pacify him, he's getting on my nerves

Закончив со всеми банными утренними процедурами, тщательно смыв с себя остатки сексуальных происшествий, основательно успокоившись после постыдного казуса и покормив заждавшегося и чуть ли не начавшего притворяться мёртвым Ео, Хосок умиротворённо стоял у плиты, зевая и жаря яичницу, пока на фоне играла ‘no rules’ от ‘txt’, которые не так давно приглянулись ему, – буквально два дня назад, когда он случайно наткнулся на фанкам песни ‘frost’ и уже не смог остановиться, пересматривая клипы один за другим. По душе мгновенно пришёлся Бомгю, и, спустя минут двадцать метаний между пятью мемберами, было решено выбрать биасом именно его. Милый, забавный и очаровательный парнишка запал в самое сердце. Юнги, конечно, не шибко увлекался подобным, но оценил внешность Чхве. – Ну, скажи-скажи, какой тебе понравился? Мне кажется, тебе бы подошёл Енджун! Или Субин… Всем нравится Субин! Между прочим, он лидер группы! Та-ак заботится обо всех, ты бы видел! А ещё он заплакал на сцене, когда увидел рыдающую фанатку, представляешь? Настолько чувствительный и добрый, это невероятно! – не унимался Чон, выуживая из бумажного пакета красный перец и в который раз отвлекая сосредоточенного любимого от листания свежих новостей. На Хосоке мешком висела голубая ночная рубашка, в которой спал Мин. Вещь была свободного кроя и спадала с хрупкого плеча, не застёгнутая на верхние пуговицы, открывая вид на торчащие ключицы. Он нарочно надел её, прокомментировав: ‘Я буду выглядеть как девчонка из дорамы, после того, как лишилась девственности!’. – Бусинка, я читаю, давай чуть позже, хорошо? – попросил Мин ласково, отрываясь от планшета в фиолетовом чехле, стоящего на столе. Он уже успел переодеться в мятный безразмерный пуловер донсёна и домашние красные штаны с новогодними ёлками и задорно скачущими оленями в упряжках. Опять весь его вид говорил о том, что Юнги уже как лет двадцать был главой семейства, вечерами составляющим отчёты и покупающий детям на дни рождения машинки на радиоуправлении, ‘барби’ и наборы для лепки из глины. – Как будто без тебя там за десять минут пентагон взорвётся или Тэйлор Свифт президенткой станет… – обиженно пробубнил Хосок, надувая губы и доставая из стенного шкафа две чёрных плоских тарелки квадратной формы, чтобы положить в каждую из них по три жареных яйца. Хён громко рассмеялся и обернулся на него, снимая с себя очки и наблюдая за движениями тонких рук своего молодого человека. – Хорошо-хорошо, покажи мне этих своих мальчишек снова, я не помню, кто там кто, – снисходительно кивнул Мин, похлопывая по коленям, как бы подзывая Чона. Тот победно взвизгнул и подпрыгнул. – Вот видишь, совсем другое дело. Умеешь быть лапочкой, когда захочешь, – хмыкнул Хосок, открывая холодильник, чтобы достать банку красной фасоли и кувшин со свежим лимонадом, в котором плавали свежие ягоды клубники. На столе уже расположились разогретые рыбные котлеты, оставшиеся со вчерашнего ужина, – У нас сегодня завтрак ‘американская мечта’. Как тебе такое, Мин Юнги? – Чон поиграл бровями, расставляя посуду перед хёном. Аппетит уже вовсю разыгрался после утреннего секса и гигиенических процедур. – Я съем даже дохлую крысу, если её приготовишь ты, – улыбнулся Мин, притягивая донсёна за талию, чтобы он оказался между его ног. Тот мгновенно взялся за планшет, чтобы найти подходящее видео и предвкушающе закусил губу, пролистывая вниз. – Вот, смотри, включу их дебютный клип ‘crown’. Они тут совсем малыши-очаровашки, – порекоменнтировал Чон, нажимая на кнопку ‘play’. Пока парни прыгали на экране, Хосок тыкал в каждого по одному и называл по именам, объясняя. Хён нахмурился, пытаясь уловить информацию и не запутаться в позициях участников. Его поражало, как любимый мог запоминать любую свору из мужчин или женщин по лицам и прозвищам за считанные секунды, ведь те бесконечно мельтешили и активно плясали, громко завывая очередной хит. Юнги до сих пор плохо помнил участников ‘one direction’, что уж говорить про