Unchained

Прошла неделя, но Гарри и Рон не покидали пределов дома на Гриммо. Это случилось только однажды, когда их присутствия в Бристоле потребовали Грюм, Шеклболт и Люпин. Гермиона, Тео и Малфой сидели в этот момент за столом в гостиной, отрабатывая движения волшебной палочки для обнаруживающего заклинания. Оно действовало по принципу фонарика: луч света, исходящий от палочки заклинателя, вспыхивал, когда проклятие было обнаружено. Однако даже в этом случае требовалось не только распознать, но еще и оказать противодействие наложенным чарам… Большую часть стены занимали французские окна, сквозь которые проникало солнце, заливая мягким осенним светом темное помещение. Гермиона бросила взгляд на лужайку как раз тогда, когда на ней появились из вихря аппарации Гарри и Рон, которых тут же окружили разные члены Ордена; Джинни отказывалась отпускать их, пока не вмешался Ремус и не вырвал их из ее хватки. — Они здесь, — равнодушно бросил Малфой, нахмурив брови. Тео выглянул через его плечо в окно на царившую суматоху. — Это странно, правда? Я не видел его со времен Хогвартса, — Тео повернулся, дернув подбородком в сторону Малфоя, — а ты? Настороженные серебристые глаза быстро метнулись к ней, а затем снова к Тео. — Со времен Астрономической Башни. Гермиона неловко поерзала в кресле, водя указательным пальцем по резьбе виноградной лозы на палочке. Несколько мгновений спустя Гарри и Рона без особой помпы появились в комнате и заняли места по правую руку от нее, а Малфой и Тео остались слева. Глаза друзей все еще были тусклыми, взгляд — настороженным, и она не была уверена, что они когда-либо смогут избавиться от этого. Но, по крайней мере, сегодня они выглядели не такими изможденными и исхудавшими. Рон больше не хромал. Их жизнь потихоньку налаживалась. — Итак, — начал Ремус, занимая свое место во главе стола, — в ближайшее время мы собираемся вызвать полевые команды, но сперва нам необходимо, чтобы вы проинформировали нас о поместье Лестрейндж и о том, что вам троим удалось придумать. В гостиную вошли Грюм и Шеклболт, бросая на Люпина одинаково испытующие взгляды. Первым заговорил Тео, вытащив чертежи из сумки и раскатав их на столе. — Мы отметили помещения, которые кажутся нам наиболее вероятными в качестве тайников для чаши… — Извините, — сказал Гарри, его глаза сузились, когда он наклонился вперед, — может кто-нибудь хотел бы для начала ввести меня в курс дела? — его резкий тон был знаком Гермионе; она слышала, как Гарри неоднократно к нему прибегал, хотя в основном адресовал его профессору Снейпу или Долорес Амбридж. — Наверстывай, Поттер, — усмехнулся Малфой. — По данным разведки чаша Хельги Хаффлпафф находится во владении четы Лестрейндж. Нам поручено найти ее. — Ты работала с ними, Миона? — сурово спросил Рон, его взгляд метался между Тео и Малфоем. Ее губы сжались; еще совсем недавно она почти также относилась к Малфою и, по ассоциации с ним, к Тео Нотту. — Да. Брови Гарри нахмурились в замешательстве. — Забавно, но ты не упоминала об этом. Малфой закатил глаза и самодовольно откинулся на стуле, положив руку на спинку ее сиденья. — Мне кажется, Поттер, ты даже не подумал спросить, чем занимается твоя золотая девочка. — Достаточно! — рявкнул Грюм, и Гермиона покачала головой, возвращаясь к планам и предпочитая игнорировать косые взгляды Гарри и Рона на руку, небрежно перекинутую через ее стул. — Я ставлю на оружейную, — продолжил Тео, — но это помещение скорее всего и самое защищенное в поместье. — Мы обсуждали это несколько раз, — добавил Малфой, наклоняясь вперед и убирая руку со спинки. — Большинство проклятий и защитных чар предназначены для противодействия маглам