Anarkia

      Я видел их. Две тени на стене забытого Богом храма. Они заманчиво извивались, и стоило сделать шаг навстречу, исчезли быстро, как полуночное видение. Я чувствовал холод босыми ступнями, ощущал покрытый грязью мрамор. И шел дальше к блеклому свету, туда, где они от чего-то прятались. От меня ли? Зашел за угол, почти не обращая внимания на заледенелые ноги. Сбросил алый балахон с плеч — тот мешал следовать за ними, тяжело волочась по полу.       Еще один поворот подземелья приветствовал меня загробной тишиной. Стоял затхлый запах, как из погреба. Мне нравится. Это запах моего захороненного клада. Моего предназначения. Моей жизни.       Брел дальше, с каждым шагом теряя свое прошлое. Что может быть важнее того, чтобы стать самым могущественным? Я не припомню существ себе подобных, напрасно я пытался искать их среди мира, в котором я жил. Но я благодарен самому себе, ведь именно это желание привело меня сюда.       Вдруг я уловил неслыханный мною ранее тонкий звук. От такой вибрации по спине прошелся мороз, но сердце не забилось испуганно. Я был готов ко всему. Кроме этого.       Огромная масса чего-то блестящего черного упала плашмя передо мной. Послышалось липкое скольжение по полу. Я встал, с интересом наблюдая, пытался угадать, оно или нет. В свитках изображали только пиктограмму. А здесь… Не успел я и шелохнуться, как это нечто поднялось, подобно волне в шторм, значительно возвышаясь надо мной. Я завороженно глядел. Горло пересохло и запершило.       — Давай же! Прими меня в свои объятия бездны, о мой всепоглощающий бог! — меня переполняло внутри то, что я больше не мог сдерживать в себе.       С отвратительным хлюпаньем меня заволокла сама тьма.

…Теперь я свободен?..

***

      Вечером, когда садилось солнце, движение против архиепископа готово было выступать. Зачинщики сего не испытывали боле ни волнующих дум, ни страха. Все знали, что по-другому ничего бы не получилось и закат для многих оказался бы последним в их жизни. Никакой рефлексии, никаких сомнений, только таинство в темную ночь.       — Для того, чтобы священное пламя разгорелось, ты должна стать его проводником. Проведи уничтожающую энергию через себя, ощути, как внутри сгорает твое «Я». И только потом, когда больше не в силах будешь его сдержать, выпусти весь свет на врага. Ты познаешь его боль, как и он твою.       — Получается, убив Дипа, я сама умру? Вряд ли я останусь жива по твоим рассказам.       Волки ответил отнюдь не добродушной улыбкой, прищуривая глаза. Миральда его лицо видела размыто и нечетко из-за искр костра, а также из-за того, что весь разговор проходил в ее сознании.       — Может, умрешь, а может, нет. Все зависит от твоей внутренней силы, ну и от веления Свыше, естественно. Так что заверить тебя ни в чем не могу, кроме одного. Если ты все сделаешь правильно, то угроза будет устранена, а кто знает, может за этим последуют большие перемены… Не для тебя, так для остальных.       — И когда я успела подписать сделку с дьяволом, раз уже грозятся забрать мою жизнь? — Миральде от разговора стало беспокойно, до этого она была уверена, что не растеряется. Сведет судьба с предсказателями, так век жить безмятежно не будешь. Лучше уж совсем ничего не думать о том, что может случиться.       — Душа останется в целости и сохранности, а вот тело и ум… Невелика жертва, если ты хочешь спасти близких тебе людей. Я знаю, что ты не сильно привязана к людям, но добра все же им желаешь. Так что ты теряешь, если получишь тот покой, о котором ты мечтала и который не давал тебе даже лес? Я в свое время прошел через похожие испытания. Только сильные духом выдерживают их, те, кто оказывается слабее — ложные герои, смекаешь? — Шаман выпустил дым изо рта, блаженно откидываясь на свои излюбленные подушки. Следом на него прыгнул черный кот, устраиваясь на хозяине.       — Ясно, хочешь сказать, что я еще и не та, кто должен этим заниматься? — Миральда почувствовала, как у нее задергалась бровь, а правая сторона лица начала неметь от нервов.       — Ко мне мог прийти кто угодно. Такое возможно, да вот знают меня особенные люди, а потому, если ты давно знала обо мне, то ты именно та, кто мог это все сделать. Не морочь себе голову, я просто предупредил тебя о рисках. Я тебе помогу. Хотя бы поддержкой. А теперь поднимай веки, скоро начнется испытание.       Шаман хлопнул в ладоши, огонь потух, и Миральда открыла глаза, понимая, что впала в транс в их лагере во время окончания трапезы. И этого явления никто не заметил.       — Так-то лучше, а то на голодный желудок идти в бой — проигрышная идея, — подметил довольный Вануэль, хлопая себя по животу. Он до самого ужина держал обиду на капитана, который с самого утра не дал ему поесть. Теперь же жить стало легче, только дышать после плотного ужина в виде зажаренной свиньи довольно тяжело.       — Все поели? Тогда выдвигаемся. А то пока мы тут отдыхаем, кто знает, может, Дипос уже все сделал, и все безнадежно стало быть? — Марк, все это время ерзавший на месте, встал, собираясь седлать коня, которого он одолжил у одного знакомого конюха. — Народ уже должен был подтянуться на площадь. Я за ними.       Керамзит поднялся следом, собираясь тоже вскочить на своего коня и возглавить свое подразделение, что находилось в казарме наготове.       — Вануэль! Идем сей час же. Мы главная сила, так почему мешкаем? — пробубанил он, с укором смотря на своего подопечного.       — Потому что ты не дал мне пожрать, а вечером я бы и слона проглотил вместо свиньи, — уверил солдат, вставая из-за стола и поправляя шпагу. Он хотел отвязать своего скакуна, да вспомнил, что совсем об этом забыл, потому что в обед разлучился с Керамзитом, оставил коня при казармах, и пошел с подошедшим Марком подготавливать народ из крестьян и бродяг. — Коня-то я позабыл.       — Дурак! — вскричал повернувшийся капитан, — Олух! Со мной поедешь, значит, скотина.       — Что такого? Я возьму его, когда подъедем к казармам, — возмутился Вануэль, которому было крайне неприятно слушать ор Керамзита. — Или ты боишься, что лошадь не выдержит веса? Ведь тебя одного она везет вместо троих…       Керамзит рявкнул, как сорвавшаяся с цепи собака, у которой один грозный «гав» обозначал угрозу: «Я твой страх»       — Вовремя сцепились. Это вы так испугались его Преосвященства? Если жизнь людей, зависит от таких как вы, то этот мир безнадежен, — холодно проговорила Вальдамура. Шумные солдаты отвлекли ее от небольшого разговора с Миральдой, которая отдала Вальдамуре кинжал, чтобы хоть как-то ее обезопасить. Видно, одной колдунье было известно, что их сумбурная армия обречена вовсе не на успех. Никакого боевого духа никто не ощущал. Это подтверждало безалаберное поведение солдат. Но вслух она, конечно, не скажет. Ее разыгравшиеся нервы и так не давали ей веру в то, что выживет хотя бы половина от их маленькой кучки бунтовщиков. Пока не проберешься в логово врага — не узнаешь. А как окажешься в самом пекле, то соображать будет поздно. Потому и бойко настроенную Вальдамуру она разочаровывать не стала.       — Не безнадежен. У нас Миральда есть. Уж она-то пострашнее Дипа будет по способностям. Я сам своими глазами видел, через что она прошла! — гордо заявил Вануэль, на самом деле толком не понимая, что же тогда в лесу с ней учудилось.       