Любовь

      Скрипнула дверь. Каэдехара зашёл в их с Хейзо квартиру. Здесь пахло уютом. Казуха улыбнулся. Наконец-то он дома. Послышался топот мягких лап. Широ прибежал к нему и сразу начал тереться о его ноги.        — Привет, малыш, — Казуха с улыбкой взял его на руки. — Как ты? Хорошо поспал?       Широ радостно мяукнул, утыкаясь носом в его шею. Каэдехара тихо рассмеялся и пошёл в комнату. Свет был приглушен. Из полумрака послышался родной голос:        — Ты вернулся!       Каэдехара улыбнулся шире, обнимая любимого свободной рукой. Хейзо обвил руками его шею, утыкаясь носом в висок. Каэдехара поцеловал его за ушком, вызывая табун мурашек. Они не виделись всего несколько часов, но им обоим казалось, что прошла вечность. Взгляд глаза в глаза — и они пропали. Широ недовольно мяукнул и спрыгнул с рук. Сиканоин усмехнулся, обнимая Каэдехару покрепче. Они целовались так, что голова кружилась. Язык Каэдехары ласкал податливый рот, проходясь по ряду зубов. Сиканоин зарылся руками в белоснежные волосы, массируя затылок. Наконец-то они могут быть вместе, не думая о чём-то постороннем.        — Ты голоден? — детектив прикрыл веки, расплываясь в улыбке от нежных прикосновений к себе.        — Да… Хочу сразу перейти к «десерту», — тонкие пальцы забрались под ткань толстовки.       Хейзо тёплый, даже горячий. Это очень контрастировало с всегда холодными руками Казухи. И именно это очень нравилось им обоим. Констраст, вызывающий мурашки от макушки до самых кончиков пальцев на ногах.       Звонок телефона заставил их отвлечься. Казуха виновато улыбнулся и ответил на звонок:        — Да? Нет, я не знаю, где ключи. Я уже уехал… По-моему, у охраны был запасной. Да, я поищу утром. До свидания.        — Ничего без тебя не могут, м? — Хейзо усмехнулся, вновь утягивая парня в поцелуй.        — Прости, из-за праздника все покупают цветы, а эти ключи… — Казуха улыбнулся в поцелуй, прикрывая глаза.        — Потом расскажешь, — Сиканоин утянул его на диван, — а теперь иди ко мне, правильный мальчик.       Каэдехара только наклонился, только запустил руки под толстовку, как снова зазвонил телефон. Детектив нахмурился, слушая, как его парень объяснял что-то про поставку цветов. В душе противно кольнуло что-то. Однако Сиканоин быстро отмахнулся от этого. Его осенила идея. На губах расцвела хитрая улыбка.        — Прости, дорогой. Все будто с ума сошли из-за праздника.        — Понимаю… Ты такой напряжённый. Давай-ка сделаем тебе ванну!        — Но…        — Идём!       Пока Каэдехара мылся, Сиканоин достал из коробки костюм. Это должен был быть сюрприз на длинных выходных. Однако ему придётся воспользоваться им раньше. Детектив прикусил губу.       «Надеюсь, ему понравится… Мы никогда раньше так не делали».       Через некоторое время Казуха вышел из ванной. Стало легче, но чувство вины ещё грызло его. В последние несколько недель он стал мало уделять внимания детективу. Хейзо мог обидеться. Возможно, уже обиделся. Казуха прикусил губу. Нужно извиниться. Нужно…        — О чём думаешь, правильный мальчик? — томный шёпот опалил ухо.       Каэдехара обернулся. Сиканоин усмехнулся, вытягивая из кармана пижамы телефон.        — Это тебе не нужно.        — А если…        — Завтра прочитаешь или перезвонишь. Идём!       Казуха не стал спорить. Ему и самому уже хотелось отдохнуть. Когда только он успел стать настолько правильным?       Сиканоин усадил его в кресло. Под вопрашающий взгляд Каэдехары, он подмигнул:        — Маленький сюрприз для тебя. Надеюсь, тебе понравится.       