и маглорожденным. С чистокровными волшебниками и, надеюсь, полукровками проблем возникнуть не должно, хотя все же стоит убедиться, что они смогут применить контрзаклятия из этого списка. — Малфой полез в сумку и бросил свиток трем волшебникам в конце стола. Грюм схватил пергамент и развернул, чтобы Люпин и Кингсли тоже могли ознакомиться. — Хорошая работа. Простая похвала, исходящая от Грюма, ощущалась так, как будто в их честь устроили парад, и все трое слегка улыбнулись. — Так, теперь стратегия! — Ремус хлопнул в ладоши, прежде чем вынуть палочку и провести ею по чертежам в центре стола. Все обозначения на бумаге тут же были спроецированы в воздухе. — Где лучше войти? — Помещения для прислуги, — предложил Малфой, указывая на угол за кухней, — поместье Лестрейндж, по сути, сейчас заброшено. После побега из Азкабана им просто не было смысла прятаться в своем старом доме. Поэтому я уверен, что он пустует. Тем нее менее, домовые эльфы никуда не делись. Они аппарируют к Беллатрикс через мгновение после нашего появления, и она вернется с отрядом Пожирателей Смерти еще до того, как мы пересечем кухню. Следующим заговорил Рон, удивив всех собравшихся за столом непривычной серьезностью своего тона. — Сколько домовых эльфов обычно нанима… ммм… держит семья? — Его щеки окрасил легкий румянец, и Гермиона улыбнулась. Он вдруг снова стал мальчиком, которого она всегда знала. Голова Тео несколько раз качнулась взад-вперед. — Зависит от семьи. В Нотт Холле их было пять или шесть. В поместье Малфоев? — Тео втянул воздух краем рта и повернулся к другу, жестом показывая, что тот должен сообщить эту информацию. — Несколько… наверное, даже много. Иногда доходило до двадцати. Среди них какая-то часть находилась в постоянном услужении, а какая-то… — его взгляд метнулся к Гермионе, и он сглотнул, прежде чем снова заговорить, — а какая-то была… скорее расходным материалом. Если от меня требуется предположить, сколько осталось в поместье Лестрейндж с тех пор, как они сбежали из Азкабана, то… может, три? — Малфой пожал плечами, обменявшись еще одним взглядом с Тео, который согласно кивнул. — Это те, которые привязаны к дому… к семье, — быстро поправился Тео, — другие, вероятно, были освобождены после заключения Лестрейнджей. Несмотря на гнев Гермионы по поводу того, что о содержании и продаже домовых эльфов рассуждали так, как если бы они были фарфоровым сервизом, эта информация укладывалась в уже имеющиеся у нее знания. Кричер, конечно, был связан с Гриммо, но в большей степени его привязанность распространялась на саму семью Блэков. Домовые эльфы, верой и правдой служившие Лестрейнджам, очевидно были такими же приятными в общении, как и он. — Их нужно вывести из строя, прежде чем они смогут аппарировать, — сказала Гермиона, и вся комната замерла. Гарри несколько раз моргнул, словно не мог понять смысла того, что она только что озвучила, — у меня есть идея, как это провернуть, но это рискованно… — Мы открыты для предложений, Гермиона, — подбодрил ее Ремус. — Есть ли в волшебном мире что-нибудь похожее на светошумовую гранату? Ответом ей было молчание и недоуменные взгляды. Глубоко вдохнув, она продолжила: — Это магловское оружие, предназначенное для того, чтобы оглушить противника, оставить его дезориентированным или без сознания. — Я поговорю с Труманом, — пообещал Шеклболт, обхватив в раздумье подбородок большим и указательным пальцами. — Мне кажется, в Аврорате может быть что-то подобное. Но если нет, я уверен, О’Мэлли раздобудет какое-нибудь подходящее на этот случай проклятие. Грюм ткнул тростью в светлый деревянный пол и сделал шаг вперед. — Я хочу, чтобы мы проникли в поместье в