Любовь

      Тогда был приятный, летний день. Казуха шёл чуть впереди, слушая весёлую болтовню Люмин и Паймон. Девушки общались обо всём на свете, радуясь спокойному дню. Они все втроём собирали траву наку и прочие диковинки Инадзумы. Постепенно они оказались в лесу Тиндзю. Паймон радостно подлетела к Каэдехаре:        — Казуха, такие дыни подойдут?       Ронин осмотрел фиалковые дыни, мягко ощупал и кивнул с улыбкой:        — Идеально. Спасибо, Паймон.       Малышка гордо и счастливо улыбнулась, чуть ли не сияя от радости. Казуха улыбнулся чуть шире, а после ответил что-то Люмин, которая принесла сакуру. Всё было весело и легко, но внезапно юноша остановился.        — Что-то не так, Казуха? — Люмин изогнул бровь.        — Здесь кто-то есть, — Каэдехара коснулся катаны и обернулся. — Выходи. Я чувствую тебя.        — Надо же, какой талантливый человек, — из ниоткуда появился силуэт, по очертаниям похожий на женщину. — Далеко не каждому дано обнаружить меня.        — Что тебе нужно? — Люмин выхватила меч.        — Глаза, — «женщина» облизнулась. — Твои глаза красивые, девочка, точно звёзды.        — Ты… Мэдородо*? — Каэдехара нахмурился, заслоняя девушек собой.        — Умный мальчик, — прошептала Мэдородо. — А теперь отдайте мне свои глаза!       Паймон испуганно взвизгнула. Казуха взмахнул катаной, образуя воздушный поток вокруг. Мэдородо отскочила, а Люмин бросилась на неё. Однако ёкай усмехнулась, поймав девушку своими длинными, чёрными руками. Паймон попыталась оттолкнуть духа от Путешественницы, но тот лишь отшвырнул её в сторону. Каэдехара поймал «Уста Бога», а после мгновенно оказался рядом с ёкаем и взмахнул мечом. Мэдородо отскочила, взвыв. По её запястью потекла густая кровь. Люмин тут же поднялась, вновь атакуя. Ёкай закричала. Вокруг блондинки появились какие-то символы. Секунда, и её что-то толкнуло в сторону.        — Казуха! — испуганно заверещала Паймон.       Мэдородо выругалась себе под нос и скрылась, пользуясь замешательством противников. Девушки тут же оказались рядом с ронином.        — Казуха?! Казуха, ты не ранен?! — Люмин осматривала друга.        — Нет… — пробормотал в ответ тот. — Но… Я…       Тем временем Хейзо бродил по улочкам Инадзумы, пытаясь придумать, чем бы себя занять. Интересных дел, как назло, не было. Срочной бумажной работы, к счастью, тоже. Тут до него долетел знакомый голос. Он обернулся и увидел верного компаньона прославленной Путешественницы.        — Хейзо! Хейзо, нужна твоя помощь! — кричала Паймон, чуть ли не врезаясь в досина комиссии Тэнрё.        — Что случилось? На вас напали? — Хейзо нахмурился, сразу заприметив на малышке грязь.        — Да, но мы в порядке! Только Казуха… Он… — чуть ли не рыдала «Уста Бога».        — Что с ним? — Сиканоин ощутил холодок внутри.        — Он ослеп, — Люмин подвела Казуху за руку к ним. — На нас напал дух, использовал какое-то заклинание… Казуха защитил нас, а его глаза… Теперь такие.       Хейзо перевёл взгляд на Каэдехару и ощутил, как внутри словно завязался тугой узел. Глаза ронина напоминали два бесцветных стеклышка, хотя ещё совсем недавно были похожи на рубины. Сиканоин шумно сглотнул. Потускневшая радужка напротив отзывалась какой-то странной, очень сильной болью в его груди. Казуха плавно приблизился к детективу и коснулся его локтя, словно всё прекрасно видел. Его губы тронула лёгкая, еле-еле заметная улыбка. От этого Хейзо почему-то стало ещё больнее.        — Не волнуйтесь так, — Каэдехара коснулся руки Люмин, хоть и не с первого раза. — Я в порядке. Уверен, Хейзо быстро найдёт решение.        — Да… Найду, — Сиканоин стиснул изящную ладонь. — Обязательно найду!       