Любовь

      Поздний вечер встретил жителей Инадзумы проливным дождём. Каэдехара Казуха, прячась под красным зонтиком, ловко перепрыгивал лужи. Заприметив небольшой домик, ронин всё так же ловко юркнул под крышу.       «Какой красивый звук… — он улыбнулся, вслушиваясь в шум дождя. — Жаль только, что очень холодно».       Капли барабанили по крыше, создавая какую-то таинственную мелодию. Каэдехара улыбнулся чуть шире. Этот звук успокаивал, словно дождь разговаривал с ним. Запах мокрой травы напоминал о далёких временах, когда юноша, будучи ещё мальчишкой, счастливо бегал по лужам, не заботясь о своём здоровье. Подул холодный ветер. Казуха поежился и осмотрелся. Дом был старым и заброшенным. Спрятаться от холода здесь вряд-ли получится. Обладатель Анемо Глаза Бога с улыбкой вздохнул и присел на старую скамейку, немного ёжась от холода. Какое-то время он слушал дождь, будто рассказ старого друга, пока внезапно до его чуткого слуха не донеслось громкое хлюпанье. Ронин непроизвольно вздрогнул, приоткрыв глаза. Неподалёку виднелся знакомый силуэт. Сердце Каэдехары забилось чаще. Открыв зонт, он поспешил к силуэту, всё так же ловко перешагивая лужи. Сиканоин Хейзо, стоявший в глубокой луже, смотрел на какой-то предмет, кривой и острый. Детектив что-то бормотал себе под нос, теребя ошейник на шее. Он даже не заметил, что рядом с ним кто-то появился и накрыл зонтом. Зелёные глаза словно смотрели мимо всех и вся. Сглотнув, Каэдехара осторожно коснулся руки досина. Хейзо содрогнулся всем телом и резко обернулся.        — Казуха..? — немного растерянно пробормотал он.        — Здравствуй, — Казуха улыбнулся ему. — Ветер свёл нас снова. Я очень рад этому.        — Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся детектив, глядя на ронина уже осознанно. — Прости, что не встретил тебя.        — Не извиняйся. Всё же у тебя важное дело, — Каэдехара кивком головы указал на предмет.        — Ни то слово… — пробормотал Сиканоин.        — Я могу помочь? — Казуха приблизился к нему почти что вплотную.        — Думаю, да, но… — Хейзо замялся, вновь потеребив ошейник.        — Но? — изогнул бровь ронин.        — Сейчас сильный дождь, ты промокнешь, — досин комиссии Тэнрё осмотрел парня с ног до головы. — Наверное, уже обувь мокрая, да?       Каэдехара немного растерянно захлопал глазами, а потом тихо рассмеялся:        — И это говоришь ты? Друг мой, тебя буквально можно выжать!        — Я привык, а ты редкостный мерзляк! — Сиканоин слегка нахмурился, уперев руки в боки. — Ещё простудишься… А я не хочу этого!       Казуха ощутил жар на щеках. На душе стало как-то по-особенному тепло от простого осознания, что о нём заботятся и, кажется, ставят немного выше своих целей. Коснувшись руки досина комиссии Тэнрё, Каэдехара охнул:        — Архонты, ты совсем холодный! Так же нельзя, Хейзо!        — Да ладно, мне не холодно! — поспешил отмахнуться тот, улыбаясь.        — Нет, так не пойдёт! — Казуха сцепил их пальцы. — Тебе срочно нужно согреться!       Досин хотел было что-то сказать, но ронин решительно повёл его за собой, всё ещё держа над ним зонтик. До его дома идти пришлось далеко. К этому моменту ветер усилился настолько, что зонт пришлось закрыть. Хейзо на ходу развязал свой хаори и накрыл им себя и парня. Оказавшись внутри, он тут же помог ронину разуться и повёл его в ванну, решительно произнеся:        — Я сделаю чай, а сейчас согрейся как следует.        — Нет, — голос Казухи внезапно стал жёстче. — Ты идёшь и греешься, а я делаю чай. И никаких отговорок, детектив Сиканоин!       Досин комиссии Тэнрё замер, словно его резко кинули в ледяную воду. Видеть такого Каэдехару ему доводилось нечасто. Откровенно говоря, детектив уже не мог вспомнить, когда ронин говорил с ним таким приказным тоном. Казуха сделал ванну. Хейзо стоял на месте, почему-то не решаясь что-то сказать или сделать. Было так… Непривычно. Казуха мягко коснулся его рук.        — Тебе помочь снять одежду? — негромко спросил он бархатным голосом.       