течение двух недель. Я попрошу О’Мэлли провести еще одну тренировку по контрзаклятиям. Поттер, Грейнджер, Уизли — освежите свои боевые навыки и будьте готовы участвовать. — Подождите… — прервал Малфой, его стул громко скрипнул по полу, когда он наклонился вперед. — Грейнджер не может пойти, она маглорожденная. — И? — хмыкнул Грюм. Глаза Гермионы сузились, превратившись в щелки, когда она повернулась к Малфою. — Прошу прощения? — Грейнджер, — неверяще рассмеялся Малфой — ты что, не слушала? Этот дом нацелен на то, чтобы убить тебя. Ты видела список? И это, скорее всего, только самые очевидные проклятия… Как ты думаешь, какая вероятность того, что Белла и ее чертов психопат-муж не придумали что-нибудь позаковыристее? — Я не собираюсь стоять в сторонке, если ты намекаешь на это. — Не будь дурой! — выплюнул Малфой, прежде чем заметить множество смущенных взглядов, устремленных на него. — Грейнджер, послушай меня. Это для твоего же блага! Остальные сидящие за этим столом могут спокойно перемещаться по поместью и искать чашу… черт, да нам, вероятно, стоит собрать спецкоманду чистокровных для подобных миссий… Гермиона гневно подняла ладонь, чтобы остановить его тираду. — Давай расставим точки над i прямо сейчас, Малфой. Не знаю, откуда у тебя взялось впечатление, что я нуждаюсь в какой-то защите. Я знаю о рисках. Я видела и похуже, и я выжила… — А это задание ты легко можешь не пережить! — закричал он, хлопнув рукой по столу так, что большая часть присутствующих подпрыгнула. — Я отказываюсь жить, сколько бы дней мне ни осталось на этой земле, под диктовку чистокровных, — выплюнула Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Твоя тетка полагает, что я заслуживаю повешения только за то, что посмела ступить на ее парадную лестницу! Ты не думаешь, что я более, чем кто-либо другой заслуживаю того, чтобы отправиться на эту миссию? Это не зависит от тебя. Это мое решение. — Грейнджер, — рявкнул Грюм, — у тебя есть какие-либо сомнения в своей способности или компетентности выполнить это задание? Спина Гермионы выпрямилась. — Нет. — Ты осведомлена обо всех рисках, связанных с твоим пребыванием в поместье чистокровных, будучи маглорожденной? — Да. — Прекрасно! — отрезал Грюм, — тогда решено. Кто-нибудь созовите команды, и мы проведем для них брифинг перед тем, как разойтись. Ледяной взгляд Малфоя, казалось, мог заморозить огонь. Но бушующее внутри Гермионы Адское Пламя было не так-то легко потушить — оно изничтожило бы любого, кто попытался бы встать на пути ее собственной битвы.

***

Остаток дня был посвящен обсуждению стратегии проникновения в поместье Лестрейндж. Малфой больше с ней не разговаривал, и Гермиона изо всех сил старалась игнорировать его маленькую истерику. Были вещи поважнее его уязвленного эго. Рон и Гарри заметно оживились. Впервые с тех пор, как вернулись. Обсуждение миссии — наличие ощутимой зацепки — было, вероятно, самым близким к поискам крестражей за все последние месяцы. Гарри и Рон отправились обратно на Гриммо, а Тео по просьбе Люпина задержался в Бристоле, поэтому в Суррей Гермиона вернулась только с Малфоем. Она упрямо продолжала сидеть на крыльце, раз за разом обновляя согревающие чары и отказываясь заходить внутрь, где скрывался белобрысый придурок. Через мучительно долгое время Малфой вышел на крыльцо — дверь с лязгом захлопнулась. Гермиона ни разу не взглянула в его сторону, даже когда он облокотился на перила, встав рядом с ней. — Ты упрямишься, — тихо сказал он, и Гермиона вдруг подумала, что у этого конкретного слизеринца совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения, иначе зачем бы он стал дергать гриффиндорского льва за