корейские поп-группы. Для него это были тёмные и опасные дебри, мозг начинал нещадно тупить и отключаться, пока Чон резво тыкал во всех мальчиков, которые соблазнительно ухмылялись им с экрана. Выучить девушек из ‘twice’ удалось только за месяц сквозь кровь, пот и слёзы. Пришлось даже распечатать себе их фотографии, штук пять, чтобы было видно лица с разных ракурсов, и подписать каждую, ежедневно повторяя, как билеты перед сессией. Иногда приходилось заниматься этим буквально сидя на туалете и хмурясь, будто бы пытаясь выучить таблицу Менделеева в седьмом классе, – Ну, что думаешь? – поинтересовался Хосок, широко улыбаясь, получив свою утренню дозу серотонина, благодаря очередному просмотру любимого музыкального видео. – Полагаю, – Юнги приоткрыл рот и зажмурил один глаз по привычке, пытаясь вспомнить имя участника, который показался ему симпатичным, – ХюнинКай выглядит неплохо, красивый малый и голосок нормальный. Похож на крысу из ‘Смывайся’, – хохотнул хён, и Чон не выдержал, рассмеявшись. Обычно его обижали подобные слова, ведь драгоценных сердцу певцов хотелось защищать всевозможными способами, но этот раз, видимо, был исключением. – Хороший выбор, – одобрительно кивнул донсён, отставляя планшет в сторону, чтобы Мин смог продолжить просмотр политических сводок, – Он наполовину американец, родился на Гавайях. Макнэ группы. Ему всего двадцать лет! Мы с тобой своё отжили, а у него только ключом бьёт молодость, – поведал Хосок, усаживаясь хёну на колени и высыпая в их тарелки по половине банки фасоли, чтобы наконец приступить к трапезе. Никому не захотелось выходить за пропитанием на улицу, завтракать пиццой из доставки тоже, так что общими усилиями было решено довольствоваться тем, что есть, поскребя по сусекам. – Ну, по-моему, ты ещё цветёшь и пахнешь, бусинка, – умиротворённо прокомментировал Юнги, беря палочки в правую руку и принимаясь мирно уплетать свою часть завтрака. В его животе вовсю бурчало, ведь вчера им так и не удалось нормально поесть, – целый день происходили какие-то бесконечные разномастные события, свалившиеся как снег на голову. Сегодня придётся наверстать упущенное. Тем более, и повод имеется. Помолвка, всё-таки. За окном погода стала просто отличной, небо очистилось от туч, став лазурным. Жаркое солнце взошло над горизонтом, лаская лицо тёплыми лучами. Птички вовсю пели, шум города становился громче. Лёгкий ветерок залетал из приоткрытого окна вместе с запахом булочек с корицей и кофе из пекарни. Ео запрыгнул на стоящий рядом барный стул, чтобы увлечённо наблюдать за завтраком родителей в надежде ухватить кусочек и себе, уже вовсю успользуя своё главное оружие, – печальный взгляд голодного дворового пса, который видел еду в последний раз в прошлой жизни. И это несмотря на то, что питомец съел целую миску сухого корма. Донсён громко жевал яичницу и от нечего делать тоже увлечённо читал новость о том, что Хилари Клинтон решила через суд взыскать с Дональда Трампа 1,06 млн долларов: – The world we live in… – насмешливо прокомментировал он, вспомнив старый ‘мем’ гуляющий в ‘твиттере’ уже как пару лет. Юнги хмыкнул, стараясь не отвлекаться от поглощения ежедневной дозы политических познаний, – Я хочу сегодня пригласить к нам Чонгука, – буднично, между делом оповестил донсён, отпивая из оранжевой кружки с ‘черепашками ниндзя’ лимонад. Мин мгновенно напрягся всем телом, да так, что аж Чон это почувствовал, удивлённо обернувшись на любимого, – Ты чего? – Зачем? – напряжённо спросил хён, едва сдерживаясь, чтобы не вздохнуть громко и возмущённо, зная, что это расстроит и обидит Хосока, который опять собрался притащить к ним в дом сопляка. Дня не прошло с тех пор, как они виделись, и вот опять! Юнги уже было подумал, что с увольнением из ‘all at once’ гадёныша станет в их жизни куда меньше, но, видимо, напрасно, и тот скоро поселится в их тесной однушке, захватив с собой ‘плейстейшн’, чипсы и газировку. Что там ещё есть у подростков? Пижама с ’молнией макуин’. – Мне нужно сообщить о том, что я