Досин комиссии Тэнрё кивнул, сам не зная, зачем. Рубиновые глаза напротив словно загипнотизировали его, и ему, непокорному «Урагану», вдруг захотелось подчиниться им. Казуха осторожно коснулся шнурка и развязал его. Мокрые, вишнёвые волосы, освобождённые от верёвки, ещё больше прилипли к шее. Ещё более холодные, чем обычно, пальцы ловко расстегнули ошейник. Хейзо не шевелился. Останавливать ронина почему-то не хотелось. Каэдехара осторожно развязал ленты и высвободил сначала одну руку детектива от длинной, чёрной перчатки, а затем и вторую. Сиканоин коснулся ладони ронина.        — Холодные… — пробормотал он.        — У тебя ещё хуже, — Казуха коснулся его щеки свободной рукой. — Даже лицо холодное… И нос! Архонты, сколько же ты времени провел под ливнем?!        — Не помню, — пожал плечами Хейзо.       Каэдехара слегка покачал головой, убрал мокрые волосы с лба парня и зачем-то, сам не до конца понимая свои действия, мягко, как-то по-особенному нежно, прошептал:        — Ты молодец… Я горжусь тобой, но, пожалуйста, будь заботливее к себе, хорошо? Даже великим детективам нужно отдыхать.       Сиканоин кивнул, словно околдованный. Архонты, что с ним происходит? Почему он стоит, как вкопанный, и слушается Казуху? И почему от слов и действий ронина ему так тепло, будто внутри внезапно вспыхнул и начал разгораться огонёк? Хейзо и опомниться не успел, как с него сняли некоторые украшения.        — Я дальше сам… — пробормотал он, осознавая, что ещё немного, и будет стоять перед другом в одних трусах.       Кажется, Казуха тоже это осознал. Активно закивав, словно и сам только очнулся от странного сна, он поспешно вышел, прикрыв дверь. Сердце словно собиралось выскочить из груди, а щёки пылали. Что произошло? Почему ронин вёл себя так с досином? Это же слишком интимно! Он практически раздел его до трусов и трогал щёки так, словно собирался поцеловать!       «Это так непристойно…» — пронеслось в его голове, пока руки на автомате брали чашки и чайник.       В это же самое время Хейзо сидел в горячей воде, опустившись в неё по самый нос. Сразу стало тепло. Сердце словно стучало где-то в горле, а в ушах звенело. Мурашки бегали от макушки до кончиков пальцев на ногах. Тело и лицо ещё помнили трепетные прикосновения к себе. От этого детектив почувствовал себя особенным, как будто ему вдруг разрешили переступить черту «друга».       «Я молодец… Он гордится мной! — Сиканоин заулыбался, как самый счастливый ребёнок на свете. — Казуха гордится мной! Он назвал меня великим детективом!»       Огонёк в груди будто разгорался сильнее и ярче, превращаясь в прекрасные, необычные цветы. Это было так странно, так непривычно… И до безумия приятно! Помывшись, досин оделся и почти бесшумно вышел из ванны. Казуха, услышав его шаги, слегка обернулся. Сердце пропустило удар. В халате, с мокрыми волосами и розовыми от недавнего пара щеками детектив выглядел расслабленным и немного сонным. Бледно-розовые губы дрогнули в улыбке. Внутри растекалось странное чувство уюта. Досин комиссии Тэнрё зевнул, немного покачиваясь на месте. Ему вдруг захотелось спать.        — Кажется, ты устал, — Казуха бесшумно подошёл к ним, ступая плавно и грациозно, как пушистый кот. — Тебе нужно немного поспать.       Хейзо качнул головой. Глаза предательски слипались. Однако детектив понимал — у него работа, ему нужно найти решение, «ключ от двери». Каэдехара аккуратно взял его за руки, повёл за собой и усадил на небольшую кровать.        — Ты целый день на ногах, — уверенно проговорил он, достав гребень досина. — Попал под дождь и наверняка даже толком не ел за сегодня. Я ведь хорошо тебя знаю, — тихий смех слетел с губ. — Ты всегда много и усердно трудишься. Однако сейчас тебе нужно передохнуть, хотя бы на пару часов. Сейчас всё равно шторм, — тонкие пальцы принялись аккуратно расчесывать вишнёвые волосы. — Преступники наверняка затаились в такую погоду. Вряд-ли они попытаются сбежать с острова. Это, по сути, самоубийство… — заслышав тихий смешок, ронин поджал губы. — Не все ведь такие, как я…        — Да, — разморенный нежными прикосновениями Сиканоин слегка повернулся к парню и улыбнулся шире. — Таких, как ты, больше нет… И это так здорово, — он доверчиво прижался к нему, прикрыв глаза. — Я очень рад, что встретил тебя.       