Так прошло три дня. Хейзо кусал губы, теребил чокер на шее, вновь и вновь прокручивая в голове показания Люмин, Паймон и Казухи. Интуиция почему-то молчала, и это злило детектива. Осмотр места преступления тоже ничего не дал.Что он упускает из виду? Где найти Мэдородо? Сиканоин стукнул кулаком по столу. Раздражение стало больше.       «Чёрт! Думай, Сиканоин, думай! Ты не можешь подвести Казуху!» — досин комиссии Тэнрё вцепился пальцами в вишнёвые волосы.       Тут дверь в его кабинет тихо скрипнула. В дверном проёме робко высунулся солдат комиссии и пролепетал:        — С-сэр, к Вам пришёл человек. Сказал, что вы друзья.        — Казуха?! — Хейзо тут же поднялся и подошёл к нему. — Что-то случилось?! Чувствуешь какие-то ухудшения?!       Казуха улыбнулся уголками губ, коснувшись его руки:        — Всё хорошо, не беспокойся. Просто решил проверить, как у тебя идут дела.       Детектив шумно выдохнул через нос, а а потом повернулся к солдату и спокойно произнёс:        — Спасибо, Ивабэ. Можешь идти.       Солдат кивнул и быстро скрылся из виду. Сиканоин затянул друга в кабинет и закрыл дверь, после чего раздражённо прошипел:        — Какого чёрта, Казуха?! Почему ты слоняешься по городу один?! А если бы что-то произошло?!        — Не беспокойся, друг мой. Ветер ведёт меня, — беззаботно ответил ронин, всё так же мягко улыбаясь.        — Ветер ведёт его, видите ли, — проворчал Хейзо, скрестив руки на груди. — Во имя интуиции, Казуха, ты же взрослый, адекватный человек! Неужели не понимаешь, что это может быть опасно?! На тебя могут, до банального, напасть на улице!        — Как у тебя дела с расследованием? — безмятежно поинтересовался Казуха.        — Не игнорируй меня, когда я тебя ругаю! — повысил голос Сиканоин, сам удивляясь своей злобе.        — Прости, ты прав. Обещаю, я буду осторожнее, — Каэдехара вновь коснулся его руки.       Детектив вдруг расслабился, ухватился одной рукой за изящную ладонь, а другой накрыл её сверху. Его голос вдруг стал тихим, немного робким:        — И ты прости. Я не хотел кричать на тебя.        — Всё хорошо, я понимаю, — ронин улыбнулся чуть шире, накрывая руку парня своей.       А досин ощутил, как бешено колотилось сердце. Что с ним? Почему он чувствовал себя так странно сейчас?       Весь оставшийся день прошёл, как казалось детективу, впустую. Ронин, непонятно зачем, вытащил его на прогулку, аргументируя это тем, что «ему ведь небезопасно гулять одному». Досину не удалось ничего возразить против этого — безопасность Каэдехары его сильно беспокоила. Казуха мягко обхватил его под локоть, вызывая табун мурашек. У него была приятная, прохладная кожа. Интересно, почему Хейзо не замечал этого раньше?       Они гуляли по пляжу. Ронин слушал шум моря, подставляя лицо лучикам заходящего солнца. Досин смотрел на него и чувствовал, как сердце трепетало в груди, непонятно, отчего. В лучах заката Каэдехара вдруг показался ему очень красивым, хотя раньше ему в голову не приходили такие мысли. Нет, Казуха и раньше казался ему привлекательным, причём ни только внешне, но сейчас всё было как-то не так, по-другому. Желание защищать никогда ещё не было так сильно. Вдоволь нагулявшись, они присели на хаори детектива, которое он постелил. Ронин прижался к горячему телу потеснее. Шум и запах моря, ласковые лучи солнца и громкое сердцебиение детектива дарили какое-то необычайное счастье. Даже отсутствие зрения не могло испортить ему настроение сейчас. Хейзо шумно сглотнул и осторожно прижался щекой к светлой макушке.       «Я обязательно верну тебе зрение… Обещаю!» — сильные руки крепко обвили талию юноши.       Казуха улыбнулся чуть шире, прикрывая бесцветные глаза. Внутри словно появилось второе солнце.       