увольняюсь. Да и у нас, между прочим, помолвка. Я не собираюсь делать это через сообщения. Мы друзья. Лучшие друзья. Говорить об этом не лично просто неуместно и неуважительно по отношению к нему, – Чон постарался сразу обозначить свою позицию твёрдо, чтобы не возникало споров на ровном месте. Мину, как, впрочем, и Чонгуку, стоило привыкнуть к тому, что они оба находятся в его жизни на стойких позициях, и подобный факт не изменится, как бы им этого не хотелось. Хён поджал губы, всё же испустив тихий вздох, и не издав ни слова, потому Хосок решил продолжить, – Ты же не думал, что я перестану видеться с ним, когда уволюсь? – он удивлённо приподнял брови, хотя прекрасно был осведомлён об этом. Хотелось взыграть на совести любимого, который упрямо продолжал молчать, уставившись в девайс, – Юнги, я хочу и буду с ним встречаться, – нужно было идти в наступление первым, чтобы иметь преимущество. Казалось, ссора неизбежна. Придётся собачиться с самого утра. – Ну не каждый же день! – не выдержал хён, расстроенно нахмурившись и поворачиваясь к Чону, чтобы обсудить проблемы насущные. – Если нам этого захочется, то каждый день. Пожалуйста, хватит пытаться препятствовать нашему общению. Твоя ревность начинает душить меня. Я серьёзно. Обычно я пытаюсь дать об этом знать более, так сказать, мягкими путями, но сейчас терпение подходит к концу. Ты уже дал мне знать своё мнение о нашей с Чонгуком дружбе, я принимаю его, но прошу принять и то, что мы с ним хотим общаться друг с другом. Повторюсь, Чонгук мой лучший друг. И то, что вы не ладите не должно сказываться на мне каждый раз, как вы набрасываетесь друг на друга как дворовые псы, при этом наседая на мозг мне. Это утомляет. Я уже провёл воспитательную беседу с ним, попросил быть уважительнее и терпимее к тебе, чего ты, безусловно, заслуживаешь. Он извинился перед тобой, помнишь? Ты не можешь запрещать мне общаться с людьми лишь потому, что у нас проблемы с доверием. Это наша и только наша проблема, не касающаяся других личностей. Знаю, тебе сложно это принять, но я его люблю, и, даже если ты выгонишь его из моей жизни, это не поменяется. Не играй, пожалуйста, на моих чувствах к тебе. Да, у тебя есть возможность управлять мной, но я всё же надеюсь, что ты не воспользуешься ею в ущерб мне. Попробуй сблизиться с Чонгуком, пообщаться с ним поближе. После вчерашнего он расположен к тебе. Видит, что ты не враг ему, что ты тоже защищаешь меня. Как-никак тянется к тебе, идёт на компромисс, а это многого стоит. Он ведь подросток. Ты тоже был таким! Как этого можно не понимать? У него даже друзей кроме меня нет! Тебе совсем не жаль его? Ты не хочешь встать на его место, побыть в чужой шкуре, – Хосоку хотелось искренне высказаться. До этого донсён молчал о своём мнении, но ситуация становилась настоящей проблемой, которая не решалась уже много времени. Другого выбора просто не было, даже если это принесёт им обоим дискомфорт, – Можешь удалить его контакт, можешь запретить общаться, но я, очевидно, начну чувствовать себя плохо и скучать по нему. Это скажется на моём самочувствии. Я не могу общаться только с тобой, это ненормально. У людей должны быть друзья, а у меня их не было с тех пор, как я переехал в Тэгу. Я общительный и тактильный человек, прими это, пожалуйста. Я привык и привязался к Чонгуку за год с лишним. Мы скучаем друг по другу, хотим находиться рядом, – Чон начинал закипать, но старался держать своё поведение в узде, осознавая, что слова Чонгука были абсолютной правдой, и ревность его молодого человека не была беспочвенной. Их зрительный контакт стал напряжённым, холодным, неприятным, граничащим с озлобленным. Вот-вот, и чаша терпения обоих переполнится, но любимого донсёна хотелось защитить, ведь он тоже был дорог Хосоку наравне с Юнги. Мин осознавал, что любимый был прав по всем аспектам и говорил с ним начистоту, хотя обычно увиливал, держал своё мнение при себе. Видать, щенок неплохо так прижился и застолбил себе местечко в сердце Хосока. Быть токсичным, плохим ‘бойфрендом’ не хотелось, преимущественно в день, когда он должен был надеть на палец любимого помолвочное кольцо. – У нас, считай, совместный отпуск, а ты хочешь провести его с Чонгуком? Тебе что, неинтересно со мной? Я чем-то, может, тебя не устраиваю? Куча возможностей разделить совместный досуг, зачем приплетать других людей? Подожди хотя бы до осени. Осталось совсем недолго, и можешь водить этого… – хён старался подобрать корректное выражение, чтобы не обидеть Чона, который натурально был настроен всецело защищать крысёныша различными путями, – Своего друга. Извиняюсь, лучшего друга, – не выдержал, съязвив Юнги, сводя брови на переносице, – Я ревную тебя! Прекрасный и неповторимый Чон Чонгук стал частью нашей семьи! Чуть ли не в постель к нам лезет! Вчера и сегодня перед сексом ты писал ему! Это нормально? Как я должен относиться к подобным ситуациям? Может, пригласим его на ночёвку? Ну, а что? Поспим втроём! Устроим бой подушками, как тебе идея? В бутылочку, может, сыграем? На раздевание! – его проблемы с гневом основательно давали о себе знать. Они поссорились только вчера, а уже назрел новый конфликт, и всё на той же почве. Мин уже говорил на повышенных тонах. Агрессия так и лилась изо всех щелей, – Да пусть вообще живёт у нас! Чего ходить вокруг да около? Взрослой детине наверняка некомфортно с мамулей да папулей, как думаешь? – обзывательство само вылетело изо рта, но Мину уже было плевать, он был в бешенстве и не хотел сдерживаться, глаза недобро сверкали. Вездесущий гадёныш основательно ему надоел и наскучил. Юнги считал, что тот вносил раздор в их союз. Раскол, казалось, маячил на горизонте. Донсён достаточно испуганно, расстроенно и обиженно смотрел на него с добрую минуту, затем тихо отложил свои палочки и встал с чужих коленей. Общество Мина больше не было комфортным. С ним не хотелось находиться рядом, хотелось уйти, да куда подальше от сгустка злости, гнева и ярости. Зачем говорить о том, что уже сто раз было сказано? Чон не хотел отказываться от своей позиции. Пусть хён уже прекратит пугать и задевать его, прекратит эти тирады и не разрешит им с Чонгуком общаться. Хосок морально готовился к этому исходу. Чему быть, того не миновать. Ради любимого он, конечно, был способен прервать общение, прекратить дружбу. Но это поставит под сомнение и их отношения тоже. Зачем быть с тем, кто во всём тебя контролирует и изолирует от общества на постоянной основе? Донсёну никогда раньше не приходили подобные мысли в голову, но в последнее время это изменилось. Юнги всё больше казался каким-то чужим во время ссор, они отдалялись. Хосок был неконфликтным, кротким, понимающим с Мином. Прогибался под него. Но Чонгука был готов защищать любыми путями и способами, потому что испытывал сильные чувства к мальцу, который запал в душу и заставил полюбить, прикипеть к себе. Как хён мог его унижать, оскорблять, проявлять неуважение к нему? Хосоку это было непонятно, ведь для них обоих мальчишка был донсёном, его нужно было оберегать, защищать и помогать во всём. Он же младшенький! Совсем юнец! Конечно, Чонгук мог бунтовать, как без этого? Мог ошибаться, вести себя неуместно и некорректно. Тем более, у малыша друзей не было практически, кроме Тэхёна и него самого. Юнги тоже был на его месте, тоже сражался с миром, тоже шёл наперекор. Как этого можно было не понимать? Это было чуждо Хосоку. Ему казалось, что так нельзя себя вести, нельзя обращаться с донсёном не учитывая возрастные нюансы, ведь тот только познавал мир, который мог быть жестоким невероятно часто, им ли с Мином не знать этого. Общество может быть отвергающим, ужасным и отвратным временами. Юной душе нужно помогать справляться с этим. Несчастный Ео напугался громких звуков и, спрыгнув со стула, ушёл в комнату по своим кошачьим делам. Шумные родители не нравились ему, а вот посмотреть на птичек с подоконника прельщало гораздо больше. – У меня пропал аппетит, – Хосок постарался ответить сдержанно, хоть и осознавал, что манипулировал Мином данными