Unchained

Столовая в доме на Гриммо была набита битком: то тут, то там мелькали знакомые лица, но основная часть присутствующих состояла из новых людей. За исключением Гарри и Рона здесь собрались все члены Армии Дамблдора — они расположились группой вокруг обеденного стола; на отдалении заняли места более возрастные ведьмы и волшебники, их напряженные взгляды скользили по собравшейся молодежи. Гермионе не нужно было быть легилементом, чтобы знать, о чем они думают. Присутствующие здесь юноши и девушки оказались вовлечены в военные действия, когда большинство из них едва успело достичь совершеннолетия, чтобы иметь возможность использовать магию за пределами Хогвартса. Старшее поколение даже не подозревало, через что им пришлось пройти, чтобы теперь оказаться за этим столом. Они понятия не имели, что им довелось пережить к семнадцати годам. Не в силах вынести усталое и разочарованное выражение лиц в дальнем конце помещения, Гермиона скользнула взглядом в сторону Малфоя и Тео, жавшихся возле двери и молча осматривающих собравшихся. Малфой наклонил подбородок к другу и что-то прошептал, от чего губы Тео изогнулись в тихом смешке. Она изо всех сил старалась не задерживать на них свое внимание, но ничего не могла с собой поделать. Неважно, как долго змея спала в вашем доме — она все равно оставалась змеей. Джинни пробралась сквозь толпу, нашла место рядом с Гермионой и слегка ей улыбнулась. Бедная Джин. Под глазами девушки залегли фиолетовые тени, и она, должно быть, за последние месяцы потеряла около шести килограммов. Гермиона обхватила рукой исхудавшее тело, притягивая подругу ближе, и положила подбородок ей на плечо. Боль, которую чувствовала Джин, была одновременно знакомой, но в то же время совершенно чужой: Гермиона никого никогда не любила по-настоящему, по крайней мере, не в романтическом смысле. Она не знала, каково это — существовать с сердцем, которое находилось вне твоего тела. Звук хлопнувшей двери заставил их всех подпрыгнуть, и Гермиона выругалась себе под нос. В комнату вошел Грюм в сопровождении Шеклболта и Люпина. — Добрый вечер, — проворчал Грюм, пренебрежительно скривив губы. У нее не было причин нервничать, но каждый раз, когда его глаз с безумным видом осматривал присутствующих, она не могла унять дрожь в груди. — Добрый вечер. — Люпин тепло улыбнулся собравшимся, положил руку на плечо Грозного Глаза и сделал шаг вперед. — Орден благодарит всех, кто усердно трудился этим летом. Ничто не может по-настоящему подготовить нас к предстоящим месяцам, но ваше участие делает нас еще на один шаг ближе к цели. — Прелестно, Ремус, — прорычал Грюм, топая деревянной ногой, — давайте начнем. Люпин усмехнулся, закатив глаза, и взмахнул палочкой в сторону большой пустой стены позади себя, на которой тут же материализовалась карта, усеянная красными булавками, а также черными крестиками. — Вот наши убежища, — Люпин указал на красные булавки, — в последние недели в них не покладая рук трудилась команда, накладывающая защиту и охранные чары и готовящая дома к использованию. Тем из вас, кто не уходит полностью в подполье, мы рекомендуем оставаться в собственных домах, пока обстоятельства не потребуют иного. Однако я настоятельно рекомендую подробно ознакомиться с расположением убежищ и заранее потренироваться в них аппарировать. — Это… — Грюм указал тростью на черные крестики, — известные нам места нахождения Пожирателей Смерти. Само собой разумеется, вы не должны приближаться к ним, кроме как по заданию. В отличие от Грюма Ремус смотрел на собравшихся с теплотой и тревогой, его руки постоянно находились в движении. — Копия этой карты будет в каждом убежище, а также… — снова перебил он и оборвал себя на полуслове, его взгляд метнулся к Кингсли и Грозному Глазу. — А также списки жертв, военнопленных и пропавших без вести. Они будут зачарованы таким образом, чтобы на них синхронизировалась информация, поступающая сюда, в штаб-квартиру, — закончил Грюм. В груди Гермионы что-то сжалось, как будто его слова взяли и выжали ее сердце, как мокрое полотенце. Абстрактная война была пугающей; настоящая война, та, где предполагались жертвы и военнопленные, была ужасающей. Она и представить себе не могла, каково будет увидеть в этих списках имена своих друзей, а уж мысль о том, что когда-нибудь в одном из них появится выведенное корявыми буквами Г.