Любовь

      Он навсегда запомнил этот день. Сиканоин Хейзо шёл по дороге к детскому саду, чтобы забрать племянника. Кузина и её муж были очень заняты на работе, а у детектива, как раз, выдался редкий отпуск. Вот наконец-то и садик. Узнав, где находится нужная ему группа, юноша спокойно прошёл вперёд по длинному коридору. Найдя группу, он заглянул в раздевалку, а потом и в группу. Его брови подпрыгнули вверх: рядом с нянечкой стоял молодой парень. Почувствовав на себе заинтересованный взгляд, юноша обернулся и мягко улыбнулся. На нём была рубашка, поверх которой был жилет красного цвета, а также в свободных брюках и лёгких, специальных тапочках. Среди белоснежных волос очень выделялась ярко-красная прядь. Глаза парня напоминали осеннюю листву.        — Здравствуйте, — бархатный голос вывел детектива из оцепения. — Вы пришли за Кио?        — Здравствуйте… Да, — Хейзо кивнул и слегка улыбнулся.        — Дядя Хейзо! — Кио прибежал к нему и прыгнул в объятия.        — Привет, бандит! — Сиканоин усмехнулся, потрепав парнишку по коротким волосам. — Как ты тут?        — Хорошо! Казуха-сэнсей самый лучший! — Кио заулыбался во все зубы.        — Кио, ты мне льстишь, — Казуха-сэнсей негромко хохотнул, после чего передал Хейзо тетрадку. — Это Вам. Здесь задания и комментарии для родителей. О, и ещё. Кио большой молодец сегодня, лучше всех убрал игрушки.        — Ого-о-о, а дома ты не такой расторопный! — Сиканоин усмехнулся. — Неужели всё дело в Казухе-сэнсее?       Кио покраснел до кончиков ушей, фыркнул, пробормотал что-то наподобие «Дядя, ты дурак» и убежал в раздевалку. Детектив усмехнулся вновь и поднял взгляд на воспитателя. Тот едва уловимо улыбнулся, пожелал им хорошего дня и пошёл к остальным детям. Странно, почему сейчас, глядя на этого парня, Хейзо вдруг ощутил какое-то необъяснимое тепло в груди?       Так незаметно прошёл месяц. Сиканоин иногда забирал Кио из детского сада и общался с Казухой. Каэдехара всегда был улыбчив и вежлив с ним, но детектив чувствовал, что это была лишь обычная любезность. Он убедился в этом, когда однажды в шутку спросил:        — Казуха, ты так смотришь на меня… Неужели хочешь пригласить на свидание?       Воспитатель вскинул брови на мгновение, но затем негромко усмехнулся:        — Прошу прощения, господин Сиканоин, но Вы совершенно не в моём вкусе.       Тогда Хейзо впервые ощутил, как покраснел… От уязвленного самолюбия. Ему казалось немыслимым, что этот парень совершенно не заинтересовался им!       Так продолжалось около месяца. Сиканоин приходил очень редко, но каждый раз чувствовал себя уязвленным: Каэдехара порой даже не смотрел в его сторону. А эта ехидная улыбка… Нет, это невозможно! Этот парень явно дразнил его! А Хейзо очень не любил, когда его дразнили.       Всё изменилось в один дождливый день. Сиканоин стоял на остановке, глядя разные видео на телефоне. Тут рядом послышались шаги. Подняв взгляд, детектив увидел Казуху. Воспитатель был мокрый, уставший и… Недовольный. Сердце Хейзо пропустило удар. Ему вдруг захотелось позаботиться об этом парне. Подумав, Сиканоин приблизился к Каэдехаре и коснулся его плеча. Тот вздрогнул. Их взгляды встретились. В этот момент Хейзо вдруг понял, какие у Казухи красивые глаза… И сам он весь красивый, хоть и мокрый.        — Господин Сиканоин? — Каэдехара убрал мокрую прядь за ухо. — Что Вы здесь делаете?        — Я собирал улики… А ты? — Сиканоин смотрел прямо в рубиновые омуты напротив.        — Семинар… — Казуха вздохнул. — Обязательный.       