Так прошло ещё два дня. Сиканоин брёл по лесу Тиндзю, кусая губы. Перед глазами был Каэдехара, улыбающийся и с пустыми, серыми глазами. От этого сердце сдавили тяжёлые цепи. Детектив чувствовал себя бесполезным и злился от этого. Тут он заметил кайраги и нобуси, которые что-то оживленно обсуждали. Затаившись, досин прислушался.        — Сегодня большой улов! — говорил один из кайраги. — Кто бы подумать, что Мэдородо окажется так полезна!        — Это точно! — отозвался второй. — И самое приятное, ей не нужны деньги!       Детектив ощутил, как всё его тело напряглось, как струна. У него появилась зацепка, а с ней — надежда.       Поздним вечером Хейзо толкнул дверь и замер прямо в дверном проёме. Казуха спокойно раздевался перед ним. Ткань шуршала в такт его движениям, освобождая мраморную кожу. Штаны плавно опустились на пол, оголяя бёдра и икры, обтянутые ярко-красными гольфами. Сиканоин словно забыл, как дышать, рассматривая обнажённую спину с острыми лопатками. Каэдехара же, не чувствуя опасности, развязал волосы и слегка качнул головой. Теперь шелковистые пряди растрепались во все стороны. Ронин провёл рукой по футону, явно пытаясь что-то нащупать. Детектив опомнился лишь тогда, когда друг чуть не споткнулся о край матраса. Казуха дёрнулся, ощутив горячие руки на талии и кисти.        — Не бойся, это я, — Хейзо мягко сцепил их пальцы.        — О, Хейзо, — ронин улыбнулся, моментально расслабляясь. — Прости, что видишь меня не одетым. Так же быстро, как раньше, у меня пока не выходит.        — Не извиняйся… И вообще, я же говорил тебе не оставаться одному! — досин нахмурился. — А если упадёшь и голову разобьёшь?! Неужели так сложно Люмин и Паймон позвать?!        — Не думаю, что они готовы увидеть меня в одном нижнем белье, — Каэдехара практически беззвучно рассмеялся. — Не хотелось бы, чтобы им потом было неловко.        — Меня тогда зови, глупый! В самом деле, ты иногда хуже ребёнка! — непривычно раздражённым тоном проворчал Сиканоин. — Я не хочу тебя по кусочкам собирать!       Казуха улыбнулся чуть шире и вдруг прильнул к горячему телу, повернувшись к досину лицом. Его рука легла на грудь парня. Хейзо замер. Сердце колотилось так сильно, словно собиралось сломать грудную клетку. Щёки налились ярким румянцем. Обстановка резко стала очень интимной. Сиканоин даже боялся дышать, сам не зная, почему. Каэдехара поднял на него бесцветные глаза и мягко произнёс:        — Спасибо тебе, что так заботишься обо мне.        — Д-да не за что! Мне несложно… Кхм, давай-ка я помогу тебе одеться, — Хейзо слегка отстранился.       Казуха кивнул с улыбкой. Досин помогал ронину одеться и чувствовал, как дрожали пальцы. Он почему-то боялся сделать больно этому человеку и не понимал, почему всё тело будто горело, как и лицо. Наверное, это было потому, что Каэдехара был впервые перед ним практически голый, ещё и такой беззащитный.        — Не туго? — тихо поинтересовался досин, завязав пояс халата.        — Нет, — ронин коснулся его рук. — Спасибо.        — Не за что… — пробормотал Сиканоин, проведя большим пальцем по прохладной ладони. — Ты голоден?        — Немного.        — Я принесу тебе ужин. Посиди здесь. Если что, зови меня или девочек. Не вздумай что-то делать сам, понял?        — Хорошо-хорошо.       Каэдехара послушно опустился на матрас, поджав под себя ноги. Хейзо быстро развесил его одежду и скрылся на какое-то время. Казуха улыбнулся чуть шире, прикрыв глаза. Досин комиссии Тэнрё вернулся быстро и аккуратно поставил поднос с ножками рядом.        — Вот, — он передал ему миску с рисом и рыбой.        — Спасибо, — ронин взял её и принялся осторожно есть.       Хейзо смотрел на него пристально, почти не моргая. Сердце всё ещё громко билось о грудную клетку, а лицо горело. Казуха медленно и спокойно ел, ловко орудуя палочками, словно всё видел. Детектив сглотнул, рассматривая испачканные соусом губы друга.       «Хорошо, что он меня сейчас не видит…» — подумал он, но тут же мысленно дал себе подзатыльник за это.        — Ты необычайно тихий сегодня. Всё хорошо? — мягко спросил Каэдехара, пытаясь что-то нащупать рукой.        — Да. Просто нашёл зацепку, — Сиканоин подал ему чай, забрав уже пустую миску.        — Ты удивителен, как и всегда, — Казуха улыбнулся чуть шире. — Что же ты нашёл?       Хейзо вкратце рассказал подслушанный диалог и свои догадки. Ронин слушал, отпивая чай. На какое-то время воцарилась тишина. Каэдехара снова сделал глоток приятного напитка:        — Что ты планируешь делать теперь?        — Хочу проследить за ними, чтобы понять, где прячется Мэдородо. Как только я пойму это, смогу схватить их всех сразу, — негромко ответил Сиканоин.        — Я пойду с тобой, — Казуха приоткрыл бесцветные стеклышки.        — Ни в коем случае! — рыкнул Хейзо. — Я не позволю тебе так рисковать!        — А я не позволю тебе идти одному, — Каэдехара уверенно поставил чашку на поднос.        — Казуха, Бездна тебя подери, кто из нас сейчас слепой?! — Сиканоин едва сдерживался, чтобы не дать другу по лицу.       Ронин упрямо поджал губы, нахмурившись. Снова повисла тишина, на этот раз тяжёлая и мрачная. Досин чувствовал, как в горле встал мерзкий комок, который буквально душил его. Хотелось ещё очень много чего высказать другу, но он заглотил всё это. Вместо этого он коснулся прохладных пальцев.        — Пойми, это опасно. Я не хочу, чтобы тебя ранили… — детектив сжал его ладонь. — И уж тем более убили…       Казуха коснулся его груди, прислушиваясь. Сердце парня снова колотилось, как сумасшедшее. Хейзо сидел неподвижно, стараясь не смотреть на друга. Он и так слишком много уже сказал. Прохладная ладонь скользнула к шее детектива и зарылась в вишнёвые волосы. Детектив инстинктивно прижался к изящному телу. Ронин и сам прильнул к нему поближе.        — Возьми Люмин и Паймон с собой, — мягко, но настойчиво прошептал он. — И будь очень осторожен, хорошо?        — Хорошо, — обладатель бордовых волос уткнулся носом в бледную шею. — Попрошу кузину присмотреть за тобой. Всё равно нужно наведаться к госпоже Яэ… Не вздумай сбежать из храма, иначе я тебя… В тюрьму кину!        — Разве можно сажать невиновных? — тихо усмехнулся Каэдехара.        — За неподчинение приказу, да! — фыркнул Сиканоин.       Казуха улыбнулся чуть шире, зарываясь носом в волосы цвета вина. Злость ушла. Запах детектива успокаивал, а сильная рука, обнявшая за талию, внушала какую-то волшебную, необыкновенную уверенность. Хейзо прикрыл глаза, расслабляясь от нежных поглаживаний по голове. Ему хотелось так много сказать — например, о страхе потерять человека, который сейчас обнимал его. Однако все слова застряли в горле. Впрочем, может, это и к лучшему? Сейчас ведь не время разбираться в так не вовремя зародившихся чувствах.       Утром юноши собрались и отправились в храм Наруками. Сиканоин не отпускал руку Каэдехары, хоть тот и уверял, что с ним всё хорошо. Там они встретились с Люмин, Паймон и Яэ Мико. Обсудив план, Хейзо отвёл Казуху к Кано Нане и настоятельно попросил проследить за ним. Девушка упёрла руки в боки:        — Не беспокойся ты так! Я с тобой и Саю справляюсь, так что за твоим другом смогу присмотреть!        — Простите за неудобства, — Казуха вежливо улыбнулся, слегка поклонившись. — И большое спасибо за заботу о Хейзо.       Хейзо с подозрением перевёл на него взгляд. Всю дорогу ронин был послушным и сейчас общался с Кано Наной так, будто для него это была приятная экскурсия. Интуиция шептала, что Каэдехара пытался что-то скрыть, но что? Холодок прошёлся по спине. Неужели ронин всё же не послушается его? Нет, такого быть не может. Он же обещал. Казуха коснулся горячей руки.        — Помни, ты обещал быть осторожным, — строго произнёс он.        — И буду, — Хейзо переплел их пальцы.       К щекам прилип румянец. Наверное, досин комиссии Тэнрё всё ещё в чём-то оставался ребёнком: ему хотелось верить, что Каэдехара его не обманывал. Однако разбираться с этим придётся позже. Самое главное сейчас — вернуть зрение Казухе. Всё остальное неважно.       Дальше события развивались с разной скоростью — то замедлялись, то ускорялись. Вначале досин вместе со своими верными соратниками долго следил за кайраги и нобуси. Потом с помощью приманки в лице Люмин выманили Мэдородо, которая обосновалась в пещере, на самой окраине леса Тиндзю. На вопли ёкая сбежались кайраги и нобуси. Отбиваясь от острых клинков, Путешественница запрыгнула в круг, который создала Яэ Мико со своими жрицами. Как только враги переступили черту, Сиканоин решительно воскликнул:        — Сейчас!       Несколько жриц принялись читать заклинание. Хейзо улыбнулся. Победа за ними! Сейчас они доставят Мэдородо госпоже Яэ, и та вернёт Казухе зрение! Сейчас… Мэдородо заверещала так громко, что детектив машинально зажал уши. Круг начал испаряться, а самураи стали теснить Люмин.        — Что происходит? Почему не работает?! — Сиканоин взглянул на ближайшую жрицу.        — Не знаю… — испуганно отозвалась та.        — Люмин! — в ужасе взвигнула Паймон. — Берегись!       Детектив рванул вперёд. Думать времени не было. Нужно было действовать. Две кайраги рванули вперёд. Путешественница вскрикнула: её кто-то толкнул в сторону. Клинки вспыхнули огнём и молнией.        — Хейзо! — в панике закричала Люмин, видя, как две вспышки были совсем близко к детективу.       Досин ощутил жар прямо рядом со своим лицом. Вот и всё? Конец? Он проиграл? Неожиданно поднялся сильный поток ветра, создавший защитный вакуум вокруг парня. Прогремел взрыв — сработала реакция «перезагрузки». Заплясали кленовые листья среди огненно-фиолетового вихря.        — Казу… ха..? — одними губами произнёс Хейзо, увидев рядом с собой знакомую спину.       Появилась ещё одна вспышка. Мэдородо издала болезненный вопль. Свитки, образовав цепи, сковали её. Отовсюду стали появляться солдаты комиссии Тэнрё. Казуха перевёл взгляд на детектива. Его клинок был сломан пополам. Досин вздрогнул, обхватил его лицо руками и прошептал резко севшим голосом:        — Ранен?!        — Нет, — Каэдехара прощупал его руки, а после перешёл на тело, совершенно забыв хоть о каких-то приличиях. — А ты?       Сиканоин, осмотрев друга, шумно выдохнул, схватив его в крепкие, душащие объятия:        — Лжец… Ты лжец, Казуха!       Ронин улыбнулся, прижимаясь щекой к бордовым волосам. Они цеплялись друг за друга и слышали лишь бешеный стук своих сердец.       После улаживания всех формальностей друзья вернулись в храм, где их встретила улыбающаяся Яэ Мико. Выслушав гостей, она рассмеялась:        — Можно сказать, что вам крупно повезло.        — Да, то, что Казуха нашёл солдат комиссии и привёл их к нам — большая удача! И то, что заклинание сработало от выброса элементальной реакции! — кивала головой Паймон. — Паймон так нервничала, что солдаты потерялись… А когда Хейзо толкнул Люмин… Ой, до сих пор мороз по коже!        — Всё закончилось. Это главное, — несколько отчужденным голосом произнёс Хейзо. — Госпожа Гудзи, когда Вы сможете приступить к ритуалу? Нужна ли наша помощь?        — О, досин Сиканоин, Вы даже более вежлив, чем в свой первый визит, — кицунэ улыбнулась шире. — Не волнуйтесь так, Ваш друг уже сегодня будет снова видеть своими очаровательными глазками.        — Благодарю Вас, госпожа Гудзи, — слегка поклонился детектив, глядя прямо на верховную жрицу, в упор.       