Миральда от такой реплики отмахнулась, отослав непонятливых солдат. Они ускакали одновременно с Марком, который напоследок сказал:       — Ну, друзья, с Богом. Я знаю, что какое у вас состояние растерянное, но ничего, справимся. Расчистим для вас путь, а там Миральда, — он по-доброму с улыбкой на нее посмотрел, — справится. В этом вас уверяю, потому бояться нечего. Увидимся в ночи, по нашему плану.       Когда несколько человек отправились подготавливать, на остальных будто упала каменная плита, выбив последний воздух из легких.       Славуа почти бросило в лихорадку. Его руки похолодели и стали трястись. Он помнил последний разговор с Миральдой, которая показала, что в помощи не нуждается, но сердце не переставало болеть и колоть, предчувствуя близкую беду. Он следил за ней, сидя на краю лавки, она разговаривала с Деметрио и Амурой, не обращая на него внимания.       — …Наденете рясу, чтобы быть менее заметным. Амур, ты же со мной хотела пойти прямо к Дипу? Хорошо, мне как раз нужно время на заклинание, ты могла бы его отвлечь, но…       — Это слишком опасно, — перебил ее Деметрио, — Дип может быть не в себе, хотя, что я говорю, конечно, он не в себе, а демон в нем. Поэтому Вальдамура даже соваться туда не должна.       — С чего бы тебе делать такие выводы? — Вальдамура недобро на него посмотрела, сверкнув серо-голубыми глазами. — Миральду вы не боитесь оставлять одну с Дипом, а мне так будет опасно? А ей? Почему я должна прятаться, когда она рискует жизнью?       — У Миральды есть способности, — спокойным холодом разума ответил Деметрио, смотря на нее.       — У меня тоже есть. Остались. Я проверяла. И это не важно, смогу или нет, мой долг — отвлечь его, разговорить, пока Миральда будет заниматься тем, чем нужно. Если ты трус жалкий, то сиди и молчи, тебе со священниками только поговорить, вот нелегкая задача! Все, не желаю больше слышать никаких доводов, — она поднялась, презренно глядя на Деметрио, показательно отвернулась к Миральде и взяла ее за руку. — Пойдем поговорим в логове. Без посторонних.       Славуа и Деметрио ненароком переглянулись между собой, понимая, что ничего за рамки выходящего не наговорили, чтобы далее разговор продолжался без их ушей.       — А если он раскается? — тихо спросила Вальдамура, — Ты все равно его убьешь?       — Не раскается. Такие не раскаиваются. Тебе пора забыть о нем. Но сначала вспомни, сколько всего он сделал тебе. Вспомни все, о чем сама мне говорила вечерами, когда тебе снились кошмары, как он снова и снова тебя… убивает. И спроси потом еще раз у себя, раскается ли он.       Глаза наполнились злыми слезами. Вальдамура сжала кулаки, проглатывая распирающий внутри нервный ком.       — Нет, — зашипела она, — такие точно не раскаиваются. Мы покончим с ним вместе, — Амура впилась в локти Миральды тонкими острыми пальцами, глядя прямо в душу.       «Задача выполнена. Осталось поговорить еще с одним. Самое главное после душевных разговоров — мне не умереть»       Вальдамура и Деметрио готовились к выходу, снаряжаясь в лагере. Как только Амура вышла из логова, Славуа скользнул туда, беглым взглядом ища Миральду в небольшом пространстве. Она спокойно сидела на кровати, уже облачившись в мужской наряд, а поверх него накидку с капюшоном.       Девушка смотрела в другую сторону, словно не заметила вошедшего Славуа. Тот воспользовался ее отстраненностью, присел рядом, положил голову ей на плечо. Сердце защемило, чертовски захотелось рыдать, кричать, почему они живут в столь странном мире, где любовь находится под опалой.       