздрагивает под её прикосновениями девушка и не может сдержать довольной улыбки. Она целует пока ещё спрятанную под тканью кожу, слыша тихий вздох и неясные мольбы о несбыточном. Она видит, она чувствует чужое согласие и лишь неясные преграды мешают Секби отдаться ей полностью. Вот только принцесса не привыкла терпеть и уступать внутренним слабостям. Даже если они принадлежат не ей. Именно поэтому, подхватывая чужие бёдра, она заставляет Секби с тихим вскриком опуститься прямо на её бёдра. Всё происходит настолько быстро, что никто из них не успевает осознать наполнивших их ощущений. Ники лишь довольно жмурится, когда понимает, что что-то идёт не так. Вернее, у её прекрасной спутницы прослеживаются черты, которыми не должна обладать придворная дама. Никакая дама в принципе. — Тебе нужна именно девушка в качестве развлечения? — внезапно хмурится Виверна, задавая этот странный вопрос. Был вечер и женщина заканчивала свою предпоследнюю смену в качестве личной служанки принцессы. — Ну, если ты найдёшь парня, который согласится надеть женское платье и при этом сможет не попасться, то я посмотрю на это с ещё большим удовольствием, — легкомысленно усмехается Ники, которой чужой вопрос кажется слишком странным и глупым. Ведь, действительно, какой наёмник согласиться притвориться придворной леди и при этом не попадётся дворцовой страже? Секби готов умереть на месте. Чужое остолбенение не сложно распознать как шок. Конечно, ведь принцесса явно не ожидала, что её верная служанка окажется… мужчиной. И пусть он всё ещё чувствует волнующих контакт кожи, но любое удовольствие остаётся где-то далеко за пределами его разума, в котором сейчас царит лишь одно — всепоглощающий страх. Парень еле сдерживает позорную дрожь, гулко сглатывая и собираясь отстраниться, однако… чужие ладони не дают этого сделать. Секби вскидывается, встречаясь со странным взглядом алых глаз. — А я и не знала, что моя славная наёмница хранит… такой секрет, — совершенно невообразимо улыбается Ники, притягивая Секби ближе и упираясь своим подбородком в низ его грудной клетки. Прямо туда, где набатом стучит напуганное сердце. — Хотя, признаться, я всё ещё шокирована, но не могу не заметить выдающихся умений Виверны в подборе моего временного персонала. — О чём ты говоришь? — Секби будто окунули в ледяную прорубь, а после достали и кинули в жаркую баню. Его трясёт, всякая дымка алкоголя выветрилась из его сознания, однако он всё равно не понимает смысла чужих слов. Они кажутся странными, ненастоящими и… пугающими. — На самом деле место моей служанки было даровано тебе не случайно, — обжигающим шёпотом касается чужой кожи Ники, наконец, ловко поддевая тонкую сеточку и грубо разрывая её. Ткань с лёгкостью поддаётся, позволяя первому поцелую остаться на дрожащем теле. — У нас с Ви был уговор — я ей даю отпуск на время беременности, а она приводит мне подругу своего благоверного, — продолжая свой занимательный рассказ, Ники вновь и вновь целует солоноватую кожу, чувствуя, как собственное осознание смешивается с уже имеющимся возбуждением. Коктейль, выходящий в оконцовье, будоражит не хуже самого крепкого алкоголя. — Вот только я ожидала самого вероятного — подосланную наёмницу, чей грациозный стан заставит поверить даже меня. Ладони Ники вновь скользят по напряжённой спине, прямо к небольшим бантикам завязок, которые были оставлены с расчётом на быстрое избавление от лишних тканей. Это также была её личная задумка, от которой даже опытный дизайнер покрылся красными пятнами смущения. Конечно, ведь подобные детали делали только для нарядов распутных девиц, чтобы быстрее избавляться от ненужных вещей и переходить к «работе». — А по итогу, мне достался… наёмник, — горящие алые глаза смотрят прямо в душу и Секби не может оторвать от них