Anarkia

В каждом из нас живёт свой маленький, глупый божок. И каждый взгляд, что ему чужд, сознательно будет сожжён

Deep-ex-sense — Инквизитор всегда прав

      После вчерашнего мессир Дипос не был настигнут муками совести, но смотреть девушке в глаза ему не хотелось. Стоило только вспомнить, как она злобно и с осуждением выговаривала ему все, что думала, сразу возникало отвращение. А когда ей пришлось отвечать за свои слова, на место разъяренной дикой кошки пришло жалкое подобие бабочки с оборванными крыльями. Осознание, что он сломал человека, накрыло его волнующим экстазом. Какое же чувство он испытает, если заставит подчиниться ему весь мир? Когда все будут узнавать его, когда имя некогда неизвестного архиепископа будет процветать на сохнущих устах мучеников? Именно так он даст остальным полное понимание жизни, открыв простым смертным ад на земле. Они прочувствуют ту палитру ужасов и страха, которую никогда бы не познали без него. И для них жизнь обретет ценность, которой не было, когда нищие и бродяги бесцельно существовали, пытаясь выжить.       Дип давно понял, что с миром что-то не так. Он был уродлив, грязен. Настолько же противен был мессир Дипос самому себе, понимая, что внутри ничего не было, кроме одичавшей, глухо кричащей пустоты. Его мало волновали остальные люди, все они — второсортные герои в великом произведении имени себя. Безмерно тупой сброд, которому ничего не нужно, кроме постоянного утоления потребностей. Он был бы ничем не лучше других, если бы не понимал, что судьба для всех предначертана — это смерть. А бог… Разве его кто-то видел? Вместе с умершим погибла и вера Дипа Этекса. Жизнь ясно ему показала, что религия, государство — иллюзия воспаленных умов челяди. Их никто не спасет, рая нет, только ад можно устроить самостоятельно. Если бы Тивол не умер, то может, он бы показал другой путь, но Дип без него понял: благодетелью мира не добиться. Все равно все умрут. Так, может, даже не имея крыльев, нужно показать силу миру, изображая из себя лидера, будучи слабым внутри? *       Все люди одинаковы. Как яблоки, находящиеся в разных корзинах. В каждом плоде изъян. Червь, что притаился внутри — душа, напоминающая жалкий призрак. И только огрызок оставит он после себя. Шмат эгоизма на голых костях*.       Такие мысли клубком цепней* засели в голове архиепископа, не давая покоя. Ему срочно нужна была сила! Какая разница, темная или светлая, если…       — Если после нас ничего не останется, — он продолжил уже вслух, сжимая кулаки и смотря в свое отражение. — Бог ни разу не пришел ко мне на помощь. Так почему я должен щадить людей, которые ничем это не заслужили? Они все грешны и их всех нужно покарать! Они не заслуживают право жить, если даже имея мозг, никто из них не стал чем-то больше, чем бесхребетный червь. Я единственный, кто понял, что мы все обречены на одно и то же. И только я могу или спасти всех, пробудить от раздражающего сна, проводить всех в бесконечный мертвый покой или же перед этим показать, что я не такой же жалкий, что только я имею над всеми власть. И это верно! Иначе бы наставник не посвящал меня в тайну, иначе я бы не получил камень от Вальдамуры, иначе бы Деметрио…       Стук в дверь взволновал архиепископа. Он провел ладонью по лицу, словно смахивая с себя остатки тревожащих дум, отперся, с благоговением пуская гостя.       Деметрио достал из широкого рукава свиток, передал Дипу.       — Как и говорил, принес. К сожалению, я не смог прочесть, здесь шифр, — вошедший стал наблюдать, как Дипос увлеченно рассматривал странную рукопись, написанную неизвестным языком. В центре был начерчен рисунок — линии, что закручивались по золотому сечению. Палец, скользящий по желтой бумаге, задрожал. — Что-то узнал?       — Это, — у Дипа пересохло в горле, он побледнел, если с его белой кожей это было возможно, — точно такая же метка, как на первом свитке. Где ты его достал?       — Я уже рассказывал в прошлый раз. Колдуна поймали и нашли у него этот свиток.       — И где этот колдун? Мне надо узнать, откуда у него.       — Не узнаешь, уже сожгли, — перебил Деметрио и, улыбаясь, пожал плечами. — А свиток решил оставить, так и думал, что он как-то связан с твоей идеей. Ты не можешь прочесть его?       — Могу. Но мне нужен огонь.       Дип нервно поглядел вокруг себя, ища свечи. Подхватив одну из них, он зажег и поставил на стопку книг, что лежали у него на столе. Сделав глубокий вдох, он прикрыл глаза и начал читать заклинание перед огнем. Деметрио внимательно следил за его действиями чуть поодаль. Огонек замерцал, и Дипос поднес к нему свиток. Вместо неизвестных букв на бумаге проступил французский текст. Деметрио беззвучно ахнул. Тело бросило в дрожь. Взгляд архиепископа бегал по строчкам, с жадностью читая слова:

