Любовь

      Тик-так, тик-так… Часы методично постукивали. Казуха смотрел в окно. Его руки были скрещены на груди. Тонкие пальцы немного нервно стучали по локтям.       «Хейзо задерживается… Уж не случилось ли чего?» — Каэдехара взглянул на часы.       Прошло уже около трёх часов с того момента, как его муж, озаренный какой-то гениальной идеей, умчался куда-то в неизвестном направлении. Казуха и опомниться не успел, как супруг выкрикнул что-то наподобие «Зу, ты гений!», крепко поцеловал его в губы и убежал, обещая вернуться к обеду. Однако обед должен был наступить уже через пять минут, а Сиканоина всё ещё не было. Тик-так, тик-так… Казуха поджал губы. Тиканье часов начинало раздражать. Вздохнув, Каэдехара подошёл к ним. Стоило ему протянуть руку к ним, как внезапно послышались голоса людей и топот.        — А вот и я! — в дверном проёме появился Хейзо с широкой улыбкой, держа что-то в руках.       Облегчённый вздох вырвался из груди Каэдехары. Моментально сократив расстояние между ними, он обнял мужа, утыкаясь носом в вишнёвые волосы. Хейзо обнял его свободной рукой, целуя куда-то в макушку.        — Я принёс торт! — он с улыбкой показал коробку.        — Что произошло, любовь моя? — Казуха перехватил коробку, заглядывая в глаза любимого. — Ты так быстро убежал, я совсем растерялся.       Прежде чем Сиканоин успел что-то ответить, в кабинет ворвались коллеги. Кто-то отчитывал детектива за очередную самовольность, кто-то хвалил за поимку преступников, которые могли бы улизнуть, если бы парень не понял, где их искать. Хейзо недовольно поморщился. Ему хотелось остаться с мужем наедине хотя бы на обеде. Однако половину этого времени пришлось потратить на очередные объяснения коллегам, извинения и обещания, что он больше не полезет в опасные дела один. Казуха слегка улыбнулся, организовав в их кабинете небольшой «пикник».        — Я снова здесь… — пробубнил Хейзо, вернувшись в кабинет.        — И снова с возвращением, любовь моя, — Казуха поцеловал его в висок.       Сиканоин улыбнулся, притягивая к себе супруга. Оставшиеся полчаса они негромко общались о деле и о том, что осенило детектива так внезапно. Каэдехара смотрел на мужа с восхищением, граничащим с шоком. Он знал его уже много лет, как облупленного, но всё равно не мог не удивиться, как его любимый пришёл к разгадке дела, над которым другие бились уже полгода, просто по случайно брошенной фразе о мужской обуви. Хейзо чмокнул его в губы.        — Спасибо, Зу, — промурлыкал он. — Если бы не ты, неизвестно, как всё обернулось!        — Ты преувеличиваешь, любовь моя, — Казуха скромно улыбнулся. — Я ведь не думал в этот момент о деле и сказал это просто так.        — Это ты преувеличиваешь, — Сиканоин поцеловал его за ушком. — Ты всегда помогаешь мне. Ты мой самый лучший напарник!        — Только напарник? — наигранно-обиженно поинтересовался Каэдехара.        — Конечно! Ты же мой напарник ни только по работе, но и по жизни! — Хейзо ловко перехватил его руку и поцеловал палец, на котором красовалось дорогое колечко с гравировкой оленя и кленового листа.       Казуха отвёл взгляд, пряча смущённую улыбку другой рукой. Розовый румянец проступил на бледных щеках. Детектив усмехнулся, целуя его шею. Запах любимого мужа будоражил. Горячие ладони скользнули к рубашке.        — Хейзо, нет, — Казуха ловко выпутался из объятий любимого. — Мы на работе.       Хейзо обиженно надул губы, но уступил. С этого момента юноши погрузились в работу, к неудовольствию детектива. Сиканоин хотел провести время с самым важным человеком в его жизни, но они оба были вынуждены каждый день сидеть за огромной кипой бумаг, так некстати свалившейся на них. Казуха старательно печатал что-то на компьютере, словно не замечая на себе голодного взгляда супруга. В последние две недели они даже на свидания не ходили, а про близость и речи не шло. Это удручало их обоих, но Каэдехара старался держаться сам и поддерживать мужа, который, как недовольный ребёнок, пытался сбежать из кабинета при каждом удобном случае, прихватив супруга с собой. Порой Казуха очень хотел уступить уговорам любимого, но понимал, что начальство, мягко говоря, будет недовольно. У его горячего любимого супруга и так были натянутые отношения с начальством, поэтому «подливать масло в огонь» было явно плохой идеей. Заприметив дырку в рубашке, Казуха вздохнул.       «Надо будет купить новую…» — пронеслось у него в голове, прежде чем он вновь занялся рутиной.       На следующий день Хейзо пялился на своего мужа уже неотрывно, совершенно игнорируя всех и вся вокруг. Казуха отвёл взгляд, смущённо улыбнувшись.        — Так плохо? — негромко поинтересовался он, намекая на новый костюм, в котором пришёл.        — Прекрасно, — выдохнул Сиканоин, обняв его.       Новый костюм сидел на Каэдехаре просто идеально. Рубашка и желетка подчёркивали изящные изгибы тела, а брюки — бёдра и стройные ноги. Туфли блестели от чистоты. Бинты на руке будто добавляли какую-то изюминку в образ. А этот цвет тёмного золота… Архонты, если бы только Казуха мог увидеть себя глазами детектива! Обладатель алых глаз улыбнулся, смущённо отведя взгляд. Он не часто одевался в строгие костюмы, тем более такого необычного цвета. От этого ему было немного неловко. На него многие смотрели, а Хейзо так вообще раздевал его глазами! На самом деле, ему очень льстило такое внимание со стороны возлюбленного, но, Архонты, они же на людях! Их запросто могут услышать или увидеть! Сиканоина, казалось, это совсем не смущало. Вот и сейчас он бессовестно ласкал его, целуя так нежно и жадно, что у Казухи перехватило дыхание.        — Хейзо, пожалуйста… Нас увидят, — Каэдехара поспешно отпрянул.        — Ты такой прекрасный, Зу, — Хейзо потянулся к нему. — Хочу касаться тебя… Ещё и ещё…       Казуха сглотнул, краснея до кончиков ушей, извиняюще чмокнул мужа в губы и быстро скрылся в другом кабинете. Хейзо шумно и медленно выдохнул через нос. Это не помогало. Волна возбуждения сладкой патокой текла по позвоночнику и тянула внизу.       «Ладно… Второй раунд!» — Сиканоин взглянул на часы и усмехнулся.       Близился обед. Хейзо был непривычно тихим — занимался бумагами и изредка перекидывался фразами с супругом и коллегами по работе. Казуха поджал губы, глядя на любимого поверх ноутбука. Ему было совестно так резко отказывать дорогому супругу уже несколько раз подряд, но здравый рассудок упорно твердил ему, что это неправильно — заниматься чем-то настолько интимным прямо на работе.       «Кажется, он обиделся…» — Каэдехара уткнулся в экран.       Он даже не заметил, как Сиканоин скользил по его лицу и телу тяжёлым взглядом. В кабинет заглянула секретарша. Юноши что-то отвечали ей. В один момент папки с грохотом упали на пол. Казуха быстро оказался рядом, помогая извиняющейся секретарше собрать тяжёлые папки. Хейзо сглотнул. Глаза цвета весенней листвы жадно рассматривали спину мужа и ягодицы, обтянутые тканью брюк. Архонты, это просто невозможно! Ещё немного, и Сиканоин точно изнасилует своего собственного мужа в этом чёртовом кабинете! Казуха с мягкой улыбкой взял большую часть вещей у секретарши.        — Я сейчас вернусь, и мы пойдём на обед, — он взглянул на супруга.        — А? А, хорошо, — Сиканоин кивнул, переводя затуманенный взгляд на экран.       Каэдехара скрылся с девушкой за дверью. Детектив вскочил и быстро взял ключ от кабинета, сунул его в карман, а после вернулся на своё место. Казуха пришёл спустя пару минут. Практически бесшумно приблизившись к мужу и коснувшись его руки, он нежно прошептал:        — Любовь моя, давай передохнём немного?        — Угу… — пробормотал Сиканоин. — Только сохрани всё, а то досадно будет, если документы слетят.        — Хорошо, — Каэдехара поцеловал его в макушку, после чего пошёл к своему столу.       