Любовь

      «Да они издеваются! Почему так много бумаг?!» — Хейзо страдательчески закатил глаза, откинувшись в кресле.       На столе пачками лежали бумаги с разными просьбами и делами. И ладно если бы было что-то интересное, что-то стоящее такого великолепного детектива, как Сиканоин Хейзо, так нет же! Все дела — ерунда какая-то! Досин комиссии Тэнрё опустил глаза на стол. Вся деревянная поверхность была усеяна горой бумаг так, что самого досина толком и не видно было. Хейзо со стоном уткнулся в бумаги.       «Вот бы дело какое-то подвернулось… Можно было бы тогда свалить отсюда!» — он поставил печать на одной из бумаг и отложил её со вздохом.       Как на зло, даже его интуиция молчала. Всё было тихо, спокойно и… Скучно. Хейзо больше всего на свете ненавидел скуку. Ему хотелось решить что-то сложное, необычное! Ну, или хотя бы не сидеть в своём кабинете, как узник. В кабинете душно и тихо. Детектив запустил пальцы в вишнёвые волосы и слегка оттянул их. От цифр и духоты уже начинала болеть голова. Хотелось послать всех и вся куда подальше и прыгнуть прямо из окна в холодный, пушистый снег. Хейзо шумно выдохнул и продолжил разбирать бумаги. Так прошло пару часов, которые тянулись, как казалось досину, целую вечность. Голова стала болеть сильнее. Хейзо поморщился. Внезапно до его ушей донесся странный звук. Со стороны окна неожиданно потянуло морозной свежестью. Обернувшись, юноша слегка приоткрыл рот от удивления, но в следующую секунду уже устремился вперёд с радостным криком:        — Казуха!       Сердце бешено стучало, словно собиралось вот-вот выскочить из груди. Детектив крепко обнял ронина за шею, утыкаясь носом в белоснежные волосы. Запах моря, древесины и чего-то ещё, чего он пока не мог понять, словно вливал в него новые силы. Даже голова словно стала болеть гораздо меньше! Изящные и сильные руки обняли досина комиссии Тэнрё за талию.        — Я тоже рад тебя видеть, друг мой, — негромко произнёс Каэдехара своим бархатным голосом, ополяя ухо горячим дыханием.        — Как ты сюда пробрался? Ещё и через окно полез! — Сиканоин усмехнулся, слегка отстранившись. — Снова стал преступником? Ты же писал, что приедешь только через две недели! Неужели обманул, чтобы провернуть какое-то дельце за моей спиной?        — А ты всё такой же, — тихо рассмеялся Казуха, прикрыв глаза.        — Такой же талантливый? — Хейзо заулыбался шире, кокетливо изогнув бровь.        — Такой же неповторимый, — ронин усмехнулся, наблюдая, как щёки детектива приобрели розоватый оттенок. — Ты кое в чём прав. Мне нужна помощь в небольшом деле. Поможешь?        — Спрашиваешь! — радостно отозвался Сиканоин. — Подожди секунду!       Каэдехара нацепил капюшон, наблюдая, как друг легко и быстро накинул зимнюю одежду. Поправив накидку, досин подошёл к ронину. Его глаза цвета весенней листвы словно сияли.        — Я готов! Ну, что? В путь? — Хейзо улыбался, как дитя, которому пообещали самые вкусные конфеты после ужина.        — Да, — Казуха загадочно улыбнулся, коснулся рук парня и осторожно потянул его на себя.       Детектив растерянно захлопал глазами. Интуиция подсказывала ему, что что-то сейчас произойдёт. Но что? Зачем Каэдехара тянет его к себе так близко? Сердце пропустило удар. Неожиданно ронин подхватил детектива на руки. Хейзо вздрогнул всем телом и замер, как котёнок, которого схватили за шкирку. Опомниться он не успел, так как Казуха прыгнул вместе с ним в открытое окно. Вокруг в бешеном танце закружились снежинки. Детектив впился в плечо ронина мёртвой хваткой. Ветер трепал бордовые волосы, а сильные руки уверенно держали парня. Казуха легко, словно листик на ветру, прыгал по крышам домов Инадзумы. Оказавшись далеко от штаба комиссии Тэнрё, он осторожно поставил досина на снег. Хейзо впился в его плечо ещё сильнее, сжимая мягкую и тёплую ткань.        — Испугался? — Каэдехара мягко коснулся его руки.        — Это… Это что такое было?! — Сиканоин шокировано уставился на него.        — В последнем письме ты сообщил, что тебе скучно, — ронин хихикнул. — Я подумал, так станет интереснее.       Детектив ощутил, как сердце ухнуло о грудную клетку, а потом забилось чаще. Щёки вспыхнули ярким румянцем. Только сейчас юноша осознал, что произошло, что он по-прежнему крепко держался за плечо друга, и что стояли они очень близко. Однако вместе со смущением ему вдруг действительно стало весело, причём настолько, что он не сдержал счастливого смеха.        — То есть ты приплыл пораньше, только чтобы повеселить меня, украв с работы? — Хейзо перехватил руку в перчатке, заглянув в алые глаза напротив.        — Кажется, меня почти раскрыли, — Казуха улыбнулся, стараясь не отвести взгляда.        — «Почти»? Что же ты ещё задумал, Казуха? — с интересом спросил досин.        — Ветер донёс аромат креветок в темпуре, — ронин мягко улыбался, наблюдая, как друг заулыбался шире.        — Это взятка? — Сиканоин усмехнулся.        — Ни в коем случае, — Каэдехара прикрыл глаза, осознав, что слишком долго смотрел в зелёные омуты напротив.        — Ай-ай, как нехорошо врать, господин Каэдехара, — Хейзо игриво прильнул к нему и прошептал горячим шёпотом прямо в покрасневшее ухо. — После обеда Вам придётся пройти со мной для ареста и наказания.       Казуха ощутил, как воздуха вокруг резко стало меньше. Сердце ускорило темп и стучало уже где-то в горле. Хейзо рассмеялся, отстранившись и отвернувшись. Он чувствовал, как у него самого сердце билось с невероятной скоростью, а щёки вновь вспыхнули, и надеялся, что Каэдехара этого не заметил. Однако вместе с этим он был доволен, потому как видеть растерянного и смущённого ронина доводилось ни каждый день. Это определённо была «сладкая месть». Оказавшись в ресторане, Сиканоин улыбнулся шире. Аромат жаренной еды пленял. Казуха с улыбкой наблюдал, как друг с удовольствием поглощал жаренные креветки.        — Нравится? — мягко спросил он.        — Угу! — счастливо отозвался детектив.       Ронин улыбнулся чуть шире. Сейчас досин был таким спокойным, таким счастливым, таким очаровательным, что Каэдехара захотел прижаться к нему и уткнуться носом в мех, прикрывающий шею. Сиканоин подсунул к его рту креветку:        — Зу, попробуй креветку с соусом! Такая вкуснотища!       Казуха растерянно кивнул, ощутив, как жар прильнул к щекам. Хейзо улыбался, наблюдая, как друг осторожно откусил креветку. Сердце трепетало в груди, пока он смотрел на бледно-розовые губы, на которых теперь были капельки оранжевого соуса.        — Действительно вкусно! — обладатель алых глаз улыбнулся шире, прожевав креветку.       Досин комиссии Тэнрё улыбнулся шире, после чего взял салфетку и бережно вытер его губы:        — Ты порой бываешь таким не аккуратным, Зу.       Тут он поднял взгляд на ронина и замер. Сердце пропустило удар и замерло. Казуха, прикрыв лицо руками, отвёл взгляд и смотрел, куда угодно, но ни на друга.       «Он… Застеснялся?» — повинуясь какому-то странному чувству внутри (вероятнее всего, интуиции), Сиканоин коснулся рук парня, убирая их от его лица.       Каэдехара растерянно бегал глазами, стараясь не смотреть на детектива. В ушах звенело. По телу словно бегали мурашки. Руки у детектива горячие, а кожа гладкая, приятная.        — Казуха, посмотри на меня, — каким-то странным, словно не своим, голосом попросил Хейзо.       И Казуха повиновался, устремив на него свои рубиновые омуты. Тут досин понял — он пропал, оказавшись в плену этих глаз напротив. Уже было абсолютно всё равно на людей вокруг.        — Нам нужно поговорить, — уверенно заявил Сиканоин.        — Да… Это точно, — севшим голосом согласился Каэдехара.       Как они оплатили заказ и вышли на улицу, юноши толком и не помнили. Казуха иногда переводил взгляд на Хейзо. Тот о чём-то думал и шёл немного впереди. Казалось, у него даже глаза опустели, словно их обладатель был где-то далеко, в другом мире. Ронин осторожно коснулся его руки. Детектив вздрогнул, взглянув на него. Встретившись взглядом с обеспокоенными глазами, он улыбнулся и мягко добавил:        — Почти пришли.       Казуха улыбнулся, ощутив, как его руку сжали в ответ. Стало спокойнее. Вскоре они оказались у досина дома. Переступив порог, Каэдехара слегка покачал головой. Ощущалось, что дома детектив практически не бывал, особенно в последнее время.        — Прости за бардак, — Сиканоин почесал затылок, помогая парню раздеться. — Я недавно вернулся с Ватацуми… И меня тут же заставили разгребать бумаги!        — Нелегко тебе пришлось… — Казуха наблюдал, как друг спокойно повесил его вещи на вешалку.        — Почему же? Я здорово отдохнул! — Хейзо хихикнул. — На Ватацуми скоро будет полно туристов, а я, скажем так, первооткрыватель! К тому же, там очень красиво! Правда, холоднее, чем в городе.        — В Инадзуме сейчас тоже очень холодно, — Казуха поежился.        — Это просто ты мерзляк! — детектив приблизился к нему чуть ли не вплотную. — Так и хочется тебя согреть!       Ронин сглотнул, растерянно уставившись на парня. Ярко-зеленые глаза напротив словно светились огоньками озорства и чего-то ещё, чего он пока не мог понять. Хейзо улыбнулся шире, с теплом рассматривая румянец на бледных щеках. Хотелось поцеловать их, каждую по очереди. Желательно, несколько раз. Опомнившись, досин отстранился.        — Я сделаю чай, и мы поговорим, хорошо? — он улыбнулся ему спокойно и уверенно.       Казуха кивнул, всё ещё глядя детективу прямо в глаза. Сейчас он осознал, что не может налюбоваться ими. Хотелось смотреть в них вечно. Однако, к сожалению для ронина, детектив скрылся в кухне. Казуха осторожно присел на край кровати. Алые глаза скользили по комнате.       «Как много пыли… И постель… Он что, год здесь не был?» — Каэдехара задумчиво перевёл взгляд на стол, на котором было много каких-то бумаг.       Не совладав с любопытством, он осторожно приблизился к ним и взял первое попавшее письмо. Сердце кольнуло странное, неприятное чувство. В письме были подробности о деле какого-то человека, который лишился Глаза Бога. Взяв другое письмо, ронин поджал губы. В нём тоже говорилось о человеке, у которого отняли Глаз Бога, но уже о другом. Среди этих писем были и новости о тех, кто пытался сбежать из страны и о тех, кто погиб при странных обстоятельствах, когда они пытались пересечь границу.       «Он брал работу домой? Зачем?» — Каэдехара пролистал газету, в которой сообщалось о ситуации в стране.        — Роешься в моих вещах, Зу? — внезапно раздался горячий шёпот прямо в ухо.       Ронин вздрогнул, машинально потянувшись к мечу. Хейзо хихикнул, мягко коснувшись его руки.        — Не бойся, это я, — промурлыкал он.        — Прости, мне не стоило этого делать, — Казуха расслабился, положив газету обратно.        — Не беспокойся. Все эти вещи… Больше не имеют значения, так что можно их просто выкинуть! — досин комиссии Тэнрё отпустил друга. — Пойдём, я сделал чай.       Каэдехара кивнул и последовал за ним. Какое-то время они молча пили чай. Хейзо изучал Казуху взглядом, о чём-то задумавшись. Казуха же молча смотрел в чашку с чаем. Ему почему-то было тревожно. Почему? Он и сам толком не знал.        — О чём ты хотел поговорить, Хейзо? — негромко поинтересовался юноша спустя некоторое время, подняв взгляд рубиновых глаз.        — Для начала, хотел узнать, как и почему ты оказался в Инадзуме так рано, — Хейзо внимательно смотрел на него. — Интуиция подсказывает мне, что ты специально ввёл меня в заблуждение и хотел устроить какой-то сюрприз.        — Да, это так, — Казуха слегка кивнул, виновато улыбнувшись.        — Теперь хочу понять, что с тобой происходит. — Сиканоин продолжал изучать друга взглядом. — Ты ведёшь себя странно.       — Да… — Каэдехара отвёл взгляд. — Именно об этом я хотел поговорить.       Досин комиссии Тэнрё кивнул и коснулся рук парня, мягко, словно по секрету, прошептав:        — Я слушаю. Можешь сказать мне всё, как есть.       Интуиция подсказывала ему, что для ронина это что-то очень важное, что-то, в чём он, возможно, ещё ни до конца разобрался. Помимо этого, интуиция словно шептала ему, что «дело» Казухи как-то связано с его ощущениями, что с ними происходит что-то общее, словно они заболели в одно и тоже время. Детектив круговыми движениями слегка массировал прохладные ладони, давая другу возможность собраться с мыслями. Каэдехара перевёл на него взгляд. Сердце досина комиссии Тэнрё словно сделало сальто назад. Алые глаза словно гипнотизировали, пленяли.        — Я люблю тебя, — прошептал Сиканоин быстрее, чем успел осмыслить свои слова.       Казуха вздрогнул и уставился на него, словно забыв, как дышать. Хейзо закрыл рот рукой, покраснев до кончиков ушей.       «Вот чёрт! Сиканоин, что ты творишь?! Ты же должен был выслушать его! Он теперь молчит… Я так сильно его ошарашил?! Или… Ему настолько неприятно..? Чёрт, кто меня за язык тянул?!» — он чувствовал, как, наверное, впервые в жизни был готов провалиться сквозь землю от стыда. — Прости… Я не хотел! В смысле, хотел… Просто… У меня такое в первый раз…        — Первый? — Казуха удивлённо моргнул.        — Да… Я впервые влюбился… — Хейзо отвёл взгляд, отпустив руки парня. — Причём, кажется, настолько сильно… Зу, ты невероятный! Ты… Я…       Каэдехара обхватил руками щёки юноши и накрыл чужие губы своими. Сиканоин замер. Весь мир словно резко остановился. Это не был поцелуй. Скорее, нежное касание одних губ другими. Однако вместе с ним внутри словно расцвели самые прекрасные цветы на свете. Досин осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, обнял ронина, притягивая к себе поближе и доверчиво приоткрыв рот. Каэдехара чувствовал, как задыхался от потока нежности и любви, что вырвалась наружу, и осторожно углубил поцелуй. Прохладные руки мягко поглаживали щёки, уши и шею, изучая новые ощущения. Хейзо тихо простонал в поцелуй, ощущая массажирующие движения на шее. Казуха слегка отстранился, прервав поцелуй. Какое-то время они тяжёло дышали, глядя друг другу в глаза.        — Какой ты красивый, — досин нежно коснулся щёк ронина.       Каэдехара доверчиво прикрыл глаза, ощутив трепетные поцелуи на своих лице и губах. Сиканоин осторожно развязал хвост парня, запустив руку в белоснежные волосы с красной прядкой.       «Такие шелковистые», — он улыбнулся, нежно перебирая их.        — Хейзо, я твоя первая любовь? — тихо осведомился Казуха, ощутив, как парень обнял его покрепче.        — Ну… Да, — Хейзо отвёл взгляд, краснея.       Каэдехара тихо рассмеялся, целуя его в лоб. Ему стало совсем легко. Поцеловав досина уже в висок, ронин прошептал ему на ухо бархатным голосом:        — А ты моя.        — Ты это хотел мне сказать? Прости, что перебил тебя… — пробормотал Сиканоин, краснея ещё больше.        — Ничего страшного. Я очень рад, что ты сказал мне правду, — Казуха потёрся носом о вишнёвые волосы. — Кстати, о сюрпризе. Держи, это тебе, — он достал из кармана конверт и протянул ему. — Я хотел рассказать тебе правду о своих чувствах с помощью этого… Ну… В конце нашей прогулки.       