ГРЕЙНДЖЕР, просто парализовывала. — Теперь о заданиях. Те из вас, кто постарше, уже должны знать о своем назначении, так что это в основном касается молодежи. Взгляд Люпина метнулся к Гермионе, и на его лице появилась грустная улыбка. Кингсли откашлялся, развернул свиток пергамента и прочитал вслух: — Лонгботтом, Финниган, Лавгуд, Томас, МакЛагген и Джинни Уизли. Вы войдете в Команду Один… — Да, черт возьми! — крикнул Симус позади нее, заработав несколько смешков от остальных членов своей команды. — Порядковый номер не имеет значения, Финниган! — рявкнул Грюм, и Симус отшатнулся, осознавая справедливость сказанного, его бледные щеки окрасил румянец смущения. Закатив глаза, Кингсли продолжил. — Команда Два: Чжоу, Фред и Джордж Уизли, Браун, Криви, Парвати Патил. Падма, ты будешь помогать Поппи и совершенствовать свое мастерство целителя. Посмотрим… — задумчиво произнес Кингсли, его глаза скользили по пергаменту в поисках дальнейшей информации. Джинни посмотрела через плечо на Гермиону, ее брови были опущены в замешательстве, потому что она не слышала, чтобы Кингсли упомянул фамилию Грейнджер. — О да. Стратегия и разведка: Нотт и Малфой. Гермиона бросила взгляд в их сторону и почувствовала, как ее плечи охватило напряжение. Тео казался достаточно безобидным: он был тихим и держался в стороне. Честно говоря, она никогда не обменивалась с ним больше, чем парой слов, и не собиралась исправлять это в ближайшем будущем. — Все, кого я назвал, должны отправиться на некоторое время в Бристоль. Это будет основная база полевых бойцов. В ближайшие недели авроры будут обучать вас рукопашному бою, а также атакующим и защитным заклинаниям. Приготовьтесь попотеть! Конец пергамента свернулся сам по себе, и трое командующих посмотрели на свои скудные ряды с разными выражениями лиц: Люпин был полон надежд, Кингсли — дурных предчувствий, а Грюм… ну, Грюм выглядел заранее разочарованным. — Мы свяжемся с каждой из ваших команд в свое время по мере… — Джинни прервала Грюма, взметнув руку в воздух. — Сэр, вы ничего не поручили Гермионе, — объявила она во всеуслышание, и Гермиона почувствовала, как у нее запылали щеки. Ремус и Кингсли нервно обменялись взглядами, но лицо Грюма осталось бесстрастно, когда он произнес: — Грейнджер, ты присоединишься к Гарри и Рону на их следующей миссии. А пока отправляйся в Бристоль на тренировку. После поможешь со стратегией. Рот Гермионы распахнулся в знак протеста, ее руки сами собой сжались в кулаки: она не хотела работать с Малфоем. Следующим заговорил Люпин, на его лице читалось понимание: — Пока мы ждем Гарри и Рона, Гермиона. Это ненадолго. — Свободны! — крикнул Грюм, ударив тростью по плитке, и все присутствующие в комнате подпрыгнули. В следующий миг помещение наполнилось движением, тихим шарканьем ботинок по истертому полу и приглушенными голосами, обсуждавшими услышанное. Луна присоединилась к Гермионе и Джинни, которые стояли, сцепив вместе руки в поисках поддержки друг у друга. — Думаю, ты была права, Луна, — выдавила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — В чем конкретно? — голос Луны звенел словно колокольчик, ее милая улыбка озарила лицо. — Похоже, мы спускаемся обратно в Подземный мир. Прищуренный взгляд Малфоя встретился с изучающим Гермионы. Дёрнув подбородком, она развернулась на каблуках и резко аппарировала.