Миральда почувствовала его состояние, повернулась к нему, крепко обняв и прижав к себе. Ей померещился запах успокаивающего ладана. Голова Славуа затряслась, он даже не пытался сдерживать свои эмоции, твердя:       — Почему так много боли? Почему так много страданий свалилось, чем я прогневал Боженьку? Я верно служил ему, но меня чуть не убили, и ведь ты спасла меня!       Рука заботливо гладила его взмокшие волосы, от лба к макушке перебирая пряди. Миральде самой стало очень плохо и грустно, но она изо всех сил пыталась отмахнуться от этих чувств, ведь упадок духа сулил поражение.       — То не гнев его, а милость. Чтобы ты стал сильнее. Раньше, находясь в келье и совершая мессы, ты не был готов к испытаниям, познать разные чувства, осмыслить свое бытие, но теперь — благодари Дипа за то, что он помог тебе познать самого себя через горести жизни. Я обещаю, что сегодняшняя ночь — самая страшная в нашей жизни. И настолько же она важна. Потому что после нее мы узнаем, что будет дальше.       Славуа последний раз всхлипнул, слушая спокойный, убаюкивающий голос Миральды. Он поднял голову, посмотрел на нее покрасневшими глазами и спросил:       — Мы правда сможем все поменять?       — Если приложим много усилий.       — Я буду с тобой. Я защищу тебя от него, я буду рядом, не бойся.       — Ты тоже не бойся, я знаю, что нужно делать. После всех кошмаров мы сможем быть вместе, так что даже не думай, что может что-то случится.       Они смотрели друг на друга, находя точку опоры. Славуа не заметил, как потянулся к горячим губам, обхватывая их, почувствовал, как весь страх исчезает.       Целовались долго, пока время не стало их поджимать. Когда Деметрио и Вальдамура зашли за ними, Славуа и Миральда крепко обнялись и кивнули друг другу, понимая, что отступать некуда. Остается только взять себя в руки.

***

      Собор стоял в мрачном молчании. Такой же величавый, не осрамленный властью мессира Дипоса. В нем затаилась опасность, которая никак не хотела подавать виду.       Марк возглавлял небольшое восстание из выживших крестьян и бродяг, которые пытались пока не выдавать свое присутствие. Улицу ничего не освещало, но они все равно старались плестись вереницей под стенами здания. Тишину нарушали неподготовленные к восстаниям крестьяне, Марку приходилось их усмирять, но с выражениями он был аккуратен.       Сила простого народа скорее была запасной, чем ведущей. Для устрашения, как бы сказал Марк, если, конечно, горстка нищеты смогла вызвать такие чувства у помешанного архиепископа. Поэтому вперед пошел небольшой отряд солдат. Во тьме ничего не было видно, некоторые пешие подсвечивали факелами, выбирая не быть самим застигнутыми врасплох. На их удивление никакой армии перед Собором не обнаружилось. Стоял небольшой караул, помимо него еще несколько человек.       Керамзит спешился с лошади, перехватил факел у Вануэля и подошел к караульным ближе, освещая блеклые лица.       — И чего мы тут стоим? — недовольно прокряхтел он от неожиданно заболевшей поясницы. Захотелось согнуться, но капитан подавать виду не стал, упрямым взглядом посмотрел на солдат.       — По приказу его Преосвященства, — отозвался другой, на кого Керамзит не смотрел, но тут же переметнулся к говорившему.       — Издеваетесь? Не слышали, что архиепископ — скотина позорная, выполнять его приказы, все равно что исполнять волю дьявола. Совсем ум отшибло?       