Заиграла музыка. Хейзо легким движением руки досиал из кармана своего халата ободок с крольичими ушками и одел его. Казуха изогнул бровь. Когда это Сиканоин успел купить такое украшение? Пока он об этом думал, детектив скинул с себя халат. Казуха приоткрыл рот в изумлении. На Хейзо был обтягивающий чёрный боди, копроновые колготки с узорами роз и специальные чёрные балетки. Плавными, точно кошачьими, движениями детектив танцевал перед ним, показывая своё тело во всей красе. Улыбка тронула уста, стоило ему заметить, как Каэдехара сглотнул. Танцуя, он приблизился к нему и сел на колени. Казуха только прикрыл глаза, только хотел поцеловать его, как ему завязали руки за спиной поясом от халата.        — Непослушный мальчик, — тонкие пальцы очертили губы и провели вниз, к шее, а после — к тяжело вздымающейся груди, вызывая табун мурашек, — тебя следует наказать.        — Хейзо, я… — у Каэдехары перехватило дыхание.        — Т-ш-ш, — палец вновь коснулся бледно-розовых губ. — Не нужно объяснений. Я знаю, что ты очень правильный. Однако… — Хейзо наклонился к нему, практически целуя уста, — иногда нужно устраивать себе выходной, понимаешь?        — Д-да… — прошептал Казуха.        — Умница, — Хейзо улыбнулся шире, пока его руки уверенно расстегивали пуговицы шёлковой пижамы. — Теперь просто забудь о своей дурацкой работе и наслаждайся зрелищем.       Каэдехара судорожно сглотнул. Хейзо, весь в чёрном, обтягивающем костюме, с вызывающе горячим взглядом, поражал, не оставляя в голове ни одной приличной мысли. Сиканоин обвёл рукой свое бедро в чёрных, узорчатых колготках. Казуха облизнул пересохшие губы. Розы на этих колготках, именно на этих ногах, выглядели потрясающе. Хотелось вцепиться в них руками. Однако те были крепко связаны за спиной. Флорист недовольно фыркнул. Детектив рассмеялся:        — Что такое? Неужели не нравится моя маленькая шалость?        — Я предпочёл бы, чтобы мои руки были у тебя на бёдрах, — Казуха улыбнулся, наклонив голову набок.        — М-м-м, — Хейзо игриво провёл рукой по его животу, очерчивая сеточку шрамов. — Твои шаловливые руки слишком часто тянутся к телефону сегодня.        — О, — Казуха рвано выдохнул. — Так ты ревнуешь…       Сиканоин неоднозначно хмыкнул, после чего укусил парня прямо рядом с пупком. Каэдехара простонал на выдохе, откинув голову назад. Волна жара пробежала по спине.        — Тебе не стоит дразнить меня, когда находишься в таком щекотливом положении, — Сиканоин облизнул губы. — Кто знает, что может придти мне в голову?       Казуха прикусил губу. Хейзо выглядел горячо… И это ещё мягко сказано! Ему было достаточно только поманить пальцем, и Каэдехара был готов валяться у него в ногах.        — Ты такой напряжённый, — рука детектива уверенно опустила штаны от пижамы вниз, — мне нравится.       Флорист промычал в плотно сомкнутые губы. Хейзо довольно замурлыкал, забираясь рукой под ткань трусов. Член его парня уже ныл и требовал к себе внимания. Сиканоин усмехнулся. Такой покорный, такой… Жаждующий. Каэдехара принадлежал только ему. Ему — и никому больше.        — Хейзо… — Казуха задрожал всем телом.       Хейзо усмехнулся вновь. Беспомощность его парня заводила. Власть над ним опьяняла. Во имя интуиции, Сиканоин всегда был… Таким?       Каэдехара кусал губы, жмурился, мычал. Его тело дрожало, тянулось к ласке. Детектив медленно ласкал его, растирая перпендикуляр. Вторая рука массировала бедро. Щёки флориста заалели. С губ слетали тихие стоны. Взгляд плыл.        — Хейзо, умоляю… — голос надламливался. — Я… Я не могу больше. Хочу… Мнгах!        — О, нет-нет, мой милый, — Хейзо оскалился, — ты так просто не отделаешься сегодня!       