После этого наступили приготовления к ритуалу. Сиканоин вздрогнул, ощутив касание холодной кожи.        — Боишься? — он перевёл взгляд на ронина.        — Нет, — Каэдехара улыбнулся, переплетая их пальцы. — Просто захотелось дотронуться до тебя.       Хейзо фыркнул. Злость на Казуху всё ещё кипела в груди. От этого детектив плотно сжал губы в тонкую полосу. Ронин положил голову на сильное плечо.        — Хорошо, что ты в порядке, — нежно прошептал он.        — Дурак… — прошептал в ответ Сиканоин, обняв за плечо. — Никогда-никогда больше не смей так делать…       Каэдехара кивнул, улыбнувшись шире. Бледные щёки порозовели. Их шёпот не был никем услышан: потонул в потоках ветра и шуршании деревьев. Впрочем, это и к лучшему, верно?       Ритуал закончился быстро. Мэдородо, заметно ослабшая, безвольной куклой лежала на земле. Хейзо коснулся руки Казухи, чувствуя, как сердце было готово остановиться. Получилось или нет? Каэдехара медленно раскрыл глаза и повернул голову к другу. Сиканоин улыбнулся, ощутив невероятное облегчение — на него снова смотрели два рубина.        — Как приятно снова видеть твоё лицо, — ронин улыбнулся ему, коснувшись щеки.        — Дурак… — пробормотал досин комиссии Тэнрё, отведя взгляд.       У него горели уши, а сердце вновь пустилось в пляс. Кажется, это теперь будет происходить постоянно. Казуха улыбнулся чуть шире, слушая такую прекрасную мелодию чужого сердца.       Весь оставшийся день они отдыхали. Хейзо только под конец дня ощутил дикую усталость. Именно поэтому спокойно валялся на коленях Казухи, наплевав на все формальности. Ронин мягко перебирал бордовые пряди.        — На сакуру в вине похожи, — вдруг заявил он.        — Ты это о чём? — детектив изогнул бровь.        — О твоих волосах, — Каэдехара почти невесомо провёл рукой по ним.       Сиканоин резко сел, чувствуя, как щёки и уши начали буквально гореть:        — Это ещё что за сантименты?! Чего это ты вдруг?!        — О, значит, ты предпочитаешь действия? Тогда… — ронин приблизился к нему чуть ли не вплотную. — Поцелуй меня, Хейзо, — тихо произнёс он, прикрыв алые омуты. — Обещаю, не буду подсматривать.       Досин поджал губы, слыша бешеный стук собственного сердца. Щёки горели, как и всё лицо, в принципе. Горячая ладонь коснулась бледной щеки, убирая белые, точно снег, пряди за ухо. Обладатель алых глаз не шевелился. Только его ресницы слегка подрагивали. Детектив сглотнул. Неужели ему правда можно это сделать? Архонты, что происходит? Они что, оба сошли с ума? Остались считанные сантиметры. Вторая рука легла на другую щёку. Досин коснулся таких внезапно желанных, на удивление мягких, губ своими и тут же замер. Казуха улыбнулся в поцелуй и приоткрыл рот, позволяя Хейзо углубить его. Изящные руки обвили талию. Их носы тёрлись о щёки друг друга. Языки переплетались в нежном танце. Сиканоин целовал так неумело, но так искренне и чувственно, что Каэдехара вцепился в него, тихонько постанывая. Было очень хорошо, причём настолько, что у них обоих начала кружиться голова. Воздуха становилось совсем мало, и они отстранились, тяжело дыша. Хейзо обнял ронина за шею, зарываясь носом в белоснежные волосы.        — Я люблю тебя! Очень-очень, — выпалил он горячим шёпотом прямо в ухо.        — Я тебя тоже, — Казуха поглаживал его по спине.        — Ты знал? Но как? — Сиканоин потёрся носом о его щёку.        — Мне не нужно зрение, чтобы понять твои чувства, — Каэдехара коснулся его груди в районе сердца. — Ты никогда не умел притворяться рядом со мной.       Детектив снова вспыхнул, пряча красное лицо в изгибе бледной шеи. Ронин тихо рассмеялся, обнимая его. У них всё будет хорошо: они всегда поддержат друг друга, несмотря ни на что.