Казуха замер, словно окаменев. Сердце вновь пустилось в пляс. Архонты, что с ним сегодня? Неужели разлука, длиною в пять месяцев, так подействовала? Хейзо засопел, вверяя своё тело Каэдехаре. Он доверял ему настолько, что мог позволить себе уснуть в его объятиях, погрузиться в крепкий сон. Ронин чувствовал это и сейчас ясно понимал, что… Очень счастлив от этого простого факта. Досин комиссии Тэнрё даже в присутствии Люмин и Паймон, с которыми очень сдружился, мог позволить себе лишь слегка подремать. Однако с Казухой всё было по-другому. Хейзо доверчиво жался к изящному телу, улыбаясь во сне. Каэдехара улыбнулся, чувствуя какое-то окрыляющее счастье внутри. Осторожно выпутавшись из объятий, он помог другу улечься и накрыл одеялом. Однако уйти у него не вышло. Сиканоин ухватился за него, сгрёб в охапку и бесцеремонно закинул на него ногу, утыкаясь носом в обнажённую шею. Ронин тихо усмехнулся и кое-как залез под одеяло, чтобы стало поудобнее. Детектив тут же вновь ухватился за него, пряча лицо в изгибе бледной шеи. На узкой кровати, под тёплым одеялом, в крепких объятиях было как-то по-особенному уютно, словно это был их общий дом. Каэдехара улыбнулся чуть шире, перебирая вишнёвые пряди. За окном грохотала молния и гудел ветер. Дождь барабанил вовсю. Казуха слегка поморщился. Звуки уже не напоминали чьи-то добрые рассказы, а скорее беспорядочные, злые крики.        — Зу… — внезапно пробормотал Хейзо, заулыбавшись во сне.       Ронин затаил дыхание. Это неожиданное, нежное «Зу» словно создало щит от всего страшного и злого за окном. Сердце бешено стучало в груди. Его никогда и никто, даже родители, не называли так. Это было так странно, непривычно… И до безумия приятно. Сон настиг его внезапно. Крепко уснув, он улыбнулся, чувствуя странную, растекающуюся внутри нежность.       Проснувшись, ронин с удивлением отметил, что детектива рядом не было, а сам он был укутан уже в другое, более тёплое одеяло. Чувствуя необъяснимую тревогу, юноша быстро встал и пошёл в кухню. Досина там не было, в ванной — тоже. Вернувшись в спальню, Каэдехара заметил на тумбочке записку. В записке было сказано: «Я понял, кто убийца. Вернусь, как только со всем закончу. Ни о чём не волнуйся».        — Как тут не волноваться? — мрачно прошептал обладатель алых глаз.       Осмотревшись, он поджал губы. Более тёплая одежда досина оказалась на месте. Значит, тот ушёл в лёгкой одежде? Глубоко вздохнув, дабы успокоиться, Казуха собрался и вышел на улицу. Было сыро и холодно. Поежившись, юноша направился на поиски друга. Потоки холодного ветра словно вели его. Вот и город. Вот и штаб комиссии Тэнрё. Вот и…        — Хейзо… — слетело с бледных губ имя.       Сиканоин, до этого разговаривающий с Кудзё Сарой, обернулся и, широко улыбнувшись, помахал ему:        — О, Казуха! Ты всё же проснулся раньше… Представляешь, преступники…       Он осёкся, встретившись с взглядом рубиновых глаз. Они словно потускнели. Хейзо сглотнул. Каэдехара смотрел на него так… Осуждающе? Нет, это точно не было осуждение. Тогда что же? Печаль? Да, это определённо была она. Однако было что-то ещё… Что-то, помимо печали. Что? Детектив не мог понять. Впрочем, несмотря на это, он отчётливо понял, что не хочет видеть такой взгляд ронина. От этого взгляда было… Больно? Но с чего вдруг?       Казуха подошёл к нему и осторожно коснулся руки досина. Архонты, какие же они были холодные! Непривычно холодные. На светлой коже красовались порезы, а на плече виднелся ожог. Перевернув руки детектива к себе внутренней стороной, ронин поджал губы. На ладонях виднелись ожоги и царапины. Одежда была где-то порвана, с кровавыми и грязными пятнами. Весь мокрый, чумазый и израненный Сиканоин немного растерянно смотрел на Каэдехару, почему-то не смея что-то сказать.        — Ты закончил? — негромко спросил ронин. — Вся работа сделана?       