Хейзо кивнул, прекрасно понимая положение воспитателя. Подул ветер, и Каэдехара поежился, зачем-то прижимая к себе сумку. Детектив подумал около нескольких секунд, а потом забрал сумку, снял толстовку и накинул её на растерявшегося парня. Казуха изумленно смотрел на него, не зная, то ли возмущаться, то ли благодарить. Хейзо усмехнулся и взял телефон, не слушая никаких возмущений, после чего быстро добавил свой номер в списке контактов.        — Захочешь вернуть толстовку, позвони, — он подмигнул юноше и убежал внутрь автобуса.       А Казуха так и остался стоять на месте, растерянно глядя вслед странному парню. Улыбка внезапно тронула его уста.        — Наглец, — прошептал воспитатель, пряча замерзший нос в толстовке, которая, на удивление, пахла очень-очень приятно.       А детектив смотрел в окно и думал о мокрых волосах цвета снега, о алых, точно кровь, глазах, о чехле с кленовыми листьями и холодных, но таких мягких руках… Обо всём, что было связано с Казухой. Интересно, почему в сердце от этих воспоминаний вдруг стало так тепло?       Так шло время. С того самого момента на остановке Хейзо понял одну простую вещь — их отношения с Казухой изменились. В один день Каэдехара позвонил Сиканоину и сказал, что хочет вернуть ему толстовку. В момент встречи детектив решил рискнуть и пригласил воспитателя к себе в гости. И тот неожиданно согласился. Поначалу они неловко молчали, не зная, о чём говорить, но постепенно… Они проговорили весь вечер, будто знали друг друга всю жизнь. Провожая Каэдехару вечером, Сиканоин вновь ощутил то самое тепло, словно встретил родную душу… Архонты, и когда он только начал верить в такие вещи?       Однажды наступил день рождения Казухи. Хейзо шёл к дому воспитателя. Как поднялся по лестнице, как позвонил в звонок, он не помнил… Как зашёл в квартиру и что говорил — тоже. Помнил только два рубина, которые будто гипнотизировали его.        — С днём рождения, Казуха, — Хейзо осторожно коснулся губами бледной щеки. — Улыбайся почаще.       Казуха поднял на него удивлённый взгляд. Сердце забилось чаще. Щёки налились нежным румянцем. Сейчас, именно в этот самый момент, Каэдехара вдруг понял, что пропал — попал в плен этих рук, этих глаз и этих губ. Прижимая к себе букет из кленовых листьев, он неожиданно, даже для самого себя, прошептал, глядя прямо в изумрудные омуты напротив:        — Поцелуй меня ещё раз.       Сиканоин вскинул брови, растерянно глядя на воспитателя. Тот смотрел ему в глаза и терпеливо ждал, прижимая к себе букет. Тонкие, горячие пальцы осторожно коснулись прохладных щёк, а слегка обветренные губы накрыли чужие, но такие желанные губы парня, вовлекая в чувственный, нежный поцелуй. Казуха тихо охнул, коснувшись одной рукой груди парня. В этот момент он словно растаял — его сердце, скованное ледяными цепями, вдруг освободилось и пустилось в жаркий пляс. Сильная рука немного неуверенно легла на талию. Воспитатель вдруг повиновался, закрывая глаза. Они целовались до того момента, пока воздуха совсем не перестало хватать. Слегка отстранившись, Сиканоин заглянул в красные, точно рубины, глаза. Счастье окутало его с ног до головы, когда он увидел в этих омутах переливающиеся огоньки любви и нежности.        — Я люблю тебя, — выпалили парни одновременно.       Повисла тишина, но ненадолго. Осознав то, что сказали друг другу, молодые люди рассмеялись и снова поцеловались. Так хорошо им ещё никогда не было. Могло ли быть ещё лучше?       Шли месяцы. Первое время юноши не понимали, что им делать: ни у кого из них, как выяснилось, не было серьёзных отношений. У Хейзо, конечно, были отношения с девушкой, когда ему было семнадцать, но они не продлились долго и дальше поцелуев не зашли. И вот теперь, у него был парень, в которого он ухитрился втюриться по уши, как школьник. Именно поэтому Сиканоин изучал своего парня ещё активнее, чем до этого — старался запомнить места, которые нравились Каэдехаре, еду и вещи.        — Любовь моя, ты такой очаровательный, — Казуха тихо рассмеялся, обнимая любимого за руку.       Хейзо покраснел до кончиков ушей. Сердце громко стучало в груди. Ему очень хотелось стараться ради этого парня. Каэдехара поднял на него глаза цвета осенней листвы и улыбнулся чуть шире. Архонты, он никогда не чувствовал себя таким особенным и таким счастливым!       И вот незаметно пролетели несколько месяцев. Хейзо приоткрыл глаза, заслышав мяуканье. Широ, котёнок, которого детектив подарил любимому на Новый Год, мяукал, требуя еды. Будучи ещё крохой, ел он довольно много. Рядом зашевелился Казуха. Замычав, он приоткрыл глаза. Сиканоин мягко поцеловал его в висок:        — Спи-спи, я покормлю Широ.       Каэдехара улыбнулся, прикрывая глаза. Детектив укутал его получше и перелез через него (спал он всегда у стены, так как много вертелся и мог упасть, если ложился с краю), после чего пошёл кормить котёнка. Малыш с удовольствием поглощал угощение, а потом, как следует поев, стал умываться. Хейзо улыбнулся, а потом вернулся к возлюбленному и присел на край кровати. Казуха, обнимая подушку, тихо сопел. Обветренные губы накрыли бледную шею. Сиканоин целовал любимого человека в шею и скулу. Каэдехара шумно замычал и повернулся к ласкающим его губам, приоткрывая рубиновые омуты.        — Доброе утро, — детектив поцеловал его в лоб. — Прости, не смог удержаться.        — Не извиняйся, продолжай, — воспитатель протянул к нему руки.       Хейзо улыбнулся и наклонился к любимому, целуя мягкие губы. Казуха промурлыкал в поцелуй, чувствуя мягкие поглаживания на талии. Голова слегка кружилась от нежности и чувственности. Одеяло оказалось отодвинуто в сторону. Сиканоин посасывал язык любимого и покусывал губы. Каэдехара тихо стонал и охал в поцелуй, зарываясь пальцами в густые, бордовые волосы. Оторвавшись от желанных губ, детектив прильнул к бледной шее. Воспитатель под ним слегка выгнулся. По спине бегали мурашки. Его впервые касались так чувственно и так… Интимно?        — Можно? — Хейзо осторожно приподнял накидку вместе с кофтой парня, касаясь его груди.       Казуха кивнул, приподнялся на локтях и помог любимому снять с себя вязанную накидку, а затем и кофту. Щёки налились нежным румянцем, и юноша на автомате прикрыл розовые соски. Слегка обветренные губы коснулись ключиц, а потом и ямочки между ними. Горячие пальцы провели по позвоночнику, заставляя выгнуться. Сиканоин коснулся рук возлюбленного:        — Пожалуйста, дай мне посмотреть на тебя. Обещаю, я не буду делать больно.       Каэдехара, словно загипнотизированный, послушно убрал свои руки от белой груди. Детектив снова касался губами ключиц и шеи, стараясь подавить желание прикусить бледную кожу зубами. Аромат родного тела дурманил, очаровывал. Юноше казалось, что он был где-то среди моря и цветов. И это было невероятно, настолько, что не передать словами! Воспитатель прикрыл глаза, подставляясь под ласку. Его грудь тяжело вздымалась. Волна жара пробежала по телу, а с губ слетел неожиданный стон. Хейзо поднял на него взгляд, осторожно посасывая уже твёрдый сосок. Его руки ласкали изящное тело, изучая.        — Хейзо… — Казуха покусывал губы. — Подожди… Мы…        — Тебе не нравится? — детектив отстранился, глядя ему в глаза.        — Нравится, — воспитатель прижался к нему. — Просто… Это мой первый раз…        — Мой тоже, — Сиканоин коснулся его руки и поцеловал костяшки. — Если ты ещё не готов, ничего страшного. Нам некуда торопиться.       