Anarkia

У шамана три руки, Мир вокруг, как тёмный зал Видит розовый рассвет Прежде солнца самого

У шамана три руки — Пикник

      Глубинная пустота синего неба затягивает в вышину темные ели. Но и она тоже чем-то наполнена, верно? Зовет, поселяет тянущее чувство в груди, словно в ней — твой родной дом.       Так и хочется лежать, вглядываться во всепоглощающее небесное око, но боль, появившаяся так неожиданно, сковывает все тело, заставляя вернуться в мир и снова узнать себя.       Девушка распласталась на земле. Почти обнаженная, в одной накидке, вываленная в грязи. Сожженные до плечей волосы разили запахом жаренного сала. Руки, ноги, туловище — все отдавало неприятными ощущениями. Она ничего не знала, ничего не помнила. Только одна фраза из четырех слов назойливо кружилась рядом.       Молодой человек, обеспокоенно бредший по лесу, заметил ее, бегом оказываясь возле.       Даже он не узнал в ней прежнюю.

***

То, что было ранее.

      Молодые люди позволили себе какое-то время полежать в объятиях друг с другом. Никто и не подозревал, что такое времяпрепровождение окажется самым сладостным удовольствием. С улыбкой Миральда откинула его отросшую челку и посмотрела в глаза Славуа, с любопытством наблюдая за искрящимся огнем жизни. Наконец-то он смог сбросить оковы религии! Она нежно погладила его от щеки до шеи, а потом обняла, ложась на него сверху. Он с замиранием слушал ее сердцебиение, не веря такому счастливому моменту.       И стоило двоим окунуться в сладострастный поцелуй, как послышался шум около логова. Услышав его, спящая козочка подскочила и затопала к выходу. Миральда также в сию же секунду спорхнула с кровати, торопливо начала искать платье.       — Марк пришел, одевайся! — прозвучал голос, не терпящий возражений. Но пока Миральда металась в поисках платья, а затем быстро одевалась, Славуа широко зевнул и накрылся одеялом по подбородок.       — Я сплю, — сказал он с ехидной улыбкой котяры и прикрыл глаза. Ведьма даже отчитать его не успела — на пороге, который загораживали шкафы, раздался голос Марка. Миральда вышла к гостю и застала следующую картину.       Джали с любовью боднула ногу поэта и начала моститься на колени, стуча по ботинкам ее хозяина, который, в свою очередь, расплывшись в улыбке, гладил ее между рожек. Та готова была замурчать от радости.       — Больше всего на свете она любит тебя, — с усмешкой заметила Миральда.       Марк засмеялся себе в усы и покачал головой.       — Больше меня она любит вкусно поесть, — поэт кивнул в сторону корзины с едой, которую принес для жителей лесной пещеры. Взяв козочку на руки, он достал оттуда морковь и заботливо протянул ей. Послышался довольный хруст. — Я за зельем пришел. А Славуа где?       — Спит, — невозмутимо ответила Миральда, но ее щеки запылали.       — Как спит? — буркнул Марк и прошел вглубь пещеры, неся Джали на руках. — Гм. И правда. Спит.       Славуа даже похрапывал, то ли для полной маскировки, то ли действительно уснул. Но ничего, Миральда еще припомнит ему, за то что она одна краснела за двоих.       — Чем же его так уморили? — шепотом спросил поэт, наблюдая за храпящим.       — Видно, устал от того, что помогал мне собирать ингредиенты, — Миральда снова покраснела и, отвернувшись от обоих, прошла к очагу. — Отвар уже остыл, так что можешь забирать.       — Уже выгоняешь? Я еще не успел сказать, что восстание какое-никакое, но собирается. Мне удалось вразумить многих парижан, особенно тех, которым нечего терять, кроме своей нищеты. К тому же, многие благодарны той волшебнице, что вылечила их. Так что все зависит от плана. Кстати, весь Двор Чудес теперь с нами, знаешь?       — Как бы иначе, — Миральда с улыбкой кивнула. — Многие из них оправились после чумы, они не хотят повторения. А церковники нам никогда и не нравились. Уверена, что смерть Андре их сближает. Теперь Венсан у них главный, и он мне говорил о своих намерениях. Именно архиепископ желал поймать меня, и из-за солдат я не смогла вылечить друга. Пора уже что-то менять, я давно об этом говорю.       — Так-то оно так, — согласился поэт, умиляясь над прикорнувшей козой на его руках, — но что мы будем делать с народом? Убьем мессира? Свергнем власть церкви? А кардинал, а король? Они же могут на нас ополчиться. Тут надо по уму-разуму.       Миральда была согласна. Но не одна хорошая мысль не приходила ей на ум. Еще и храп Славуа раздражал! Вот значит как, любит он увиливать от неудобных ситуаций.       И снова раздался шум. Но не такой громкий, как от поэта, скорее шорох. Миральда выгнула бровь, с удивлением посмотрела на Марка.       — Кого-то привел?       — Нет, — настороженно ответил поэт и прошел к выходу, покрепче сжимая козу, словно защищая ее от возможной угрозы.       «Ну, дружок, хватит тебе спать. Такие ответственные моменты, а ты себя позволяешь всякое!» — Миральда пошла будить Славуа.       — Притворяешься? — спросила она перед самым его лицом, потом одарила щеки двумя шлепками. Он неспеша приоткрыл глаза.       — Само как-то получилось, — он широко зевнул, потер заслезившиеся глаза.       Миральда мимикой выразила неодобрение, потом засунула ему под одеяло одежду, приказав одеться как можно быстрее. И почему он позволял себе так расслабляться? Нежность чувств сменилась на раздражение.       Хоть одеться Славуа удалось вовремя, обуться — не совсем. Но что у Миральды, что у него вызвало недоумение появление в логове мужчины и женщины.       — Они сказали, что ты можешь им помочь, — хмуро проговорил Марк, стоя за ними. — Тебе решать, мне выгнать их или нет. Кто они вообще? Мужчина кажется мне знакомым священником.       