Досин комиссии Тэнрё моргнул и обернулся к Кудзё Саре. Женщина осмотрела юношей и слегка кивнула. Казуха благодарно улыбнулся ей, а потом притянул детектива к себе поближе. Момент, и они вдвоём оказались в Чайнике безмятежности. Когда-то Люмин дала им допуск в это место и сказала, что они могут приходить, когда захотят. Хейзо немного удивлённо смотрел по сторонам.        — Обитель Люмин? — пробормотал он. — Почему именно сюда?        — Здесь теплее… И есть всё, чтобы помочь тебе, — Казуха повёл его за собой.       Сиканоин покорно шёл за ним. Люмин и Паймон не было. Оказавшись в ванной, Каэдехара помог другу раздеться и принялся отмывать его от грязи и крови. Хейзо порой тихо шипел от боли.        — Потерпи немного, хорошо? — мелодичный голос ронина расслаблял.       Помогая парню высушиться, Каэдехара судорожно сглотнул, рассматривая царапины и ожоги на светлой коже. Сердце словно сковали цепи. Хотелось заиметь силу, чтобы моментально вылечить досина, стереть все раны, даже самые мелкие. Хейзо осторожно коснулся руки парня.        — Казуха, я… Прости… Мне, наверное, стоило разбудить тебя и предупредить… — пробормотал он.        — Взять с собой… Было бы прекрасно, — Каэдехара принялся обрабатывать его раны, выпутав руку из хватки. — Всё же, я думал, мы… — он осёкся. — Впрочем, не будем об этом. Главное, что ты жив.       Сиканоин поджал губы и внезапно прижал парня к себе. Ронин вздрогнул, замерев. Сердце громко бухнуло о грудную клетку и замерло. Румянец проступил на бледных щеках. Детектив уткнулся носом в узкое, но сильное плечо.        — Преступники были в сговоре с Фатуи… Они хотели возобновить торговлю Глазами Порчи, — негромко произнёс он. — Я не хотел подвергать тебя такой опасности… И не хотел, чтобы ты оказался со мной в их штабе, — его невольно передернуло, отчего Каэдехара понял, что в штабе зрелище было, мягко говоря, неприятное, даже для великого детектива. — Среди жертв был человек с Электро Глазом Бога. Не уверен, что его вид оставил бы тебя равнодушным…        — Он… — Казуха сглотнул. — Он умер?        — Нет… — Хейзо как-то по-особенному ласково погладил его по спине. — Но он по-прежнему в критическом состоянии. Врачи не дают никаких гарантий.       Казуха молчал, не зная, что сказать. Чувства смешались. С одной стороны было так приятно, что его, обычного ронина, вновь поставили на первое место, позаботились о его психике, не позволив увидеть зрелище, которое отпечаталось бы в его воспоминаниях на всю жизнь. С другой стороны было как-то обидно и грустно, что Хейзо предпочёл справиться со всем этим ужасом один, не давая Казухе возможность как-то поддержать его, облегчить тяжёлый груз. Каэдехара чуть отстранился, заглянув в зелёные глаза напротив. Те напоминали стекло. Досин комиссии Тэнрё словно снова был там, на работе, среди кровавого месива… А может, и дальше. Возможно, в каком-то деле почти двухлетней давности. Ронин бережно коснулся его лица. Оливковые глаза словно снова ожили и смотрели на Каэдехару уже осознанно.        — Спасибо, что так заботишься обо мне, — Казуха улыбнулся, убирая тёмную прядь за ухо. — Я очень благодарен тебе, но, пожалуйста, не прячься от меня. Мне… Очень плохо, что ты остался один с таким тяжёлым делом. Всё же и для тебя то зрелище было неприятно, верно? — прохладные ладони нежно огладили щёки юноши. — Хейзо, ты мне очень дорог. Прошу, будь осторожнее… Не делай себе больно, хорошо? Я не хочу, чтобы ты страдал… И не прощу себе, если потеряю тебя.       Сиканоин стоял и молчал, немного приоткрыв рот. Внутри словно что-то перевернулось с ног на голову. Они раньше никогда не были настолько близки. Детектив отчётливо понял — они действительно перешагнули черту, причём оба и примерно в одно и тоже время. Но, кажется, они оба теперь не понимали, в какой «комнате» находились. Наверное, эта «комната» называлась «лучшие друзья»? Или всё же нет?       