Керамзиту ответили красноречивым молчанием, отчего он заорал еще громче, чтобы прояснить солдатский разум:       — Я вам что сказал?! Я капитан пятого подразделения, Керамзит Дюран, приказываю опустить оружие, либо пойти против архиепископа вместе с нами. Иначе я лично посношу вам головы вот этой шпагой! — с характерным звуком он вынул шпагу из ножен и угрожающе поднес к солдату. Тот стоял как ни в чем не бывало, лишь выдавил ухмылку, так как все были наслышаны о туповатом и хамоватом капитане пятого подразделения. Конечно, это были отличительные черты всех солдат, но именно Керамзит собрал себе целый набор качеств. Его хмельные гулянки и тупое безрассудство всегда были на слуху. Солдат даже не стал ничего говорить, так как считал себя в данный момент намного выше статусом, ибо он охранял самого мессира Дипоса, власть которого не вызывала сомнений. Хотелось лишь беспрекословно подчиняться.       Керамзит каким-то уж слишком растерянным взглядом глянул на Вануэля, надеясь, что чуть более умный друг подскажет ему. Маркул не раз говорил капитану о том, что нужно обойтись без кровопролитием, постараться взять сноровкой и хитростью. Поэт расхваливал Керамзита, говоря о том, что такой бравый лидер сможет найти выход своим подкованным умом. Но с умом немного просчитались.       Вануэль и Керамзит стояли как два барана, завидев вместо новых ворот упрямых и непослушных стражников архиепископа. Решив развеять сей неприятный момент, Вануэль незаметно показал жестом капитану, что придется вступить в схватку, ибо время у них поджимает, а мессиру Дипу оно и надо.       Керамзит мотнул головой и махнул рукой, разыгрывая пантомиму прямо перед лицом непоколебимого стражника. Ситуация начала накалять. Нужно было что-то решать, ведь именно он был капитаном. Керамзит растерянно посмотрел на вынутую шпагу, покрутил ей, потом взглянул на свою левую, ничем не занятую руку. И идея осветила его черепную коробку.       — То есть, мир вам не интересен, и вы выбираете войну? Но что-то я не вижу, чтобы вы хоть что-то для этого сделали. Вы всего лишь фигуры, безликие и бесцветные в игре очертевшей власти Парижа. Как солдат вас воспитывали так, чтобы вы никогда не умели думать за себя. А вы попробуйте подумать за те две минуты, которые у нас есть. Мир или война? Всего две минуты, а потом нам придется перерезать вам глотки и, не сомневайтесь, вы падете как безвольные поверженные и забытые рабы. А мы войдем в историю. Нашу память будут чтить лишь потому, что мы не стали терпеть. Так, мир или войну? — Керамзит поднес лезвие шпаги к своей ладони. Потом снова посмотрел на стражников, которые стали смотреть за ним с любопытством.       Капитан смог с собой совладать. Лезвие аккуратно и легко разрезало кожу, словно это было мягкое сливочное масло. Кровь разлилась небольшим ручьем и стала капать на землю. Караульные изумленно уставились на сие действие, непонимающе захлопав глазами. Вануэль тоже ни черта не понимал, что его другу взбрело в голову. Но мешать не стал. Застыл, наблюдая со стороны, надеялся, что этот контуженный не станет дальше резать себя и наблюдать кровавую жатву не придется. Иначе таким место не в полках, а в лечебнице для душевнобольных.       — Я могу поклясться вам на крови, что если вы присоединитесь к нам, то вас запомнят как героев.       — Ты идиот, какая еще клятва на крови? Керамба, ты что, в любви им признаешься? У нас нет времени на твое представление! — не выдержав, зашипел Вануэль.       — …в конце-концов, на кону стоят жизни неповинных жителей. Ваше время истекло, — констатировал Керамзит, стоя с поднятой рукой, демонстрируя резаную ладонь. Кровь остановилась и начала сворачиваться. Он сжал ладонь в кулак и опустил.       Ошарашенные солдаты поддались сему гипнозу и после реплики капитана благополучно вывелись из транса.       — Никогда не думаешь, когда режешь, убиваешь других. А чтобы резать себя, нужно быть или безумцем или невероятно тупым, — произнес караульный, на которого Керамзит наседал ранее. — Это был впечатляющий поступок. Я пойду с вами. Честно говоря, я и до этого колебался, но что-то мне мешало уйти с поста. А сейчас… Вы правы, что-то власть засиделась в своем кресле.       