***

Убежище в Бристоле, с большими лужайками и величественным фонтаном посередине, больше напоминало поместье. В нем была дюжина спален, две общих комнаты и просторная гостиная. Наверху располагался небольшой кабинет, стены которого были заставлены полками с книгами, а балкон выходил на лужайку за домом. Орден приобрел эту собственность через некую мадам Сильванию Дюфур, дважды овдовевшую и имеющую на своем счету больше денег, чем могли похвастаться Малфои. Ее последний муж, месье Дюфур, при выборе дома предпочел сельскую местность Бристоля. Однако она сама тяготела к Франции. Сразу после безвременной кончины супруга мадам Дюфур уехала в Париж, заявив о неприязни к политическому климату Британии и предоставив обширные земли поместья на время военных действий своему дорогому другу Кингсли, чтобы тот использовал их по своему усмотрению. В доме начали селиться старшие члены Ордена, которые постоянно пребывали в раздражении по поводу шума, исходящего от более юных товарищей. Поэтому молодые бойцы почти тут же предпочли переместиться в Кентербери. Но и Гермионе, похоже, не удалось избежать Бристоля. Она переступила порог с сумкой на плече, избегая зрительного контакта с аврорами и старшими членами Ордена, суетившимися вокруг. — Грейнджер? — уточнил мужчина с седеющими волосами и добрыми голубыми глазами, подняв при виде нее брови. — Она самая. — Труман Мэлли, — он быстро показал на себя, прежде чем пожать ей руку. — Я займусь сегодняшней тренировкой младших бойцов. Гермиона вздрогнула. Он казался совершенно обычным, не тем, кого Гермиона ассоциировала бы с боевой магией или рукопашным боем, если уж на то пошло. — О, великолепно! — отреагировала она с излишним энтузиазмом, и аврор усмехнулся, дернув подбородком в сторону больших французских дверей, ведущих на лужайку за домом. — Еще десять минут, и мы начнем. Губы Гермионы скривились, она кивнула и направилась к двери, бросив последний обеспокоенный взгляд через плечо. Снаружи уже собрались остальные друзья, а также Маклагген, Малфой и Тео. Невилл, Луна и Джинни стояли всего в нескольких футах, но что-то помешало ей к ним приблизиться — она чувствовала себя здесь чужой. Гермиона всегда понимала, какое место она занимала в Трио и осознавала свою роль в этой дружбе; она могла предсказать реакции своих мальчиков и знала, как избежать ссоры с любым из них. Гермиона не была уверена, какое место ей отводилось в этой группе, ведь в ее задачу не входило стать одним из бойцов сопротивления — она просто убивала время, ожидая возвращения Гарри и Рона, поэтому невольно возникало ощущение, что все это понарошку. Однако это не означало, что Гермионе не хотелось узнать больше о способах самозащиты. В конце концов, последние два года в Хогвартсе не дали ей почти никакого практического опыта. Она чувствовала, что успела подрастерять боевые навыки, пока все лето занималась трансфигурацией мебели и наложением очищающих чар. Плюхнувшись на траву, Гермиона вытянула вперед мыски, растягивая тугие связки под коленями, а затем подняла руки над головой, морщась от сопротивления мышц и суставов. — Грейнджер, — раздался позади протяжный голос, до чертиков знакомый и раздражающий; фигура его обладателя отбрасывала на нее тень. — Чего тебе, Малфой? — она тяжело вздохнула, преувеличенно громко фыркнув. — Просто поздороваться… Из вежливости. Разве это запрещено? — Черт бы побрал эту гребаную ухмылку. Она повела шеей из стороны в сторону и потянула заднюю часть бедер, бросив на него испепеляющий взгляд. — Малфой, ты не умеешь быть вежливым. Хотя я не совсем уверена, что это твоя вина. Думаю, это может быть что-то генетическое. Гермиона почувствовала болезненное наслаждение, наблюдая, как мышцы его горла сжались, когда он заскрежетал зубами. — Если ты судишь о ком-то по своим манерам, то я согласен с твоей оценкой. Ты даже не утруждаешь себя ответным приветствием, когда кто-то с тобой здоровается, — фыркнул Малфой, закатив глаза. — Как бы то ни было, после тренировки мы с Ноттом отправимся в Суррей. Нам нужно, чтобы кто-то нас аппарировал и показал путь. — Зачем вам туда? — Глаза цвета шоколада округлились в замешательстве, и Гермиона сделала шаг в его сторону. — Грюм хочет, чтобы мы на время разработки