Любовь

      День. Яркое солнце пробивалось сквозь стёкла окон. Где-то вдалеке щебетали птицы. В небольшой, но уютной комнатке находились двое.       «Где я?» — пронеслось в голове Каэдехары.       Осмотревшись, ронин с удивлением обнаружил, что находился в кабинете досина комиссии Тэнрё, своего друга и величайшего детектива Инадзумы, Сиканоина Хейзо. Сам Хейзо не обращал на юношу никакого внимания, что-то записывая на листе бумаги. Зелёные глаза напоминали стекло. Детектив явно о чём-то думал, о чём-то сложном и тяжёлом. Казуха осторожно подошёл к нему и коснулся плеча, но его пальцы прошли сквозь юношу. От этого он вздрогнул. Что произошло? Почему его руки прошли сквозь детектива? Он что, мёртв? Он стал духом? Послышались чьи-то шаги. Каэдехара вздрогнул всем телом. В дверном проёме стояла Кудзё Сара. Ронин попытался нащупать меч, но не смог. Генерал армии Сёгуна смотрела на Сиканоина, а Каэдехару, кажется, тоже не видела.        — Время пришло, Сиканоин, — голос женщины разорвал тишину.        — Дайте мне ещё пару минут, — Хейзо улыбнулся, не отрываясь от своего дела. — Я всё равно не сбегу. Вы это знаете, Кудзё Сара.       Сара поджала губы, но кивнула. Она впервые не отчитывала его за неформальное обращение к себе. Казуха всем нутром ощутил, что произойдёт что-то плохое. Что именно, он не мог понять. Однако взгляд госпожи Кудзё, обращенный к досину, не внушал ни одной хорошей мысли, а лицо Хейзо, отчего-то спокойное и немного грустное, лишь усиливало плохое предчувствие. Закончив с бумагами, досин комиссии Тэнрё запечатал письмо в конверт, прибрался и подошёл к начальнице. Та пропустила его вперёд и вышла следом. Казуха двинулся за ними. Его парализовал страх. На руках детектива клацнули наручники. В эту секунду у Каэдехары внутри всё оборвалось. Они узнали… Узнали, что Сиканоин Хейзо выбрал Каэдехару Казуху, ослушавшись приказа поймать преступника. Кудзё Сара шла немного впереди. Солдаты комиссии Тэнрё вели досина. Казуха старался их остановить — толкал вещи, пытался призвать поток ветра, выхватить оружие, но ничего не выходило. Он был просто невидимым зрителем для всех, даже для Хейзо. Вот и эшафот. Вот и Электро Архонт, Сёгун Райден. Каэдехара содрогнулся всем телом и побежал по лестнице. Кровь пульсировала в висках. Зачитывали приговор. Хейзо поднял взгляд на Архонта Инадзумы и слегка улыбнулся. Он не боялся смерти, верил, что поступил правильно. «Жаль только, что я не услышу конец твоего хокку». Фиолетовая вспышка ослепила всех вокруг. Тело досина комиссии Тэнрё рухнуло, как тряпичная кукла. Казуха слышал чьи-то крики и не понимал, почему болело горло. Вокруг словно образовался вакуум. Кудзё Сара подобрала уже потухший Глаз Бога Сиканоина, взглянула на юношу и, стиснув зубы, ушла прочь. Каэдехара пытался ухватить детектива, поднять, потрясти, но ничего не выходило. Казалось, тот просто спал. Однако страшный ожог и огромная алая лужа давали ясно понять — это не так. Сиканоин Хейзо был мёртв. В зелёных глазах потух огонёк жизни. Детектив не закрывал глаза до последнего вздоха. Казуха взвыл. Только сейчас пришло осознание, что это он кричал, поэтому его горло болело так сильно. Слёзы брызнули из глаз и полились градом. Он снова не успел. Снова потерял того, кто был так сильно дорог. Из-за него Хейзо сейчас лежал мёртвый. Он больше никогда не очнётся, никогда не улыбнётся Казухе, никогда не скажет ему что-нибудь, никогда…        — Казуха! — чей-то крик оглушил юношу.       Каэдехара вскрикнул, распахнул глаза и отскочил, едва не упав. Руки судорожно схватились за катану. Перед глазами мелькали какие-то силуэты. Кто это? Где он? И, что важнее, где Хейзо?        — Тише, Казуха, это я, Бэй Доу, — вдруг раздался голос.        — Бэй Доу..? — растерянно переспросил Казуха, хлопая глазами.       Ему потребовалось около минуты, чтобы осознать, кто такая вообще Бэй Доу. Женщина осторожно подошла к юноше и коснулась его лба. Казуха дёрнулся, немного испуганно подняв всё ещё мутный взгляд. Тёплая ладонь легла на лоб парня, убирая в сторону лохматую чёлку. Каэдехара судорожно держался за меч. Позади Бэй Доу кто-то был. Кто? Друг или враг?        — Ого, у тебя даже температура немного поднялась, — пробормотала капитан. — Садись давай, сейчас позовём врача. Он быстро подлатает тебя!        — Не стоит… — тихо пробормотал Каэдехара дрогнувшим голосом. — Я уже в порядке… Простите, что разбудил, капитан. Даю слово, этого больше не повторится.        — Дурачок, — женщина ласково потрепала его по белым волосам. — Я же говорила, что мне важен каждый член команды! Садись, — она осторожно убрала его меч в сторону и усадила на узкую кровать. — Давай-ка для начала поговорим.       Матросы тут же скрылись, поняв намёк во взгляде их капитана. Ронин вздрогнул, будто его собирались бить. Однако Бэй Доу лишь приобняла его и положила голову себе на грудь. Казуха осторожно прижался к ней, ощутив странное шевеление внутри. Ему на секунду показалось, что его снова обнимала мама. Это было странно: его мама умерла давным давно. Откровенно говоря, юноша плохо помнил её.        — Казуха, что тебе приснилось? — негромко спросила женщина. — Снова смерть Томо?       Казуха покачал головой. Ему часто снился Томо, его смерть и его потухший Глаз Бога. Это было неудивительно. Всё же он на «Алькоре» был чуть больше месяца. Потрясения ещё не прошли и порой настигали его, как бы он ни старался жить дальше. Хейзо тоже часто снился, но до этого момента детектив снился ему исключительно в счастливых моментах. По правде говоря, эти радостные сны, где Сиканоин был рядом с ним, обнимал, что-то рассказывал, помогали ему не сойти с ума. Однако этот сегодняшний сон словно выбил почву из-под ног. Мысли путались. Ронин непроизвольно задрожал. Бэй Доу поглаживала его и покачивала. Они сидели так долго, пока Казуха внезапно, даже для самого себя, не провалился в тяжёлый сон. Шли месяцы. Казуха освоился на «Алькоре» и даже подружился с капитаном Бэй Доу и матросами. Приключения в новых регионах помогали справиться с болью. Сны о Томо стали реже. Иногда ему даже снилось что-то радостное, отчего ронин грустно улыбался, предаваясь воспоминаниям. Хейзо тоже снился редко. Однако каждый сон с ним словно резал лучше всякого клинка. Казуха до сих пор отчётливо помнил безжизненные глаза цвета весенней листвы. И от этого было не по себе. Порой он словно сходил с ума от потока мыслей в голове. Что, если однажды он вернётся в Инадзуму? Что, если снова встретит Хейзо? Как тот отнесётся к нему спустя длительную разлуку? Захочет ли вообще говорить? Или предпочтет разорвать их связь навсегда? Каэдехара судорожно выдохнул, обняв себя за плечи. А что, если он вернётся в Инадзуму и действительно узнает, что Сиканоин Хейзо стал очередной жертвой Сёгуна? Что, если у него снова останется только одно напоминание о важном человеке в виде потухшей вещицы? Взгляд алых глаз упал на небольшую записную книжку. «Жаль только, что я не услышу конец твоего хокку». Каэдехара поджал губы. У него действительно было хокку, которое он так и не дописал. Конец всё не придумывался. Юноша прикрыл глаза, погрузившись в лёгкую дремоту. Где-то на грани между сном и явью он словно оказался рядом с Хейзо. Они будто вновь сидели под сакурой, тихо общались, пытаясь придумать конец хокку, который ронин придумал тогда на ходу.       Незаметно прошёл год. С Казухи были сняты все обвинения. Каэдехара прогуливался по улицам Инадзумы, чувствуя, как громко билось сердце. Он шёл к дому Хейзо. Они ещё ни разу не виделись за этот год. Казуха прижал к себе маленькую коробочку — подарок для детектива. Тут его сердце бухнуло о грудную клетку и замерло. К нему навстречу шёл Хейзо. Живой и невредимый Хейзо. Каэдехара улыбнулся, чувствуя растекающееся внутри счастье. Он уже хотел было помахать ему, но Сиканоин вдруг прошёл мимо него, словно не увидев. Казуха вздрогнул всем телом и схватил его за руку. Досин комиссии Тэнрё вздрогнул и обернулся, шокировано уставившись на парня.        — Эм… Чем могу помочь? — он немного растерянно улыбнулся.        — Хейзо… — голос Казухи дрогнул. — Ты… Не узнал меня?        — Нет, а должен? — Сиканоин усмехнулся, выпутав руку из чужой хватки. — Я, конечно, слышал о легендарном Каэдехаре Казухе, который смог сбежать от армии Сёгуна и отразить её удар, но вижу тебя впервые.        — Впервые? — севшим голосом переспросил ронин.        — Ну, да. Удивительно, на самом деле! Живём в одном регионе, ты какое-то время был преступником, а я всё время был занят. Можно сказать, повезло тебе, Каэдехара! От меня ты точно не ушёл бы! — досин самоуверенно улыбнулся.        — Я… — Казуха ощутил растущую внутри панику. — Ты шутишь, да? Хейзо, — прохладные пальцы снова схватили юношу за запястье. — Это же я, Казуха. Посмотри на меня. Мы дружим уже давно… Ты не помнишь?        — Нет, — решительно произнёс досин, уперев руки в боки. — Слушай, Каэдехара, если ты хотел со мной познакомиться, мог бы придумать что-то пооригинальнее!       Казуха ощутил, как земля ушла из-под ног. Что произошло за этот год? Неужели Хейзо решил вычеркнуть его из своей жизни? Или Архонт обманул и отдал не все Глаза Бога? Внезапно к горлу подкатил комок. Слёзы застилали глаза. Он снова потерял важного человека… Нужно было остаться или похитить Хейзо с собой… Тогда бы Хейзо…       «Почему мне так больно.?» — Каэдехара почувствовал горячие слёзы, что потекли по бледным щекам.       Голос Хейзо словно раздавался сквозь вату. Если бы Казуха только мог вернуться назад, в прошлое…       Внезапно он проснулся. Глаза застилали слёзы, но Каэдехара понял, что находился в небольшой комнатке, которую ему выделили Горо и Кокоми. Он с трудом сел. Кровать под ним противно скрипнула. Узкие плечи задрожали. Ронин не выдержал и тихо заплакал с новой силой, обнимая колени. Стало страшно. А что если Хейзо действительно забыл его?        — Казуха, доброе утро! Ты просил разбудить тебя, если… — Горо, зашедший к нему, осёкся на полуслове. — Что с тобой?! Ты плачешь?!       Казуха собрался далеко ни сразу. Его трясло, а слёзы не давали возможности сказать что-то внятное. В голове была каша. Одна мысль была хуже другой. От этого ронин ни сразу заметил, что Горо смотрел на него так, будто его друг сошёл с ума.        — Казуха… — лучник осторожно коснулся его рук. — Я совсем ничего не понимаю… Кто такой Хейзо?        — Досин комиссии Тэнрё… Разве я не упоминал его?        — Казуха… Никакого досина по имени Хейзо у комиссии Тэнрё нет.        — О чём ты? Мы же вчера говорили о нём…        — Мы ни о каком Хейзо не говорили… Казуха, давай я позову Её Превосходительство? Кажется, бессонница плохо повлияла на тебя…       Каэдехара замер, снова ощутив, как мир резко остановился. Как, Хейзо не существует? Горо решил так неудачно пошутить над ним? Его накрыла паника. Не помня себя, юноша вскочил и подбежал к своим вещам и стал судорожно что-то искать. Отчаяние накрыло его, когда дрожащие пальцы листали записную книжку. Хокку, которое они обсуждали с Хейзо, исчезло… Его не было. Казуха всхлипнул, а в следующую секунду в ярости вырвал листы. Он вырывал лист за листом, словно это они были причиной его боли. Его голос срывался. Слёзы брызнули с новой силой. Сознание неожиданно и резко поплыло, и ронин снова упал во тьму.       Снова проснувшись, Казуха какое-то время лежал, боясь снова увидеть или услышать то, что ударит слишком больно. С трудом собравшись, Каэдехара подошёл на ватных ногах к своим вещам и присел на колени. Дрожащие пальцы судорожно перебирали листы в записной книжке. Увидев нужное хокку, юноша прижал книжечку к себе и прошептал одними губами:        — Существует…       Ему стало легче. Совсем немного, но легче. Страх до конца не ушёл: Хейзо он ещё не видел, не знал, где детектив и всё ли с ним хорошо. Каэдехара старался глубоко дышать, чтобы успокоиться. Ему нужно собраться. Через несколько часов он собирался идти на поиски досина комиссии Тэнрё. Казуха невесело усмехнулся.       «Когда я стал таким чувствительным?» — подумал он, обнимая книжечку.       Всю оставшуюся ночь он так и не смог уснуть. Для него это уже стало обыденностью, как и то, что ему не удалось придумать новое хокку. За этот год его вдохновение резко иссякло. Поначалу оно держалось за счёт новых впечатлений, но потом и это перестало помогать. Теперь он не мог закончить хокку, как бы ни старался. Это удручало. Ронину казалось, что обрывается его последняя ниточка, связывающая его с Хейзо.       