Внезапно до его чуткого слуха донесся щелчок. Обернувшись, он изогнул бровь, наблюдая, как муж спокойно покрутил ключ на пальце, а после так же спокойно закрыл ноутбук и убрал его в сторону, куда-то на диван.        — Любовь моя, что происходит? — Казуха осторожно подошёл к нему.        — Ничего такого, Зу, — промурлыкал Хейзо, притянув его к себе. — Я просто очень хочу обнимать тебя и целовать… Везде… Прямо здесь и сейчас.       Каэдехара шумно выдохнул, ощущая жадные поцелуи на шее, и как горячие пальцы ловко расстегивали пуговицы жилетки и рубашки. Сиканоин всё так же ловко стянул жилетку, развязал хвостик мужа и юркнул в его карманы брюк, которые так удачно располагались на пятой точке. Немного обветренные губы накрыли чужие, мягкие, сминая их.        — Хейзо, стой… Нас… Услышат… — тяжело дыша, пробормотал Казуха. — Или увидят…        — Я закрыл кабинет на ключ, — не давая вырваться, промурлыкал Хейзо в промежутках между поцелуями. — Все ушли на обед, так что никто нас не увидит и не услышит, — он укусил нижнюю губу парня, слегка оттягивая. — И вообще, ты бегаешь от меня уже две недели. Это слишком жестоко, Зу.        — Мы… На работе, — прошептал обладатель алых глаз, чувствуя, как руки любимого блуждали по его телу.       Дурман в голове усиливался с каждым действием мужа, с каждым жадным поцелуем. Запах любимого, его кожа, волосы, губы, голос — это всё пленяло, заставляло подчиниться. Сиканоин легко подтолкнул супруга к столу, вовлекая в сладкий поцелуй.        — Забудь о работе, — прошептал он, прежде чем снова поцеловать.       Казуха тихо простонал, обнимая дорогого супруга за шею. Волна возбуждения прошлась по позвоночнику, окутывая всё тело. Внизу сладко потянуло. Посасывая язык возлюбленного, детектив уверенно расстегнул оставшиеся пуговицы бежевой рубашки и стянул её. Каэдехара тихо стонал и скулил, снимая с любимого чёрный пиджак. Прохладные, дрожащие пальцы утянули с шеи парня бейджик, а после судорожно расстегивали кроваво-красную рубашку. Момент, и рубашка оказалась где-то на полу. Сиканоин уложил супруга на стол, с упоением рассматривая бледную кожу, малиновый румянец на щеках, затуманенные пеленой желания рубиновые глаза, белоснежные волосы с красной прядкой и розовые бусинки на тяжело вздымающейся груди. Казуха отвёл взгляд.        — Не смотри так пристально на меня, — пробормотал он, чувствуя, как словно плавился под жадным взглядом зелёных глаз.        — Ты всё ещё стесняешься? — Хейзо негромко рассмеялся. — Зу, я там уже всё видел!        — З-замолчи! — Каэдехара прикрыл лицо рукой, краснея только больше.       Детектив усмехнулся, нагнулся к супругу и принялся целовать его грудь. Казуха рвано дышал, чувствуя желание парня даже через ткань брюк. Воздух вокруг словно стал нагреваться с невероятной скоростью. Стройное тело подрагивало от ласк. Сиканоин покусывал нежную кожу, оставляя на ней метки. Обладатель алых глаз выгнулся, зажав рот рукой, дабы заглушить рвущиеся наружу стоны. Хейзо посасывал соски мужа, иногда покусывая их и оттягивая. Сладкие стоны, пусть и заглушенные изящной рукой, ласкали слух. Волны возбуждения усилились. Контролировать себя становилось всё сложнее. Хотелось взять супруга сразу — резко, сильно, без подготовки. Поцелуи-укусы опускались всё ниже. Казуха чувствовал, как сладкая нега усилилась, особенно ниже живота, который сейчас целовал и вылизывал шершавым языком его дорогой супруг. Приподняв парня немного, Хейзо помог ему снять брюки цвета тёмного золота. Глаза цвета весенней листвы остановились на чёрных гольфах до колена.        — Красные тебе больше подходят, — Сиканоин вновь прильнул к бледной шее, лаская бёдра юноши.        — Развратник, — усмехнулся Каэдехара, жмурясь от ласкающих движений.        — Сам виноват, — Хейзо перехватил его лицо и выдохнул в самые губы. — Я предупреждал, что тебе опасно быть таким сексуальным рядом со мной.       