стратегии оставались в Суррее. Меньше любопытных глаз и любителей подслушивать. Знаешь, на тот случай, если кого-нибудь схватят и будут закидывать Круциатусами до тех пор, пока не развяжут язык. Гермиона вздрогнула. — Мерлин, Малфой. Еще нет и девяти часов. Не мог бы ты отложить разговоры о похищениях и пытках хотя бы до обеда? Он издал тихий смешок. — Как скажешь, Грейнджер. Значит, отправимся после тренировки? Она со стоном кивнула. Чтобы аппарировать его в Суррей, ей придется прикоснуться к нему. Конечно, на фоне совместного пребывания в убежище и работы над стратегией это казалось всего лишь небольшим дискомфортом, но все же это было нежелательное для нее взаимодействие. — Хорошо! Собрались! — крикнул Труман, обогнув толпу людей и повернувшись лицом к дому. — Я и О’Коннор будем руководить вашими тренировками на этой неделе. Мы исходим из того, что во время учебы в Хогвартсе вы освоили такие элементарные приемы, как блокировка и оглушающие. Поэтому мы сосредоточимся на более продвинутых аспектах боя, как магических, так и обычных. О’Коннор. — Трумэн кивнул, когда к нему присоединился молодой человек лет двадцати. Он был красив, с квадратной челюстью, покрытой густой щетиной, и темными, глубоко посаженными глазами; его волосы были небрежно завязаны сзади, и несколько непослушных прядей свисали на лоб. Но было что-то в его поведении, что насторожило Гермиону. — Я Девин О’Коннор. У него был сильный ирландский акцент, из-за которого Джинни ей подмигнула. Она ответила улыбкой, закатив глаза. Гермиона всегда питала слабость к ирландскому акценту. Боги, эта ужасная влюбленность в Симуса в детстве — она таяла, когда слышала его речь. Но Гермиона быстро выросла из своего увлечения. — Я сотрудник Аврората, — продолжил О’Коннор, — и я буду помогать вам в усовершенствовании ваших заклинаний и проклятий, а также с другими формами боевой магии. Но к ним мы вернемся чуть позже на этой неделе, а сегодня сосредоточимся на защитной магии и отработке навыков. Давайте начнем с разминки — сделайте три круга вокруг убежища. О’Коннор немедленно отвернулся к Мэлли, что-то говоря ему тихим голосом. Симус издал недовольный звук и сделал шаг вперед. — Это не разминка, здесь бежать целую милю. О’Коннор пожал плечами: — Значит пробежишь милю. — И вернулся к разговору. Симус проворчал что-то неразборчивое. Гермиона взяла ровный темп, на бегу завязывая волосы. Через некоторое время к ней присоединилась Луна, энергично размахивавшая руками, словно исполнявшая странный этнический танец. Из груди Гермионы вырвался смешок: — Луна, что ты делаешь? — Я обнаружила, что адреналин, получаемый от физических нагрузок, часто притягивает к человеку всевозможную нежелательную энергию. Нервозность и все такое. Я просто перенаправляю эту энергию, чтобы держать свое тело в равновесии. — Она взмахнула руками в воздухе, поднимая ладони вверх, а затем опуская их. К этому моменту у Гермионы выступил на лбу пот, и она тяжело дышала, однако Луна выглядела совершенно свежей и невозмутимой. Потрясающе. Гермиона запретила своему разуму заниматься любимым делом — обдумыванием всего на свете, — полностью сконцентрировавшись на беге: одна нога, вторая, одна, вторая — и так до тех пор, пока она снова не оказалась на лужайке за домом, согнувшись пополам и делая жадные вдохи, обжигающие легкие. Всего в нескольких футах от нее в такой же позе — тяжело дыша и почти уткнувшись лицом в колени — стоял Малфой. Затем он распрямился, схватился за край своей тонкой футболки и вытер ею лицо, обнажая полосы мышц пресса и дорожку жестких светлых волос, выглядывающую из-под спортивных шорт. Челюсть Гермионы чуть не отвисла, и ее взгляд непроизвольно скользнул по изгибу его задницы. Через несколько мгновений к нему присоединился Тео, явно не менее уставший. В отличие от Малфоя он решил полностью избавиться от футболки, плавным движением стянув ту через голову и бросив себе за спину. Во рту у Гермионы пересохло. У слизеринцев были похожие фигуры, но Тео был чуть шире в плечах, его мускулы —немного более рельефны, тогда как Малфой был стройным и высоким. Глаза Тео внезапно встретились с ее — как будто она была какой-то извращенкой, подглядывавшей за мужчинами. Он на мгновение прищурился, наморщив