Любовь

       — Готово! — удовлетворённо воскликнул Хейзо, плюхнувшись на мягкую кровать. — Осталось дождаться Зу!       Его сердце громко билось в груди от предвкушения, а к щекам лип нежный румянец. Хотелось, чтобы его парень пришёл, как можно скорее, и увидел сюрприз, который ему подготовил Сиканоин. По телу пробежала волна жара, оседая внизу приятной тяжестью. Детектив прикусил губу, слегка извиваясь на кровати. Воспоминания о нежных прикосновениях прохладных пальцев заполнили сознание. Хотелось поскорее ощутить на себе эти руки.       Наконец-то послышался щелчок открывающейся двери. Казуха вернулся. Хейзо сел, нетерпеливо поправляя бант, которым были завязаны его волосы.        — Любовь моя, я до… — Каэдехара осёкся на полуслове, подняв взгляд на своего парня.        — Наконец-то, — игриво промурлыкал Сиканоин, проведя рукой по бедру. — Я соскучился.       Казуха сглотнул. Хейзо был одет в новый «свитер» (если эту вещь можно было вообще так назвать) с большим воротником и огромным вырезом на спине. Благодаря этому вырезу, можно было увидеть не только спину с лопатками детектива, но и ягодицы в трусах. Кроме того, при определённых ракурсах можно было увидеть и соски юноши. Довершали эту прекрасную картину молочно-розовые чулки на стройных ногах, что идеально подходили к белому «свитеру» и розовому банту. Сиканоин усмехнулся, глядя, как возлюбленный шумно сглотнул и стал медленно подходить к нему. Сердце забилось чаще. Сейчас у них случится первая близость. Хейзо непроизвольно стал теребить ворот. Привилегия первого раз, пускай и с любимым человеком, слегка пугала. Казуха приблизился к нему и… Трепетно поцеловал коленку любимого. Сиканоин вздрогнул. Вся его игривость исчезла, оставив место смущению.        — Я пойду, приму душ, — Каэдехара нежно улыбнулся ему, словно его парень не сидел перед ним сейчас в развратном виде.       Хейзо кивнул. Казуха улыбнулся, поцеловал коленку ещё раз и скрылся из виду. В полной тишине вздох Сиканоина показался слишком громким. Детектив перевернулся на живот и взял какой-то журнал с тумбочки. Тонкие пальцы открыли первую попавшуюся страницу.       «Ему не понравилось? Наверное, для него это слишком вульгарно… — Хейзо поджал губы. — Может, стоило попробовать что-то другое?»       Внезапно на его ягодицы легло что-то тяжёлое. Сиканоин вздрогнул, вначале испугавшись. Повернув голову, он увидел Казуху, который просто взял и… Уткнулся лицом в пятую точку своего парня. Сердце детектива ухнуло о грудную клетку и замерло. Приподняв лицо, Каэдехара смущённо пробормотал:        — Прошу прощения, но мои пошлые мысли победили…       Хейзо захлопал ресницами, а после рассмеялся, отвернув красное лицо от возлюбленного:        — Я заметил!       Казуха улыбнулся, мягко проведя пальцами по голому участку кожи на соблазнительном бедре. Сиканоин замер, словно кролик перед лисом. Прохладные пальцы игриво пощекотали горячую кожу рядом с резинкой чулка, а голова приятно давила. Детектив боялся пошевелиться — нарушить эту неожиданную прелюдию. Каэдехара приподнялся на локтях и тихо усмехнулся: Сиканоин даже трусы выбрал в цвет так называемого «свитера»!        — Если ты так хотел близости, мог просто сказать, а не тратить так много денег, — Казуха прижался к нему со спины, практически ложась на него, и поцеловал затылок.        — И что я должен был сказать? «Зу, я хочу сек…» Мнгх! — Хейзо прогнулся в спине, чувствуя лёгкий, будто предупреждающий, укус в шею.        — «Хочу заняться с тобой любовью», — промурлыкал бархатный голос прямо в ухо. — Согласись, так звучит красивее.       