Любовь

      Это был обычный день. Грациозный, молодой олень гулял по тропинке, направляясь к озеру. Дойдя до него, он коснулся водной глади и принялся медленно пить. Лучики солнца переливались и будто играли с озером, создавая множество разных цветов и бликов. Дул приятный, лёгкий ветерок. Деревья шевелились в такт ветру и словно перешептывались между собой. Тут олень дёрнул ухом и поднял голову. Среди стволов мелькнула чья-то большая тень. Завидев её, олень побежал прочь, ловкая перескакивая препятствия. Тень пронеслась за ним сквозь ветвистые деревья. Погоня продолжалась долго — олень явно не желал попадаться в лапы неизвестного хищника. Однако тот внезапно разбежался и прыгнул на зверя, повалив на землю. Послышался рык, тихий и опасный. Олень извивался, но замер, будучи придавленным тёплым и пушистым телом к земле. Тут раздался звонкий, весёлый смех.        — Ладно, сдаюсь! — зверь обратился в красивого юношу с волосами цвета спелой вишни и зелёными, словно весенняя листва, глазами. — Не теряешь хватку, Казуха!       Тень, оказавшись большим лисом с белой шерстью и алыми, точно кровь, глазами, фыркнула. Юноша, дёрнув по-прежнему оленьими ушками, хихикнул и нежно почесал одно ухо лиса, которое было красным, что очень выделялось на фоне белой шерсти. Лис махнул огромными, пушистыми по очереди, снова фыркнул и ткнулся носом в щёку парня. Тот вновь хихикнул, обняв его за шею:        — Надо же, какие мы ласковые!        — Я скучал, — нежно прошептал лис и обратился в молодого человека с белыми, точно снег, волосами и резко выделяющейся красной прядкой среди них.        — Тогда поцелуй! — юноша вытянул губы трубочкой.       Казуха улыбнулся и осторожно, дабы не задеть крепкие рога, накрыл чужие губы своими. Обладатель вишнёвых волос довольно улыбнулся, обняв его за шею. Они трепетно целовались, смакуя каждый миг. Семь белоснежных хвостов с алыми кончиками накрыли их. Казуха вздрогнул, ощутив, как горячие ладони коснулись одного из его хвостов.        — Дразнитесь, детектив Сиканоин? — он слегка отстранился, заглядывая в изумрудные глаза напротив.        — Может быть, — детектив хитро прищурился. — Хотите наказать меня, господин Каэдехара Казуха?       Каэдехара усмехнулся, коснувшись губами сначала одной родинки на щеке, а потом другой, на второй. Сиканоин улыбнулся шире, довольно фыркая. Эта маленькая игра им всегда нравилась. Они всегда встречались так — Казуха пытался поймать детектива, а тот нарочно позволял себя поймать. Каэдехара был единственным в мире ёкаем, которому Сиканоин разрешал ловить себя. Кицунэ мягко скользнул прохладными пальцами по соблазнительному бедру, проникая под шёлковую ткань шорт.        — Что такое, Хейзо? — бархатным шёпотом поинтересовался он, целуя изгиб шеи. — Неужели боишься?        — Меня не пугает лисёнок! — Хейзо усмехнулся, подставляя свободные участки гладкой кожи для мягких поцелуев.        — У меня уже семь хвостов, — Казуха продолжал целовать красивую шею. — Я далеко не лисёнок.        — Но ещё не девять! Так что ты ещё юн и зелен! — хихикнул Сиканоин.        — У тебя тоже ещё не настолько большие рога, — Каэдехара трепетно коснулся губами одного из рогов. — До сих пор помню, когда они у тебя были совсем крошечные, как шишки. Ты ещё тогда жаловался, что они чешутся очень и бодался обо всё, даже об меня!        — Я был ребёнком! — Хейзо надул губы, краснея.        — Однако щекотки боишься всё так же, — Казуха усмехнулся, пощекотав парня за бок.       Детектив взвизгнул и попытался вырваться, но ничего не вышло. Кицунэ бессовестно щекотал его, задевая самые чувствительные для щекотки места. Смех и визг юноши были звонкими, как колокольчики. Тут Сиканоин простонал, выгнувшись.        — И ты всё ещё чувствительный, — Каэдехара усмехнулся, теребя короткий, пушистый хвостик любимого.        — Перестань, — Хейзо покраснел, отведя взгляд.        — Что такое? Неужели ты всё ещё стесняешься? — Казуха тихо рассмеялся, целуя уголок губ.        — Давай хоть до моего дома дойдём, — фыркнул в ответ детектив.        — Хорошо, — кицунэ поцеловал его в щёку, поднялся сам и помог парню встать.       Олень тут же ухватил его под локоть, переплетая их пальцы. Казуха с нежностью смотрел на него, слушая рассказы о делах в комиссии Тэнрё, где ёкай работал досином, о других ёкаях и о многом-многом другом. Хейзо говорил без умолку — ему очень хотелось так много рассказать, так многим поделиться. И Каэдехара давал ему эту возможность, слушая с искренним интересом. Они оба были ёкаями, и оба были «странными» для всех вокруг. Их связь многих смущала — «что может связать бывшего преступника и досина комиссии Тэнрё?», спрашивали люди и ёкаи. Казуха поначалу тоже не понимал, как образовалась их связь. Можно сказать, они и встретились случайно (хотя Хейзо говорил, что случайностей не бывает). Однако сейчас Каэдехара был очень счастлив, что когда-то эта связь появилась и укрепилась между ними, образовав красную линию судьбы.       Оказавшись дома у досина, кицунэ бесшумно прикрыл дверь, после чего прижался к возлюбленному. Сиканоин дёрнул ушками и аккуратно, дабы не повредить лицо юноши рогами, повернул голову в его сторону. Его губы тут же оказались в мягком плену. Их носы немного тёрлись о щёки друг друга. Языки переплетались в нежном танце. Казуха трепетно коснулся гладкой щеки, углубляя поцелуй. Хейзо запустил пальцы в его волосы, тихо постанывая. Вторая рука кицунэ скользнула к бедру, приподнимая штанину оленя.        — В этот раз не хочешь показывать мне свои копытца? — Каэдехара неторопливо поглаживал тёплую кожу.        — Тебе нравится мой мех? — Сиканоин усмехнулся, прищурив взгляд.        — Мне нравишься ты, — Казуха прикусил острыми зубками оленье ушко. — Весь ты, каким бы ни был.       Хейзо улыбнулся шире, чувствуя, как по телу побежали табуны мурашек. Кицунэ вылизывал ушко, гладкую кожу шеи, изредка целуя и покусывая. Досин комиссии Тэнрё обернулся и потянул за собой. Они целовались на ходу, едва ли не спотыкаясь о вещи. Наконец-то кровать. Каэдехара тут же уронил Сиканоин на мягкие простыни и впился в его губы новым, уже более жадным поцелуем. Детектив обнял его ногами, ощупывая пушистые ушки любимого. От этого кицунэ чуть ли не мурлыкал в поцелуй. Дыхание сбивалось. Становилось жарко, а одежда, хоть и была лёгкой, уже мешала. Послышалось шуршание ткани. Юноши стягивали с себя одежду, откидывая куда-то в сторону.        — Какой же ты красивый, Хейзо, — промурлыкал Казуха, целуя грудь своего парня. — Словно рассвет весной.        — Снова ты со своей романтикой, — фыркивал Хейзо, краснея.       Его всегда смущали ласковые прозвища и фразы со стороны кицунэ. Почему? Откровенно говоря, досин и сам не знал — наверное, просто не привык, несмотря на то, что они в отношениях уже довольно долго. Каэдехара нежно целовал грудь своего парня, а после ухватил розовый сосок губами и принялся медленно посасывать, играясь языком и слегка покусывая. Сиканоин из-за этого застонал громче, выгибаясь навстречу. Его словно кинули в сауну: было так же жарко, душно и чертовски хорошо! Кицунэ усмехнулся, чувствуя, как любимый тёрся уже твёрдой плотью о его колено, и принялся ласкать второй сосок, прикусив острыми зубками. Детектив стонал и скулил, извиваясь.        — Всё такой же нетерпеливый, — тихо рассмеялся Каэдехара, вылизывая ореол вокруг соска.       Сиканоин возмущённо замычал, покусывая губы. Внизу живота сладко тянуло. Казуха неторопливо ласкал чужую грудь, оставлял свои метки на светлой коже и опускался всё ниже и ниже, слушая, как Хейзо под ним дышал всё тяжелее и стонал всё громче. Запах детектива затуманивал рассудок. Хотелось чувствовать его всегда, даже когда они находятся на расстоянии. Кицунэ вылизывал подтянутый живот, чувствуя вкус солоноватой от пота кожи. Детектив раздвинул ноги шире, цепляясь пальцами за простыни.        — Уже не терпится? — игриво улыбнулся Каэдехара, поднимая взгляд алых глаз.        — Я тебя не видел и не касался три месяца, как ты думаешь?! — Сиканоин отвернул от него красное лицо, попытавшись свести ноги.       