pacify him, he's getting on my nerves

На следующей день, в четверг, погода выдалась не шибко знойная, но и не морозная, – ни нашим ни вашим, так сказать. На светло-голубом небе плыли белые пушистые облака. Воздух был слегка прохладным. Звучали громкие гудки машин, птичьи трели, шумный лай собак, которых выгуливали на специальных площадках, где располагались соответствующие полосы препятствий. Большие компании подростков, необременённых школьными уроками, смеясь, проходили близ дворика, находившегося ровнёхонько под балконом. Жители уже вовсю суетились, буднично шныряя по улочкам. Детей же практически не было, – садики продолжали свою работу даже летом, освобождая родителей, прилежно посещающих работу на ежедневной основе. В общем-то, прекрасный августовский денёк, – один из последних, ведь осень неумолимо приближалась, оставляя за собой грустное послевкусие окончания лета. Раздавались гулкие звоночки велосипедов. Чёрный стол был завален тетрадями, учебниками, на нём лежал и рабочий ноутбук, вместе с вазой из жёлтого стекла, где находился букет с белыми лилиями и персиковыми пионами в розовой и жёлтой крепе. Электронные часы оповещали о том, что пробило 10:09. С распахнутого балкона залетал свежий воздух, смешанный со сладким кофейным ароматом и запахом свежей выпечки с каким-то фруктовым джемом. Хосок выбрался из тёплого вороха бежевых одеял, и потянулся, выдавая громкое ‘м-м’, когда слабые ото сна мышцы напряглись. Он огляделся и, не заметив жениха вместе с питомцем рядом, справедливо решил, что предатели проводили время вместе на кухне. Его окутывал тёмно-фиолетовый безразмерный пуловер с изображением очаровательного серого зайчика ‘Топотуна’ из мультика ‘Бэмби’, не шее висела привычная голубая маска для сна в виде кошачьей мордочки, низом послужили оранжевые приталенные атласные шорты, едва ли прикрывающие что-либо, а на ноге висел привычный серебряный браслетик со звенящими бабочками. Красные волосы немного торчали в разные стороны, успевшие спутаться за ночь. Лицо едва заметно опухло. Хосок достал телефон из-под подушки и разблокировал: пару уведомлений от приложений с доставкой еды, бесполезные письма на почту с рассылкой спама, напоминание оплатить подписку на музыку и четыре сообщения от Чонгука, который, судя по всему, проснулся раньше на час. 9:13 король отстойных улыбок доброе утро хён как спалось ??мне снился ебучий рэп баттл между анкилозавром тобой и велоцираптором 9:14 король отстойных улыбок велоцираптор справедливо победил прости хён у тебя там был самый слабый раунд но ты всё равно молодец главное не победа а участие stay strong sis 😔🤚🏻 9:16 король отстойных улыбок я скучаю хосок-и хён ..очень надеюсь сегодня тебя получится выкрасть из замка огнедышащего дракона 9:55 король отстойных улыбок как же я знатно заебался нужно сдавать сайт уже послезавтра иначе мне пробурят такую скважину какой юнги-хён в жизни не видал Хосок подавил смешок и потёр раздражённые глаза тыльной стороной правой ладони. На лице расплылась глуповатая влюблённая улыбка. Сердце пропустило удар, на щеках появился лёгкий румянец. Он сам успел истосковаться за целые сутки без своего обожаемого малыша-донсёна. Было стойкое ощущение, что им нужно находиться рядом двадцать четыре на семь, что противоречило такому же желанию по отношению к Юнги. Как работает эта бессмыслица? Хосок быстро напечатал сообщение: 10:11 скидка за улыбку доброе утро чудо природы нормально снилось что я превратился в огромную саранчу из мглы по стивену кинг конгу 2007 года и устроил брейк данс на концерте иччи…… в принципе understandable