словами, ведь тот будет волноваться за него. Как ещё поступать, когда любимый человек в очередной раз не хотел его слушать и пытался сделать по-своему? Каждый раз одно и то же. Столько разговоров впустую. Они ходили по кругу. Это ранило чуткое сердце и начинало основательно надоедать. Вот тебе и минусы любимого типажа мужчин с собственническими наклонностями. Ни Чонгук, ни Юнги не хотели давать ему свободы, желали всецело присвоить. Он убирал свою порцию, которая осталась практически нетронутой, – были съедены лишь два яйца и одна четвёртая фасоли. На большее его не хватило. Бесконечные ссоры выбивали из строя. Хосок был в замешательстве, не понимая, что делать в подобной ситуации. Как разорваться меж двух огней? Хоть хён и переживал и боялся за Чона, но был так же расстроен, зол, обижен, потому не стал догонять донсёна, который, налив себе очередную порцию лимонада, ушёл обратно в комнату. Отличный завтрак! Просто прекрасный! Следующий, начинавший становиться рутинным и ежедневным, конфликт на почве общения с сопляком, ворвавшимся в их жизнь нежданно и негаданно. Мин прекрасно знал, что у него есть власть над ситуацией, но, в то же время, её не было, если он хотел сделать отношения комфортными, не токсичными и хорошими по своей сути. Хосок захватил телефон с кровати, вышел на балкон и тяжело, расстроенно вздохнул, подкуривая себе сигарету, чтобы хоть как-то справиться с нагнетающим стрессом, грозовым облаком повисшим у него над головой. На дисплее высветились несколько сообщений от Чонгука, который корректно сделал вид, что их, так сказать, секса по телефону не было. Он оповестил о том, что отобедал спаржей с кабачком и хве, закончил с ‘овервотчем’, взявшись за ‘left for dead 2’ вместе с Тэхёном, и интересовался самочувствием своего хёна, будто бы почувствовав его грусть. Может, связь какая-то мысленная? Навряд ли. Наверняка, слегка переживал из-за услышанных утренних слёз Хосока. В груди мгновенно разлилось тепло от одной мысли о Чонгуке и этих сообщений. От каждой ссорой с Юнги привязанность и любовь только усиливались пуще прежнего. Мин ненамеренно толкал его в объятия донсёна, сближал их. Это ужасно и неправильно, но такова реальность. 15:03 скидка за улыбку я скучаю. давай встретимся ?? пойдём друг другу навстречу по главной улице. если ты свободен Обратная связь не заставила себя долго ждать. Донсён всегда отвечал ему молниеносно, чем бы не был занят, бросая все дела. Конечно, так было не всегда. В самом начале их общения непрочитанные весточки Хосока могли висеть часами, если вообще были замечены. Его телефон несколько месяцев даже не был записан у Чонгука, так как у мальца были какой-то пунктик и требования для таких привилегий. Это льстило. Хосок старался отвечать ему тем же. Только вот Юнги, видимо, совершенно подобное не устраивало. Кажется, Мин был настроен свести эти связи на минимум, насколько подобное было возможно. 15:04 король отстойных улыбок yeeeaas sir ! выйду через десять минут. 15:05 скидка за улыбку метнулся кабанчиком малой. бахнем по пиву ?у меня так сказать меланхоличное настроение 15:06 король отстойных улыбок ясно кого то трахнули в голову у тебя дабл шот хён ? 15:07 скидка за улыбку дабл дабл кап курю жирный жирный член это не косяк* На этом моменте Хосок рассмеялся в голос. Господи, как же он обожал Чонгука. У них уже образовались локальные шуточки. Общение было лёгким, невесомым и приятным. Как глоток свежего воздуха. С мальчишкой хотелось находиться двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, а вот о Юнги, который, находясь в отпуске, только начал всё больше и больше наседать на мозг, такого сказать нельзя было. Да, Хосок осознавал, что любимый беспокоился, ревновал и обижался на него за такие интимные, сроднившиеся и слишком уж близкие отношения, всё это действительно было по поводу, но мозг просто-напросто автоматически отдалялся от предмета, который привносил в жизнь боль, печаль и плохое настроение. Логичные выводы травмированной психики. – абстрагируйся от