Вглядываясь в бездну

*** Сейчас: В воспоминаниях я нередко возвращаюсь к этому короткому диалогу, состоявшемуся одним жарким днем, казалось бы, тысячу лет назад. В том недосягаемо-чарующем прошлом, обычно увлеченные ловлей всевозможных жуков, мы с моим другом Югёмом изнывали от скуки в душной городской повседневности — сказывалась привитая сердобольными бабушками и дедушками любовь к деревенским просторам, которых по ряду причин мы оказались лишены. Не зная, чем еще себя занять, мы обратились к единственному возможному в такой ситуации развлечению — к кино. Зарубежные низкобюджетные фильмы ужасов в переводе Володарского и Гаврилова, Михалева и Горчакова пришлись мне по вкусу, и даже больше — они пробудили во мне некий спящий до поры до времени талант. Невольно запустив механизмы моего буйного воображения, эти фильмы заставили меня фантазировать, а чуть позже и сочинять. Всего лишь потертая видеокассета с записанными на ней двумя ужастиками — сущая нелепость, сплошная бессмыслица! Но именно с этого все и началось. *** Три дня назад: — И о чем они тебя спрашивали? Когда я вошёл, он, уютно устроившись на диване, размеренными движениями маленькой кисточки наносил бесцветный на ногти лак. И не показалось ли мне, что в последнее время он стал слишком много внимания уделять своей внешности? Или же это я — вечно витающий в облаках писатель, а по совместительству непутевый муж — наконец-то заметил, что моя любовь в первую очередь омега, а значит, ничто омежье ей не чуждо? Сняв влажное от дождя пальто и скинув ботинки, я швырнул ключи от машины на стойку и прошел в комнату. Мгновенный слепок реальности: телевизор на стене — огромная плазменная панель — крутил очередную рекламу, на кофейном столике красовалась полупустая бутылка вина, а за окнами в расцвеченный маслянистыми огнями город бесшумно вползала туманная ночь. — О чем спрашивали? — с запозданием отозвался я. — Так все о том же, Вишенка: сколько вымысла в моих сюжетах, не страшно ли мне спать по ночам, излюбленное — откуда у меня берутся идеи… Э-эх, Алана Мура на них не хватает! — Все? — Ну и, естественно, классический вопрос: как я стал тем, кем являюсь. Еще один слепок: в ванной комнате бурлила джакузи, а ионизатор воздуха источал едва уловимый аромат пластика… Я знал, что в будущем обязательно использую все эти слепки для большего натурализма в своих текстах. Ведь имитация реальности — достоверность, правдоподобие, как ни назови! — является одной из важнейших задач всякой, тем более вымышленной, истории. И разве среди прочего не достигается она за счет ненавязчивого, но тщательно выписанного окружающего пространства? — И что ты ответил? — Оставив ногти в покое, парень насмешливо посмотрел на меня. В первый же день нашего с ней знакомства я был поражен силой его взгляда — невероятно проницательного, срывающего с тебя все покровы и маски, а при желании способного изничтожить, — а потому и думать не думал что-то от него скрывать или отделываться проходными шутками. — Правду, — просто сказал я. — Надеюсь, не как обычно? — вздохнул он, демонстративно закатив глаза и откинув голову на спинку дивана. И не показалось ли мне, что на его тонкой шее, резко контрастируя с фарфоровым цветом кожи, алел овальной формы синяк, которого, готов поклясться, еще утром там не было? Решив, что в последнее время мне слишком многое кажется, я с виноватым видом улыбнулся: — Угу. Я опять сказал им, что для того, чтобы стать мной, мне всего-то потребовалось сойти с ума. ***