Казуха, опомнившись первее, тихо кашлянул и вновь принялся за раны. Щёки уже горели. Ронин усиленно старался гнать от себя мысль о том, что на Хейзо было только полотенце. Усадив парня, он быстро и аккуратно мазал раны специальной мазью и перебинтовывал их. В ушах зазвенело, когда пришлось сдвинуть полотенце. Было достаточно одного неосторожного движения, чтобы увидеть целиком голого досина. Сглотнув, Каэдехара принялся мазать большой синяк на бедре друга. Хейзо тихо зашипел, морщась.        — Потерпи ещё немного, хорошо? — бархатный голос подействовал лучше всяких обезболивающих.       Сиканоин кивнул, расслабляясь в ласковых и умелых руках. Он даже невольно задремал, прикрыв глаза. Странно, детектив раньше не замечал, насколько у ронина нежные и заботливые руки. Проснулся он только тогда, когда Казуха ласково коснулся его руки и как-то по-особенному тепло произнёс:        — Я закончил. Давай я помогу тебе одеться?       Досин комиссии Тэнрё неуверенно кивнул. Каэдехара улыбнулся чуть шире, пытаясь унять громкое сердцебиение. Сиканоин одевался медленно и скованно, иногда тихо шикая от боли. Казуха взял его руки и расставил их в стороны, затем ловко и быстро одел на друга халат и также быстро и ловко завязал его.        — Не туго? — негромко поинтересовался он.        — Нет… Спасибо, — Хейзо отвёл взгляд.       Ему было как-то непривычно, что на него смотрели так трепетно и заботливо. Наверное, детектив просто отвык от заботы. Каэдехара бережно взял его за руки и повёл за собой. Они оказались в комнате ронина. Обладатель алых глаз достал гребень.        — Это… — тихо начал Сиканоин, но осёкся.        — Да, — подтвердил его догадку Каэдехара. — Этот гребень ещё с тех самых времён, когда были живы родители и Томо. Я решил оставить его здесь, а подаренный тобой гребень я храню в своей каюте. Когда я в море, твой подарок словно успокаивает меня. Мне иногда даже кажется, что ты рядом… И это чувство так прекрасно! Ах, прости, я что-то разговорился…       Хейзо стоял и молчал. Архонты, в которой раз за день он уже лишался дара речи? Сердце бешено стучало в груди, а непонятная нежность окутала всё тело, от макушки до пяток. Досин понимал, что дорог ронину, но даже его интуиция не говорила, что дорог настолько! «Ты рядом…», «Так прекрасно» — эти слова словно обнимали его, задевали какие-то новые струны души. Казуха осторожно усадил друга на кровать, сел сзади и принялся расчесывать его волосы. Хейзо улыбнулся, прикрыв глаза.       «Так приятно… И это уже второй раз происходит… Странно, почему мне так хочется, чтобы такие моменты были как можно чаще?» — думал он, невольно погружаясь в дремоту.        — Тебе стоит поспать, — Каэдехара улыбнулся, чувствуя растекающуюся внутри нежность.        — А можно мы… Ну… — Сиканоин вначале повернулся к нему, а потом отвёл взгляд. — В смысле, если ты не против, мы могли бы, кхм, полежать вместе? Я…       Он заглотил фразу: «Я не хочу оставаться один». Ему казалось, что он вёл себя, как ребёнок… Как эгоистичный, глупый ребёнок. Ронин слегка растерянно моргнул. Просьба Хейзо была внезапной. Обычно они не спали в одной комнате, тем более в одной кровати, если, конечно, не считать то, что произошло ночью. Несколько раз они спали рядом с друг другом, но между ними всё же было расстояние. Кроме того, тогда этого требовали обстоятельства. Сейчас же ситуация была совсем другой, более интимной. Хейзо словно сделал шаг к нему, чтобы стать ближе. Немного неуклюжий, немного робкий, но шаг вперёд, к Казухе. Каэдехара улыбнулся, бережно убирая вишнёвые пряди в сторону:        — Я не против.       Сиканоин улыбнулся. Сам не зная, чему именно, но он радовался, как ребёнок, когда они вместе укрылись под тёплым одеялом. Ронин с улыбкой поглаживал парня по голове, чувствуя, что они вдруг стали немного ближе. Со временем они оба задремали, чувствуя необъяснимый уют, будто у них внезапно появился дом, их общий дом.       Ближе к обеду досин комиссии Тэнрё с трудом приоткрыл глаза. В горле было сухо, а голова почему-то болела и была неприятно тяжёлой. Даже мир вокруг как будто плыл.        — Казуха… — хрипло позвал друга детектив, пытаясь приподняться.       