Хейзо осторожно вскрыл конверт и достал оттуда лист. На нём красивым почерком было написано стихотворение. Каждая строчка была подсказкой к самому главному, к тому, что было в конце. Досин обнял юношу крепко, рассцеловывая его лицо.        — Я люблю тебя! Я так сильно люблю тебя, Зу! — бормотал он, целуя щёки ронина.        — Я тоже люблю тебя, Хейзо, — Каэдехара улыбнулся шире, подстраиваясь под ласку.       Они целовались какое-то время, обнимаясь. Хейзо перехватил уже своего парня поудобнее и плюхнулся вместе с ним на кровать прямо в одежде. Казуха прильнул к нему плотнее, слушая, как громко бились их сердца. Ощущая мягкие поцелуи на макушке, он тихо спросил:        — Хейзо, скажи, пожалуйста, зачем ты брал работу на дом? Ещё эти странные кресты… Я обратил внимание, что они есть на каждой бумаге.        — Ох, Зу… — досин мягко поцеловал его в лоб. — Год выдался непростым, приходилось иногда что-то брать домой для расследования. С отменой указа всё это уже не нужно, да и большая часть этих дел откровенный обман. Я почти год пробыл на Ватацуми, поэтому не смог прибраться нормально. Да, знаю, прошло ещё полгода с этого момента, но за эти полгода тоже много чего произошло. Была парочка интересных дел, а потом меня заставили разгребать бумаги на работе… Ну, а кресты… Я уже не помню, зачем их ставил.        — Правда? — ронин заглянул ему в глаза.        — Да, — детектив поцеловал его в лоб, трепетно, как-то по-особенному нежно, словно боясь спугнуть, убирая белоснежные пряди в сторону. — Не беспокойся об этом. Сейчас закончу с бумагами, наведу порядок и куплю нам что-то вкусное! Что бы ты хотел?        — Я хотел бы приготовить с тобой что-нибудь, — Каэдехара перехватил его руку и стал осыпать её мягкими, почти невесомыми поцелуями.        — Тогда купим продуктов и приготовим что-нибудь интересное, — Сиканоин улыбнулся, обняв его покрепче.       Ронин кивнул, ощущая, как у любимого дрожали пальцы. Что-то подсказывало ему, что всё ни так просто, как досин хотел это выставить. Однако одного взгляда в глаза напротив было достаточно, чтобы понять — сейчас не время для этого разговора. «Как только ты будешь готов, мы поговорим об этом. Я выслушаю тебя, обещаю», говорили алые омуты. Хейзо улыбнулся шире, с благодарностью поцеловав возлюбленного в щёку. Он действительно не хотел говорить о работе, о годе, за который чуть с ума не сошёл от беспокойства за Каэдехару, о крестах, которые он ставил в любых новостях, где можно было найти хоть какой-то намёк на ронина. Ещё меньше досин хотел говорить о парализующем страхе от осознания, что какая-то из этих новостей могла оказаться правдой, о облегчении, когда он ставил очередной крест, и о счастье, невообразимом счастье, что он мог снова писать письма Казухе и получать на них ответ. Каэдехара ласково поцеловал его в губы, и Сиканоин ощутил, как ему в раз стало легко и спокойно. Они были уверены — теперь всё будет хорошо.       После этого прошло несколько дней. Хейзо вновь пришлось с головой погрузиться в бумаги. Это удручало: вместо того, чтобы проводить драгоценное время со своим парнем, он был вынужден сидеть за столом и разгребать завал. Теперь они могли видеться только по вечерам, да и то большая часть времени уходила на уборку.       «Это несправедливо! Все эти бумаги — полная чушь! Выкинь их, и ничего не изменится!» — Сиканоин со стоном опустил голову на стол.       Больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться рядом с Казухой, ощутить нежные поцелуи на своём лице и зацеловать лицо любимого в ответ. Досин улыбнулся, вспомнив ласковые, прохладные руки, бархатный голос и мягкие губы его парня. Румянец проступил на щеках.       «Интересно, как он сейчас? Мы ведь даже на свидание ни разу не сходили… Хороший же я партнёр… Только вступил в отношения и сразу исчез на работе… — обладатель бордовых волос поджал губы. — Ему, наверное, одиноко…»       Он настолько сильно погрузился в размышления о Казухе, что ни сразу ощутил холодок, ни сразу услышал открывающиеся окно и шаги за спиной. Опомнившись, юноша дёрнулся и резко обернулся. Его губы тут же оказались в мягком, сладком плену.        — Зу..? — растерянно пробормотал детектив.        — Здравствуй, любовь моя, — промурлыкал ронин, потеревшись носом о нос любимого человека.       Хейзо сглотнул. Щёки вспыхнули ярким румянцем. Это прозвище вводило его в краску. Казуха это знал и с улыбкой рассматривал красное лицо и уши возлюбленного.        — Как ты..?! — досин заглянул через плечо любимого. — Снова через окно? Зу, это уже становится плохой привычкой!        — Прости, любовь моя, но я соскучился, — ронин поцеловал очаровательные родинки на красных щеках.        — Прости… Бумаг много… — пробормотал Сиканоин, виновато опустив взгляд.        — Ты делал перерыв? — Каэдехара запустил руку в вишнёвые волосы и освободил их от шнурка.       Хейзо перевёл взгляд на часы и слегка помотал головой. Казуха улыбнулся, потянул его за руки и ласково прошептал в самые губы:        — Тогда давай немного отдохнём?       Детектив кивнул, словно находясь под гипнозом рубиновых глаз. Как оделся, он толком не помнил. Как оказался прижат к парню, тоже. Очнулся только на руках любимого.        — Зу… — Сиканоин сглотнул, отведя взгляд.        — Да, любовь моя? — Каэдехара взглянул на него с улыбкой.        — Я же тяжёлый… Поставь меня, — пробубнил детектив, всё ещё глядя куда-то в сторону.        — Ты совсем не тяжёлый, любовь моя. Наоборот, ты, кажется, скинул несколько килограмм… — ронин слегка наклонил голову к нему. — Я прав, верно?        — А… Ну… — Хейзо нервно усмехнулся. — Не несколько, а всего парочку…       Казуха легонько покачал головой. Потеря веса детектива его тревожила, но он надеялся, что теперь всё будет хорошо. Досин слегка похлопал его по плечу, пробормотав:        — Давай всё же через дверь?        — Тебе настолько не нравится? — тихо осведомился ронин.        — Нравится! Просто… — Хейзо отвёл взгляд, чувствуя, как покраснел сильнее.       Ему не хотелось говорить «я стесняюсь», хоть это и было правдой. Теперь, когда они с ронином стали парой, у него появились какие-то новые, ещё непонятные ему эмоции и ощущения. Говорить об этом было как-то неловко: детективу казалось, что он выглядит как глупый и неопытный подросток. Казуха мягко поцеловал его в макушку, перехватил поудобнее и нежно прошептал:        — Не беспокойся ни о чём и просто доверься мне, хорошо?       Хейзо кивнул, зачарованный его голосом. Все мысли и тревоги исчезли, словно их и не было. Каэдехара улыбнулся чуть шире и выпрыгнул вместе с возлюбленным в окно. Сиканоин с детским восторгом смотрел, как вокруг них вновь закружились снежинки. Теперь ему было ни так страшно, как в первый раз. Оказавшись далеко от штаба комиссии, ронин осторожно поставил своего парня на пушистый снег.        — Всё хорошо? — ронин заглянул ему в глаза.        — Да, — досин улыбнулся, обняв его за шею. — Итак, какой у тебя план?        — Ты сильно голоден? — задал встречный вопрос обладатель алых глаз.        — Если честно, да, — Хейзо надул губы. — Из-за этих дурацких бумаг совсем не было времени пообедать, а ещё у нас в штабе такая еда невкусная, бе!       Он высунул язык, морща нос. Казуха тихо рассмеялся:        — На какие жертвы тебе приходится идти, величайший детектив Инадзумы.        — И не говори! — величайший детектив Инадзумы надулся только больше.        — Тогда предлагаю начать с обеда. Как раз, ресторан есть неподалёку, — ронин мягко провёл рукой по тёмной пряди.       