он был легендой в следующий раз я разъебу велоцираптора судьи были куплены результаты подтасованы тоже скучаю сегодня поинтересуюсь у бубика можно ли тебе в наше жилище в пещеру так сказать или дело параша шансы 50/50 посмотрим благосклонен ли грозный командир хватит сомневаться в способностях юнги ;;))) бурение скважины у него на пять с плюсом 10:12 король отстойных улыбок очень надеюсь попасть в твою пещеру….)) оукей ожидаю приговор тут должна быть вставка с ким кардашьян иу со кринж гилти* но мне лень искать ссылку sorry по десятибалльной шкале ?)))) 10:12 скидка за улыбку ты вообще озверел ?? моя пещера занята губу закатай слюни подбери совесть имей шакалёныш ты то в жизни своей скважины не видал охлади трахонье* Хосок хохотнул и заблокировал телефон, с чистой совестью ответив своему карманному другу, после поднимаясь, сладко зевая и щурясь от неяркого солнца, ненадолго вышедшего из-за облаков. Ступни ощутили прохладу паркета из тёмного дерева. Он остановился в дверном проёме и тут же обнаружил жениха, восседавшего на любимом барном стуле с планшетом в фиолетовом чехле. Несложно догадаться, чем же Юнги там занимался, по тому, какое же у хёна было сосредоточенное выражение лица. Хён оделся в домашние пижамные штаны болотного цвета и бордовую толстовку с изображением обложки фильма ‘криминальное чтиво’, где Ума Турман лежала на животе, держа дымящуюся сигарету. Хосок улыбнулся, рассматривая серьёзного жениха, мирно попивающего кофе с лимоном из белого демитаса, и загляделся на любимые очки в чёрной оправе на его носу, вспоминая то, как Юнги рассказывал о том, что зрение начало падать ещё в начальной школе, – данный недуг генетически передался от отца, который имел те же проблемы. – Доброе утро, дамский угодник, – подал голос донсён, ухмыляясь и подходя поближе к суженому, что тут же поднял взгляд и стал довольным аки кот объевшийся сметаны. На его ногах сидел Ео, увлечённо рассматривая, что же там любимый хозяин читал на экране планшета, – О-о, и подлый интеллектуал тут как тут. Не стыдно тебе, пушистый негодник? Скоро уведёшь моего мужа и будешь таков, – хмыкнул он, принимаясь поглаживать кота, который тут же подался вверх на прикосновение и принялся негромко мурлыкать, обрадованный вниманием в свою сторону. – Доброе, Мин Хосок, – нарочито официально поприветствовал Юнги, голос был нежным. Донсён тут же захихикал и потянулся через Ео, чтобы поцеловать жениха в губы со вкусом еловой зубной пасты. Питомцу совершенно не понравилось быть окружённым хозяевами, потому тот резво спрыгнул с тёплых коленей и недовольно отправился в комнату, чтобы заняться своими обыденными кошачьими делами. Хён тут же притянул жениха за поясницу, чтобы тот оказался зажат между его ног. Хосок негромко удивлённо ахнул и улыбнулся, продолжая ласкаться языками с Юнги, который полез холодными руками под пуловер, поглаживая тонкую талию, бока и выпирающие рёбра, в очередной раз отмечая то, насколько шелковистой была смуглая упругая кожа донсёна. – М-м, – негромко удовлетворённо выдал Хосок, улыбаясь в поцелуй и укладывая руки на плечи жениха, от которого приятно пахло апельсиновым шампунем и одеколоном с чёрной смородиной, ревенем и белым мускусом. Хён успел принять все банные процедуры и выглядел обновлённым, чистым и бодрым. Донсён прервал поцелуй и потёрся щекой о щёку жениха, будто бы бездомный кот, желающий ласки и внимания. Юнги рассмеялся и звонко чмокнул того в нос. Влюблённость окрыляла, они чувствовали себя юнцами, лобызавшимися в школьном туалете, нарочно пропустившими звонок на урок, – Ну что, рассказывай, случилось