Стало заметно напряженно. Славуа с ненавистью смотрел на Деметрио, которого он не раз видел у архиепископа. Когда же он оглядел девушку, то холод пробежал по его спине — та была слишком похожа на одного мэтра из собора.       — Если вы пришли за Миральдой, то клянусь Господом, просто так вы отсюда не уйдете, — прошипел он сквозь зубы, поднимаясь с постели.       Миральда незаметно коснулась его руки.       — Все хорошо, у них нет недобрых намерений. Давайте выслушаем их. Я знала, что мы встретимся, Вальдамура, — девушка обратилась к ее спасительнице, посмотрев на нее сияющими глазами. Она ответила ей улыбкой.       Пятеро человек с трудом расположились в небольшой пещере. Гости сели на второпях застеленную кровать, Марк и Славуа — за обеденный стол, а Миральда встала у каменной стены, наблюдая за двумя сторонами.       — Ну так что же произошло, почему и каким образом вы пришли ко мне? — спросила колдунья, рассматривая прибывших. В их глазах читалось много произошедшего, что лежало в душе неподъемным грузом. Не было бы столько людей, Миральда смогла поговорить наедине с Вальдамурой по откровеннее.       Девушка и священник между собой переглянулись, и Амура, сложив руки на колени начала нерасторопно говорить, слегка стесняясь из-за устремленных на нее взглядов.       — Видите, мы пришли из-за деяний… Мессира Дипоса. Деметрио рассказал мне о том, что через стражника некая целительница договорилась с ним о лечении людей. Я знала, что это была ты, Миральда. И ты бы правда оказалась спасением, если бы…       Вальдамура поведала в общих чертах историю Дипа: о том, как он начал сходить с ума, как ему повезло найти все необходимое для достижения всемогущества.       — Тогда мы однозначно должны свергнуть его. Без плана, как мы будем отчитываться перед вышестоящими. Нужно как можно быстрее с ним расправиться, — твердо сказал Марк, скармливая козочке яблоко. Она непринужденно похрустывала им, пока собравшиеся с тенью сомнений и страха смотрели друг на друга.       — Так-то оно верно, но, Марк, мы же не знаем, как его можно убить. Он не подпустит нас близко, это понятно, — медленно проговорила Миральда, думая о чем-то.       — Так кто, говорите, указал вам дорогу? — с недобрым тоном спросил Славуа. Волосы стояли торчком от того, что он постоянно тер кожу головы, раздражаясь с положения дел. Ему казалось немыслимым услышанное. Да, он принял то, что Миральда обладает каким-то способностями, но чтобы другие? Чтобы их можно было получить, использовав какой-то камень из какого-то измерения? О чем они вообще?       — Вам назвать имя? — задал риторический вопрос Деметрио. Несмотря на мягкие, аристократические черты лица, его вид был весьма серьезным и строгим, как и тембр голоса. — Страж Вануэль. Номер его казармы не знаю. У него капитан еще такой шебутной… На букву «К», не помню, хромает еще.       — Я знаю их, — кивнула Миральда, но строго свела брови к переносице. Воспоминания все еще были при ней. И о том, как за ней гонялись, и о том, как поймали. Но Вануэль искупил свою вину, а вот капитан был безнадежно глуп. — Вануэль же мне помогает.       — Значит, можем позвать и его, — вставил Марк. — Нам нужно больше людей, которые могут хоть что-то сделать.       — А если они врут? Если заодно с архиепископом и хотят завести нас в ловушку? — выдал Славуа.       Было видно, что пара была так обессилена событиями, что даже не отреагировала бурно. Деметрио сказал своим обычным голосом с хрипотцой:       — Жажда славы заведет Дипа в ловушку, а мы вас не заведем. Думаете, приятно, когда человек, возомнивший себя божеством, обращается к тебе, как к ничтожеству? Если ничего не сделать, то не заметим, как из подземелья придет геноцид. А ведь именно это ему и нужно. Славуа, почему ты не доверяешь мне, потому что я был на короткой ноге с Дипом? Это в прошлом, клянусь всем святым. Нам некуда было идти с Вальдамурой, он же тоже угнетал ее при соборе, а меня вышвырнул из собственной церкви! Не знаю, что он будет делать дальше, наверное, если камню хватит силы его жертв, то тогда он пойдет к алтарю. У нас будет немного времени, ведь он засыпан. Посмотрим, как быстро он сумеет его откопать, — усмехнулся Деметрио.       — А если не успеем? — спросила Миральда.       — Тогда можем забыть про жизнь. Он доберется до нас, и мы испытаем великий ужас, — безоговорочно сказал Деметрио, а Вальдамура задрожала от его слов, слегка прильнула к нему.       Славуа, который невероятно долго соображал, воскликнул:       — Так кто такая Вальдамура, и почему ты так похожа на Мовца?       — Славуа, — рассмеялась Миральда. — Ты еще не понял? Это и есть он, просто…       — Просто отрастил волосы?! Не знал, что священники так умеют, иначе бы не ходили с бритыми несуразными затылками! — выпалил архидьякон на одном дыхании, чем вызвал хохот Марка, который уже обо всем догадался.       — Кхм, я просто скрывалась от посторонних глаз. Где это видано, чтобы девушка хаживала по собору среди мужчин, — ответила Вальдамура, отстраненно смотря сквозь Славуа. Он нервно дернулся, но продолжать блистать умом не стал. Только буркнул: «Черт разберет, где полуправда, а где полуложь».       — Славуа, ведь Вальдамура спасла Миральду, не помнишь? Ты же видел их ночью, перед собором, так почему ты не можешь связать факт с фактом? — встрял Марк, с усмешкой глядя на священника. Тот снова чертыхнулся, но промолчал. Что поделать, если священнослужители казались ему врагами? И все из-за архиепископа, что хотел свести не его одного в могилу.       — Нам нужно быстрее решать что-то, — начала подгонять Миральда. — Все выяснения отношений кажутся для меня тратой времени. Давайте мы попозже друг с другом познакомимся? Я верю и Вальдамуре, и Деметрио. И если, Славуа, ты веришь моим словам, то давайте уже приступим к обсуждению.