Хейзо кивнул, заулыбавшись, и доверчиво направился за своим парнем, переплетая их пальцы. Оказавшись внутри ресторана, юноши не сдержали восхищённых улыбок: аромат еды буквально пленял их с первого вдоха! За невероятно вкусным рамэном и весёлым общением время летело легко и незаметно. Казуха тихо смеялся с шуток детектива, а сам детектив, затаив дыхание, слушал его новые стихотворения. После сытного обеда парни мирно прогуливались по городу, общаясь обо всём на свете. Они чувствовали это раньше и чувствовали сейчас — невозможность наговориться друг с другом.       Оказавшись далеко от города, Казуха с восторгом смотрел на танцующие снежинки вокруг дерева. Внезапно в него прилетел снежок. Алые глаза тут же метнулись в сторону детектива. Тот высунул язык. В зелёных глазах сверкали огоньки озорства.        — Это вызов, детектив Сиканоин? — Казуха прищурился, улыбнувшись.        — Боишься, господин Каэдехара? — Хейзо уверенно подкидывал снежок одной рукой.       Казуха усмехнулся, увернувшись от снежка. Их «бой» продолжался довольно долго. Они оба ловко уворачивались от снежков и метко попадали в «цель». Однако в один момент ронин изловчился и повалил детектива в снег. Какое-то время они тяжёло дышали, глядя друг другу в глаза.        — Ты стал ещё сильнее, Зу, — первым нарушил тишину Сиканоин, хихикая.        — Ты тоже, любовь моя, — Каэдехара нагнулся к бледно-розовым губам.       Хейзо слегка приподнялся, отвечая на сладкий поцелуй. Голова в раз стала пустой. Было очень хорошо и легко. Хотелось целоваться ещё и ещё…        — Сиканоин! Просыпайся! — внезапно раздался голос из ниоткуда.       Досин комиссии Тэнрё подскочил и чуть не упал с кресла. Коллега что-то ему говорил, но он не слушал, растерянно глядя по сторонам. Он был в кабинете, с бумагами… И ни намёка на Казуху.       «Это… Был сон? — детектив нервно усмехнулся. — Мне всё это приснилось?»       Внутри словно стало пусто и как-то больно. Обладатель вишнёвых волос ни сразу ответил на вопрос коллеги, ни сразу сообразил, что перед ним с грохотом поставили новую стопку каких-то бумаг и даже ни сразу ощутил холодный пот на лбу. Всё вокруг словно резко перестало иметь смысл.       «М-да… Вот к чему приводит духота…» — Хейзо невесело усмехнулся, когда за коллегой захлопнулась дверь.       Делами заниматься совсем не хотелось, как он себя не уговаривал. Посидев какое-то время, юноша подошёл к окну и открыл его настежь, совершенно не заботясь о том, что может простудиться. В кабинете сразу стало свежо. Тяжело облокотившись на подоконник, досин наблюдал за жителями Инадзумы.       «Вот бы ты действительно приехал…» — подумал он, прикрыв глаза.       Внезапно подул ветер, словно окутывя его. Снежинки слегка защипали щёки и голые плечи.        — Здравствуй, друг мой, — бархатный голос Казухи раздался совсем рядом с ним.       Хейзо поднял на него удивлённый взгляд. Сердце забилось чаще. Снова сон или всё же явь? Каэдехара снял капюшон, улыбаясь ему своей мягкой, неповторимой улыбкой. Сиканоин помог ему слезть, всё ещё глядя на него так, словно впервые встретил.        — Я тебя так сильно ошарашил? — мягко поинтересовался ронин.       Досин поджал губы и обнял его за шею, ощутив мягкие объятия в ответ. Запах Казухи успокаивал, а объятия дарили надежду. Хейзо улыбнулся, чувствуя пощипувающий мороз. Какая-то странная решимость разгоралась внутри, а интуиция шептала, что всё будет хорошо.        — Прости, что отвлекаю тебя, но не могли бы мы поговорить? — всё так же мягко поинтересовался Каэдехара, чувствуя небольшую тревогу из-за странного поведения детектива.        — У тебя ко мне интересное дело? — Сиканоин слегка отстранился.        — Можно сказать итак, — ронин невольно отвёл взгляд.       Досин улыбнулся. Надежда наполняла каждую клеточку организма. Они обязательно всё обсудят, и Хейзо был уверен — это обсуждение изменит всю их жизнь.