По правилам

Для приземления Тсукури выбрал небольшую полянку неподалеку от дороги. Рядом была отличная пещера, где огонь костра был бы незаметен для преследователей. С легким «пуф» птичка исчезла, а мы зашли в пещеру. Сухо, пол из песка — отличное место для отдыха. — Переночуем тут, мм, — бросил Дейдара, оглядывая пещеру. Я кивнула и вдруг опомнилась: — Подожди, на тебе же кольцо… Тебя не найдут ребята из Акацуки? — Из-за печати — нет, она блокирует всю чакру в руке, и кольцо не действует, мм, — Дейдара помахал рукой, увитой чернильными отметинами фуин. — Ты из них? — Я не работаю на Акацуки и не хотела бы пересекаться с ними, — честно отозвалась я. Многие шиноби — а уж нукенины S-класса обязательно должны были иметь подобный навык! — ощущали ложь, как что-то липкое и неприятное. Конечно, так же многие — а особенно нукенины S-класса! — врать умели даже для таких сенсоров, причем так, что не отличишь от правды, но из-за общего хенге, которое я использовала на нас обоих в тюрьме, Тсукури неплохо так успел изучить мой очаг чакры, и сейчас я нарочно открылась, показывая, что говорю истину. — Неплохо, мм, — выдохнул Дейдара, снова посмотрев на кольцо, — я тоже не особо желал бы сейчас встречаться с Акацуки, мм… Хм, если предположить, что парень был не против предать свою организацию, то это вполне себе мотив устранить его. Впрочем, учитывая, что там исключительно преступники — глупо было бы ожидать от них верности идеям и делу, так что убивать всех предателей — денег и влияния не хватит. Наверное. Или надеются на кольца, которые просто не позволят соскочить? За вход — рьё, за выход — золотой. — А что с… Ну, наркотой? Ты же должен пребывать под их действием. — Как только ты сняла с меня ошейник, я начал ускорять движение чакры в теле и продолжаю это делать. Вывел около половины, мм, — поджав губы, все-таки ответил мой временный напарник. — Тогда отдыхай, — бросила я парню скатанный футон, лежавший в глубине моей сумки. — Я устрою костер и будем досыпать. Разгон всей чакры помогал нейтрализовать яд или наркотики, попавшие в кровь, но тратил чакру, утомлял и замедлял бойца — усилия шиноби шли не на внешнее воздействие вроде использования дзюцу, а на внутреннюю систему циркуляции. Тсукури с какой-то даже благодарностью наклонил голову, «мыкнул» и раскатал футон, устроившись на нем, пока я собирала ветки для костерка. Попросил почти добродушно: — Принеси воды, мм… Пить хочу. Я кивнула, показав, что приняла его просьбу к сведению. Взяла флягу и вышла из пещеры. Неподалеку шумел ручеек, так что я набрала воды и вернулась к Дейдере. Тот припал к протянутой фляге и вылакал всю принесенную воду за один присест. Сложив ветки домиком и запалив костер с помощью зажигалки, я прикрыла его разлапистыми еловыми ветками, чтобы огонек было сложнее заметить. Потом устроилась с другой стороны костра, поближе к выходу, использовав в качестве подстилки свое одеяло. Дейдара зевнул и прикрывая глаза, сонно уточнил: — Видимо, твой элемент — не огонь, мм… — Не огонь, — подтвердила я, не сообщая, что элементную чакру так и не смогла освоить, оставшись по боевым техникам на уровне Академии, ну максимум, слабенького генина (и нет, не такого, как например желтоволосое чудовище Какаши, способное в ранге генина, а обычного выпускника из Академии). Зато уж мое хенге обнаружить не могли даже специальные джонины. Каждый должен заниматься своим делом — не всем же расенганами кидаться направо-налево. — Спи, я побуду на страже, — сказала я Дейдаре. Тот молча кивнул и прикрыл глаза. Я подремала пару часов вполглаза, следя, чтобы поблизости не было никого постороннего, но видимо, охранники в тюрьме были слишком заняты бунтом, чтобы прочесывать лес в поисках одного беглеца. Будем надеяться, что они вообще решили, что мы попытались сбежать вплавь и таки утонули! Когда взошло Солнце, я встряхнулась, встала, подошла к лежбищу Акацуки, собираясь разбудить Дейдару, коснулась его плеча… Парень весь горел, не проснувшись от моего прикосновения, хотя нукенин такого класса должен вскакивать в боевой готовности от одного приближения чьей-то чужой руки. Золотистые волосы на висках слиплись от пота, лицо даже во сне было искажено мукой. Он свернулся в тугой клубок и дрожал крупной дрожью. Да уж, купания в ледяной воде с дырками в груди и животе даром не проходят. Видимо, вчера