Тот, кто смог прочесть это послание, может овладеть силой, которой он сам волен распоряжаться. Шогготы — искусственно созданные существа, обитающие на планете Рэбел. Они — создания тьмы, которыми можно управлять, чтобы достичь власти.

Чтобы получить темную силу нужно: 1. С помощью Великого Темного камня переместиться в измерение существ, одолеть одного из них, чтобы получить его силу, благодаря которой во власти героя будут остальные создания тьмы. Чтобы переместиться, избранному необходимо принести в жертву существ своего вида столько, пока камень не начнет распространять темноту вокруг себя такого размера, в которую бы герой смог совершить переход. 2. Открыть портал с помощью Великих Золотого и Темного камней, расположив их в сосредоточениях силы обоих миров.

Темные слуги созданы для того, чтобы разрушать. Так, избранный может уничтожить все, что его не устраивает, построив новое. Если герой действительно избранный, то в его власти также заставить живущих во тьме возводить замки и храмы, и проч.

      Внезапным шквалом обрушилось на архиепископа новое знание. Он истерически засмеялся, сжимая в руках содрогающийся листок.       — Не может быть, чтобы так просто я получил желаемое, — он ошалелыми глазами посмотрел на не понимающего Деметрио. Тот вскинул бровь, требуя пояснить. Дип нехотя протянул ему свиток.       — Очень странный текст. Измерения, порталы — что это?       — Потом тебе объясню, — отмахнулся архиепископ, забрав свиток и спрятав его у себя. Обезумевшие мысли в его голове кричали о том, что нужно немедленно заполучить камень. О нем точно должна была знать Вальдамура. И если это так, то он готов ей свернуть шею, если та не расскажет. Ждать, пока она сама соизволит поведать, больше не было времени.       Дип косо посмотрел на Деметрио, думая, стоит ли его посвящать в секретные знания. Да, им вдвоем было интересно изучать черную магию в корыстных целях, но что, если тот захочет разделить с ним его могущество? В любом случае, Дип еще не знал, что будет делать с силой. Убить ли ей всех ничтожных людишек или построить свое царство, поглощая все остальные? А может, пока действовать исподтишка, не призывая никакой нечисти, лишь получить от нее посвящение? С этим он еще не определился. Но внутренний голод желал славы и власти. И могущество уже ощущалось в его руках, щекоча огнем кончики пальцев.       — Плохая задумка, ведь там сказано, что нужны жертвы. Неужели ты убьешь, скажем, тысячу человек собственноручно? Ты же не знаешь, сколько нужно, потом ты не сможешь бросить дело на полпути.       — А я и не остановлюсь, — безумная улыбка показалась на лице Дипа, раскрывая его сущность. Деметрио содрогнулся. — Сначала нужно найти камень. А я знаю, что для этого нужно.       Деметрио ушел от него, ощущая смешанные чувства. Он одновременно сожалел и был рад, что подсобил ему, ведь разве не интересное будет представление? К тому же, если помочь ему, то он наверняка сделает все, что Деметрио попросит. О всевышнем можно не волноваться, если бы он был, то вряд ли допустил бы все, что творилось на земле. А значит, самое время начать собственную жатву.