своего взгляда. Ему кажется, что стоит только ослабить бдительность и этот странный хищник под личиной принцессы бросится за ним. — Прости, я не хотел… продолжать тебя обманывать, — только и может выпалить парень перед тем, как чужие пальцы распутают ловкое плетение сорочки, заставляя её пасть с обнажённого тела. — Погоди! Нам же нельзя!.. — А вот это, к счастью, я уже буду решать сама, — довольно усмехается Ники, резко поднимая парня и в пару шагов оказываясь возле кровати, на которую и бросает свою ношу. Несмотря на то, что её жестоко обманули, девушка отчего-то не чувствует и грамма разочарования. Сначала ей кажется это странным, противоестественным, однако, спустя пару мгновений, она полностью осознаёт — она хочет Секби. Он или она — всё это теряет свой смысл, когда она ловит взгляд напуганных голубых глаз, а чужие плечи маняще вздрагивают от контакта их кожи. Ники любила этого человека любым. Пока парень пытается привести себя в хоть какой-то порядок, Ники нетерпеливо впивается жёстким поцелуем в призывно распахнутые губы. Сжимает мягкие бока, мнёт медленно сползающую вниз ткань и всем своим видом даёт понять, что Секби не сбежать. Принцесса скинула последнюю маску сдержанности и покладистости, показывая истинную себя -неудержимую и властную. Ту самую, которая обучила отряд лучших рыцарей их империи. — Имя, скажи мне своё имя, — в мучительных моментах нехватки воздуха шепчет Ники. Она прижимается к явно не меньше её возбуждённому парню, чувствуя его немой ответ. — Настоящее, родное. — Секби, — выпаливает он, не смея больше врать. Всё же, чужое давление и раскатывающиеся по телу волны удовольствия являются крайне убедительными. Тем более, когда Ники всё также жарко и любовно ловит его губы, оставляя знакомый привкус страсти на них. — Секби, — словно новое, незнакомое ранее имя, шепчет Ники. Она целует мокрый висок, красную от смущения щёку и острый подбородок. Ей кажется, что она тоже сойдёт с ума — не выдержит этого жара, этого напряжения и страсти. Чужое имя мёдом растекается по устам, лишь усугубляя ситуацию. Делая её неисправимой. Эту ночь они проводят вместе, вдвоём. Ни на секунду не расстаются, делят одно дыхание на двоих. Чувства, которые разгорелись ярким пламенем, обжигали их поровну, заставляя шипеть и время от времени отдёргиваться, чтобы после вновь кинуться в бушующий пожар с головой. Ни Ники, ни Секби не собирались этого прерывать — в них было только непреодолимое желание быть вместе, воссоединиться, как две разломанные части одно целого. Неизвестно, сколько прошло времени, но их силы иссякли не скоро — лишь когда простыни стали противно влажными, а собственные тела болели от каждого движения, только в тот миг они позволили связывающих их цепям оглушительно разорваться. Только тогда они откинулись на чистую часть постели и спокойно, делясь ленивой нежностью, забылись тёплым сном. Первым, что не удивительно, проснулся Секби — за проведённое в стенах замка время он научился чётко чувствовать необходимое для пробуждения время. Хотя, сонно жмуря глаза и ощущая необычайную слабость в каждом кусочке собственного тела, парень не мог понять причину сегодняшнего раннего подъёма. Наверное, только картина сонно жмущейся к нему Ники привела парня в чувства и напомнила о том, ЧТО они делали вчера вечером и ночью. Сердце падает вниз, заставляя Секби схватить ближайшую подушку, чтобы подавить крик ужаса. Выходит сбивчивое протяжное мычание, которое прерывает острая нехватка воздуха. Ещё пару мгновений бесцельно поразглядывав стены, парень, наконец, вновь обращает своё внимание на девушку, что без колебаний продолжала видеть красочные сны в обнимку с его талией. — Боже, — устало выдыхает Секби, снова и снова видя картины того безумия, которое он допустил. Наверное, в тот миг