Казуха вновь усмехнулся, вовлекая мужа в новый, влажный поцелуй. Пошлые стоны стали громче. Длинные пальцы ловко стянули с беловолосого юноши трусы. Оливковые глаза блеснули. Архонты, как же его муж был прекрасен сейчас, распластанный на деревянной поверхности и жаждущий продолжения! Оставив на губах супруга поцелуй, Хейзо отстранился, а после достал из ящика стола что-то. Каэдехара протяжно застонал, ощутив внутри себя первый влажный палец. Тело словно били тысячи мелких зарядов. Лаская и растягивая партнёра, Хейзо шумно выдохнул.        — Какой же ты красивый, Зу, — хриплым от возбуждения голосом пробормотал он, целуя и кусая набухшие соски.       Его самого немного потряхивало от скопившегося возбуждения. Казуха стонал и скулил, насаживаясь на пальцы. Стройные ноги в чёрных гольфах дрожали и иногда дёргались вверх. Послышалось клацанье ремня и шуршание ткани. Каэдехара вскрикнул, подпрыгивая. Тонкие пальцы вцепились в затылок и спину мужа. Ощутив, что супруг замер, обладатель алых глаз нетерпеливо качнул бёдрами, побуждая к действию.        — О, смотрю ты тоже скучал по этому, Зу, — усмехнулся детектив, толкнувшись вперёд.       Казуха застонал в ответ, впиваясь в губы парня поцелуем. Чёрт возьми, да, за две недели воздержания он действительно соскучился по этим ласкам, по жадным поцелуям и пошлым намёкам во фразах мужа. Было уже абсолютно наплевать на то, услышат ли их кто-то из коллег. Наоборот, эта мысль только больше распаляла. Толчки становились всё грубее. Каэдехара уже совсем не соображал, выкривая имя супруга, как какую-то молитву. Хейзо жадно кусал его шею, сжимая бёдра до синяков. С его губ срывались полустоны-полурыки. Чувствуя приближающуюся разрядку, детектив укусил любимого в плечо. Ещё несколько резких толчков, и они оба получили долгожданное наслаждение. Сиканоин тяжело дышал, стараясь удержаться на ватных ногах.        — С тебя ужин… — пробормотал Каэдехара, стараясь хоть как-то восстановить дыхание.        — В ресторане или дома? — так же тяжело дыша, поинтересовался парень.        — Дома, — Казуха мазнул губами по виску супруга.        — Сделаю лапшу с креветками, — Хейзо улыбнулся, прикрыв глаза.        — И тайяки на десерт, — обладатель алых глаз взъерошил его и без того лохматые волосы.        — Как жестоко, Зу! — детектив жмурился от ласковых прикосновений. — Знаешь же, что я плохо обращаюсь с тестом!        — Величайший детектив столетия боится готовить выпечку? — тихо рассмеялся Каэдехара.        — Это вызов? — величайший детектив столетия заглянул ему в глаза.        — Кто знает, — парень игриво поцеловал его в губы.       Хейзо усмехнулся, помогая супругу привести себя в порядок. Казуха отвечал тем же. Через некоторое время он уже поправлял ворот алой рубашки мужа.        — Всё готово? — Сиканоин приобнял его за талию.        — Последний штрих, — Каэдехара поцеловал его в губы, обхватив лицо изящными руками с тонкими пальцами.        — С огнём играешь, Зу, — детектив прижал его к себе поближе, чувствуя растекающуюся внутри сладкую негу.        — Я не боюсь обжечься, — Казуха игриво заглянул ему в глаза.       Хейзо усмехнулся, вовлекая мужа в новый, нежный поцелуй. Нега прошлась по позвоночнику, отзываясь табуном мурашек. Прохладные руки опустились на сильные плечи. Внезапно в дверь постучали. Юноши так и замерли в объятиях друг друга, не смея даже вздохнуть. За дверью слышались голоса. Услышав удаляющиеся шаги, Казуха облегчённо вздохнул.        — Нервничаешь? — промурлыкал Хейзо прямо ему в ухо.        — Немного… — тихо усмехнулся Каэдехара, чувствуя странную смесь боязни быть застуканными и желания продолжить.        — Расслабься, — Сиканоин легко подтолкнул его к креслу. — У нас есть ещё немного времени.       