он держался только за счет льющегося из ушей адреналина. Сначала поимка, потом чудесное спасение от изнасилования, потом бунт и попытка убийства, потом побег… Как он раньше не свалился? Это можно объяснить только феноменальной живучестью всех отступников ранга S. Я вдохнула-выдохнула, успокаивая нервы. Так, спокойно. Я справлюсь. Я немного умею лечить, у меня есть аптечка… Парню просто нужно немного покоя. Как знал, папа, что дарить, как знал. Надо будет как следует поблагодарить его по возвращении. Я укутала трясущегося Дейдару своим одеялом, на котором спала, потом вышла из пещеры, срубила стебель бамбука, сделав из него чаши для воды, набрала побольше жидкости. Три чаши с водой я разместила на углях, раздув пламя посильнее, смочила холодной водой из четвертой тряпицу, положила ее на горячий лоб больного. Потрясла Тсукури за плечо. — Что? — Хрипло прошептал он, с трудом двигая потрескавшимися губами и приоткрывая мутные глаза. — Попей… — Я приподняла его голову и приложила к его рту край бамбуковой чаши с прохладной водой. Он жадно выхлебал воду с растворенным жаропонижающим, несколько минут лежал тряпочкой, тяжело дыша. Потом лекарство начало действовать и парень забарахтался, пытаясь встать. — Эй, тебе надо лежать, — попыталась придержать его я. — Мне отлить надо, мм, — сердито отпихнул мои руки Тсукури, кое-как выбрался из пещеры и пристроился у ближайшего дерева. Я деликатно отвернулась. Через пару минут парень вернулся и завалился обратно на лежанку. Я снова укутала его одеялом. Вода на костре забулькала и я кинула в кипяток листья чая. Попить горячего ему явно не помешает. — С едой напряг, — извиняющимся тоном произнесла я, снимая с костра готовый чай и протягивая Тсукури пищевую пилюлю и общеукрепляющее. Дейдара разгрыз обе таблетки и ухватил дрожащими ладонями горячую чашку с чаем. — Похоже, тебе заплатили очень много, раз ты так со мной возишься, мм, — хрипло протянул Дейдара, прихлебывая чай мелкими глоточками. Скулы его некрасиво горели горячечным румянцем, а глаза болезненно блестели, но выглядел он уже чуть получше — в подарочной аптечке был не какой-то там ширпотреб. Я на секунду задумалась. Наверное, сейчас наилучший момент. Он болеет, глины у него нет, всю потратил для побега… Даже если он сорвется — у меня останется шанс сбежать. Что ж… Что я сказала Какаши, если все пойдет не по плану? Время для импровизации. — Боюсь, мне не заплатили ни рьё. Дейдара снова издал свой любимый звук, только теперь он получился скорее вопросительным. — Я полицейский Конохи. Тсукури изогнул бровь. Мне было чуть-чуть страшно — но лишь самую малость. Я чувствовала вялое течение его чакры, он не готовил никаких техник и не собирался нападать. — Мне поручили собрать на тебя дело, подготовить все к официальному суду, но… Когда я сделала это — я начала получать довольно странные отписки из АНБУ. К тому же, поступать так, как было приказано поступить… Отправлять тебя в тюрьму, без допроса… Причем тюрьма известная своими издевательствами и повышенной смертностью среди заключенных. Я предполагала, что в тюрьме тебя попытаются убить. И я была права. Информацию про разбитую камеру я решила придержать. На всякий случай. — А ты умнее, чем остальные идиоты из Конохи, мм, — болезненно искривил губы Дейдара, впрочем, продолжая спокойно сидеть и прихлебывать чай. — Но это не значит, что нам с тобой по пути, раз тебе не заплатили. Ты спасла мою шкуру, я отплачу тебе тем же — не стану тебя убивать. Но не надейся на мою помощь, мм! — Как благородно, — позволила себе небольшую иронию я. — Но ты ошибаешься, считая, что нам в разные стороны. — Поясни, — сморщил нос раненый, даже не «мыкнув» в конце. Я коротко кивнула и начала излагать свои аргументы. — Подкупить охрану в такой тюрьме непросто. Нужны определенные связи и деньги. Довольно много денег. К тому же, чтобы выбить указание переправить тебя в тюрьму, надо иметь высокопоставленного «крота» в руководстве Конохи. И этот человек, имеющий связи, деньги и информацию, хочет убрать тебя, Тсукури. А ты один, ранен, одна твоя рука запечатана, при этом если не снять печать в течение месяца — чакроканалы в руке начнут отмирать, а если снять — Акацуки немедленно найдут тебя. Если же ты попытаешься отрезать себе палец — очаг чакры разрушится за три-четыре дня максимум, что для шиноби