***

      — Всё ещё злишься на меня? — медленно произнес Дип, входя в светлую комнату. Девушка сидела на кровати, записывая что-то кусочком графита на листке. Она не шелохнулась, когда тот зашел, не взглянула на него, все так же продолжая что-то писать уже более нервными, резкими движениями.       Архиепископ сел рядом, обняв ее со спины, убрал волосы с плеча. Над лопаткой красовалась гематома. Вальдамура замерла, ощущая животный страх. Все отдавало вчерашней болью. Неспроста он пришел к ней.       Терпеть чужой взгляд, прожигающий затылок, больше было невмоготу. Девушка повернулась. Длинные черные ресницы задрожали, она опустила глаза. Слишком больно. Впервые ей захотелось сбежать и никогда не видеть то чудовище, что в безумном припадке издевалось над ней.       А он как специально прижимал ее к себе, согревая изнеможенное тело. Маленькая птица в темнице, запертая со страшным зверем.       — Ты хочешь меня убить? — прошептала она, не в состоянии сдерживать свои эмоции, что были на пределе. Первый раз ей казалось, что она сходит с ума.       Он обнял еще крепче, Вальдамуре же показалось, что тот хочет задушить ее.       — Что ты, — прощебетал он, — ты всего лишь должна сказать, где второй камень. Я же знаю, что тебе это известно.       Грудь тяжело вздымалась. Вальдамура чувствовала, что задыхается в стальных объятиях.       — Я правда не знаю. Я случайно оказалась в этом мире с помощью Золотого камня. Но у меня есть предположение…       — Говори, — велел Дип стискивая ее сильнее да так, что заболели ребра. Паника охватила Вальдамуру. Будто сама ужасающая тьма подкралась к ней сзади, чтобы увлечь во всепоглощающую бездну, отрезав все пути к свободе.       — Он здесь! В соборе, — вскричала она, больше не смея сопротивляться. Некогда сильная воля была сломлена. Вальдамура была бы рада никогда не оказаться здесь, на чужой стороне, лучше бы ей получить вечный покой от существ, которые уничтожили всех, подобных ей.       Мессир выпустил ее, посмотрев в глаза:       — Где именно?       — Я только могу догадываться. Дело в том, что у нас находилось похожее сооружение, как этот храм, в подземелье которого хранились реликвии. Именно там находились камни. Я нашла там только один. Я не знала, как они работают, куда переносят, я просто использовала последнюю попытку, чтобы выжить.       — Видно его уже взял кто-то до тебя. Скажи, их только два?       — Я… я не знаю точно, я знаю, что нужно два, а сколько их экземпляров, — Вальдамура развела руки в стороны. Поникший голос, полный вечной усталости.       — Значит ты покажешь мне, в каком месте ты их взяла, — мессир Дипос схватил ее, заставляя подняться. Девушка закричала от боли — он тронул свежие раны, нанесенные им же.       — Нет! — выдохнула она, посмотрев на него как обезумевшая из-под растрепанных чернильных волос. — Убей меня, ибо я не собираюсь тебе ничего показывать. Раз моя жизнь ничего не стоит, тогда я пусть лучше сгину, чем буду выносить все, что ты делаешь! Ладно, я, но что тебе сделали другие?       Дип издал рык, чувствуя желание вбить бунтарку в землю. С каких пор она стала столь невыносимой, если раньше исполняла все, что тому заблагорассудится?       — А другие ничем не лучше тебя. Никто не желает понять истинного.       — «Истинного» только в твоей голове?       — Закрой рот, если не понимаешь, о чем я. Ты уже достаточно сказала. А камень я без тебя найду, — Мессир Дипос скрутил руки Вальдамуры, грубо повел к входной двери. Она начала вырываться, но архиепископу с невиданной силой удавалось ее удерживать, не реагируя на брыкания непослушной козы. — Тебе больше не нужно сопротивляться. Мы идем на «кухню» инквизитора Аббы.