Юноша недоуменно изогнул бровь, плавно опустившись на сиденье. Сильные, в меру подкаченные руки уверенно раздвинули стройные ноги. За дверью послышались шаги и голоса. Коллеги возвращались на свои места. Судорожно сглотнув, Каэдехара ловко выпутался из хватки мужа, поцеловал в висок и прошептал:        — Прости, любовь моя, но пора возвращаться к работе.       Не успел Сиканоин опомниться, как супруг так же ловко утянул ключ, открыл дверь и скрылся с его глаз. Тяжело вздохнув, он поднял взгляд на часы. Для него это словно была победа лишь наполовину, а такая «победа» его совсем не устраивала.       «Ничего… Я ещё отыграюсь!» — величайший детектив столетия облизнул губы, оскалившись, точно хищник на охоте.       Внутри словно что-то бурлило. Жар распространился по всему телу. С этого момента Казуха «ускользал» от супруга, хоть и чувствовал, что сам на пределе. Воспоминания о том, чем они занимались во время обеда, не оставляли его. От этого внизу живота сладко тянуло, а жар прилипал к щекам. Ещё Хейзо, как нарочно, расстегнул верхние пуговицы рубашки, оголяя светлую шею. Каэдехара сглотнул. Архонты, как же ему хотелось прикоснуться к ней, прижаться губами и оставить парочку меток. Время шло, близился вечер. Людей становилось всё меньше.       «Осталось всего каких-то два с половиной часа… Надо просто подождать», — юноша тяжело вздохнул.       Тут на его узкие плечи легли тёплые руки, а шею и ухо обдало жарким дыханием. Хейзо усмехнулся, чувствуя, как супруг выпрямился, точно кол проглотил.        — Устал, Зу? — прошептал он в покрасневшее ухо. — Не волнуйся, я знаю, как расслабиться.       Не успел Казуха что-нибудь ответить, как любимый оказался перед ним на коленях, практически под столом, слегка раздвинув его ноги. Сиканоин усмехнулся, расстегивая брюки тёмно-золотого цвета. Каэдехара подавился воздухом, ощутив влажные поцелуи на своём возбужденном органе. По телу словно побежали тысячи разрядов. Хейзо целовал мужа так жадно и шумно, что у Казухи перехватило дыхание.        — Хейзо… Хейзо, пожалуйста… — проскулил беловолосый юноша. — Мы же на работе… Сюда могут зайти в любую… Мнгх!       Детектив ничего не ответил, облизывая головку члена шершавым языком. Адреналин и возбуждение сильной волной накрыли его. Запах возлюбленного будто опьянял. Если бы он только мог, снова взял бы любимого прямо здесь, на его столе. Казуха закусил губу.       «Архонты, что же мы творим?! Второй раз за день… Нас так точно застукают! Невозможно… Но так приятно…» — неслись бешеным роем мысли в его голове.       Послышалось громкое хлюпанье, а за ним такое же громкое чмоканье. Опустив взгляд рубиновых глаз, Каэдехара задрожал. Его муж бессовестно ласкал его плоть, вбирая её целиком в рот. Затуманенные зелёные глаза смотрели прямо на него, одна рука вцепилась в его бёдро, а другая ласкала себя, набирая темп. От такого развратного вида возлюбленного у Казухи словно «отключились» мозги. Не соображая, он толкнулся бёдрами вперёд. Хейзо закатил глаза, чувствуя новые толчки. В голове было совсем пусто. Тонкие пальцы вцепились в его затылок, задавая темп. Детектив подчинялся, двигая головой так, как хотелось мужу. Казуха шептал его имя, как молитву, постанывая. Послышались шаги. Каэдехара содрогнулся всем телом. Его словно окунули в ледяную воду. Резко толкнувшись вперёд, он загнал мужа под стол целиком. Хейзо рвано выдохнул. Из глаз брызнули слёзы. Подавив рвотный позыв, детектив отстранился от пульсирующей плоти, прислушавшись. К ним в кабинет зашла секретарша. Парень понял это по стуку каблучков. Казуха, ощутив, что супруг отпустил его, слегка улыбнулся, стараясь говорить ровно и спокойно. Сиканоин тихо фыркнул. Каэдехара вздрогнул всем телом, подавившись воздухом. Только благодаря силе воли ему удалось подавить стон.        — Всё хорошо? — молоденькая девушка обеспокоенно смотрела на покрывшееся розовыми пятнами лицо юноши.        — Да… Да, не обращай внимание, пожалуйста, — Казуха улыбнулся, стараясь унять дрожь в теле.       