Ронин приоткрыл глаза и сел, сладко зевая. Досин же сел с трудом. Ему казалось, что тело резко потяжелело. К горлу подкатил странный, мерзкий комок.        — Хейзо, что с тобой? — заметив, что с другом что-то не так, Каэдехара коснулся его плеча, обеспокоенно разглядывая.        — Мне… Плохо… — пробормотал Сиканоин, закрывая рот рукой. — Тошнит…       Казуха встрепенулся и отвёл друга в уборную. Как раз вовремя, как выяснилось. Вернувшись с другом в комнату, обладатель алых глаз усадил его на кровать и коснулся лба.        — Архонты, ты весь горишь… — еле слышно пробормотал он. — Ложись, — прохладные руки уложили немного сопротивляющего парня на кровать и накрыли одеялом. — Я сейчас вернусь.       Хейзо протянул руку к удаляющемуся силуэту. Перед глазами всё плыло, а горло болело и першило. Тут на его лоб легло что-то прохладное. Стало легче. Совсем немного, но легче. Казуха поставил рядом один тазик и ещё один, с водой. Как бы Сиканоин ни старался, не мог сфокусировать на нём взгляд. Каэдехара напоминал бело-красное пятно, особенно когда бесшумно перемещался по комнате. Сознание будто утекало сквозь пальцы. Казуха присел рядом с другом, мягко поглаживая его по руке, при этом стараясь не задеть раненные участки. Его бархатный голос раздавался как сквозь вату. Детектив старался сосредоточиться, понять, что друг говорил ему, но не мог. Незаметно для самого себя он провалился в темноту, где не было ни жара, ни холода, ни боли… Ни Казухи.       «Видно, молнию ждёт»*… Сиканоин вздрогнул. Молния? Кто-то ждал молнию? Перед глазами начали вспыхивать фиолетовые искры. Послышался гром. Что это? Почему ему тревожно? Послышался чей-то шёпот… Такой вкрадчивый и добрый, но наполненный болью. Казалось, кто-то о чём-то просил, умолял… Или плакал? Но кто? Кто плакал? Чей плач пытался скрыть раскат грома? Впереди показался какой-то бело-красный силуэт. Хейзо вздрогнул и рванул к нему. Силуэт растворился, но внезапно щёк детектива коснулось что-то приятное и прохладное. Сиканоин моргнул. Картина вокруг резко стала чётче.        — Хейзо, ты слышишь меня? — бархатный голос раздался рядом.        — Казуха? — Сиканоин растерянно захлопал глазами, словно впервые видел этого человека.       Каэдехара кивнул, а в следующую минуту тихо охнул. Досин комиссии Тэнрё стиснул его в крепких объятиях, уткнувшись носом в узкое, но сильное плечо. Голова всё ещё была как в тумане, но при этом он уже понимал, что находился в комнате друга, в Обители Люмин. Его лба коснулось что-то нежное и мягкое.        — Всё ещё горячий… — пробормотал Каэдехара. — Нужно выпить ещё лекарства.        — Лекарства? — недоуменно переспросил детектив, пытаясь собраться с мыслями.        — Да… Ты заболел. У тебя сильная лихорадка. Люмин и Паймон привели Кокоми, и она сделала лекарства, — Казуха налил воды из кувшина. — И оставила руководство на все непредвиденные случаи.        — А молния? — немного растерянно пробормотал детектив.        — Молния? — переспросил ронин. — Ах, вот оно что! Ты услышал хокку.        — Хокку? А, ты рассказывал мне хокку? — слегка удивлённо вскинул брови юноша.        — Да… Не стоило, наверное? Возможно, это глупо, но… Мне так… Спокойнее, — Казуха потупил взгляд. — И я верю, что так можно немного облегчить чью-то боль.        — Это не глупо, — Хейзо уверенно смотрел на парня.       Каэдехара перевёл на него немного удивлённый взгляд. Зелёные, словно весенние листья, глаза смотрели прямо на него, словно проникая куда-то глубоко, в самый потайной уголок души. Улыбнувшись уголками губ, ронин приблизился к другу и помог ему выпить лекарство. Хейзо поморщился, едва не выплюнув настойку, и отпрянул.        — Мерзость какая… — пробормотал он.        — Да, вкус специфический, но тебе следует выпить это целиком, — Казуха протянул ему настойку.        — Ну, уж нет! — досин отстранился, демонстративно скрестив руки и отвернув голову. — Я эту гадость ещё раз пить не собираюсь!        — Хейзо, пожалуйста, — Казуха коснулся его руки.       