***

      Темное подземелье не освещалось факелами. Пришлось брать с собой источник света, чтобы разглядеть узкие катакомбы, петляющие коридоры которых могли запутать любого. Только опытные инквизиторы-священнослужители знали каждый поворот. Дип хладнокровно вышагивал по каменному полу, держа в одной руке факел, а другой — девушку. Его красная ряса стала кроваво-алой в отсветах огня.       Вальдамура не сопротивлялась, в глубине сознания понимая, какие ужасы ее ждут. Дип часто рассказывал о пытках, что проводились над еретиками. Столько извращенных орудий и предметов придумали эти страшные инквизиторы.       Ей вспомнился свой мир, еще не поглощенный созданиями тьмы. Она никогда не видела ни войн, ни болезней, ни нарушителей покоя. Все жили с равными силами, были кем хотели. Но лишь в таком же темном закоулке, как это подземелье, таилось прирученное зло. Кто знал, что у таких сознаний был разум? А главное, почему элита позволила себе такую диковинку? Неужто насытилась вечным однообразным спокойствием?       Вальдамуре тяжело было понимать произошедшее за эти дни. Убийство Славуа. Что сподвигло Дипа совершить такое? А главное девушка поняла только сейчас: как он узнал о втором камне?       Ответов не было, и ей приходилось только корить себя за необдуманное раскрытие местонахождения камня. Как она могла повлиять, достучаться до него?       Босые ноги то и дело спотыкались, идя по гладкой поверхности. Белое платье было порвано между плечом и шеей. Сейчас она походила на призрака больше, чем когда-либо.       Амура взглянула на безэмоционального архиепископа. Черная густая борода все так же была аккуратно подстрижена лучшим цирюльником. Несомненно, та делала лицо более выразительным, привлекательным. По одному виду можно было сказать, что этот человек обладал силой и волей. Но, увы, пущенными не в то русло.       Было ясно, что он будет убивать ее мучительно, выпытывая тайну. И Вальдамура страшилась своей обреченности и грядущей боли и безразличия в глазах мессира.       Дверь со скрипом распахнулась, позволила обнаружить за ней просторную комнату, наполненную устрашающим содержимым. В ней находился мужчина с большим крестом, висящим на толстой цепи на груди. У него сильно выступали скулы, взгляд был мрачен. Капюшон скрывал часть лица, но когда тот был откинут, Вальдамура узнала его.       — Добро пожаловать на «кухню», — с наигранной веселостью произнес Абба, брат Славуа.       «Неужели он не знает о том, что случилось с его старшим братом?» — внутри Вальдамуры все похолодело, когда инквизитор бросил на нее оценивающий взгляд.       — Сам мессир Дипос принес птичку в клетку? Что ж, я так полагаю, она еретичка?       — Ведьма, — ответил Дип, а потом с силой бросил ее так, что она повалилась на пол. — Или дьявол, что принимает любое обличье.       — Я с радостью расправлюсь со злым воплощением, — хмыкнул Абба. Его глаза засветились от счастья. Он подлетел к жертве как стервятник.       — Нет, я сам.       — Но мессир…       — У меня отдельные с ней счеты. А ты, — он положил тяжелую руку ему на плечо, — Убирайся, пока я не захотел выпытать из тебя, почему же ты рыжий.       Абба нервно загладил назад волосы цвета закатного солнца, быстро накинул капюшон и скрылся за дверью. Дип одним махом поднял с пола Вальдамуру, которая была уже на грани.       — С чего начнем? Может, хочешь покататься на колыбели? Или опробуешь дыбу?       — Дип, — в первый раз она обратилась к нему просто, наравне. Ее трясло от увиденного. — Пожалуйста, не делай этого. Я помогу тебе, я найду этот чертов камень для тебя. Но пойми, не все можно добиться силой, которая может тебя погубить. И, господи, что тебя так мотивирует прыгнуть в бездну, из которой я сбежала? Ты должен понимать, что я не хочу видеть, как ты покончишь с этим миром.       — Этим миром правит хаос. И ему нет пощады, потому что хаос — разрушающая сила. Нужно достигнуть его апогея и, может, тогда придет порядок.       — Хорошо. Раз ты так этого желаешь — ты все увидишь своими глазами. Но я хочу быть рядом с тобой. Я больше не посмею мешать тебе, я просто буду рядом. Как прежде.       Вальдамура из последних сил встала на цыпочки, потянулась к чужим губам. Она чувствовала, что там, глубоко внутри, находился он настоящий. Добрый и понимающий, нежный и любящий. Таким, каким он был в самом начале их встречи, когда только забрал ее к себе.       Дип сам поцеловал девушку со своей грубой напористостью, отчего сердце забилось сильнее, ощущая больший страх, чем от вида орудий пыток. Вальдамура боялась дышать, боялась не так шелохнуться, чтобы не оборвать шанс на спасение обоих. Мессир Дипос целовал с разгорающейся жаждой, ему захотелось быстрее, грубее, причиняя сладкую для него боль, ибо только в ней познаются чувства.       Но он остановился, когда ощутил вкус чужой крови во рту. Архиепископ отпрянул, посмотрел на Вальдамуру так, будто не узнал. И правда. Впалые щеки и большие серые, потухшие глаза, а также фиолетовые пятна на бледной коже указывали на его грехи. Он сморщился, принимая на себя удар отвращения. Затошнило, стало душно. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, а не находиться в этом злополучном подземелье. Мерзкие кривые отростки заскребли, зацарапали душу.       — Я отведу тебя обратно. А лучше, понесу, пол очень холодный, — с этими словами он взял Вальдамуру на руки.       — Нас могут увидеть, — севшим голосом сказала девушка. Ее глаза медленно закрывались.       — Не успеют, — угрожал потенциальным свидетелям Дип. Мысли о камне отодвинулись на второй план. Срочно нужно было что-то сделать с чувством, терзавшим его. — Я вылечу тебя и больше не трону. Обещаю. Но цель есть цель. И мне нужно обдумать все, чтобы больше не делать ничего сгоряча.