Его бросало то в жар, то в холод. Рубашка намокла и прилипла к спине. Хейзо тихо усмехнулся, дразня любимого языком и губами. Колени Каэдехары дрожали. Если бы он не сидел, то точно уже упал бы. Хотелось застонать в голос — громко и пошло. В горле встал комок. Девушка передала парню документы, что-то сказала насчёт завтра и, получив кивок в качестве ответа, скрылась из виду, прикрыв дверь в кабинет. Казуха шумно выдохнул. Перед глазами всё плыло. Внезапно тело словно ударило током. Миллион разрядов побежали от макушки к копчику. Запрокинув голову кверху, Каэдехара простонал, не сдержавшись. Собственный стон показался ему оглушительно громким. С трудом собравшись, юноша немного отодвинулся и заглянул под стол. Хейзо жмурился, как довольный кот, облизывая губы.        — Дай, пожалуйста, салфетки, — промурлыкал он.        — Развратник… Невозможный развратник! — краснея до кончиков ушей, прошептал Казуха, но салфетки всё же подал.        — Именно поэтому ты меня и любишь, — самодовольно протянул детектив. — Со мной никогда не бывает скучно!       Каэдехара тяжело вздохнул, но улыбка тронула его губы. Да, с его мужем ему скучно никогда не бывает. Приведя себя в порядок, Казуха игриво притянул супруга за ворот рубашки, заставляя встать на четвереньки.        — Теперь с тебя ужин, завтрак и отчёт, — промурлыкал он. — А я отдыхать. Увидимся через час.        — Что?! Стой, Зу! — Хейзо едва не стукнулся головой об стол, пытаясь поймать любимого.       Однако Каэдехара легко увернулся, словно листик, танцующий на ветру. Момент, и он уже вышел из кабинета. Сиканоин надул губы, пробубнив:        — Бросил меня с двумя отчётами… Жестокий!       Однако улыбка сама собой растянулась на лице. Внутри растекалась нежность, словно жидкий мёд. Осталось всего каких-то два часа, и они с супругом пойдут домой, чтобы провести какое-то время вместе. От этого Сиканоин заулыбался шире.        — Ладно, уж два часа я смогу потерпеть! — уверенно заявил он сам себе.       Приведя себя в порядок, детектив вылез из «укрытия» и занялся отчётами. К возвращению любимого «напарника» отчёты были практически готовы. Казуха улыбнулся чуть шире, плавно обошёл супруга, обнял его за шею и поцеловал в висок.        — Я купил тебе кое-что, — он передал ему пакет.       Хейзо заинтересованно заглянул туда и сглотнул. В пакете лежали ароматные, жареные онигири. Желудок заурчал. Сглотнув снова, детектив взглянул на мужа:        — Отчёты ещё не готовы.        — Перекусим и доделаем, — Каэдехара мягко погладил его по бордовым волосам.        — Ты самый лучший, Зу! — Сиканоин заулыбался, обняв супруга за талию и уткнувшись носом в живот.       Казуха тихо рассмеялся, поглаживая парня по голове. Его муж улыбался и будто сиял изнутри от счастья и любви. Они мирно общались, поедая ароматные онигири.        — Кстати, через два дня звездопад, — негромко произнёс Каэдехара, отпивая чай. — Жаль, увидеть не получится.        — Из-за ночной смены? — уточнил Хейзо, хоть и сам знал ответ.       Его напарник слегка кивнул. Детектив откусил онигири, задумчиво отведя взгляд. Через минуту его осенила мысль, и губы растянулись в улыбке. Теперь он точно знал, что ему следует делать.       На следующий день Казуха недоуменно наблюдал за мужем, который, казалось, решил выполнить весь график в самые кратчайшие сроки. Помимо этого, Хейзо часто убегал куда-то и о чём-то шептался с коллегой и их общим другом, Горо. Лёгкий укол ревности порой заставлял Каэдехару нахмурить тонкие брови. Однако это чувство быстро проходило: его дорогой супруг то и дело оказывался рядом и успокаивающе целовал, словно чувствовал настроение партнёра. Порой Казухе казалось, что это действительно так. Ещё очень давно, когда они только дружили, Хейзо всегда помогал ему и был рядом, особенно в самые плохие дни его жизни. Улыбка