врага. На том и сошлись. Хосок отправил Чонгуку два сердечка в довершение разговора и заблокировал телефон, глубоко затянувшись в последний раз и засматриваясь на крутящееся колесо обозрения в окне. Сейчас солнечная погода была совсем некстати, не подходила для унылого, тоскливого настроения. Хотелось видеть какие-нибудь тучи, да серое небо и дождь. Он подумал, что подобное мышление слегка подростковое, мысленно махнул на это рукой и, затушив окурок в пепельнице с Бобом Марли, зашёл в комнату, чтобы переодеться. Вы Выбор пал на ‘оверсайз’ тёмно-болотный свитер мелкой вязки и бордовые брюки. Когда Хосок торопливо влезал во вторую штанину, в комнату вошёл грозный Юнги с белой чашкой чёрного кофе с лимоном. Мин остановился в дверном проёме, удивившись, когда завидел собирающегося молодого человека: – Ты куда? – вопрос был слегка невнятным и непонятливым. Чон поднял на него взгляд, полный обиды и лёгкой злости. – Иду гулять, – мрачно и отстранённо оповестил Хосок, застёгивая ширинку и оглядывая себя на предмет того, не помялась ли где-то одежда или не была грязной. – Ясно. Я, видимо, не приглашён и не оповещён, – Мин кивнул сам себе, деловито проходя вглубь, чтобы занять кресло у рабочего стола. – Может, спросить у тебя разрешения? – фыркнул донсён, подбирая с пола оранжевый рюкзак, чтобы сложить туда бальзамы с персиком и киви, голографический нераспечатанный альбом с ‘blackpink’, два пакетика яблочного чая из новой упаковки, – Можно мне погулять со ‘взрослой детиной’, раз ему заказан путь в твоё жилище? Я ведь тут, судя по всему, на птичьих правах живу, – он грустно ухмыльнулся, не поднимая глаз, чтобы не смотреть на любимого слишком досадливо и не нагнетать атмосферу ещё больше, но обидные слова так и лились рекой, – Ты мне разрешаешь, дорогой? Или мне пройтись одному? Можно? Хотя, наверное, это тоже запрещено. Повелитель, как смотрите на это? Отпустите своего карманного Добби? Как мне к тебе обращаться? Может, вернёмся к Юнги-хёну, а? Как ты считаешь? Как вы считаете? – Хосок был обижен, расстроен донельзя, но дурацкий Мин всё равно заводил его своей строгостью и холодностью, Хосок ничего с собой не мог поделать. Приходилось контролировать свои похотливые желания и молиться, чтобы не появился стояк. Это будет просто феерически ужасно и поставит его в позорную ситуацию, которых на сегодня, казалось, уже было более, чем достаточно. ‘Enough from the clown’*. Мин нарочито громко вздохнул и потёр переносицу, не выдерживая накала и понятия не имея, как контролировать свою агрессию. Повисло долгое молчание. – Хосок, перестань, – как можно менее недовольно попросил хён. Теперь они встретились холодными, горькими и возмущёнными взглядами. Хосок весь нахохлился, не желая успокаиваться, и поджал губы, – Ты устраиваешь полный сюр. – Тогда радуйся, Мин Юнги. Я избавляю тебя от своего общества, – Чон фыркнул, покидая комнату. Ео встревожено пошёл за ним, будто почувствовав плохое настроение обычно такого солнечного, доброго, милого хозяина и начиная ласково виться у его ног, потираясь об упругие голени. Это заставило Хосока улыбнуться и, плюнув на шерсть, которая наверняка останется на одежде, поднять питомца, чтобы мило потереться о него лицом и чмокнуть в носик, – Ты моя радость, мой зверёныш, сыночек мой, – приговаривал Чон, отпуская существо на пол и продолжая наглаживать пушистые бока. Кот терпел, хотя обычно не любил, когда его брали на руки и трогали мордочку, даже принялся громко мурлыкать, будто бы не желая отпускать владельца. Юнги неторопливо вышел за Хосоком, который к тому времени уже зашнуровывал серые ‘converse’, подаренные на прошлую годовщину Мином. Он знал, что не сможет остановить любимого и от этого в груди тоскливо сжималось сердце. Вот опять. Чёртов сопляк в выигрыше. Гадёныш не упустит возможности подставить своё дурацкое крепкое плечо. Ещё и подсобит, скажет, какой же Юнги мерзавец, и как мог так обойтись с Хосоком. Просто прекрасно. День помолвки проходит улётно, лучше не бывает. Как остановить