там второе пришествие Иисуса Христа, пока ты спал, радость моя? – задорно поинтересовался Хосок, разглядывая идеальные черты лица жениха, из которых особенно обожаемыми всегда были остро очерченные глаза, идеальный изгиб сердечком на верхней губе и милейшая пумпочка носа. – Нет, но Байден предложил мальчику украсть тыкву*, – буднично оповестил Юнги. Донсён громко расхохотался, откидывая голову назад. Открылся вид на его тонкую шею и кадык. Юнги поглаживал острые лопатки под пуловером, опускался вниз до поясницы с двумя ямочками, слегка надавливая на них. Жених казался ему совсем крошечным, лёгким и точёным. У него были тонкие и изящные запястья и руки так, что каждое движение казалось утончённым. По сравнению с самим хёном Хосок казался чуть ли не размером с горошину. Если раньше донсён был чуть чуть побольше, то сейчас, скинув вес, превратился в пушинку. С эстетической точки зрения Юнги, отчасти, нравилось это, но, когда он задумывался о здоровье суженого, то становилось беспокойно. Не то чтобы Хосок был в каком-то критическом состоянии или отличался шибкой костлявостью, но вес всё же слегка отходил от нормы. – Ты серьёзно? – неверяще поинтересовался донсён, поглаживая плечи жениха, аккуратно массируя их, далее переходя к затылку, чтобы пропустить чёрные прядки сквозь пальцы. Он просто обожал цвет, густоту и качество шевелюры Юнги. Генетика у него была просто прекрасная. Ну, и, стоило учитывать, что тот не мучил свои волосы покраской уже невесть сколько лет, отчего они не секлись, не становились ломкими, структура не нарушалась, да и в принципе не страдала кожа головы, отчего не появлялась перхоть и прочие неимоверно приятные атрибуты. – Вполне, – утвердительно кивнул Юнги, улыбаясь и любуясь таким мягким, ленивым и всё ещё сонным суженым, который, казалось, становился всё очаровательнее, притягательнее и красивее с каждым днём, – А ещё я сегодня хотел закинуть грязное бельё, – он звучал как-то подозрительно, создавая театральную паузу, потому донсён насторожился, вопросительно нахмурив брови, – Мы сломали стиральную машину, Сок-а, – он подавил смешок, закусив губу и смотря на жениха крайне развесвеселённо. Ситуация сложилась невероятно комичная. Сказать нечего, позабавились на славу. За всё в этой жизни приходится платить. Особенно, видимо, за качественный секс. – О-о, нет! – расхохотался донсён, прикрывая рот ладошкой, – Не может быть! – как бы не была печальна эта ситуация, она забавила голубков, даже гордость брала, – Смотри-ка, насколько качественно я тебя объездил, – игриво подмигнул донсён, после щурясь и мотая головой из стороны в сторону. – Ну, уж нет! Это моя заслуга! – воспротивился Юнги, тряся указательным пальцем в сторону Хосока, при этом возмущённо приоткрыв рот. Донсёну нравилось дразнить жениха, который действительно всегда старался на славу, этого у него было не отнять, и, по большей части, именно за данное качество Хосок и выбрал его как своего партнёра, ведь уметь качественно предаваться плотским утехам в любом случае полезно для создания романтического тандема, иначе тот развалится с треском, ну, если только пара не асексуальна. Ещё, конечно же, необычайно притягательная харизма подсобила. Хён был неотразим в этой области, просто превосходен, от него исходила сногсшибательная аура пресловутого ‘альфа-самца’, если угодно. Собранный, начитанный, уверенный в каждом своём слове и движении, он сбивал наповал Хосока, да и окружающих в принципе. Такой мужчина был всегда нарасхват. Донсён знал, что многие представители обоих полов заглядывались на его суженого, он замечал