тронула уста Казухи. С трепетом в груди он вспоминал, как Хейзо, весь красный, как варёный рак, признавался ему в любви. Тогда им было семнадцать лет. Была весна, они стояли под деревом сакуры и впервые в жизни целовались. Казуха улыбнулся чуть шире, вспоминая, как муж (тогда ещё только парень) целовал его осторожно и неуверенно, будто спрашивая разрешение. Тогда Каэдехаре казалось, что он был самым счастливым человеком в мире, что лучше быть уже не могло. Алые глаза устремились к кольцу на тонком пальце. Нежность уже окутала всё тело. Воспоминания о предложении, сделанное два года назад, всплыли в голове сами собой. Тогда был праздник, новый год. Сиканоин всячески пытался скрыть от парня сюрприз и нервничал, хоть и пытался казаться самоуверенным. Казуха тихо рассмеялся, вспоминая всё это. Тут к нему заглянул Горо.        — Казуха, это тебе. Хейзо просил передать, — юноша передал ему коробку. — О, ещё он сказал, что вернётся через час.        — О, спасибо, Горо, — Казуха улыбнулся, взяв коробку.       Открыв её, он удивлённо вскинул брови, а потом негромко рассмеялся, прикрыв рот рукой. В коробке лежали тайяки. Кривые, совсем не похожие на рыб, тайяки.       «И когда он только успел? Они ещё тёплые даже», — молодой человек осторожно взял одну «рыбку» в руки.        — Можно мне тоже попробовать? Хоть какая-то «оплата» мне за то, что твой муженёк испортил мою кухню… — Горо заинтересованно рассматривал «творение» в руках друга.        — Ну, конечно же! — Каэдехара рассмеялся. — Твой дом буквально в десяти минутах ходьбы от работы.        — Угу… — Горо мрачно взял угощение из протянутой коробки. — Чёртов Сиканоин! Представляешь, он просто не оставил мне шанса отказать ему! Ещё пришлось его перед начальством прикрывать…        — Спасибо за твою помощь, — Казуха улыбнулся чуть шире. — Я помогу с уборкой.        — О, нет-нет, что ты! — «Пёсик» замахал рукой. — В конце концов, не ты же испортил мою кухню, а потом ещё бессовестно сообщил мне об этом посреди рабочего дня.        — Уверен, Хейзо очень благодарен тебе, — Каэдехара слегка прикрыл глаза.        — Ну, да, конечно… — откусив тайяки, Горо поморщился. — М-да, выпечку он так и не научился делать.        — Не скажи. У него стало получатся лучше, — Казуха с улыбкой откусил ещё один кусочек тайяки, вспоминая, как раньше, в студенческие годы, его муж даже яичницу толком приготовить не мог.       Горо неопределённо хмыкнул, а Каэдехара невольно предался воспоминаниям о том, как учил своего парня (теперь уже мужа) готовить. Хейзо рано стал жить один, совмещая учёбу и подработку. Из-за этого он часто ел на ходу непонятно что. Кулинарные навыки на тот момент тоже оставляли желать лучшего. Казуха до сих пор недовольно морщился, когда замечал у мужа еду, приготовленную «без души». Именно поэтому он сначала приносил дополнительные обеды в школу и универ, а потом и стал готовить ему, когда они стали жить вместе. Хейзо, которого не устраивало, что в их паре готовит только один человек, стал учиться готовить, чтобы не травить своего парня (и себя заодно). Улыбка на бледных губах стала шире. Юноша словно вновь оказался в кухне и учил возлюбленного готовить.       Следующий день пролетел незаметно, хоть и тяжело. Так же незаметно и тяжело наступила ночная смена супругов через день. Казуха что-то печатал на ноутбуке. Голова уже болела от цифр и свечения монитора. Тут его приобняли за плечи, заставляя вздрогнуть.        — Зу, сходи в магазин, пожалуйста, — промурлыкал Хейзо прямо в ухо мужа.        — Зачем? — немного удивлённо поинтересовался тот, изогнув бровь.        — Хочу моти! — Сиканоин улыбнулся, как маленький ребёнок. — Нам тут ещё долго сидеть, так что давай подсластим жизнь!        — Возможно, ты прав, любовь моя, — Казуха прикрыл уставшие глаза.        — Я всегда прав! — заявил детектив, гордо вздернув нос.       