поток дерьма, начавший происходить в их жизни с приходом малолетнего подонка? Мин уже подумывал застрелить мерзавца и спустить его тело в какое-нибудь болото, чтобы заноза в заднице разлагался там со скоростью света. Но нужно сохранять спокойствие, держать себя в руках, чтобы ещё больше не запугать своего молодого человека, который глядел на него волком. Держать лицо. – Сок-а, ну перестань дуться. Согласен, я переборщил, – сдался хён, облокачиваясь о стену и глядя на то, как Чон осматривал себя в зеркало перед выходом, сосредоточенно поправляя пушистые рыжие волосы. – Я устал от того, что в этом доме у меня нет права голоса. И от твоих бесконечных претензий. Я буквально просто! Просто! Попросил пригласить к нам в гости своего друга, а ты уже закатил мне тираду, будто бы я предложил устроить сатанинский обряд на главной площади, зарезав барашка! Как в ‘клоне’… – донсён звучал измученно, раздосадованно и оскорблённо, – Когда это закончится? Может, запрёшь меня уже дома, и дело с концом? Ты хочешь, чтобы я был твоим ручным зверьком, но я живой человек, у которого тоже есть потребности. Я хочу общения! Я, что, по-твоему, ебу несчастного Чонгука, дай Бог ему здоровья и долгих лет жизни, в своей подсобке? – ну, что ж, недалеко от правды, – Чего ты хочешь добиться? Валяй, выкинь его из моей жизни, кто тебе запрещает? – всё, плотину прорвало. Разговор переходил уже чуть ли не на крик. Кажется, Хосок больше не хотел прогибаться, начинал бунтовать. Чонгук научил его показывать зубы, высказывать своё мнение, пытаться защищать и отстаивать себя. Кажется, их тандем с донсёном начинал разрушать отношения с Мином. Вот так незадача. – А если бы у меня были такие друзья, Хосок? Какая реакция была бы у тебя? – поинтересовался Юнги, сощурившись и говоря чуть ли не сквозь зубы. Вопрос действительно с подвохом, – Тебе бы понравилось, если я спал с ним в одной кровати, целыми днями проводил с ним вместе? На работе и вне работы? Писал ему во время секса? Общался двадцать четыре на семь? Приглашал в гости и постоянно гулял? В бары ходил? М? Может, рассмотрим ситуацию с другой стороны? You see how the tables have turned? – Мин чуть ли не шипел, пытаясь показать любимому, как он себя чувствовал. И был абсолютно прав. Вряд ли кто-то оценил бы такое обращение. И Хосок тоже. Да он бы уничтожил такого крайне интересного приятеля. Ну, или, как минимум, плакал целыми днями, подвывая под ‘stay’ от ‘blackpink’. Особенно в моногамных отношениях, в которых три года с лишним никогда не было подобных ‘друзей с привилегиями’. Естественно, хёну было больно, обидно и тяжело мириться с происходящим. Это абсолютно нормальная реакция. Масла в огонь подбавляло увлекательное, просто донельзя очаровательное прошлое Хосока, которое отнюдь не было невинным и радужным. – Если это избавит меня от твоих агрессивных нападок, спи с кем захочешь, Мин Юнги! – фыркнул Хосок, вздёрнув подбородок и тут же выметаясь из квартиры чуть ли не бегом, захлопывая за собой дверь. О, да, вот это уже было лишним. Это был полный перебор. Ситуация стала хуже в разы. У Хосока на глаза навернулись слёзы, но он стойко сдержал их, не пустив ни одной. Вот ещё! Чон не собирался портить себе день из-за сорвавшегося с цепи любимого. Конечно, ему было ужасно тяжело. Он знал, что принесёт своему жениху боль, но ничего не мог с собой поделать. Грязь так и лилась изо рта рекой, неосторожные слова вылетали со скоростью света. Подобное было просто-напросто по-детски и неприемлемо в здоровых отношениях. Похоже, их отношения уже давно перестали быть здоровыми. Даже близко не стояли. Через пять минут, когда Хосок уже спустился и вышел из подъезда, направляясь к Чонгуку быстрым шагом, засунув беспроводные наушники в уши и включив ‘i know i love you’ от полюбившихся ‘txt’, чтобы окончательно добить себя, он уже хотел извиниться перед Юнги. Уже хотел вернуться и приласкать его, забыв про гордость, но увидел любимого донсёна и влетел в его объятия со скоростью света, чуть ли не сбивая с ног.