***

      Примерный план был известен. Для этого потребовалось около двух часов, но тем не менее, они смогли разработать какой-никакой вариант развития событий.       Лезть на рожон никто не хотел (кроме Славуа, но все его потуги упорно пресекал Марк), потому для начала они решили обосноваться в лесу, ибо сидеть в пещере на головах друг друга было не очень удобно. Марк принес с города плотные ткани, из которых они соорудили просторную открытую палатку на небольшом расстоянии от логова. Сделали место для кострища и лежанки. На это ушел остаток дня.       Миральде было не по себе, что они в безопасности, пока Дип кого-то убивает ради своей выгоды. Сердце будто заморозилось, стало так холодно и тревожно, ведь она не может спасти всех, кто оказался под его властью. Она, как и Славуа, еле сдерживала себя, чтобы не кинуться в этот собор. Но нужно было действовать так, как они условились.       Марк должен был выведать, проследить за Дипом, чтобы узнать, когда же у него наберется достаточное количество жертв и алтарь будет при нем. Одновременно с этим он хотел подбивать больше людей на восстание, больных не подпускать близко к собору, давать им в пузырьке лекарство, сваренное Миральдой. Необходимо было всем внушить, распространить слухи об архиепископе, чтобы к нему даже не думали соваться. А они уже начали понемногу ползти, просачиваться, потому что многие замечали, что те, кто попадал в собор, больше не видели.       — Ты пойдешь за Вануэлем, — как само собой разумеющееся сказал Марк Славуа, когда они остались наедине в логове. Священник сильно удивился данному поручению, что чуть не уронил склянки, в которое они разливали лекарство.       — Я? А почему не ты? Это же ты с ним познакомился, а я то что? Я бы лучше проследил за чертовым Дипом, чем пошел бы туда, не зная куда.       Марк стал мусолить пальцами ус, обдумывая, как бы ему так сказать, чтобы и понятно, но не всю правду.       — Славуа, на мне и так много ответственности. Да и я потолковее с эти делом справлюсь, притворюсь бродягой, нищим, почти умирающим, вымажу лицо, меня никто и не заметит. А вот ты… Славуа, мне разве нужно объяснять? Ты просто скажешь тому солдату, что от меня посланный, что Миральда и даже два священника из церкви с нами. А как захочет примкнуть к нам, то ты его приведешь, делов-то!       Архидьякон помялся.       — И где мне его искать? — хмуро спросил.       — В Долине Любви.       — А что это?       — Да кабаре такое, гм, — Марк развязно махнул рукой, потом порылся в кармане, вытащил оттуда одно экю. — Возьми, на службе пригодится.       Славуа с непониманием взял протянутое экю, покрутил его, не понимая чем оно поможет. Подкупить солдата такой небольшой монетой? Сомнительное занятие.