равно смерти. И ты не можешь доверять никому. Никому кроме меня, потому что если бы я хотела убить тебя — просто не вмешивалась бы. Тебя сначала изнасиловали бы, а потом убили. Дейдара крупно вздрогнул. Похоже, мысль о смерти его не страшила, а вот напоминание о том, что ему чуть не сунули в рот член, заставило парня напрячься. — И ты готова по доброте душевной помочь мне, мм? — Саркастически спросил Дейдара, справившись с собой. — Что-то не верю! — Конечно, ни о какой доброте и речи не идет, — мотнула головой я. — Меня интересует только крот в АНБУ моей деревни. Я не хочу, чтобы информация утекала к врагам. Особенно в Акацуки. Потому что исходя из перечисленных мною фактов я могу сделать однозначный вывод — тот, кто хочет убить тебя — один из ваших лидеров. Изначально было пятьдесят на пятьдесят — твой наставник из Камня или Акацуки. Но ты сказал, что был бы не против избавиться от кольца. Из этого я могу сделать вывод, что ты хотел предать Акацуки, следовательно, они решили убрать тебя, потому что у тебя есть какая-то важная информация об их организации и заодно показать всем, что случается с теми, кто думает сбежать. Предлагаю действовать вместе. Ты сдашь мне крота, а я… Я закусила губу, не зная, что могу ему предложить. Он насмешливо смотрел на меня, ожидая окончания предложения. Ну что ж, попробуем выложить свой козырь. — А я обращусь к своему руководству… Наша Хокаге — легендарная саннин-Цунадэ-сама. Если ты поможешь мне найти крота Акацуки в АНБУ, я оформлю всё, как твою спецоперацию по внедрению в Акацуки. И попрошу госпожу Хокаге снять с тебя кольцо. Если кто-то и может снять это кольцо без вреда для твоего очага чакры — то она. Дейдара глубоко задумался, хмурясь и кутаясь в одеяло. Допив чай, он вернул бамбуковую чашку мне, свернулся клубочком на лежанку и наконец, буркнул: — Твои выводы безупречно точны, мм. — Это значит, что ты согласен на мое предложение? — Обрадовалась я. — Ты знаешь, кто крот?! Расскажи! — А с чего ты взяла, что я буду отвечать на твои вопросы, мм? — ехидно фыркнул Дейдара. — Чтобы ты бросила меня и сбежала ловить предателя или отравила и вернула в тюрьму, мм? Нет уж, солнышко, сначала ты мне поможешь выздороветь, а только потом мы перейдем к твоим проблемам, мм! Я недовольно пожевала губы, но потом была вынуждена ответить: — Веское замечание. Согласна. — Рад, что мы друг друга поняли, мм! — Поставил точку в разговоре парень, зябко завернулся в одеяло. Прикрыл глаза и забылся неровным, тревожным сном. Вот и славно, пусть отдохнет. Разбитое глазное устройство Тсукури, исчезнувшие файлы с информацией об Учихе Итачи, его предательство Акацуки и попытка убийства — все это явно было деталями одной мозаики. Но картинка никак не желала складываться — не хватало одного кусочка, и этот кусочек был у Дейдары. Что ж…. Значит, придётся поиграть по его правилам. Я выудила из рюкзака маленький карандаш и пачку чистой бумаги. Быстро начала писать одним из шифров АНБУ, который Какаши мог расшифровать и сам, не привлекая дешифровщиков: «Все случилось, как я сказала. Пришлось оставить новую работу. Нашла себе нового парня. Он согласился помочь. Собираюсь работать дальше. Подозрения подтверждаются. Есть несколько мыслей. Когда появятся новые сведения — напишу. Попроси всеобщую бабушку оказать помощь моему новому парню — он хочет награду за свою помощь». Сложив листок несколько раз, я надписала на нем: «Хатаке Какаши, лично в руки» и на всякий случай запечатала письмо печатью. Конечно, взломать ее проще простого — я никогда не была сильна в фуиндзюцу — но по крайней мере, если ее взломают, Какаши об этом узнает. Паранойя была моим вторым именем, поэтому я старалась даже в зашифрованном и запечатанном письме избегать четких указаний на места, события и людей. Только Какаши, который знает все детали моего нынешнего дела, должен понять, что я хочу ему сообщить. Достав из запечатывающего свитка почтового голубя — как знала, что прихватила несколько свитков с голубями несмотря на их дороговизну! — я примотала к его лапке письмо и выпустила птицу, шепнув: — Доставь мое письмо в Коноху! Конечно, голубь — это не ястреб, он не понимал, что я ему сказала — но он знал, где его голубятня и если его не сожрут по дороге, Какаши получит мое письмо. По крайней мере, мой друг будет настороже и предупредит Цунадэ-сама.