Детектив непроизвольно вздрогнул, взглянул на друга и… Понял, что снова попал в плен рубиновых глаз напротив. Кроме того, эти нежное «Хейзо» и умоляющее «пожалуйста» подействовали на него как-то магически, причём настолько, что он покорно выпил всё «зелье», до последней капли. Каэдехара слегка улыбнулся и дал ему ещё какие-то лекарства. Сиканоин всё покорно принял, снова находясь под гипнозом алых глаз.        — Сейчас поменяю полотенце, — ронин взял уже нагревшееся полотенце, а после отошёл к небольшому столику.       Досин комиссии Тэнрё покорно лёг обратно в кровать, стоило Казухе мягко толкнуть его в грудь. На лоб легло новое, холодное полотенце.        — Прохладно… Хорошо так, — счастливо прошептал обладатель бордовых волос, улыбнувшись.        — Постарайся поспать ещё немного, а я приготовлю ужин. Тебе нужно поесть хоть что-то… Всё же ты целых два дня не ел, — Казуха улыбнулся чуть шире.        — А ты… Расскажи мне что-нибудь, пожалуйста, — Сиканоин коснулся его руки.        — Что именно? — негромко поинтересовался Каэдехара, присаживаясь рядом.        — Что угодно, — досин аккуратно провёл большим пальцем по ладони парня. — Можно хокку. Наверное, у тебя много их накопилось за это время.        — Да, это правда, — ронин улыбнулся чуть шире.       Он рассказывал хокку, которые придумал довольно давно и совсем недавно. Хейзо слушал, поглаживая руку юноши большим пальцем круговыми движениями. Мелодичный голос ронина успокаивал, пленял и будто исцелял. Со временем детектив уснул. Посидев с ним ещё какое-то время, Каэдехара бесшумно вышел из комнаты и принялся готовить ужин. Было уже довольно поздно. Люмин и Паймон спали. Ронин готовил, стараясь не шуметь. Вернувшись к другу, он осторожно поставил маленький поднос с ножками на тумбочку и потряс красивое плечо.        — Хейзо, вставай, — мягко прошептал юноша. — Нужно поужинать.       Сиканоин замычал, приоткрыв глаза. Каэдехара помог ему присесть, поправил подушку, убрал полотенце в сторону и взял тарелку с ароматным, лёгким супом.        — Я и сам могу… — пробубнил детектив, немного надув губы.        — У тебя раны на руках, а ещё тремор, — Казуха кивком головы указал на дрожащие руки парня, перевязанные бинтами. — Кроме того, ты болен, так что позволь мне немного позаботиться о тебе.        — Прости, что тебе приходится возиться со мной… — Хейзо отвёл взгляд.        — Глупый, — Каэдехара улыбнулся, бережно убирая тёмную прядь за ухо. — Тебе не следует извиняться за это. Никто не застрахован от болезней, даже великие детективы. К тому же, мне не сложно… Даже приятно, — заметив недоуменный взгляд напарника, он улыбнулся чуть шире. — Ты всегда заботишься обо мне, даже в момент опасности. Я рад, что могу отплатить тебе за заботу и доброту.       Сиканоин смущённо что-то пробормотал в ответ, на что Казуха лишь тихо рассмеялся, протянув ложку с ароматной жидкостью. Овощной суп оказался очень вкусным, Хейзо даже довольно замычал.        — Ты готовишь всё лучше и лучше, Зу, — промурлыкал он.       Ронин вздрогнул, замерев. Вновь это нежное «Зу»… Архонты, почему от этого так тепло внутри? Досин комиссии Тэнрё покраснел, отведя взгляд:        — Прости, я… Кхм, само как-то вырвалось.        — Ничего страшного… Можешь называть меня так, если хочешь, — Казуха смущённо улыбнулся.        — Уверен? Всё же это…        — Необычно, да. Однако мне нравится.        — Правда?!        — Да… Мне очень нравится.       Хейзо улыбнулся, как счастливый ребёнок. Кажется, они стали ещё ближе.       На следующее утро ему снова стало плохо. Температура вновь поднялась. Горло першило, отчего порой детектив заходился в кашле. Обладатель вишнёвых волос вновь упал во тьму. Так плохо ему уже давно не было. Спасали лишь мягкие касания и бархатный голос. Казуха всегда был рядом с ним, менял полотенца и тазик, мыл, когда детектив приходил в сознание, обрабатывал все раны и бинтовал заново, кормил лекарствами и обедами, мягко, но настойчиво прекращая капризы, а порой просто сидел на краю кровати, гладил бордовые волосы и что-то рассказывал. На душе скребли острые, большие когти. Видеть досина таким больным было тяжёло. Порой Каэдехара очень жалел, что не мог исцелять раны и болезни, как искусный медик из Ли Юэ.        — Если бы я только мог сделать больше…        — Зу… — Хейзо зашевелился, пытаясь нащупать что-то дрожащей рукой.       Его потряхивало. Глаза были закрыты, он звал ронина во сне, тихо всхлипывая. Эти всхлипы вперемешку с хрипами отозвались больным уколом где-то в районе сердца Казухи, причём настолько сильным, что ему показалось, что от него оторвали половину этого самого сердца. Ронин присел рядом и осторожно коснулся руки досина.        — Я здесь, — тихо произнёс он. — Я здесь, Хейзо.       Сиканоин перевернулся на бок, ухватившись за изящную ладонь второй рукой. Свернувшись калачиком, он, всё ещё всхлипывая, прошептал, находясь в бреду:        — Не оставляй меня…        — Не оставлю, — Каэдехара нежно коснулся губами горячего лба.       Слёзы Хейзо были словно нож по сердцу. Досин дрожал, а мокрое полотенце упало куда-то на пол. С бледно-розовых губ слетало лишь тихое «не оставляй, Зу». И Казуха шептал ответное «не оставлю». Как бы ему хотелось поменяться сейчас с юношей местами.       Спустя неделю Сиканоину стало легче. Его уже не тошнило, но он по-прежнему иногда провалился в тревожные сны. Каэдехара всегда был рядом с ним. Ему не спалось, как бы Люмин и Паймон не уговаривали его отдохнуть. Кроме того, оставлять детектива, пусть даже с верными друзьями, было тревожно. Вот и сейчас он сидел на краю кровати, поглаживал руку с уже почти зажившими ранами и рассматривал бледное, уставшее лицо.       «Интересно, что ты чувствуешь ко мне, Хейзо?» — пронеслось в его голове, пока тонкие пальцы бережно гладили гладкую кожу.       За эту неделю он понял, что влюбился в друга, причём настолько, что ему хотелось поцеловать его, хотя бы разок. Однако ещё больше ему хотелось, чтобы Хейзо был здоров и счастлив… Даже если не с Казухой. Тут детектив приоткрыл глаза. Сердце ронина ухнуло о грудную клетку.        — Казуха, — Хейзо слабо улыбнулся, сжав руку парня в ответ. — Ты здесь.        — Конечно, здесь, — Казуха улыбнулся ему, ощутив, как с души словно упал тяжёлый камень. — Как бы я тебя бросил?       Сиканоин тихо усмехнулся, присел и уткнулся носом в бледную шею, обдав кожу горячим дыханием. Каэдехара осторожно убрал упавшее полотенце в сторону и тихо спросил:        — Хочешь что-нибудь?        — Есть… Я такой голодный, будто месяц не ел! — досин комиссии Тэнрё улыбнулся шире, потеревшись носом о шелковистые волосы.       Ронин улыбнулся чуть шире, ощутив окрыляющее счастье. Вернувшийся аппетит юноши был явно хорошим знаком. До этого ему есть совсем не хотелось, да и всё, что он ел, вырывалось наружу. Поцеловав его в лоб и отметив, что тот уже не был горячим, Казуха еле слышно прошептал:        — Сейчас приготовлю.       Он вернулся довольно быстро с тарелкой ароматной каши. Сиканоин ел с удовольствием, напоминая счастливого хомяка. Каэдехара тихо рассмеялся, взял салфетку и вытер ему лицо:        — Ты порой бываешь таким не аккуратным.       Досин комиссии Тэнрё коснулся его рук, рассматривая внимательно, будто впервые увидел. Ронин замер, наблюдая за ним. Сердце пустилось в жаркий пляс, когда Сиканоин осторожно коснулся губами его пальцев. Едва уловимые поцелуи опускались на неожиданно мягкую кожу и небольшие, еле-еле заметные шрамы. Изумрудные глаза встретились с алыми. Казуха подался вперёд, коснувшись своими губами чужих. Хейзо улыбнулся в поцелуй, но немного отстранился, прошептав:        — Заразишься ведь…        — Не беспокойся об этом, — ронин вновь коснулся его губ своими.       Детектив ответил сразу же, приоткрыв рот. Каэдехара углубил поцелуй, прижавшись к юноше. Сиканоин обхватил его лицо руками. Они целовались неумело, как неопытные дети, но искренне и нежно, отдаваясь сладкому чувству без остатка. За эти девять дней они стали гораздо ближе, чем когда-либо. Теперь надпись на невидимой двери гласила: «Я люблю тебя». Они вместе открыли её и пошли вперёд, в новую «комнату», где их ждало много всего нового и интересного.