***

      Миральда снова воспылала идеей встретиться со старым другом, фигура которого была не менее загадочна, как написанные неизвестно кем свитки о камнях и порталах. Объявить свое принятое решение она хотела перед ужином.       Соратники неплохо расположились в лесу. Многие признавали, что жить тут намного приятнее, чем в грязном городе. Даже речка была рядом, чтобы можно было искупаться или постирать вещи, чего в средневековом Париже не делали вообще. Какие времена, такие особенности — приходилось обтираться тряпками, а насчет мытья… Во время рождения и во время смерти, получается, мылись всего два раза.       — Благодать, — умиротворенно проговорил Деметрио, жаря нанизанные на прутик грибы. — Хотел бы построить в лесу свой дом и жить всю жизнь. Чем не собор? — он мягко улыбнулся Вальдамуре, что сидела рядом. Она согласно кивнула, но говорить ничего не стала. Девушка не была многословной, чувствовала себя неуютно по понятным причинам. Она окончательно лишилась многолетней опоры. Снова. Снова одна, среди чужих. Да, она знала Миральду, и Деметрио был не так плох, но что если все повторится вновь? Неужели можно спокойно завести дружбу, если истерзанная душа больше не может подчиняться, реагировать на внешнее? Боль отдает в груди, и внутри замирает что-то еще неизведанное, непознанное, и в нем живет страх и тихий ужас.       От Деметрио не ускользнул этот душевный диссонанс. Но что он мог сделать? Подступив ближе он мог спугнуть ее, неосторожным движением доломать хрупкий механизм, который держался лишь на добром слове. И мужчине было больно видеть все, что происходило в ней. Жгучая ярость ползла по жилам, когда он вспоминал злобную рожу Дипа. Такого только на покой отправлять, никакого помилования он не заслужил, если с такой тонкой натурой гад не смог вести себя достойно. Но несмотря на всю его грязь, черноту, которой он заражал окружающих, часть ее сердца сохранилась незапятнанной. Человек бы такого не выдержал.       Марк и Славуа вышли из логова, поставив корзину с пузырьками зелья на траву. Теперь все были в сборе, чтобы отужинать, а после начиналось выполнение их миссии, которую первым возьмет на себя Марк, отправившись следить глубокой ночью за злодеянияи безумца.       — Я отправляюсь к своему другу, он подскажет нам, каким средством уничтожить Дипоса, — со всей серьезностью и решительностью сказала Миральда, собирая волосы под капюшон походной накидки. При ней бы еще один необычный атрибут — мощный деревянный посох, сверху которого была вырезана голова ворона. В темно-зеленом одеянии и с посохом, она казалась весьма внушительной особой. А грозный вид делал ее сильнее. Потому никто даже и не думал перечить ее решению. Кроме Славуа, конечно.       — И где живет этот твой друг? — бросил он фразу, пытаясь казаться не сильно напряженным.       — В горах, что видны отсюда вон в то-ой стороне, — Миральда указала рукой в сторону закатного солнца, что скрывалось за верхушками гор.       — С ума сошла?! — от выкрика священника все передернулись. — Говоришь нам об этом перед самым уходом, будто так и надо. Ну нет, так не пойдет. Ты не пойдешь одна в горы, там же опасно! Можно споткнуться, повредить ногу или так вообще…       — Пойду, — чеканно заявила Миральда, стукнув посохом по земле. — Мне нельзя брать никого, кроме… Пожалуй, я возьму Остролиста. Он мне поможет. Теперь уверен? — так же бойко спросила колдунья, вперив непоколебимый взгляд в Славуа. Тот выругался себе под нос, но кивнул. Не устраивать же ему сцену при всех. А Миральда и до него справлялась со всем, да и на данный момент она намного сильнее его. Может, он просто хотел показать свою значимость? Но то было явно ошибкой.       