Утром Казуха привёл себя в порядок, взял подарок для детектива, спрятал его в потайной карман хаори и вышел на улицу. Сердце трепетало в груди. Порой в голову лезли страшные мысли, но ронин усиленно гнал их прочь. С Хейзо всё будет хорошо. Казуха должен верить в это. Как никак, сам Хейзо обещал ему, что будет в порядке. «Я же величайший детектив Инадзумы!», говорил он тогда со своей неповторимой, немного самодовольной улыбкой на устах. Каэдехара улыбнулся, чувствуя тепло в груди. Да, с Хейзо точно всё будет хорошо. Он очень умён и талантлив, а его интуиция не позволит ему сделать глупость!       Дойдя до дома досина, Казуха шумно выдохнул и постучал. Дверь никто не открыл. Значит, досин не дома… Может, на работе? Ответ дежурных солдат заставил Каэдехару вздрогнуть — Хейзо никто не видел уже месяц, может, чуть больше. Внутри снова всё сжалось от плохих мыслей. Воспоминания о кошмарных снах окутали его. Юноша словно наяву видел безжизненные глаза цвета весенней листвы. От этого у него ноги будто стали ватными. На автомате поблагодарив стражей, Каэдехара побрёл куда-то. Ветер будто толкал его, и он, подобно листику, «плыл» в его потоках. Ронин и сам не заметил, как пришёл к лесу Тиндзю. Ветер вновь подтолкнул его, и он машинально пошёл вперёд. Какое-то время он бродил по лесу, пока не услышал хруст ветки. Встрепенувшись, Каэдехара поднял взгляд и замер. Неподалёку стоял…        — Хейзо… — одними губами произнёс ронин.       Внутри словно поднялся ураган. Странный, неестественный адреналин побежал по венам. Казуха сорвался с места. Хейзо и моргнуть не успел, как оказался в крепких объятиях повален на землю. Ронин судорожно выдохнул, утыкаясь носом в вишнёвые волосы. Перед глазами появилась пелена. Хейзо рассмеялся, обняв парня в ответ:        — Вот уж не думал, что ты так сильно по мне соскучишься! Мне даже тяжело дышать… Эй, Казу… Казуха?! Что с тобой?!       Каэдехара недоуменно захлопал глазами, ни сразу ощутив горячие слёзы, катящиеся по щекам. Сиканоин присел вместе с ним, обеспокоенно разглядывая. Воспоминания о том, что произошло год назад, больно ударило куда-то в грудь. Кажется, Казуха всё же не отошёл от потери Томо. По крайней мере, детективу это казалось самым логичным объяснением, иначе почему ронин сейчас тихо плакал и судорожно цеплялся за него, как за спасательный круг? Казуха силился что-то сказать, но вышел лишь какой-то сдавленный всхлип. Он сам не понимал, что с ним. Возможно, это скопившийся за год стресс. Всё же Каэдехара действительно накрутил себя.        — Тише-тише, — горячие ладони бережно коснулись бледных щёк, стирая мокрые дорожки. — Всё хорошо, Казуха.       Казуха не смог ничего ответить. Его душили слёзы. Всё тело потряхивало. В голове бегали хаотично мысли о том, что Хейзо жив, что он существует, что помнит его, что сейчас зовёт ронина по имени, что не отказался от него. Сиканоин что-то говорил ему, но юноша не мог разобрать слов. Вдруг сознание резко поплыло, а голос друга стал отдаляться. Последнее, что Каэдехара запомнил — зелёные глаза напротив.       Когда он открыл глаза, почувствовал резковатый запах медикаментов. Над головой был деревянный потолок, а на голове влажное полотенце. Рядом слышались чьи-то голоса. Ронин с трудом повернул голову. Заприметив знакомое бордовое пятно, он чуть улыбнулся. «Пятно» тут же оказалось рядом.        — Казуха! — голос Сиканоина дрогнул. — Как ты?!        — Голова немного кружится, — Каэдехара виновато улыбался. — Прости, я напугал тебя?        — Спрашиваешь ещё! — Хейзо судорожно выдохнул. — Мы только встретились, а ты сначала заплакал, потом ещё и сознание потерял…        — Прости… — Казуха потупил взгляд, понимая, что выглядел, мягко говоря, неважно.        — Дурак, — досин комиссии Тэнрё коснулся его руки. — Не извиняйся. Всё же ты столько всего пережил… Ещё недавно встретился в бою с Сёгуном…        — Ты знаешь? — Каэдехара растерянно захлопал глазами.        — Конечно! Об этом все знают, — голос Сиканоина дрожал, несмотря на попытку парня казаться беззаботным. — Ты прям знаменитость!        — Ты преувеличиваешь… — Каэдехара нерешительно сцепил их пальцы.        — А вот и нет! Даже на Ватацуми все говорят о тебе! — Сиканоин заулыбался пошире, судорожно сжав руку парня.        — Ты был на Ватацуми? — негромко поинтересовался Казуха, рассматривая досина мутными, рубиновыми глазами.        — Да, доводилось, — Хейзо усмехнулся. — Генерал Горо до сих пор недоволен!        — Точно… Это же тебя он называет «несносный детектив», — тихо рассмеялся Каэдехара.        — А ещё «наглым и самоуверенным хвастуном»! — Сиканоин немного самодовольно усмехнулся. — Я у него, как кость в горле!        — Был, как кость в горле, — ронин с трудом сел. — Наступил мир. Кокоми и Горо делают всё, чтобы поддержать его… Думаю, вы теперь можете встретиться и просто пообщаться. Уверен, Горо тебе понравится, а ты ему.       Детектив усмехнулся. Казуха улыбнулся чуть шире и попытался подняться. Однако ноги совсем не слушались.        — Ну, и куда ты?! — Хейзо подхватил его, удерживая от падения. — Совсем себя не бережешь! Только очнулся, и уже собираешься сбежать!        — Не сбежать… — Казуха указал на тумбочку. — Коробка…       Досин комиссии Тэнрё усадил его обратно и дал ему коробочку. Ронин протянул её обратно другу и с улыбкой прошептал:        — Это для тебя. Подарок… По случаю нашего воссоединения.       Обладатель вишнёвых волос удивлённо вскинул брови и открыл коробочку. На мягкой подушечке лежал красивый, дорогой гребень. Хейзо с восхищением смотрел на деревянную вещицу, заприметив на ней узор в виде копытц и рогов.        — Так красиво! — выдохнул он. — Чёрт, теперь мне стыдно давать тебе свой подарок…        — Ты выбрал мне подарок? — Казуха удивлённо взглянул на него.        — Конечно! Всё же год не виделись… — Хейзо почесал затылок. — Но, по сравнению с твоим, он… Простой… В общем, вот…       Он протянул ему подарок. Каэдехара осторожно извлёк из упаковки записную книжку и заулыбался. Книжка была сделана очень качественно, а на обложке был изображён кленовый лист. Внутри неё была закладка с осенним орнаментом. Рубиновые глаза рассматривали как будто бы танцующие листья, а тонкие пальцы мягко проводили по корешку и очень качественной бумаге. Сиканоин сглотнул:        — Я… Кхм, я обещаю, найду что-то получше…        — О чём ты? Это самый лучший подарок! Мне он очень нравится! Спасибо тебе.       Хейзо улыбнулся, как самый счастливый ребёнок. Улыбка Казухи странным, тёплым трепетом отзывалась в его груди. Каэдехара слегка вздрогнул, когда горячие пальцы коснулись его руки. Изумрудные глаза встретились с рубиновыми.        — Голоден?        — Немного…        — Отлично! Сейчас приготовлю тебе кашу!        — Но…        — Никаких «но»! Теперь я буду заботиться о тебе!       Казуха улыбнулся, прижав новую записную книжку к груди. Внутри было тепло и легко, несмотря на небольшое головокружение.       Так незаметно пролетела неделя. Казухе стало лучше. Кошмары его не тревожили. Наверное, причиной был Хейзо, который сидел рядом с ним и общался, даже ночью. Помимо этого, детектив постоянно кормил ронина, менял компресс и рассказывал разные истории. Каэдехара слушал его, с улыбкой рассматривая досина комиссии Тэнрё. Живой и невредимый Хейзо словно исцелял его своим присутствием.        — Ты уверен, что тебе стоит вставать? — Сиканоин придерживал Каэдехару под руку, сцепив их пальцы.        — Да, не беспокойся об этом. Головокружения уже нет, а прогулки мне полезны, — ронин с улыбкой заглянул ему в глаза. — Кроме того, ты же всегда подхватишь меня, верно?        — Конечно! — детектив стиснул его руку сильнее. — Я всегда буду рядом с тобой! Всегда… Кхм, в смысле, если ты захочешь, конечно…        — Я очень хочу, — Казуха ухватился за него второй рукой.       Хейзо остановился. Руки ронина на его локте, эти алые глаза, мягкая улыбка… Сердце забилось чаще. Румянец проступил на щеках.        — Правда? — непривычно тихо спросил досин. — Правда хочешь, чтобы я был рядом?        — Конечно, хочу, — Каэдехара улыбнулся чуть шире. — Ты же мой друг. Я скучал по тебе… Очень сильно. Сиканоин поджал губы и внезапно обнял его, пробормотав тихо, как по секрету:        — Я тоже скучал… Очень-очень…       Казуха замер, слыша стук собственного и чужого сердец. На щеках проступил нежно-розовый румянец. Какие-то новые, необычные ощущения появились в груди.       «Кажется, это… Не может быть! Но это многое объясняет, на самом деле…» — неслись немного хаотично мысли.       Так прошла ещё неделя. Казухе снова не спалось, но в этот раз не из-за кошмаров, а из-за рвущихся наружу внезапных чувств. За эту неделю он много думал обо всём, что произошло за год и понял одну простую истину — он влюбился в Хейзо. Этим объяснились невыносимая боль потери во снах и странное тепло в груди, когда детектив был рядом. Каэдехара с нежностью погладил обложку от подарка досина тонкими, длинными пальцами.       «Должен ли я сказать ему? Не разрушит ли это нашу дружбу?» — он прижал книжечку к себе, чувствуя, как что-то нехорошее, тёмное поднималось внутри.        — Я так и знал, что ты не спишь! — голос Сиканоина внезапно разорвал тишину. — Казуха, позволь напомнить, что у тебя режим!        — Я… — Казуха растерянно захлопал глазами. — Прости, мне совсем не спится…       Хейзо вздохнул, подошёл к нему и присел рядом. Рубиновые омуты наблюдали за ним. Даже в полумраке было заметно, что досин выглядел уставшим. Внутри у ронина неприятно заныло.       «Это из-за меня… Всё же он целыми днями со мной…» — пронеслось у него в голове.        — Ничего, у меня есть средство! — Хейзо заулыбался шире, забрав книжечку и положив на тумбочку. — Жди, сейчас вернусь! — на некоторое время он скрылся из виду, а потом вернулся с чашкой ароматного напитка. — Вот, попей.       Казуха взял чашку, подул и принялся осторожно пить. Чай с молоком будто приятно обнимал его. Стало тепло. Улыбка на бледных губах стала шире. Сквозь какой-то странный приятный дурман ронин ощутил лёгкие, массажирующие движения на плечах. Волна тепла прошлась по позвоночнику. Горячие ладони скользнули к шее, а потом и к затылку, невесомо поглаживая его круговыми движениями. Хейзо что-то шептал ему на ухо, но Казуха не мог разобрать слов. В голове было пусто. От этого было так хорошо, словно юноша оказался на мягких облаках. Когда напиток был выпит, Хейзо аккуратно забрал у друга чашку и уложил его на кровать, укутав получше в тёплое одеяло. Каэдехара улыбнулся шире, провалившись в сон. Сиканоин бережно поглаживал его, иногда массируя макушку.       «Совсем себя запустил… Смерть Томо сильно повлияла на него… — губы дрогнули и сжались в тонкую полосу. — Если бы я только мог…»        — Хейзо…       Детектив вздрогнул, ощутив, как Казуха доверчиво потёрся носом о его ладонь и улыбнулся во сне, словно чувствуя его присутствие рядом. Из горла сам собой вырвался судорожный вздох. Зелёные глаза заболели. Хейзо потёр их, чувствуя странную тяжесть на плечах. В голове был только один вопрос — «почему даже сейчас, когда всё закончилось, внутри так больно?» Утром Сиканоин раздвинул шторы с весёлым восклицанием:        — Доброе утро! Пора вставать, Казуха!       Каэдехара недовольно замычал и спрятался от ярких лучей солнца под одеялом. Детектив усмехнулся, хитро прищуриваясь.        — Ах, вот так, значит, да? — он присел рядом. — Ну, уж нет! Я не позволю тебе спать до обеда, а потом всю ночь сидеть, не смыкая глаз! Ты так никогда не восстановишь режим! — заслышав мычание в ответ, юноша ухмыльнулся шире. — Ну, что ж, господин Каэдехара, Вы сами напросились! За неподчинение Вас ждёт расплата!       В следующую секунду Казуха внезапно, даже для самого себя, взвизгнул. Хейзо, крепко ухватив его лодыжку, щекотал пятку. Ухмылка стала ещё шире. Ронин извивался, точно уж, дёргая свободной ногой в воздухе. Сквозь смех он выкривал:        — Хейзо, перестань! Щекотно! Стой! Нет! Хейзо-о-о!       Досин комиссии Тэнрё ловко выпутал его из одеяла. Горячие ладони скользнули выше, лёгкими, щекотливыми движениями дразня юношу. Тут с бледных губ слетел неожиданный, громкий стон. Хейзо замер, нависая сверху. Казуха зажал рот руками, чувствуя, как щёки стремительно налились румянцем. Они оба не ожидали такого и сейчас просто смотрели друг другу в глаза, не зная, что сказать. Сиканоин будто окаменел, пытаясь запомнить и рассмотреть такого неожиданно нового для себя Каэдехару. Весь раскрасневшийся, с распущенными, белоснежными волосами, что сейчас водопадом лежали на подушке и переливались в лучах солнца, Казуха был по-особенному красивым, несмотря на тёмные круги под глазами. И сам Казуха невольно запоминал каждую мелкую деталь в таком удивлённом, немного робком Хейзо, который нависал над ним.        — Я… Я принесу завтрак! — Сиканоин буквально вылетел из комнаты.       Каэдехара даже не успел осознать, когда и как детектив слез с него. Сердце словно собиралось выскочить из груди, отзываясь громким стуком в ушах. Щёки пылали огнём. Бледная кожа словно горела от недавних прикосновений.       «Так странно… И приятно… — уголки губ дрогнули в улыбке, но после сжались в тонкую полоску. — Наверное, я должен сказать ему правду… Или нет? Всё же из-за меня у него итак много проблем было… Даже сейчас я доставляю неудобства».       Целый день Казуха и Хейзо чувствовали себя неловко. Они часто молчали, погружаясь в свои раздумья. Сиканоин иногда нарочито бодро о чём-то говорил, желая тем самым заполнить напряжённую тишину. Однако Каэдехара лишь растерянно кивал, не в состоянии вникнуть в суть хаотичных фраз.        — О, придумал! Пойдём на горячие источники!        — Источники?        — Да! Тебе на пользу будет. Силы восстановишь, пропаришься, как следует! Глядишь, и вдохновение придёт!        — Возможно, ты прав…        — Я всегда прав!       Казуха тихо рассмеялся, а Хейзо чувствовал странную, необъяснимую нежность, слыша этот смех. Уже на горячих источниках Сиканоин пожалел об этой затее. Зелёные глаза жадно рассматривали обнажённую спину с острыми лопатками, узкие плечи, подтянутый живот, изящные бёдра и розовые соски на практически белой, как молоко, груди. Сердце бешено стучало в груди, пока изумрудные омуты наблюдали, как ронин плавно погрузился в горячую воду. Досин комиссии Тэнрё сглотнул вязкую слюну.        — На мне что-то есть? Пятно какое-то? — Каэдехара немного растерянно улыбнулся. — Ты так пристально смотришь на меня…        — А? А, нет… Нет, ничего такого, — Сиканоин улыбнулся. — Не обращай внимание.       Казуха внимательно посмотрел ему в глаза, а после подплыл к нему совсем близко, коснувшись его лица:        — Посмотри на меня, пожалуйста.       Хейзо замер, как мышь перед удавом. Обладатель алых глаз пристально рассматривал его лицо, будто хотел что-то увидеть, что-то понять. Тонкие пальцы слегка потёрли веки детектива. Юноша вздрогнул. На пальцах остались следы косметики. Смыв их, Казуха охнул: Хейзо выглядел, наверное, даже хуже его самого. Под глазами были тёмные-тёмные круги.        — Нам стоит поговорить.        — О чём?        — Обо всём.       Хейзо сглотнул, чувствуя какую-то странную тревогу внутри. Мысленно он ругал себя, что так легко спалился. Спустя некоторое время они уже сидели напротив друг друга. Сиканоин прокашлялся, теребя ворот халата. Обычно он так делал со своим ошейником, когда думал о чём-то важном или, как сейчас, нервничал. Каэдехара коснулся его рук, присаживаясь поближе. Досин замер, словно боясь спугнуть парня неосторожным движением. Кроме того, в свете недавно появившейся луны ронин казался ему каким-то волшебным, каким-то ненастоящим.        — Если ты не против, могу я начать? — получив кивок в качестве ответа, Казуха сжал руку юноши чуть сильнее. — Я много думал обо всём, что произошло год назад и недавно… Мне, наверное, стоило рассказать об этом раньше, но мне казалось, что это просто глупые страхи…        — Ты о бессоннице? — негромко уточнил Сиканоин.        — Твоя интуиция невероятна, как всегда, — Каэдехара улыбнулся уголками губ. — Да, за этот год мой режим сна совсем испортился. Сначала мне постоянно снился Томо… Я видел его смерть, — ощутив крепкие объятия, как бы защищающие от грусти и боли, он прильнул к желанному теплу. — Постепенно меня стало отпускать. Смена обстановки определённо помогла мне. Однако в один день… Мне приснился ты, — узкие плечи дрогнули. — Мне снилось, что комиссия Тэнрё узнала о твоём поступке… Тебя казнили, а я ничего не мог сделать, даже прикоснуться к тебе. Ты был мёртв… С этого момента я снова стал плохо спать. Если мне не снились кошмары, то уснуть не давали разные мысли. Я думал, а что если этот сон вдруг окажется правдой? Вдруг я приеду, а тебя…       Он заглотил конец предложения, но Хейзо его итак прекрасно понял. Нежно поглаживая белоснежные волосы, досин комиссии Тэнрё мягко прошептал:        — Это уже прошло. Я здесь, всё хорошо.        — Да, — ронин слегка опустил взгляд. — Возможно, я бы успокоился со временем, но этот сон меня будто преследовал… А потом добавились и новые… В одном ты забыл меня… Я не понимал, что со мной, но мне было больно от твоего равнодушного взгляда…        — Глупый, — детектив обнял его крепко. — Я никогда тебя не забуду! Да даже если забуду, всё равно вернусь к тебе! Ты прям магнит для меня. Всё притягиваешь!       Казуха тихо рассмеялся, уткнувшись носом в шею досина. Запах Хейзо и его громкое сердцебиение пленяли его, дарили чувство какой-то эйфории внутри. От этого ему было легче продолжить:        — Недавно мне снилось, что тебя не существует… Я не мог найти хокку, о котором мы с тобой говорили когда-то… От этого было больно и страшно. Когда я увидел тебя в лесу, то ощутил такое счастье! Не могу описать! Внутри словно что-то щёлкнуло.        — Так ты из-за меня плакал? — детектив ощутил, как внутри неприятно заныло.        — Я был так счастлив увидеть тебя, что не мог сказать и слова, — Казуха доверчиво потёрся носом о его шею. — Недавно я понял, почему эти сны так сильно ранили, а воссоединение с тобой вызвало такое невероятное счастье… Я влюбился в тебя. Прости, что говорю это так внезапно, но я люблю тебя. Очень сильно… Настолько сильно, что порой мне кажется, что схожу с ума.       Хейзо слушал и молчал. Его руки стиснули юношу очень сильно. Ронин осторожно похлопал его по руке:        — Хейзо, мне тяжело дышать…        — Прости… — досин тут же разжал объятия.       Каэдехара осторожно заглянул ему в глаза. Сердце замерло внутри. Что сейчас творилось в голове и душе величайшего детектива Инадзумы? Ронин не мог понять, глядя в грустные и стеклянные глаза напротив. Сиканоин вздрогнул, заслышав тихий вздох. Казуха хотел было вылезти из объятий, но Хейзо притянул его так близко, что теперь между ними даже рука не поместилась бы.        — Я… Я тоже, — пробормотал детектив. — В смысле, ты мне тоже снился… И ты мне тоже нравишься… Прости, я думал, ты грустил из-за Томо… Я и подумать не мог, что могу оказаться тебе настолько дорог… Прости, что тебе пришлось столько пережить из-за меня… Я… В смысле, я очень рад, но ты уверен? Я… Ну, у меня не было отношений… Могу облажаться…        — У меня тоже не было отношений, — ронин ощутил, как у него покраснели уши. — Поэтому, если ты не против, давай делать ошибки вместе?       Досин комиссии Тэнрё захлопал ресницами, осмысливая слова юноши. Чувства смешались, а сердце забилось чаще. Казуха смотрел ему в глаза серьёзно и решительно, несмотря на красные щёки и уши. Хейзо рассмеялся, ощутив невероятное облегчение. Так легко он себя уже давно не чувствовал.        — Это самое романтичное предложение в моей жизни! — Сиканоин заулыбался во все зубы. — Как тут отказаться?       Каэдехара улыбнулся шире, обхватив лицо юноши своими прохладными ладонями, и прошептал в самые губы:        — Можно?       Хейзо стремительно покраснел, ощутив, что даже уши загорелись, и кивнул. Казуха тихо усмехнулся, накрыв бледно-розовые губы своими. Такой робкий и смущённый досин казался ему ещё прекраснее, чем до этого, а неуклюжий и неумелый поцелуй самым лучшим в жизни. В голове словно что-то щёлкнуло, и ронин улыбнулся в поцелуй. Он придумал конец — конец хокку.        — И что это мы такие довольные? — Хейзо слегка отстранился, краснея под счастливым и немного хитрым взглядом рубиновых глаз только больше.        — Секрет, — таинственно улыбался ему в ответ Казуха.        — Ай-ай, как жестоко, Зу, — наигранно обиделся детектив, надув щёки.       Ронин тихо рассмеялся, целуя лицо уже своего парня. Они обязательно обо всём поговорят и разберутся во всех интересующих их вопросах, но позже. Сейчас они могут наконец-то насладиться друг другом сполна.