Каэдехара почувствовал, как задохнулся. На него смотрели нежные глаза, которые будто сияли изнутри. Казуха прижался к нему так близко, как только было можно, и прошептал в заветные губы:        — Я готов.       Хейзо шумно выдохнул, прежде чем вновь слиться губами в сладком поцелуе. Одежда падала куда-то на кровать и на пол. Воспитатель гладил обнажённое тело прохладными пальцами, слегка массируя. С губ слетали тихие стоны. Детектив повалил своего парня на кровать, нависая сверху. Каэдехара ощутил, как покраснел сильнее, инстинктивно сведя ноги. Он перед кем-то впервые был абсолютно голый и впервые видел любимого человека полностью обнажённым. Сиканоин поцеловал его в коленку, тут же заслышав судорожный вздох снизу. В голове словно что-то щёлкнуло, и он снова поцеловал стройную ногу, но уже немного ниже. Его возлюбленный под ним тихонько поскуливал и постанывал, цепляясь пальцами за подушку.       «Он реагирует иначе… Кажется, я близок к его чувствительной точке. Хм, а если тут?» — Хейзо поцеловал внутреннюю сторону колена, слегка посасывая тонкую кожу.       Казуха прогнулся в спине, не сдержав громкого, пошлого стона. Они оба замерли. Воспитатель зажал рот руками, краснея до самых кончиков ушей. Неужели его тело всегда было таким… Чувствительным? Детектив убрал его руки, крепко удерживая над головой.        — Не глуши себя, — хрипло произнёс он. — Я хочу слышать твой голос.       Каэдехара послушно кивнул, глядя на своего парня во все глаза. В голосе его любимого прозвучало что-то такое, отчего ему, свободолюбивому Каэдехаре Казухе, захотелось подчиняться и плавиться… И он плавился в этих руках и губах, послушно не зажимая рот. Его тело дрожало, тянулось на каждое поглаживание и на каждый поцелуй. А Сиканоин зацеловывал стройные ноги, изредка посасывая бледную кожу. Однако он не кусался, как и обещал. Сладкие стоны его парня были чем-то новым, чем-то настолько пьянящим, что детектив хотел слышать их постоянно. Особенно нравились ему внезапно громкие стоны.        — Хей… Зо… — пробормотал воспитатель, задыхаясь. — Хейзо-о-о, ах!       Это подействовало, как спусковой крючок. Детектив впился в его губы жадным, влажным поцелуем. Каэдехара вцепился в голые плечи, царапая их. Его тело дрожало и извивалось. Они стали похожи на оголенные нервы. Каждое касание чувствовалось так ярко, словно это был удар током. Сиканоин тёрся о возбужденную плоть партнёра своей, не давая даже вздохнуть толком между поцелуем. Тонкие пальцы вцепились ему в волосы. Казуха пошло стонал, обвиваясь ногами вокруг талии возлюбленного. Хейзо посасывал его язык, крепко сжимая ягодицы.        — У нас два варианта, — он слегка отстранился. — Я иду за смазкой, или мы получаем удовольствие по-другому.        — У тебя есть смазка? — севшим голосом произнёс Каэдехара.        — Ох, Зу, — Сиканоин усмехнулся, прижимаясь щекой к его щеке. — Ты порой такой невнимательный. Неужели ты никогда не думал, что я храню в сумке?       Казуха в смущении отвёл взгляд. Он с самого начала заметил, как его парень что-то прятал в своей спортивной сумке, но и подумать не мог, что там могла быть… Настолько интимная вещь. Хейзо поцеловал любимого за ушком, а потом прикусил мочку:        — Ох, Зу, знал бы ты, что я представлял с тобой ещё тогда, когда только влюбился в тебя.        — Бесстыдник… — пробормотал Каэдехара, выгибаясь под настойчивыми поглаживаниями.        — Сам виноват, — Сиканоин пощекотал бока. — Нечего быть таким красивым!       Воспитатель отвёл взгляд. Сердце словно было готово выскочить из груди. Ни то, чтобы у него была низкая самооценка, но когда его парень так серьёзно называл его красивым, а ещё и с таким сияющим взглядом… Архонты, и как тут не смущаться?        — Смазку… — сглотнув, произнёс Казуха.        — Уверен? — Хейзо поцеловал его в висок. — Это ответственный шаг.        — Уверен, — Каэдехара заглянул ему в глаза. — Я хочу соединиться с тобой… Чувствовать тебя.       Сиканоин улыбнулся, поцеловал его в лоб и быстро сходил за флакончиком. Они вновь целовались, но в этот раз медленно, тягуче. Воспитатель зашипел, подпрыгивая от неожиданного ощущения холодной смазки. Детектив поцеловал его в висок:        — Тише-тише, Зу, постарайся расслабиться.       Казуха кивнул, стараясь максимально расслабить тело. Хейзо целовал его в висок и щёку, вводя поочерёдно каждый палец, медленно и осторожно. Воспитатель извивался и тихо шипел. Было немного больно, но он терпел, стараясь расслабиться. Очень хорошо отвлекали нежные поцелуи и жаркий шёпот в ухо. Неожиданно детектив будто нажал какую-то кнопку внутри него, отчего Каэдехара выгнулся дугой и громко простонал. Боль отступила, а ей на смену пришло невообразимое удовольствие. Сиканоин облизнулся, лаская своего парня именно в этом направлении. Его возлюбленный извивался и насаживался на пальцы. Влажные стеночки сжимались.        — Казуха-сэнсей, Вы потрясающий! — промурлыкал Хейзо, растягивая тугое колечко мышц.        — Н-не зови меня так в такой обстановке! — пробормотал Казуха, дрожа.        — А что такое? — Сиканоин надавил на нужную «точку», выбивая из горла любимого новый стон. — Боишься, что будешь вспоминать всё это, когда к тебе обратятся дети?        — Бесстыдник… Ах! — Каэдехара вновь выгнулся дугой. — Это же… Так… Мнгх!        — Непристойно? — детектив вынул пальцы и раздвинул стройные ноги пошире. — Где же твоё умение абстрагироваться, м, Казуха-сэнсей?        — Хей… Ты… — договорить воспитатель не успел, задыхаясь новым стоном.       Хейзо зашипел, стараясь толкаться внутрь разгоряченной плотью, как можно медленнее и осторожнее. Казуха под ним дрожал, кусая губы. По щекам текли слёзы. Сиканоин закинул бледные ноги на свои плечи, толкаясь глубже. Каэдехара закатил глаза. Его полустон-полускулёж потонул во влажном поцелуе.        — Так сжимаешься… Потрясающе, — простонал детектив, дрожа от распирающего возбуждения. — Я так долго не продержусь…       Воспитатель вновь простонал, чувствуя особенно глубокий толчок. Хейзо толкался медленно, глубоко, постепенно увеличивая темп. Казуха двигал бёдрами навстречу и стонал. Его голос срывался. Перед глазами уже появлялись разноцветные огни. Всё тело билось в экстазе. Им обоим ещё никогда не было так хорошо. Сколько продолжалось это сумасшествие? Никто из них не знал, да и не хотел знать. Им было важно лишь одно — чтобы удовольствие не заканчивалось. Однако ничего не вечно. В один момент Казуха почувствовал, как всё его тело дрогнуло. Его будто прошибло током — стало так хорошо, что в голове стало абсолютно пусто. Воспитателю показалось, что его дух отделился от тела: он ничего не слышал, а перед глазами были лишь пятна разных цветов.        — Тише-тише, Зу, полежи немного, — голос Хейзо доносился, как через вату.       Каэдехара кивнул, стараясь сфокусировать взгляд. Необычно — он даже не услышал, как Сиканоин вышел из него. Детектив поцеловал его в лоб, мягко поглаживая спину. Воспитатель мурлыкнул, прикрыв глаза. Тепло и уют окутали их с ног до головы.        — Хейзо, — Казуха приподнялся и поцеловал любимого в лоб.        — Да? — Хейзо заинтересованно наблюдал за тем, как возлюбленный присел ему на колени.        — Я… Я хочу ещё, — Каэдехара покраснел, прижимаясь к нему обнажённым телом теснее.       Сиканоин растерянно улыбнулся и осторожно коснулся губами губ возлюбленного. Тот довольно заурчал, зарываясь пальцами в густые, бордовые локоны. Волна жара вновь побежала по телу. Сегодня они узнали много нового друг о друге… И это начало дня было, определённо, одним из лучших для них.       