За ним потянулись и остальные солдаты. С них словно спали чары, и они отмерли, отошли от стены. Керамзит самодовольно улыбнулся, потом подошел к Вануэлю, что был не менее поражен, чем караульные.       — Опыт не пропьешь. И не такое еще придумать можно, если в битву нельзя вступать.       Капитан замахал руками, и из тьмы вышел Марк, оставив свой народ в укрытии.       — Чего так долго? — нахмурено спросил поэт, нервничая. — И что за тарабарщина произошла?       — Не суть, мы все уладили, дальше что?       — Дальше мы пойдем к Дипу, — еще одна фигура вынырнула из темноты и встала за Марком.       — Вальдамура? — удивился обернувшийся Маркул. — А наши отряды?       Еще три человека вышли на небольшую площадку около собора.       — Вы последуете следом через некоторое время, чтобы не наделать шума. Не беспокойтесь, мы сможем себя защитить, — Миральда посмотрела на поэта уверенными горящими глазами.       — А священники? — растерялся он. — Я думал, мы будем на подхвате.       — Будете, — подтвердил Деметрио.       — А со священниками мы сами справимся, — кивнул Славуа.       — Сами, — вторила Вальдамура шепотом.       Марку ничего не оставалось делать, как пустить четырех отчаянных людей в лапы архиепископа. Хоть он и верил в Миральду, все же внутри что-то замирало.       — Будьте наготове, — обратился он к солдатам, когда группа ушла. — Так же, как и планировали. По плану два отряда, поняли? А теперь расходитесь по позициям, мы будем скрываться с восстанием дальше, на случай чего. И пусть это будет самая тихая революция.

***

      Они вошли в Собор с помощью ключа Вальдамуры, который у нее был припасен. Прокрались внутрь в волнении, тревоге, стараясь не дышать. Но почти сразу им грозило обличение — в первой зале стояло несколько священников с закрывавшими капюшонами лицами. Славуа от неожиданности вздрогнул, никогда они не казались ему такими устрашающими. Миральда тоже застыла в ожидании чего-то, ибо к столкновению со священнослужителями она не готовилась. К архиепископу — пожалуйста, но не с его слугами.       На помощь всем пришла Вальдамура. Она выступила вперед, потом повернулась ко всем.       — Я сейчас подойду к ним и все улажу, а вы спускайтесь в подземелье. Если там будет кто-то еще, то подождите меня, — сказала она, получше натягивая на себя капюшон. И пошла. Стойко. Смело. Ее ноги окрепли, а тело словно стало больше и выше. Из-за полутьмы остальные не обратили на это внимание и пошли осторожно колонной.             Но им пришлось остановиться, когда они услышали тот самый могущественный и устрашающий голос из Преисподней:       — Кому сказал? Быстро уходите отсюда. Соберите всех оставшихся в главной башне, и пусть сидят, не мешают.       Священники, как ожившие мертвецы, медленно ступали прочь от незваных гостей, не обращая никакого на них внимания. Та рослая фигура, что их прогнала, расхохоталась и стремительно пошла к стоящим людям, которые онемели от страха. Лицо Дипоса взирало на пробравшихся со зловещей улыбкой в сумраке.       — У меня неплохо получилось прогнать этих негодяев, что скажете? Чего молчите?       — Вальдамура, — Деметрио закашлялся, нарушая и так пошатнувшуюся тишину. — Пожалуйста, когда захочешь обратиться в безумца, предупреждай о сем. Иначе у нас душа от тела отделится.       Амура оглядела перекошенных от страха товарищей. Поняла, что ее задумка хоть и была удачной, но сильно их испугала. На миссии, конечно, этого делать не следовало бы. Но именно ей это принесло облегчение. Она не боится его. А ее друзья испытали неподдельный ужас. Вон, стоит только посмотреть, как широко открыл рот Славуа, рвано хватая воздух. А Миральда как побледнела.       — Простите, — она вернула свой прежний облик. — Думала, это наоборот поднимет ваш настрой, да и со священниками справиться помогла. Буду знать. Пойдемте скорее, — Вальдамура забрала из рук Деметрио факел и пошла вперед, беря на себя ведущую роль.       То ли те священники уже успели отозвать всех, то ли вход в подземелье никто действительно не караулил.       — Неужели Дип настолько надеется на свою силу, что даже не стал ставить охрану? — задумчиво пробормотала Миральда, от нервов прикусывая свой палец.       — Это и так ясно, что кроме себя он ничего не видит. Власть ослепила его, — ответил Деметрио, идя вслед за Вальдамурой.       Они шли быстрым шагом, друг за другом. Обстановка начала наводить панику на их умы, Миральда очень боялась не успеть. Кто знает, может, именно сейчас он открывает портал. Или уже открыл?       Вот тот самый поворот, за которым веет холодом и сыростью. Они бегут, забывая о безопасности, несутся скорее к скрытой комнате.       — Конечно, сумел откопать алтарь. Это же его самая главная жизненная цель, — фыркнула Вальдамура, увидев в полу аккуратный провал в форме квадрата. А рядом с ним — человек.       Они подбежали к нему быстро, не успев толком сообразить. Абба стоял в алой рясе, словно поджидая их. Ухмылялся гадкой улыбкой, рассматривая лейб-компанию.       — Мой мессир был прав. Приближенные стали супротив него. Один я предан моему господину.       — В шавки нанялся, — колко ответила Миральда. — И какой же ты нам фокус покажешь?       — А такой… — Он набрал в легкие побольше воздуха, стал что-то выжидать. — Замрите! — выкрикнул Абба, а потом выпустил сильную струю воздуха в них. Он утер пот со лба и зачесал ярко-рыжие волосы назад.       Все замерли. Но Миральда рассмеялась.       — Это самые отстойные фокусы, которые я видела. Покажу-ка я тебе цыганские фокусы, — она вынула из-за пазухи ножи и запустила в него. Оружие в полете загорелось и направилось прямо на инквизитора. Абба еле успел пригнуться, потом подняться и побежать, как загнанный козел. Один из ножей почти достиг цели — врезался в стену и поймал негодника за ткань, пригвоздив.       Нападающие подступили к нему. Миральда склонилась к Аббе, с удовлетворенной улыбкой посмотрела на него.       — То, чему тебя обучил Дип — магия для малышей. Видимо, тоже был не уверен в твоей преданности, раз ненароком выставил посмешищем перед нами. Тебе никогда не доводилось встречаться с ведьмой вне пыточной, так же? Теперь я смогла продемонстрировать тебе свои способности, а самое главное, смотри — ногти у меня отросли как ни в чем не бывало, — Миральда выставила перед ним тыльную сторону ладони, встретив его растерянный взгляд.       — Проиграл, мальчик. Не хочешь извиниться перед своим братом? — хриплым голосом от холода подземелья спросил Деметрио. В его речи не было явных эмоций, только констатация факта.       Услышав упоминание брата, Абба с ненавистью зыркнул на Славуа, походя на обиженного гневливого котенка. Еще и пакостного.       — Ты мне не ровня. У меня могло быть прекрасное будущее, если бы не вы. Но ничего, мессир разберется с вами, уже вот-вот он станет всемогущим.       Вальдамура охнула. Потом схватила Миральду за запястье.       — Мира, нам нужно скорее спускаться, больше времени нет.       — Я разберусь с мелким, — сказал Славуа и со всей любовью и лаской посмотрел на Миральду. В груди что-то екнуло. Как же он хотел остановить время!       Деметрио хотел кинуться следом, но его оставили вместе со Славуа. Итак, одни девушки пошли на встречу с главным тираном.