неоднократно, как с ним открыто флиртовали, но, слава Господу Богу, Юнги был добросовестным по данной части и всегда вежливо давал от ворот поворот любому позарившемуся на его притягательную задницу. Хосок восхищался данным качеством и всегда внутренне ликовал, что ему и только ему принадлежал самый что ни на есть завидный жених. Иногда он всё же сомневался в суженом: вдруг, тот делал это только напоказ, а действительность была иной? Потому мог, например, в супермаркете подсмотреть из-за угла, что же будет, если, пока его нет в зоне видимости, сделает Юнги? И не был разочарован, потому что итог был тем же самым, что и при первом раскладе. Чёрт возьми, да донсён урвал самый лакомый кусочек! Ха! Подавитесь, завистники! Но, к великому сожалению, сам донсён не мог похвастаться подобными качествами. Увы и ах. – А вот и нет! Моя, моя, моя! Первоклассно трахнул тебя! Устроил полный ‘ride or die’! – хихикал Хосок, поглаживая жениха по плечам, попутно миссируя с нажимом, чтобы расслабить мышцы. Тот сразу же обидчиво насупился, несогласный с данным утверждением, – Ну, ладно-ладно, Ромео, не дуйся, лапушка. Конечно же это ты постарался, любимый, – сдался донсён, звонко чмокая фарфоровую щёку жениха, который довольно победно улыбнулся. – Поеду за новой, делать нечего, – вздохнул Юнги, закусив губу и засматриваясь на ключицу Хосока, которая открылась, когда фиолетовый пуловер слегка спал вперёд от его манипуляций на спине жениха, – Какие у нас сегодня планы, детка? Не хочешь куда-нибудь сходить, раз уж придётся покидать наше уютное гнёздышко? Там новая часть твоего любимого ‘астрала’ вышла. ‘Реинкарнация’, – оповестил он, играя бровями и пытаясь растолкать жениха на выход в свет, ведь тот был больше домашним человеком, предпочитающим отсиживаться в квартире, уютно и буднично проводить свои дни, – Поедим где-нибудь, а то ты и так за плитой целыми днями, продыху себе не даёшь, – хён ласково погладил жениха по щеке, переходя на шею, затем и на затылок, чтобы притянуть ближе и слиться с ним в нежном мягком поцелуе. Обычно из-за своей брезгливости и чистоплотности, он предпочитал не обмениваться слюнями с человеком, тщательно не почистившим зубы перед, но, конечно же, Хосок был исключением из правил: мягкий, сонный и расслабленный, тот всегда притягивал Юнги. – Вообще, – донсён слегка стушевался, заранее зная, что жених не шибко оценит последующее предложение, – Я бы хотел Чонгука пригласить в гости, – быстро выпалил он, тут же начиная жалобно смотреть на хёна. Тот в мгновение ока напрягся, но выражение лица не изменилось, что, скорее всего, далось бедняге крайне тяжело, потому что желваки всё же немного ходили. Ненадолго воцарилась тишина, пока они держали зрительный контакт. Хосок хлопал глазками-полумесяцами, в которых теплилась надежда и мольба, дабы хотя бы слегка задобрить любимого, зная, что данная уловка периодически работала, если ситуация не была чересчур критичной, – Пожалуйста, бубик! – прервал молчание донсён, хмуря брови, – Сегодня четверг! Ты обещал на этой неделе! – он пытался взывать к совести жениха, который продолжал безэмоционально смотреть на него, замерев, будто заевшая плёнка кассеты. Ну, в принципе, ожидаемо. Мин Юнги собственной персоной. Мысленно хён уже трижды расчленил назойливую бешеную чихуахуа-переростока. Да, между ними было, так называемое, условное перемирие, но это совершенно не означало, что Чонгук был желанным гостем для хёна. Господи, ну за что ему такая напасть! Зачем эта заноза в заднице купила те сраные плинтуса? Жили бы себе спокойно да не тужили, и никто бы не разрушал их с