С волком и вороном Вальдамура и Деметрио уже успели познакомиться несколько часов назад, когда оба животных пришли проведать ведьму. Они невероятно сильно любили волю, а потому жили в лесу, а не в логове. И что тот, что другой прощелкали появление нежданных гостей, не предупредив о них. А может, те знали, что прибывшие были с добрыми намерениями.       — Бог с тобой, ступай, — сказал Марк, оторвавшись от созерцания спящей козочки. — Я верю, что именно ты принесешь нам добрые вести, и опасность будет позади. Я же пойду в город чуть позже. Деметрио и Вальдамура остаются в логове, а Славуа приведет Вануэля. Ты можешь не сомневаться в нас.       — Не сомневаюсь, — воодушевилась Миральда. — Что ж, прощайте. Надеюсь, что путь туда и обратно не займет больше трех дней. А за это время ничего плохого не случится. Если что, действуйте по усмотрению, — она напоследок скользнула по обеспокоенному лицу дьякона, потом развернулась и пошла на запад.       Славуа хотелось попрощаться с ней, обнять так же горячо, как он это делал ранее, поцеловать в макушку, пожелать удачи, но как же его раздражало, что людей было много. Только если скрыться от их взгляда. Но не успел он даже и шагу ступить, чтобы проводить, неожиданно подскочила Вальдамура, бегом достигая Миральды.       — Я провожу тебя немного.       Они шли по лесу, и Амура очень волновалась, перебирая пальцы и нервно их разглядывая. Миральда ждала, пока она что-нибудь скажет, молча шагала рядом.       — Ах, до чего это сложно говорить! — всплеснула руками Вальдамура. — Но только у тебя я могу спросить совета…       Она снова замолчала, так и не найдя для себя смелости. Миральда неотрывно наблюдала за ней.       — Я предполагаю, отчего у тебя в душе такие метания. Они могут быть только по одному поводу. Ты ждешь ребенка?       Вальдамура споткнулась, падая коленями на траву. Миральда остановилась.       — К-как ты узна… Д-да, к сожалению да. И… я не знаю, что. Что же мне делать, — голос задрожал, раскрыв проблему, Амура не ощутила, что ей стало от этого лучше. Ей было стыдно, мерзко, грязно. Ей так хотелось пойти к ручью, но только за чем именно — она еще не определилась. Страхи опутывали ее с ног до головы, а лицо мессира постоянно было перед ней, напоминая о самом ужасном, что она пережила.       — Деметрио знает?       — А он здесь при чем, — опешила Вальдамура, но ответила, что знает.       — При том, что если ты не уверена, он может тебе подсказать правильный выбор. Я бы тоже не хотела того существа, что был бы от этого Вельзевула. Но, может, не стоит быть столь категоричной, если ты хочешь взять ответственность за новую жизнь. Я понимаю, что сейчас очень неподходящее время, но… Со всем можно справиться. Тебе решать. Если захочешь избавиться от лишней проблемы, то у меня есть трава. Ты найдешь ее в шкафу, на верхней полке справа. У нее особый аромат, ты сразу поймешь, что это она. Очень пахучая.       Вальдамура с придыханием слушала Миральду. У кого-кого, а у травницы можно было обрести счастье.       — Благодарю тебя от всего сердца! Ты не представляешь, как облегчила мне жизнь, — девушка встала, хватаясь за руку колдуньи.       — Только не принимай необдуманных решений. Тебе ближе всего сейчас Деметрио, как и ты ему. Для твоего же блага нужно суметь жить заново, и теперь уже я ручаюсь, что он неплохой человек, он помог лечить людей. И за тебя беспокоится не меньше. А если надумаешь воспользоваться травами, то нужно действовать очень строго. Съедать по два стебля утром и вечером. И так три дня. Это очень сильная трава, я бы сказала яд, так что будь внимательна, хорошо?       Они распрощались после разговора, и Миральда пошла дальше, понимая, что ей предстоит нелегкое путешествие. Но вскоре к ней пришел волк, и теперь было на кого положиться. А заскучать умный Остролист точно не даст.