Казуха улыбнулся чуть шире, поцеловав его бедро. Хейзо возмущённо засопел, ощутив лёгкую щекотку под внутренним изгибом колена. Его парень усмехнулся, извиняюще целуя коленку. От трепетных и нежных поцелуев досин комиссии Тэнрё разомлел, снова раздвинув стройные ноги. Кицунэ расцеловывал и вылизывал их, вдыхая запах родного, желанного тела. Детектив шумно выдохнул, чувствуя поцелуи на своих стопах и пальцах.        — У тебя есть смазка? — негромко спросил Каэдехара, поднимая на него взгляд.       Сиканоин кивнул и перевернулся на живот, после чего протянул руку к тумбочке. Из одного ящика он извлёк пузырёк. Казуха прижался к нему со спины и забрал бутылочку. Хейзо простонал, ощутив укус куда-то в заднюю часть шеи.        — Позволь мне сегодня делать тебе хорошо, — гипнотизировал бархатный голос.       И досин позволил, послушно прогнувшись в спине. Кицунэ снова вылизывал его, целовал, покусывал, опускаясь всё ниже и ниже. От этого детектив пошло стонал, выскуливая имя любимого. У них обоих уже кружилась голова, но даже этого им было мало. Хотелось больше — больше поцелуев, больше стонов, больше касаний, больше нежных слов… Больше всего.        — Умница, — Казуха толкнулся вперёд сразу двумя влажными пальцами, растягивая тугое колечко мышц. — Мой хороший, мой послушный, маленький оленёнок.        — Н-не называй меня так! — Хейзо дёрнул ушками.        — Тебе нравится, — Каэдехара ухватил короткий, пушистый хвостик, который только что бешено вилял из стороны в сторону. — Это очень хорошо видно.       Досин комиссии Тэнрё простонал, чуть ли не всхлипывая. Тонкие пальцы любимого ласкали его, растягивали, задевая самые чувствительные места. От этого было очень хорошо. Кицунэ снова укусил парня за пушистое ушко. Детектив шумно выдохнул, чувствуя новый табун мурашек. Ему нравилось, что возлюбленный кусал его аккуратно, стараясь не делать больно. К двум пальцам добавился и третий. Хейзо хватался пальцами за простынь, кусая губы. Его тело извивалось и подрагивало от ласк.        — Я люблю тебя, Хейзо, — промурлыкал Казуха прямо в ухо. — Я очень скучал по тебе. Три месяца не касаться тебя — самая ужасная пытка. Думал, с ума сойду, пока мы на «Алькоре» плыли в Инадзуму.        — Зу, я… — Сиканоин выгнулся дугой, чувствуя дразнящие движения пальцами по чувствительным местам. — Я тоже скучал! Очень-очень… Я… Мнгх, Зу, пожалуйста!        — Что «пожалуйста»? — Каэдехара усмехнулся, слегка наклонив голову.        — Возьми меня… Пожалуйста, возьми меня уже! — детектив насаживался на пальцы, едва ли не всхлипывая от болезненно-приятных ощущений.        — Так не терпится уже? — кицунэ усмехнулся, не прекращая свою «пытку». — А ты всё так же нетерпелив.        — Т-ты..! Мерзавец! — досин стонал, не в силах сопротивляться чарам своего парня.       Казуха усмехнулся снова, целуя лопатки. Хейзо закатывал глаза, умоляя сквозь стоны о разрядке. Однако Каэдехара продолжал ласкать его, раздразнивая. Вдоволь раздразнив своего парня, он подхватил его под бёдра, с удовольствием отмечая, что тот сам толкнулся бёдрами навстречу. Досин сам насаживался на пульсирующую плоть, громко и пошло выстанывая имя возлюбленного. Кицунэ судорожно выдохнул, почувствовав, как мурашки побежали от самых ушей до кончиков хвостов.        — Ты так сжимаешь меня, — прошептал он, вылизывая за ушком юношу. — Неужели так сильно боишься, что я остановлюсь?        — Архонты, помолчи уже! — проскулил в ответ детектив.       Казуха улыбнулся, медленно толкаясь изнывающим от желания членом. Влажные стенки приятно обхватывали и сжимали его, и это было так потрясающе, что он тихо порыкивал и постанывал, продолжая вылизывать партнёра. Хейзо под ним стонал, извивался и скулил, сминая простыни. Его голос срывался. Шлепки кожи о кожу сводили с ума, причём настолько, что думать о чём-то другом было невозможно. Толчки ускорялись, на что досин комиссии Тэнрё бессовестно стонал:        — Казуха-а-а-а, да! Мнгх, быстрее, ещё быстрее! Ах, Зу! Так… Хорошо-о-о!       