Хосоком идеальный тандем. А теперь поганая дылда так и норовит залезть в каждый аспект их семейной жизни, всё никак не успокоится и отступать не собирается, по всей видимости. – Ладно, будь по твоему, – недовольно вздохнул Юнги, устало потирая глаза указательным и большим пальцами. Утешало лишь то, что времяпровождение дружных ребят будет под его чутким присмотром, – Приводи своё ручное подростковое чудовище, – недовольно пробубнил хён, и Хосок тут же громко счастливо взвизгнул, даже прыгнув и зажмурившись от накативших волной приятных эмоций. Донсён начал вертеться вокруг своей оси, подняв вверх руки. Как бы не был рассержен данным положением вещей Юнги, ему не удавалось не испытывать трепет в груди, когда он видел своего любимого радостным. Жених для него был настоящим чудом из чудес, как не улыбнуться при виде искреннего чистого упоения важного для тебя человека? Вот и хён не мог. – Ты самый лучший продолжатель рода на свете! – захихикал Хосок, сжимая лицо любимого обеими руками и начиная расцеловывать каждый сантиметр бледного лоснящегося лица. Юнги рассмеялся от этого порыва нежности, обхватывая жениха за талию, слегка приподнимая над землёй и прижимая к себе крепче. Донсён ненароком вспомнил Чонгука, который всегда делал так при встрече, да и просто, без повода. Упс. – Только штаны надень, пожалуйста, Сок-а, – попросил хён, поджав губы. Ему не хотелось говорить это, но положение вещей вынуждало. Он ревновал, и ревновал невероятно сильно. Не хотелось, чтобы подлый гадёныш глазел, пуская слюни, на его жениха. – Чего? – Хосок даже опешил, едва заслышав данную просьбу, и смотрел на любимого как баран на новые ворота, нахмурившись, – Ты серьёзно, котик? – он был шокирован. Ещё никогда хён не просил о подобных вещах. Сколько бы друзей к ним не приходило, таких запросов с его стороны не поступало. – Да, я серьёзно, – Юнги не хотелось отмалчиваться на этот счёт, даже если оные слова могли звучать некорректным образом. Он просто скончается от сердечного приступа или лопнет от ревности, если жених будет ходить, виляя своей необычайно великолепной задницей, в ужасающе коротких шортах, которые не прикрывали вообще ничего, – Я не смогу весь вечер смотреть, как подростковая глыба из мышц и гормонов раздевает тебя глазами. Я говорю об этом честно и сразу, чтобы у нас не было недомолвок и недопониманий. Мне в принципе сложно воспринимать нахождение в нашей жизни твоего карманного тамагочи, а подобные вещи тем паче, – он звучал напряжённо. Обижать жениха не хотелось, но выбора не было. Реальность такова, спорить с ней бесполезно. Довольно долго Хосок просто молчал, пытаясь понять свои ощущения на данный счёт. Не то чтобы ему было как-то противно, обидно или отвратно от подобного отношения, довольно сильно попахивающего шибким собственничеством Юнги. Если быть честным, донсён всё равно невероятно любил одержимость по отношению к себе со стороны партнёра, ему это прельщало и нехило так заводило. – Хорошо, вожак стаи, если ты настолько переживаешь, я надену штаны. No problemo, мачо, – пожав плечами и закусив губу, хмыкнул донсён. Юнги мгновенно расслабился и облегчённо выдохнул от того, что им не придётся в очередной раз конфликтовать и собачиться из-за взрослой детины, – Злостный Чонгук не увидит и сантиметра моей кожи. Пусть знает, кто в доме хозяин, – он дразнился, карикатурно изображая грозного хёна, хмурясь, надувая губы и мотая головой из стороны в сторону, при этом потираясь своим носом о нос жениха, который развеселённо смеялся, – ‘Знай своё место, Хюррем!’ – цитировал фразу из ‘великолепного века’ донсён, – Может, паранджу мне сразу подберём? – беззлобно пошутил Хосок, играя бровями и зарываясь рукой в мягкие волосы на затылке любимого, слегка разлохмачивая их. – Учитывая то, как ‘два по цене одного’ пялится на тебя, я только за, – раздражённо фыркнул хён, отводя взгляд в сторону. Да уж, данный предмет гардероба не помешал бы в их ситуации. Юнги был готов на стены лезть от соперничества с каким-то сопляком, у которого даже молоко на губах не обсохло, – Как там поётся? ‘I can't believe that it's finally me and you, and you and me. Just us…’ – он не успел допеть, потому что Хосок, громко рассмеявшись, перебил его. – ‘And your friend Steve!’*, – донсён хохотал во всё горло, крепко обнимая фырчащего аки лесной ёжик жениха, начиная целовать в пушистую смольную макушку, зарываясь в неё носом, вдыхая запах мятного шампуня и любимый аромат кожи родного человека, которого он с каждым днём и секундой любил всё больше и больше, в животе запорхали пресловутые щекотный бабочки. Юнги был его мужчиной в самом ужасном сексистском понимании этого слова, и Хосок признал это ещё в начале их отношений, потому что по-другому чувства, которые он испытывал к хёну, никак нельзя было описать. С ним донсён ощущал себя как за каменной стеной, получал всю нежность, заботу, участие и любовь, что не смогли дать родители. Это довольно распространённое явление в психологии. Очень часто человек проживает с партнёром тот сценарий, который не имел возможности прожить в детстве. – Вот-вот, полностью описывает происходящее непотребство. Я возмущён, так и знай. Наш тандем атакует двухсот сантиметровая дылда, а ты и рад, – сердито бубнил себе под нос Юнги, но всё равно крепко обнимал Хосока за талию, радуясь их ласкам, которых катастрофически будет нехватать с началом осени, когда он вернётся на любимую, но занимающую всё время, работу, каждый раз лишая возможности провести лишний час с женихом, что жаждал его внимания, присутствия и ласки. Но теперь у него, чёрт подери, была нехилая мотивация заняться своим тайм-менеджментом, потому что напыщенный малолетний индюк не упустит возможности прибрать к своим грязным ручкам любовь всей его жизни! Придётся нехило поднапрячься, но хён был серьёзно настроен развеять тучу, которая маячила над их с Хосоком отношениями уже достаточно долгое время. Пора взять себя в руки и наконец исправить то, что должно было починиться сто лет назад. Это нелегко, но и Юнги не промах, довольно мозговитый малый. – Как же я люблю тебя, свет очей моих! Моя самая мягкая хлебная крошечка! Мой самый смешной на свете муж! – от этих ласковых, приятных и искренних слов хён окончательно растаял и солнечно улыбнулся, принимаясь исцеловывать нежную шею жениха с особым рвением, руками снова залезая под фиолетовый пуловер и проводя по талии, после медленно добираясь до поясницы и задницы, крепко сжимая её. – Я тебя тоже люблю, Мин Хосок, – гордо произнёс Юнги и звонко чмокнул жениха в губы, шлёпая по упругой ягодице, обтянутой скользкой, оранжевой, атласной тканью. В этот момент концентрированное счастье окутало их плотной аурой. Так ощущалась семья. Так ощущался дом. Так ощущалась любовь. – М-м, – донсён понял намёк, хитро улыбаясь и закусывая губу. Он наклонился к уху суженого, шумно выдыхая, – Пойдём, я тебя хорошенечко объезжу, мой горяченький учитель истории. Расправлюсь со своим сексуальным монстром на раз-два, – он облизал кромку ушной раковины, когда Юнги хмыкнул и поднялся, подхватывая Хосока так, чтобы тот обвил его талию своими ногами. Задорный браслетик привычно, буднично и приветливо зазвенел. Дзинь-дзинь!