Казуха протяжно застонал. Сиканоин облизнул влажную головку, после чего вобрал член парня целиком. Каэдехара подкинул бёдра. Ему хотелось сильнее, жёстче, глубже. Однако у детектива были явно другие планы. Он порой выпускал твёрдый член изо рта, облизывая головку. Его глаза блестели огоньками азарта. Мучить Казуху было до дрожи в коленях приятно. Его руки ласкали бока и бёдра, пересчитывая косточки. Флорист жалобно скулил, извиваясь. Из глаз потекли слёзы удовольствия. Было так хорошо, но так мало, чтобы кончить.        — Хейзо…        — Обожаю, когда ты выглядишь так.        — Хейзо, прошу…        — М? О чём же, дорогой?        — Я хочу касаться тебя, хочу, чтобы ты… Мнгх!        — Чтобы я что?        — Чтобы ты вылизал меня всего… Пожалуйста, Хейзо, я правда больше не могу…       Хейзо коснулся лица своего парня, игриво проведя пальцем по влажным губам. Казуха выглядел так требовательно и жалобно, что хотелось дать ему всё и сразу.       Громкий стон разлетелся по комнате. Сиканоин активно вылизывал его, после чего принялся отсасывать. Голова шла кругом. Пошлые хлюпанья и мычание будоражили. Казуха ничего не соображал, толкаясь бёдрами навстречу ласкающему языку. С бледных губ слетало:        — Хейзо… Хей, мнгх! Да! Да, пожалуйста… Пожалуйста!       Хейзо задвигал головой активнее. Член Каэдехары так приятно наполнял его, что хотелось кончить сразу. Горячее семя обожгло горло. Детектив проглотил всё, после чего выпустил обмякшую плоть изо рта. Казуха тяжело дышал. Сфокусировать взгляд не получилось.        — Такой послушный мальчик, — хохотнул хрипло Сиканоин, усаживаясь на его колени. — Может, всё же развять тебя? А то мне тоже нужна небольшая «помощь».        — Я сделаю тебе приятно, — Казуха поцеловал его в грудь, рядом с молнией, после чего улыбнулся, утыкаясь в неё, — так, как тебе нравится.       Хейзо прикусил губу, улыбаясь. Ну, вот как можно отказать такому пристальному взгляду?        — М-м-м, — он поцеловал его за ушком, — Так и быть. Я тебя прощаю.        — Спасибо, — промурлыкал Казуха.       Его руки наконец-то были свободны. Мурашки побежали от пальцев до локтей. Едва руки отошли, флорист вцепился в упругие бёдра. Хейзо простонал, подняв голову кверху. По спине будто пробежал электрический разряд. Губы Казухи были повсюду. Сиканоин чувствовал жадные поцелуи на шее и груди, пока прохладные руки с тонкими пальцами растегивали молнию костюма.        — Ты прекрасен, — прошептал Каэдехара, зацеловывая каждый сантиметр горячей кожи.        — Лучше, чем твоя работа? — усмехнулся детектив немного ядовито.        — Лучше, чем вся моя жизнь, — флорист поцеловал его руки, после чего принялся расцеловывать каждый палец.        — Подлиза, — расплылся в счастливой улыбке детектив.       Костюм упал на пол. Кресло скрипнуло. Каэдехара снимал колготки, целуя горячую кожу бёдер. Сиканоин дрожал. Он уже давно сдерживался. Из твёрдого члена активно текла смазка.        — Я подготовился уже, — прошептал детектив сбивчиво. — Просто порви уже эти чёртовы колготки и трахни мн… Ах!        — М? Ты что-то сказал? — Казуха усмехнулся, наклонив голову набок. — Неужели ты думаешь, что я буду так бесцеремонно относиться к своему самому лучшему «подарку»?       Он ласкал его член, быстро и ритмично. Детектив жалобно скулил. Из его глаз потекли слёзы. Хотелось больше, сильнее и внутрь. Так, чтобы голова шла кругом. Впрочем, она уже шла кругом. Каэдехара накрыл его губы своими. Ободок с заячьими ушками упал куда-то на пол. Под влажный и тягучий поцелуй Сиканоин ощутил, как всё тело дрогнуло. Он вытянулся стрункой и пошло, громко взвигнул. Мощный разряд удовольствия прошиб его до самой макушки.        — Как же ты прекрасен, любовь моя, — флорист нежно целовал его лицо, осторожно стягивая колготки.        — А ты непрошибаемый льстец, — Сиканоин улыбнулся, зарываясь пальцами в белоснежные локоны.       