лоб. Гермиона вскочила на ноги, отводя глаза и чувствуя, как жаркий румянец расползается по шее. Вот дерьмо. — Мы начнем со спарринга, используя простые блокирующие и оглушающие заклинания. Разделиться на пары! — тем временем дал команду Труман, и Гермиона почувствовала вспышку острого беспокойства. Не то чтобы она не привыкла к этому — Гарри и Рон во время дуэлей всегда выбирали друг друга первыми, — но это не значило, что такое положение вещей ей нравилось или устраивало. Проблема заключалась в том, что команды состояли из четного количества человек, и естественным образом быстро разделились на пары, что поставило ее в неловкую ситуацию, поскольку она осталась стоять одна. Минутой позже к ней подошел красивый аврор-ирландец и предложил провести тренировку с ним. Блестяще. — Десять минут. Начали! Не теряя ни секунды, О’Коннор запустил жгущим Обездвиживающим в ее голые голени, вызвав визг и проклятия, пока Гермиона вытаскивала палочку. Ей удалось за считанные мгновения установить щит, использовав Протего, и магия аврора с силой на него обрушилась. Фиолетовые вспышки вырывались одна за другой, все больше ослабляя ее щит. Гермиона попыталась сконцентрироваться и направить поток магии через свою палочку: магия потрескивала на ее коже, заставляя кончики волос вздыбиться. О чем, черт возьми, думал этот парень? Это должна была быть тренировка, а не гребаная полномасштабная дуэль. Дерзко усмехнувшись, О’Коннор опустил палочку и повернулся, явно разочаровавшись в ее мастерстве. Гермиона решила воспользоваться моментом и убрала защиту. — Ступефай! — она направила палочку прямо в центр спины аврора. Его рука быстро взметнулась, изогнувшись в воздухе, и магическая вспышка отрикошетила обратно с новой силой. Собственное заклинание врезалось Гермионе в грудь и отбросило на несколько футов назад — Гермиона шумно приземлилась на газон. Воздух с хрипом вылетел из ее грудной клетки, и она судорожно вцепилась в горло, пытаясь сделать вдох. Наконец диафрагма подчинилась, и воздух снова заполнил ее легкие. — Я одобряю ваши грязные приемы, мисс… Грейнджер? — Гермиона села, ее грудь все еще мелко вздымалась; она чувствовала на себе десятки взглядов. — Это поможет вам продвинуться в бою. — О’Коннор сделал несколько шагов к ней, протянул ладонь и помог подняться на ноги. — Только в следующий раз не используйте чертов Ступефай и убедитесь, что вы быстрее меня. Справа от нее Малфой игриво толкнул Тео локтем в ребра, и тот радостно захихикал. Задница Гермионы болезненно пульсировала от удара, но она пострадала не так сильно, как ее драгоценное эго. — Еще раз! — раздался голос Трумана позади нее, и она приняла дуэльную стойку, на этот раз успев поставить защиту прежде, чем на нее обрушилось Оглушающее.

***

Остаток утра прошел в том же ключе: Гермионе напоминали, раз за разом яростно опрокидывая на пятую точку, как давно она не тренировалась. Они прервались на обед, а затем во второй половине дня возобновили тренировку. Они снова сосредоточились на защите, и на этот раз ей посчастливилось оказаться в паре с Труманом. По крайней мере, так Гермиона думала поначалу. Несмотря на то, что аврор выглядел как отец семейства из пригорода, который водил минивэн и по выходным жарил хот-доги на заднем дворе, его движения были отточенными и смертельно опасными. Он действовал быстрее, чем могла бы предположить Гермиона при виде человека средних лет, и когда он внезапно устремился вниз, чтобы подсечь ее ноги, то она — в очередной раз — оказалась на заднице, ударив пятками по грязи и крепко выругавшись. Наконец этот изматывающий день закончился, и Гермиона поковыляла к точке аппарации, потирая поясницу и слегка прихрамывая. В Суррее ее ждали болеутоляющие зелья, а также горячий душ и кровать с большим количеством смягчающих чар. — Грейнджер! Гермиона вздрогнула от того, как близко прозвучал его голос. — Чего тебе, Малфой? — простонала она, пытаясь выпрямить позвоночник и в результате заработав острую колющую боль в боку. За ними по пятам спешил Тео. — Ты собиралась аппарировать нас, помнишь? — усмехнулся Малфой. Не сдержавшись, Гермиона раздраженно зарычала в ответ, делая еще несколько шагов, пока не почувствовала, что аппарационный барьер закончился. — Вытяните