Каэдехара тихо рассмеялся на это заявление. Через десять минут он накинул пальто и направился в магазин. На улице было немного прохладно. Не найдя моти в ближайшем магазине, беловолосый юноша вздохнул и пошёл в другой. Наконец-то заполучив заветное лакомство, он вернулся обратно в офис. В нос ударил странный аромат. Изогнув бровь, Каэдехара заглянул в кабинет. Из груди вырвался удивлённый вздох. Их кабинет был украшен небольшими свечами, которые источали едва уловимый, цветочный аромат.        — Ну, наконец-то, а то я уже начал волноваться! — Сиканоин приобнял супруга за талию, целуя щёку.        — Так вот чем ты занимался эти два дня, — Казуха прильнул к нему плотнее, щурясь, как кот.        — Ага! — Хейзо с нежностью рассматривал мужа. — Нравится?        — Очень, — юноша поцеловал его в губы.       Детектив улыбнулся шире, очерчивая длинными пальцами спину возлюбленного. Шершавые губы сминали мягкие, отдавая всю любовь, без остатка. Вдоволь нацеловавшись, Хейзо потянул супруга за собой, после чего нажал на кнопку. Заиграла музыка. Казуха улыбнулся чуть шире. Внутри словно расцвели самые прекрасные цветы. Это была та самая мелодия, под которую они когда-то танцевали на первом свидании, а потом и на свадьбе.        — Ты стал танцевать ещё лучше, любовь моя, — бархатным шёпотом произнёс Каэдехара на ухо любимого.        — Это просто ты прекрасный учитель, Зу, — промурлыкал Сиканоин.       Они плавно покачивались, словно листья на ветру. Детектив с нежностью и обожанием смотрел на любимого. Ох, как же его дорогой муж красив в полумраке, в свете свечей… Не сдержавшись, Сиканоин поцеловал возлюбленного, обнимая крепко-крепко.        — Любовь моя, мне тяжело дышать, — хихикая, пробормотал Казуха.       Хейзо слегка ослабил хватку, вновь целуя мужа. Каэдехара улыбнулся в поцелуй, чувствуя растекающуюся внутри эйфорию. Они танцевали, ужинали и общались обо всём на свете. Детектив с улыбкой слушал смех супруга. Сколько бы лет не прошло, для него это был самый прекрасный звук на свете.        — Зу, у меня для тебя сюрприз! — Сиканоин заулыбался, как дитя.        — Да? Какой же? — Каэдехара заинтересованно смотрел на него.        — Пойдём, — детектив потянул его за руки.       Казуха с улыбкой пошёл за ним. Когда они оказались у лестницы, ведущей на крышу, он закрыл глаза по просьбе мужа. Один осторожный шаг, другой и третий — и вот они уже у двери. Лёгкий скрип, и супруги уже на крыше.        — Открывай, — нежный шёпот Хейзо раздался рядом с ухом.       Каэдехара открыл глаза и ахнул. Ночное небо было усеяно звёздами. Сиканоин обнял любимого человека со спины и так же нежно прошептал, указывая на небо:        — Вот и первая звезда. Загадывай желание, Зу.       С неба действительно упала первая звезда, а за ней ещё одна. Казуха заулыбался шире.        — Какая красота! — одними губами прошептал он, словно боясь нарушить этот миг громким восклицанием.       Хейзо улыбнулся шире, глядя на самого дорогого в его жизни человека. Внутри растекалась нежность и заполняла каждую клеточку организма. Его муж был прекрасен, а эти сияющие глаза, в которых отражались звёзды… Сколько бы лет не прошло, детектив влюблялся в них снова и снова, как в первый раз. Чёрный пиджак опустился на узкие плечи. Казуха с улыбкой повернулся к мужу, поправляя на себе заботливо накинутый пиджак.        — Любовь моя, ты меня так совсем избалуешь, — мягко прошептал он.        — Вот и отлично! — Хейзо довольно мурлыкнул, потеревшись носом о шелковистые волосы. — Тебе полезно иногда быть немного эгоистом!       Каэдехара тихо рассмеялся, прикрыв глаза и ответив на нежный поцелуй. В голове было лишь одно желание — лишь бы быть с мужем так долго, как только это возможно… В идеале, навсегда. Интересно, услышит ли звезда его желание? Казуха улыбнулся в поцелуй. Почему-то ответ появился сам собой. Сердце уверенно шептало, как и два года назад: «Да».