Каэдехара целовал его, стягивая остатки одежды. Его пижама вскоре тоже оказалась на полу. Хейзо под ним ласкал бёдра, мял ягодицы. Их дыхание сбивалось всё сильнее. Возбуждение с новой силой накрывало их. Казуха примкнул губами к искусанной шее детектива:        — Тебе удобно?        — Да… — прошептал Сиканоин, задыхаясь от предвкушения. — Это кресло большое и мягкое.       Каэдехара кивнул, подминая под себя возлюбленного. Хейзо кусал губы в нетерпении. Ему хотелось самому уже насадиться на член Каэдехары, но изящные руки держали его на удивление крепко. Недовольное ворчание потонуло в новом поцелуе. Хейзо простонал. Казуха наконец-то толкнулся внутрь него. Влажные стенки сжимались вокруг твёрдой плоти.        — Так сжимаешь меня… — Каэдехара сделал первый толчок. — Восхитительно!        — Ка… Казу… Ха! — Сиканоин выгнулся дугой. — Казуха, мнгхах!        — Обожаю, когда ты так произносишь моё имя, — Казуха прикусил мочку уха возлюбленного.       Хейзо громко простонал в ответ. Каэдехара толкался медленно, но глубоко, проходясь по простате. Сиканоин выгибался дугой, умолял его трахать сильнее, жёстче. Однако возлюбленный будто издевался над ним, целуя влажно и тягуче. Возбуждение после оргазма прошибло мощным электрическим разрядом. Хотелось просто растечься лужей под сильным и одновременно изящным телом, кончить с протяжным «Казуха» на устах. Казуха оскалился в поцелуй. Ему нравилось то, как жадно и горячо выглядел под ним Сиканоин, как тот умолял его не останавливаться. Больше всего нравился жалобный скулёж, когда он наполовину выходил из него. Сердце отбивало какой-то бешеный ритм. Ни о чём и ни о ком, кроме его любимого детектива, думать не получалось и не хотелось.        — Когда закончим здесь, я сделаю тебе твою любимую курицу в кляре, — Каэдехара прижался губами к искусанной груди парня.        — Мнгх! К-как только ты м-можешь, м-м-м?! — Хейзо прогнулся в спине до хруста.        — Я обожаю тебя, — Казуха толкнулся сильнее и зашипел, чувствуя, как его спину оцарапали. — М-м-м! Хочу… Хочу делать тебе приятно, видеть твоё прекрасное лицо… Мнгх! Ох, Хейзо!       Он не договорил. Его пробила дрожь. Хейзо закатил глаза. На его лицо выступила пошлая улыбка. Внизу всё пульсировало от каждого толчка. Каэдехара навалился сверху, уже вдалбливая своего парня в кресло. Сиканоин подкидывал бёдра, стонал и взвигивал до хрипоты в голосе и царапал спину любимого. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Момент! Всё тело свела сладкая истома, и он обильно кончил себе на живот. Каэдехара ещё несколько раз толкнулся в обмякшее тело и кончил прямо внутрь. Сиканоин жалобно проскулил, зажмурившись.        — Как ты, любовь моя? — хрипло поинтересовался Казуха, спустя будто вечность.        — Хорошо, — Хейзо прижался к нему, потеревшись носом о пушистые волосы.        — Всё ещё дуешься?        — Нет, но про курицу я запомнил!        — Я и десерт тебе куплю.        — Главное, будь дома на праздниках… Не хочу быть один в Новый Год.        — О, дорогой мой Хейзо, — Казуха нежно, почти трепетно, словно его возлюбленный был из хрусталя, коснулся его лица, — насчёт этого можешь не беспокоиться. Я никогда не оставлю любовь всей моей жизни без внимания в такой день.       Хейзо моргнул раз, другой и третий. «Любовь всей жизни»… Эти слова заставляли сердце биться чаще. Щёки налились румянцем.        — Слащавый дурак! — пряча улыбку в изгибе чужой шеи, прошептал он.       Казуха тихо рассмеялся, целуя вишнёвую макушку. Скоро Новый Год. Совсем скоро он подарит самому важному человеку в его жизни самый сокровенный подарок, а пока… Нужно принять ванну и приготовить курицу одному очень жаждующему внимания детективу.