руки, — проворчала она, и как только слизеринцы подчинились, схватила их за предплечья, закручивая в водовороте магии. Через пару мгновений ее ноги привычно погрузились в свежую грязь возле убежища, и еще одним неудобным движением тела она выпустила их руки и медленно побрела к дому. Малфой, будучи придурком, конечно, промчался вверх по лестнице мимо нее и вошел в убежище первым. У Тео, по крайней мере, хватило здравого смысла подождать. Оказавшись внутри, Гермиона доковыляла до угла комнаты, где хранила медикаменты для неотложной помощи, и достала из ящика стола болеутоляющее зелье, залпом его осушив. Облегчение наступило мгновенно: боль не исчезла полностью, но притупилась до приемлемого уровня, и теперь все, что ей было нужно, это горячий… Звук открывающегося крана заставил ее напрячься, и диким, полным ярости взглядом посмотреть через плечо — туда, где стоял Тео. Его губы растянулись в почти извиняющейся улыбке, и Гермиона рванула по коридору, с силой дернув за ручку двери в ванную. Заперто. Она начала дубасить кулаком по двери, выкрикивая имя Малфоя. Он мог слышать ее. Гермиона была уверена. Даже абсолютно уверена, потому что он продолжал издавать чрезмерно довольные стоны и нахваливать горячую воду за то, что она творила чудеса с его ноющим телом. Если они переживут ночь без того, чтобы она прокляла его яйца, ее терпению и выдержке можно будет поставить памятник. Гермиона вернулась обратно в гостиную, обнаружив, что Тео рухнул в кресло у огня, заложив руки за голову и прикрыв глаза. Она возмущенно фыркнула, когда упала на диван рядом с ним; он лениво приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на нее. Уголки губ Тео приподнялись в кривоватой улыбке. — Он ведет себя так только потому, что ты каждый раз заглатываешь наживку. Если бы ты так бурно не реагировала, он бы скорее всего прекратил. — Ты уверен? — Что-то в поведении Малфоя подсказывало Гермионе, что он точно не остановится, независимо от того, проигнорирует она его следующую выходку или нет. Его улыбка стала шире, глаза снова закрылись. — Нет. Гермиона воспользовалась возможностью, чтобы изучить своего нового соседа. Он был высоким, не таким, как Малфой, но в достаточной степени. Тени от его ресниц трепетали на скулах, пока он дремал, и сглотнув, она вспомнила, как он выглядел без футболки. Тео был не таким грубым и раздражающим... Хотя личность любого, кто по собственной воле проводил время с Малфоем, автоматически должна была вызывать настороженность, по крайней мере, в некоторой степени. — Ты не такой, как он, — Тео промычал что-то в ответ, прежде чем широко зевнуть. — Просто наблюдение. Гермиона пожала плечами, и, казалось, это движение заставило его смириться с тем, что ему не дадут насладиться тишиной. Он сел, несколько раз провел руками по лицу, прежде чем наклониться вперед, уперев локти в колени. — На самом деле он не так уж плох, если ты не… Ну, если это не ты. — Губы Тео дернулись в улыбке, и она не могла не улыбнуться в ответ. — Он хороший друг, ведь это он вытащил меня из того дерьма. Гермиона нахмурилась; она не считала, что Малфой мог сделать что-то, чтобы помочь Тео выбраться из… чего угодно. — Честно говоря, я думаю, что Малфой просто флиртует с тобой, — продолжил Тео. Гермиона вдохнула так резко, что поперхнулась слюной и начала хрипеть. Откашлявшись, она нервно рассмеялась. — Я понимаю, что на самом деле не знаю тебя, но не думаю, что это забавно. — Ну, я и вправду забавный, но сейчас говорю серьезно. Драко всегда любил внимание красивых ведьм, и он не из тех, кто различает «хорошее» и «плохое» внимание. Непривыкшая к комплиментам в свой адрес Гермиона отчаянно покраснела… впрочем, она даже не была уверена, что Тео вообще сделал комплимент ей. — Он нелеп, — сказала Гермиона сквозь поджатые губы. Кривоватая улыбка вновь вернулась. — Так и есть, но это не помешало ему в свое время очаровать парочку ведьм, — он хлопнул себя ладонями по бедрам и встал. — Осторожнее, Грейнджер. — Постоянная бдительность, — ответила она, ухмыляясь. — В точку, — Тео рассмеялся и, обогнув диван, исчез во второй спальне. Оставшись одна, Гермиона застонала в ладони. Из ванной доносился куплет очередной песни. Малфой собирался свести ее с ума.