Сиканоин застонал, чувствуя, как его парень прикусил ему кожу на шее, после чего принялся посасывать, а затем и вылизывать. По телу бегали волны жара, оседая внизу живота. Каэдехара неторопливо поглаживал тёплую кожу, зарывался носом в вишнёвые волосы, вдыхая аромат древесины и кляра. Запах любимого человека будоражил, отчего голова наполнялась приятной тяжестью. Хейзо кусал губы, чувствуя, как Казуха тёрся о его ягодицы уже твёрдым членом. Через тонкую ткань это чувствовалось слишком сильно, будто они уже были без одежды. Поцелуи, иногда переходящие в игривые укусы, опускались всё ниже — сначала к острым лопаткам, а потом к спине, а затем — к копчику. Шершавый язык вылизывал солоноватую от пота кожу. Алые глаза с нежностью смотрели на родинки на спине любимого.        — Будто солнцем поцелован, — прохладные пальцы вырисовывали какие-то узоры на его спине, соединая родинки, большие и маленькие. — Интересно, где они у тебя ещё есть.        — Проверь, — усмехнулся детектив, поворачивая к нему красное, словно помидор, лицо.        — Тогда мне придётся раздеть тебя, — Казуха повернул его к себе целиком. — Разрешишь?       Хейзо кивнул, шумно сглатывая. Каэдехара улыбнулся чуть шире, целуя покусанные губы. Сиканоин невольно расслабился, чувствуя всю нежность через поцелуи и мягкие поглаживания. «Свитер» довольно быстро оказался на полу, как и бант.        — Вижу первую родинку, — тонкие губы коснулись вначале одной щеки парня. — Вторую, — затем второй. — О, вот ещё одна, — нежный поцелуй опустился на грудь, рядом с сердцем. — И ещё… Да, у тебя их много. Будто звёзды на небе, так красиво!        — П-помолчи! — детектив схватил подушку и спрятал в ней лицо.       Каэдехара тихо хохотнул, целуя родинки на животе своего парня. Сердце трепетало в груди от вида смущённого и тихо стонущего возлюбленного. Детектив редко бывал… Таким. И сейчас Казухе это дико нравилось. Хейзо скулил в подушку, впиваясь в неё пальцами. Всё его тело становилось похоже на оголенный нерв и слишком ярко реагировало на касания и поцелуи возлюбленного. Тут его рук коснулись.        — Не прячься, любовь моя, — произнёс бархатный шёпот. — Я очень хочу смотреть на твоё прекрасное личико.       Не сразу, но Хейзо отпустил подушку, позволяя своему парню убрать её в сторону. Казуха улыбнулся чуть шире, целуя его в губы. Тонкие пальцы вновь ласкали и изучали стройное тело, подразнивая. Сиканоин тихо стонал, извиваясь. И как только Каэдехаре это удаётся? Достаточно одного трепетного поцелуя, одного практически невесомого касания, чтобы детектив начал плавиться. Рубиновые омуты будто гипнотизировали его, и он, не покорный «Ураган», как звали его коллеги на работе и преступники в тюрьмах, подчинялся ему, обычному флористу… Хотя нет, не так. Казуха никогда не был «обычным». Именно поэтому Хейзо, видимо, и втюрился в него по уши, как школьник. Ему нравилась загадка в этом парне, нравились его руки, губы, глаза, волосы… Весь он. Ещё нравилась неприступность вначале их знакомства. Флорист был холоден к детективу и не подпускал его к себе довольно долго. Архонты, как же Хейзо радовался, когда Казуха «растаял»!       И вот теперь, этот «снежный принц» целовал его шею и грудь, бормоча какие-то строчки из хокку. Сиканоин потянул его кофту на себя, рвано дыша. Его стоны становились громче. Каэдехара быстро снял с себя кофту, после чего снова прижался губами к чувствительной шее, оставляя на ней яркие, красные метки. Хейзо застонал ещё громче, когда его возлюбленный принялся сосать и покусывать один сосок, а другой выкручивать.       «Кто бы мог подумать, что он настолько чувствительный в этих местах», — Казуха поднял взгляд на раскрасневшееся лицо любимого.       Сиканоин зарывался пальцами в белоснежные волосы с красной прядкой, скулил и стонал. Изумрудные омуты встретились с рубиновыми. Каэдехара подтолкнул детектива, и тот послушно рухнул обратно в постель. Губы невесомо целовали разгоряченную кожу вокруг пупка. Ловкие пальцы быстро стянули уже влажные трусы. Сиканоин дёрнулся и попытался свести ноги. Лицо уже горело, как и уши. Флорист трепетно поцеловал коленку любимого.        — Не бойся, я постараюсь не делать больно, — успокаивающе прошептал он. — Прошу, раздвинь ножки пошире. Дай мне полюбоваться тобой.       Детектив прикусил губу, послушно раздвинув ноги. Казуха облизнулся. В одних чулках, с засосами и укусами по всей шее и груди, раскрасневшийся и с уже твёрдым членом, Хейзо выглядел невероятно. Каэдехара мог поклясться, что прекрасней картины он ещё не видел.        — О, — алые глаза слегка прищурились. — У тебя родинка даже здесь есть.       Сиканоин заскулил, когда его парень поцеловал родинку, находившуюся близко к требующей внимания плоти. Казуха уже бессовестно дразнил его, вылизывая член и яички, словно рисовал узоры. Хейзо, уже плохо соображая, рефлекторно подкидывал бёдра, желая, чтобы влажный рот взял его член целиком. Зелёные глаза закатывались. Тело пробила мелкая дрожь. Спустя время его неожиданно словно прошибло током, и всё тело свела судорога, такая приятная, что он прогнулся сильно в спине.       Наступила тишина. Хейзо какое-то время просто смотрел в потолок и ждал, когда исчезнут яркие пятна перед глазами. Его грудь тяжело вздымалась. Только со временем детектив понял, что его накрыл оргазм, что он кончил Казухе прямо в рот. От этого по спине побежали мурашки. Каэдехара прилёг рядом с возлюбленным.        — Остановимся на этом? — негромко поинтересовался он.       Сиканоин опустил взгляд и тут же отвёл: его парень был всё ещё возбужден. Это было прекрасно видно, благодаря тонкой ткани пижамных штанов. Подумав примерно пару секунд, детектив качнул головой.        — Хочу ещё, — он прижался губами к губам любимого человека. — Хочу ещё наслаждаться этим с тобой.        — Не боишься? — промурлыкал флорист, игриво проведя по копчику и упругим ягодицам.        — Нет, — детектив вновь прижался к нему губами. — С тобой не страшно.       Казуха улыбнулся, прикрывая глаза. Они целовались и прижимались к друг другу, как можно теснее. Голова у обоих уже кружилась от нехватки кислорода, но они всё целовались: не могли насытиться друг другом. С трудом отстранившись, Сиканоин сел.        — Сейчас нельзя трогать, можно будет только смотреть, — хитро пришуриваясь, прошептал он.       Каэдехара с интересом наблюдал за ним, заприметив на пятой точке ещё несколько родинок. Хейзо взял с тумбочки небольшой флакончик, после чего удобно устроился на кровати с помощью найденной подушки и широко раздвинул ноги. Казуха облизнулся. Ему хотелось оказаться между этими прекрасными ногами. Детектив еле-еле слышно усмехнулся, вылил смазку себе на пальцы, после чего принялся растягивать себя. Он слегка морщился — пока что было не очень приятно, но терпимо. Свободная рука ласкала снова затвердевшие соски. Флорист шумно сглотнул. Архонты, как же ему хотелось приблизиться к возлюбленному и помочь ему, ощутить, как влажные стеночки сжимались бы вокруг его пальцев! Однако ему было нельзя. Хейзо растягивал тугое колечко мышц и тихонько поскуливал, выкручивая набухший сосок. Время, казалось, замедлилось. Казуха чувствовал, как его выдержка начинала слабеть. Член уже давно требовал к себе внимания, а одежда сильно мешала. Флорист, не отрывая голодного взгляда, приспустил штаны, прямо вместе с трусами и принялся ласкать себя, медленно водя рукой вверх-вниз.        — Казуха… — простонал детектив.       Каэдехара дёрнулся. Сиканоин, видимо, вошёл во вкус и уже насаживался на все три пальца, извиваясь, точно уж на сковороде. Его глаза были затуманены. Казуха тихо рыкнул. Его терпение лопнуло.        — Бесстыдник, — снова рыкнул он, моментально сократив расстояние между ними и впиваясь в желанные губы жадным, влажным поцелуем.       Хейзо охнул, послушно усевшись юноше на колени. Стоявший колом член тёрся о его ягодицы, отчего он задвигал бёдрами, желая усилить трение. Казуха крепко ухватил его за бёдра.        — Ты точно хорошо подготовился? — еле-еле слышно произнёс он, похоже, немного придя в себя.       Сиканоин кивнул. От следующей фразы у него замерло сердце:        — Тогда садись на него.       Рубиновые глаза смотрели на него так жадно, что он сглотнул, но послушно принялся опускаться на возбужденную плоть. По щекам потекли рефлекторные слёзы. Плечи задрожали. Каэдехара тихо зашипел. Тут их взгляды снова встретились. Флорист плавно толкнулся навстречу парню, и тот опустился на его член уже целиком. Бледные губы зацеловывали ключицы, будто успокаивая.        — Умница, не торопись, — Казуха мягко гладил напряжённую спину. — Дай себе привыкнуть.       Хейзо чувствовал, как задыхался: на него смотрели с такой любовью, словно… Словно он важнее всех в этом мире. Жадность и нежность в красных, точно осенняя листва, очах сводили с ума. Первый пробный толчок, за ним второй и третий… Каэдехара качал бёдрами навстречу, давая Сиканоину возможность самому выбрать темп. И детектив постепенно, с каждым разом всё увереннее, двигался всё быстрее и быстрее. Со временем он уже бессовестно прыгал на возбужденном органе любимого. Казуха от этого стонал и порыкивал, сжимая пятую точку своего парня до красных отметин. Хейзо выкрикивал его имя и царапал спину. Изумрудные глаза закатывались. По щекам бежали слёзы наслаждения. Для него весь мир резко исчез. Остались только они и этот невероятный экстаз, от которого им обоим было очень хорошо.        — Хейзо… — Каэдехара толкнулся грубее, более рвано. — Я люблю тебя… Люблю…       Сиканоин пытался ему что-то ответить, но не вышло — с губ вновь и вновь слетали развратные стоны. Толчки становились всё хаотичнее, а стоны громче. В один момент Хейзо запрокинул голову кверху, и его дух будто отделился от тела. Стало так хорошо, что у него закружилась голова, и он просто обмяк. Казуха подхватил его и осторожно перевернулся на бок вместе с ним. Послышалось громкое хлюпанье. Детектив слабо дёрнулся, даже не понимая, что произошло.        — Лежи-лежи, — флорист трепетно поцеловал его в лоб.       Сиканоин кивнул. К нему стал возвращаться слух. Он слышал, как бешено колотились их с Каэдехарой сердца, как тяжело они сами дышали, стараясь насытить лёгкие таким необходимым кислородом. Отдышавшись, Казуха прижался к влажному телу.        — Всё хорошо? — тихо осведомился он, извиняюще целуя любимого в переносицу.        — Угу, — прошептал в ответ Хейзо, щурясь.       Горло болело нещадно. Похоже, он сорвал голос… Впрочем, какая разница, если сейчас его греют такие родные руки?       «Надо будет сделать пару фоток в этом наряде и послать ему на работу», — хитро ухмыльнулся детектив, прижимаясь щекой к груди своего парня.       И всё же он был прав — с Казухой ничего не страшно.