***

      Бродяга сидел, привалившись к стене церкви. Время шло, но никто так и не выходил, а на улицах продолжала царить тьма.       Он уже почти по-настоящему уснул, так глубоко войдя в свой образ, что все мысли покинули его. Он лбом прислонился к холодной стене, чувствуя как его одолевает сон, но неожиданно кто-то вышел, и бродяга проснулся от чьей-то тяжёлой поступи. На лестнице встали два человека.       Бродяга это понял по стукам каблуков, а ещё по разговору, который они завели.       — Больше в этой церкви я не буду принимать своих жертв. Мы перейдём в собор, потому что там алтарь. Ты уже раскопал его, Абба?       — Мессир, — пролепетал второй, — его очень плотно завалило камнями. Боюсь, одному мне и ещё паре священников с этим не справится.       — Ничего без меня не можете сделать, — мрачно проговорил тот, и в его голосе читалась явная злоба. — Что ж, ладно, я найду вам ещё людей, ведь это нужно сделать как можно быстрее. Я убил всех, кто был в Сен-Жермен. Теперь же все болеющие пусть идут в собор. Там места больше, и, как я уже сказал, нам нужен алтарь поблизости. Зубами грызи обвалившуюся землю, но раскопай. Иначе я не вижу смысла делить могущество с таким слабаком, как ты. Мне уже давно нужно воплотить тот ритуал, чтобы получить силу, а ещё открыть портал.       — Мессир, я постараюсь как можно быстрее это сделать. Те люди, которые этим заняты, очень вымотаны. Они копают день и ночь. Боюсь, телосложение им не позволяет поднимать большие тяжести.       — Так, хватит оправдываться. Твои оправдания только принижают тебя в моих глазах. Я уже сказал, что мне нужен алтарь не позже, чем через срок в семь дней. Ты меня понял?       — Так точно, мессир. Неужели вы уже набрали достаточное количество жертв?       — Нет, глупец. Я же тебе объясняю, что все остальные будут теперь в соборе. Я приказал своим священнослужителям вынести оттуда трупы и сжечь их на заднем дворе. Эта болезнь слишком сильна, поэтому несмотря на то, что ведьма подпортила нам планы, мы сможем убедить народ в том, что эта болезнь по-настоящему смертельна, а мы сможем если не даровать лечение, то отправить в рай. А знаешь что ещё я придумал? Мне донесли, что именно крысы распространяют болезнь. А значит, нужно разводить крыс, чтобы стало ещё больше больных, и они бы все пришли ко мне.       — Но мессир. Разве никто не излечивается после того, как оказались у вас в соборе, то неужели остальные будут приходить так же?       — Конечно будут. Они же верят в Бога и будут верить, что он не отвернется от них.       Фигуры отправились к площади, явно желая продолжить свой разговор в соборе. Бродяга узнал, все, что ему было необходимо, а потому, дождавшись пока те окончательно скроются вдали, поднялся и пошатывающейся походкой пошел прочь. Ноги онемели от долгого сидения на каменном полу.       — Дураки, — прошептал поэт, сжимая в руках потрепанную шляпу. — Разговаривать на улице, думая, что их не услышит ни душа. Если бы ты правда боялся, Дип, что за твоей спиной плетут заговоры, ты бы не стал так открыто говорить всем о своих намерениях. Мы тебя схватим на горячем, ты даже силу обрести не успеешь. Я верю в это. Миральда узнает ответ. И мы все сделаем, что от нас требуется.       Он поднял голову вверх, вглядываясь в ночное время. Идти в лес сейчас не хотелось, темень. А вот поспать у себя в комнате среди беспорядка казалось заманчивым. Может, на одном из валявшимся на полу листе Марк начеркал бы второпях пришедшее на ум стихотворение. Скажем, о несправедливости мира. Или его суровых реалиях. А может о неудачной любви, которая наглядно показала ему законы вселенной. Сильный побеждает слабого. Но и побежденный может быть сильным, если он понимает свой проигрыш, а цена победы для него не так важна, как сам процесс, сама жизнь.