ему стоило воспротивиться чужой воле. Достучаться до устоев Ники, сказать, что даже между девушками подобные отношения недопустимы, а уж между противоположными полами тем более. Ему стоило проявить хоть каплю сопротивления чужим и своим желаниям, однако он не сделал ничего. Только позволял Ники вытворять такое, за что ему будет стыдно до скончания времён. — Ты слишком громко думаешь, — слышится неожиданный хриплый голос принцессы со спины. И, прежде чем Секби успевает на него отреагировать, между его лопаток лёгкой мягкостью ложится поцелуй. Ники довольно ухмыляется, ловя растерянный взгляд парня, а после лишь ближе прижимается своей обнажённой кожей к его собственной. Недопустимо. Слишком близко. — Если ты думаешь, что сейчас сюда заявятся мои рыцари и возьмут тебя под стражу, то спешу тебя огорчить — ничего такого не будет. Секби невольно вздрагивает от новых поцелуев на спине, которые вновь пробуждают в нём испробованный ночью чувства. Он лишь на миг прикрывает глаза, наслаждаясь ленивой лаской, а уже в следующую секунду чувствует тяжесть чужого тела, накрывающего его полностью. Лицо Ники оказывается в паре дюймов от его собственного — парню даже кажется, что он может почувствовать тёплое дыхание на своих губах. — А что будет? — будто завороженный выдыхает Секби, следя за чужими эмоциями, будто жаждущий за потоком воды. — Хм, дай-ка подумать, — игриво тянет Ники, спускаясь к чужой, совершенно не женской груди, и оставляя на ней новое обжигающие прикосновение губ. — По совести, тебя бы стоило наказать за ложь, о которой не знала даже я, — девушка движется дальше, еле ощутимо прикусывая мягкую горошину розового соска. Секби не сдерживает позорной дрожи, однако взгляда не отводит. Эта странная игра завлекает всё больше. — Однако, этой ночью ты возместил мне весь нанесённый этой ложью ущерб, — сыто ухмыляется Ники, оставляя раскрасневшуюся кожу и резко меняя своё направление. Теперь её дыхание ощущается на поджаром животе. — Так что, думаю, — поцелуи плотной дорожкой ведут прямо к нарастающему возбуждению и Секби просто не может попросить остановиться. В нём слишком мало сил и желания. — Мы с тобой вновь вернёмся в замок и ты сыграешь свою великолепную роль ещё пару дней. — Пару дней? — сквозь волнующие вздохи выбивает парочку осознанный слов Секби. Всё же, ему казалось странным, что у данного действия существовали какие-то конкретные сроки. — Конечно, ведь… — собирается было продолжить Ники, но её отвлекает резкий стук маленьких когтей в окно. Она мигом вскидывается, теряя свою утреннюю расслабленность и игривость. Присматривается к окну, будто бы надеясь что-то увидеть, а после, совершенно не стесняясь своей наготы, поднимается с мягких простыней и отворяет ставни. В тот же миг в комнату впархивает чёрный ворон, громогласно хлопая крыльями и нагоняя какую-то недобрую атмосферу — Секби буквально нутром чувствует эту тьму, что коснулась его души. Сделав круг почёта по достаточно просторной спальне, птица всё же возвращается к ожидающей его Ники и доверчиво садится рядом, на подоконник. Принцесса медлит лишь секунду, прежде чем потянуться к маленькой лапки и, ловко потянув за нужный узелок, получить небольшой свёрток своего тайного послания. Секби видит, насколько тяжело даются ей эти действия и невольно задумывается о том, что, возможно, всё связано. И странное настроение Ники в последние дни, и её отчаянное желание разделить ночь и даже эта фраза о непродолжительной «игре» в служанку. Пазл из сотни кусочков начинает медленно складываться, пока… — Брата взяли под стражу, — резко выпаливает Ники и из неё будто бы выходит целая горсть сил. Девушка пошатывается и лишь чудом остаётся на ногах, цепляясь за подоконник, на котором её всё ещё ожидает ворон. — Отец узнал о нашем заговоре.