Незаметно летело время. Порой Казухе казалось, что год ещё не прошёл, что его просто разыграли. Однако дата в календаре упрямо твердила об обратном. Сегодня они с Хейзо ехали в центр города: у Каэдехары сегодня были соревнования по кэндо. Воспитатель чувствовал лёгкую тревогу: всё же он давно не выступал. Сиканоин притянул его к себе за талию, целуя в висок. Бледные щёки налились нежным румянцем, а улыбка растянулась на лице. Сразу стало спокойнее. И как только Хейзо удаётся так легко успокаивать его?       Когда они приехали, разошлись на время. Сиканоин пошёл к трибунам, а Каэдехара в раздевалку. Через некоторое время воспитатель вышел на арену. Кончики пальцев неприятно похолодели. Внезапно он услышал громкое: «Зу!» Обернувшись, Казуха заметил Хейзо, который манил его рукой в первом ряду, и быстро подошёл к нему. Тут Сиканоин нагнулся к нему и поцеловал прямо в губы. Каэдехара замер, широко распахнув глаза. Слегка отстранившись, детектив произнёс с широкой улыбкой на лице:        — На удачу!       Воспитатель ощутил, как щёки запылали. Глубоко внутри что-то вновь вспыхнуло и разгорелось с новой, ещё большей силой. Теперь Казуха был абсолютно уверен — он победит. Победит, несмотря ни на что, ведь за его спиной всегда есть тот, кто поддерживает его, что бы ни случилось.       Как победил, как принимал поздравления, воспитатель помнил смутно. Помнил только эйфорию, которая пробирала его насквозь. Ему вручили награду. Его воспитанники и коллеги хлопали ему. Рубиновые омуты искали вишнёвую макушку. Сердце замирало. Где же Хейзо? Неожиданно его обняли за талию, отчего он вздрогнул и обернулся. На него смотрели сияющие оливковые глаза. Казухе показалось, что в какое-то мгновение перестал дышать. Сиканоин поцеловал его в щёку и вручил букет их кленовых листьев:        — Самому лучшему парню!       Каэдехара окончательно зарделся, отведя взгляд. Его парень хихикнул, зацеловывая щёки. Ему было абсолютно всё равно, как на них посмотрят другие люди. Он любил именно этого парня и ничего не мог поделать с распирающим его чувством.       Спустя несколько часов они шли по улице, увлечённо болтая обо всём, что произошло за день. Вернее, Хейзо болтал, а Казуха всё больше краснел и задумывался о чём-то. В один момент он остановился прямо посреди парка.        — Что такое, Зу? — детектив взглянул на него.        — Хейзо… — воспитатель стиснул его руку. — Сегодня я вдруг понял одну вещь… Прости, что говорю это так внезапно, но, прошу, подумай над моими словами. В общем, любовь моя, согласен ли ты, чтобы мы с тобой принадлежали друг другу отныне и впредь?       После этих слов он поднял взгляд на возлюбленного. Хейзо широко распахнул глаза и рот, шокировано уставившись на любимого. Казуха смотрел на него, весь красный, как мак. Горячие пальцы коснулись его щеки.        — Тебе не кажется, что у нас всё слишком быстро? — тихо поинтересовался Сиканоин, убирая светлые пряди за ухо.       Каэдехара улыбнулся, перехватил его руку и нежно поцеловал тот самый палец, на котором мечтал в последствии увидеть заветный ободок из металла. Бархатный голос решительно разрезал тишину:        — Не кажется. Наоборот, мне кажется, пришло самое подходящее время.       Хейзо растерянно захлопал ресницами. Однако, спустя некоторое время, он улыбнулся и поцеловал возлюбленного в губы. Казуха обнял его свободной рукой за шею и улыбнулся в поцелуй. Они обнимались и целовались так, будто завтра уже не наступит никогда. Счастье окутало их с ног до головы. У них всё будет хорошо… Нет, не так. У них непременно будет всё лучше и лучше!