Казуху словно било током от этих слов, отчего он ускорялся только больше. Ему хотелось делать приятно своему любимому, и его стоны сводили с ума. Кровать под ними уже ходила ходуном. Хейзо протяжно застонал, ощутив, как толчки стали очень быстрыми и резкими. Кицунэ теперь буквально вдалбливал его в кровать. И это было потрясающе. Только ему, Каэдехаре Казухе, можно было делать с ним всё, что угодно. Ощутив приближающуюся разрядку, Хейзо задрожал всем телом. Закатив глаза, он с громким и пошлым «Казуха» обильно кончил, сжимая разгоряченный член. От такого напора ронин не выдержал и излился внутрь детектива.       Какое-то время они лежали молча, пытаясь восстановить дыхание. Хейзо прижался горячим и влажным телом к Казухе, прикрывая глаза. Тот улыбнулся, извиняюще целуя места укусов, коих было очень много. Сиканоин прикусил губу.        — Снова заводишь меня? — тихо поинтересовался он.        — Возможно, — Каэдехара хихикнул, поцеловав его в нос.       Детектив на это фыркнул, но всё равно ластился к ласкающим его рукам и мягким губам. Кицунэ целовал его, иногда щекотал особо чувствительные места, негромко посмеиваясь на ворчания любимого. Со временем он высвободил возлюбленного из объятий и плавно выскользнул из тёплых рук.        — Я сделаю ванну, — бархатный шёпот словно наполнял всё тело.       Досин кивнул, щурясь от трепетного поцелуя в лоб. Нежность разливалась по всему телу. Казуха бесшумно вернулся к своему парню, с обожанием рассматривая, как тот задремал, обнимая подушку. Его хвостик забавно дёргался. Ронин чмокнул его в щёку, нашептывая:        — Просыпайся, любовь моя. Нужно помыться.       Детектив приоткрыл глаза цвета весенней листвы и протянул руки к любимому. Каэдехара рассмеялся и аккуратно подхватил его на руки. Сиканоин прижался к нему, фыркая в шею. Они довольно быстро оказались в тёплой воде. Хейзо прильнул губами к ямочке между ключицами ронина. Тот шумно выдохнул, чувствуя поцелуи на шее. Взглянув друг другу в глаза, они не устояли, занимаясь любовью прямо там, в наполненной ванной. Вода расплескалась. Казуха теперь послушно выгибался и стонал, а Хейзо оставлял свои метки, лаская намокшие хвосты. Сейчас им было очень хорошо. Сиканоину тогда казалось, что лучше быть уже не может.       После очередной разрядки они всё же помылись и прибрались в ванной, а после вместе перестелили постельное бельё. Затем Хейзо принялся расчесывать белоснежные хвосты специальным гребнем, который купил ради любимого. Казуха прикрыл глаза, чуть ли не мурлыкая от мягких почёсываний.        — Хейзо, ты знал, что у таких, как я, есть маленькая традиция? — он улыбнулся чуть шире. — Когда кицунэ выбирает себе пару на всю жизнь, он дарит ей ожерелье.        — Вместо колец, что ли? — Сиканоин усмехнулся. — Значит, ты подарил бы мне бусики? Чур, хочу красные!        — М-м-м, — задумчиво промычал Каэдехара, обернувшись. — Почему не зелёные? Подошли бы к твоим глазам.        — Не-е-ет, — Хейзо обнял его за шею. — Красный — твой цвет. Когда ты будешь далеко, я буду смотреть на него…       Казуха коснулся его рук, улыбаясь. Детективу не надо было продолжать — кицунэ его прекрасно понимал: тоже скучал. Они снова целовались и обнимались, забывая обо всём на свете. Мира для них будто не существовало.       Несколько дней Хейзо словно расцветал, как самый прекрасный цветок, питаясь «энергией солнца». Его «солнце» постоянно был рядом с ним. Порой досину казалось, что он спал. В такие моменты он ловил себя на мысли, что совсем не хотелось просыпаться, если действительно находился в царстве снов. Казуха мягко гладил его вишнёвые волосы, рассматривая досина из-под опущенных ресниц.        — Хейзо, — ласковый шёпот напоминал шелест травы. — Давай прогуляемся до Ватацуми?        — С тобой — хоть на край света, Зу! — Хейзо поцеловал его руку.       Кицунэ улыбнулся чуть шире, чувствуя жар на своих щеках. Благодаря способности обращаться в животных и силе элементов, они добрались до Ватацуми. Сиканоин улыбнулся, прикрыв глаза. Морской воздух острова ему всегда нравился. Ветер трепал их волосы, словно играя с ними.        — Как же здесь хорошо! — прошептал детектив, вдыхая запах полной грудью.        — Да, — кицунэ коснулся его руки, трепетно, почти невесомо поглаживая гладкую кожу.        — Что-то случилось? — досин наклонил голову набок, чувствуя дрожащие кончики пальцев.        — О, нет-нет… Кхм, — Каэдехара потянул его за собой. — Давай прогуляемся по пляжу.       Сиканоин кивнул, наблюдая за парнем. Тот выглядел спокойным, безмятежным, но досин комиссии Тэнрё чувствовал — что-то не так. Каэдехара явно волновался, но почему? Разве есть повод? Хейзо попытался вспомнить всё, что было в эти дни. Неужели он чем-то обидел Казуху? Сказал или сделал что-то не то? Но что?        — Пришли, — Казуха с улыбкой осмотрелся.       Хейзо кивнул, наблюдая за ним. Каэдехара потянул его за собой, в воду. Прохладные волны омывали их ноги. Сиканоин притянул любимого к себе.        — Зу, что случилось? — он заглянул ему в глаза. — Ты нервничаешь.        — Так заметно, да? — Казуха тихо усмехнулся, дёрнув ушками.        — Да, — Хейзо коснулся его щеки. — Что случилось? Говори, как есть. Я помогу, ты же знаешь!       Кицунэ улыбнулся, коснувшись его руки. Горячая кожа парня на его щеке успокаивала. Заглянув в глаза, ронин нежно прошептал:        — Закрой глаза, пожалуйста.       Детектив изогнул бровь, но послушно прикрыл веки. Казуха бережно вложил в его ладони что-то и негромко произнёс:        — Хейзо, я люблю тебя. Ты стал для меня самым важным в мире. Даже в своих странствиях я будто слышу твой голос, и это наполняет моё сердце радостью, такой сильной, что мне порой кажется, что у меня появятся крылья. Я долго думал о наших отношениях и наконец решился задать этот вопрос. Сиканоин Хейзо, согласен ли ты, чтобы отныне и впредь ты был моим, а я твоим?       Хейзо открыл глаза и охнул. В его руках были два блестящих, очень красивых чокера. На одном был символ из кленовых листьев и лисом посередине. На втором посередине был олень, а вокруг лепестки сакуры. Сиканоин поднял взгляд на Каэдехару и замер. Рубиновые омуты смотрели на него так нежно, так тепло, будто дороже юноши напротив у их хозяина никого не было.        — Прости, они не красные, но этот оттенок мне нравится больше, — Казуха с улыбкой смотрел на любимого.        — Казуха, ты… Ты! — Хейзо прыгнул к нему в объятия, роняя прямо в воду.       Вода с плеском полетела в разные стороны. Теперь они оба были мокрые, с головы до ног. Досин притянул ронина за грудки к себе и впился в губы жадным, страстным поцелуем. Сердце бешено стучало в груди, прямо как в самый первый раз, когда его чувства оказались взаимны.        — Это значит «да»? — в перерывах между вдохами пробормотал ронин, обнимая парня за талию.        — Да! Самое большое «да»! — Сиканоин целовал его, не давая толком вздохнуть.       Каэдехара улыбнулся в поцелуй, прикрывая глаза. Когда они вдоволь нацеловались, он осторожно закрепил на шее возлюбленного чокер с мордочкой лиса.        — Не туго? — обеспокоенно поинтересовался Казуха, рассматривая счастливое лицо напротив.        — Нет, — Хейзо заулыбался так, что даже скулы заболели. — В самый раз! Так, повернись-ка! — его руки быстро и уверенно закрепили чокер с оленем на бледной шее. — Готово! Теперь ты мой!        — Твой, — Казуха трепетно поцеловал его веки. — Только твой.       Детектив улыбался, чувствуя, как бешено вилял хвостик. Сегодня он ошибся: оказывается, может быть ещё лучше. Однако в этот раз досин даже был рад, что произошла ошибка.        — Где медовый месяц проведём? — хихикая, поинтересовался он.        — Где захочешь, — Казуха продолжал целовать его лицо. — Можем устроить тур по всему Тейвату, а начать с Ли Юэ. После Ли Юэ можно отправиться в Мондштат. Как раз, успеем на Праздник ветряных цветов.        — Как я и говорил, с тобой — хоть на край света! — Хейзо потёрся носом о его нос.       Каэдехара улыбнулся, прижимаясь щекой к щеке любимого. Дальше будет всё лучше и лучше. Они оба были в этом уверены.