усы. — Нет, это ты слишком много на себя берешь! Кто ты такой, чтобы указывать мне, в каких миссиях я могу принимать участие, а в каких нет? Малфой недоверчиво усмехнулся, наморщив лоб. — Грейнджер. Я не знаю, как еще объяснить тебе это более доходчиво… поместье Лестрейндж создано, чтобы убить тебя. — Я больше не собираюсь мириться с тем, что статус крови определяет, кто я есть. — Чушь! Это тебя не определяет… — Да? — Гермиона фыркнула, выдыхая облачко пара, — ну, ты делаешь это прямо сейчас. Я не собираюсь оставаться в стороне только потому, что мои родители маглы. — Это не потому, что ты маглорожденная… — Чушь! — выплюнула она в ответ, и его губы на мгновение растянулись в опасной усмешке. — Хорошо, Грейнджер. Хочешь поговорить об этом? Давай поговорим. Да, это потому, что ты маглорожденная. И я не говорю, что это обстоятельство делает тебя лучше или хуже, или что-то в этом роде. Но это делает тебя мишенью. К тому же ты золотая девочка самого Гарри Поттера, и твоя жизнь несколько ценнее, чем жизнь других. Поэтому что? Я должен просто заткнуться и позволить тебе ринуться в бой… — Когда же до тебя дойдет, Малфой! Ты не можешь позволить мне что-то делать или не делать! — попыталась перебить его Гермиона пронзительным выкриком, но тот продолжил, как ни в чем не бывало. — …на плечах гребаного Гарри Поттера только ради того, чтобы ты могла доказать, что твой статус крови тебя не определяет? Будут и другие миссии, Грейнджер. Не веди себя глупо, тебе не обязательно драться в каждом чертовом сражении! — Обязательно! Разве ты не понимаешь? Этот бой в такой же степени мой, как и любой другой… — Гермиона сделала паузу, ее глаза затуманились. У нее был выбор: она могла сложить палочку и присоединиться к своим родителям в Австралии. Жить обычной жизнью, не представляя, что происходит в волшебном мире. Но вместо это она предпочла быть здесь, понимая, как много судеб зависит от их победы. Она сглотнула, медленно выдыхая и выравнивая сердечный ритм. — Черт, это в большей степени мое сражение, чем ваше, — продолжила Гермиона, — и я не собираюсь сидеть сложа руки, пока все остальные подвергаются из-за меня опасности. Малфой застонал, проводя ладонями по лицу и поворачиваясь к ней всем телом. — Ну конечно, истекающие кровью гриффиндорские сердца и их безрассудная потребность в приключениях и славе. Раскрой глаза, Грейнджер! Тебя убьют, и тогда ты уже никому не сможешь помочь. Гермиона выдохнула облачко пара и пронзила его самым суровым взглядом. — Я иду, Малфой. И мне действительно по фигу, согласен ты с этим или нет. С этими словами она развернулась и вошла в дом, громко хлопнув хлипкой дверью. Однако не успела Гермиона сделать и четырех шагов по комнате, как дверь снова распахнулась. Пощипывая переносицу, она замерла, готовясь к новому раунду. Но когда она повернулась, Малфой, не говоря ни слова, впечатался в нее своим телом. Его руки грубо сжали ее лицо, а губы жестко накрыли ее рот. Он ухватился за край ее рубашки и дернул ткань через голову. Не теряя ни секунды, одна его рука смяла грудь, а вторая переместилась на ягодицы — в воздухе разливался взрывоопасный коктейль ярости и страсти. Малфой был зол, и вымещал свои эмоции в прикосновениях к ее телу: они не причиняли боли, но были грубыми и властными, заставляя кровь Гермионы кипеть и вырывая из ее горла множество тихих стонов. Когда его пальцы опасно вонзились в ее бедра, и, он, потянув за кудри, обнажил ее шею, она почувствовала, как все ее существо пронзает дикое желание, и поддавшись порыву, Гермиона вонзила зубы ему в плечо, от чего Малфой низко и хрипло зарычал. Он без усилий поднял ее, и ее руки тотчас обвились вокруг его шеи, жадно ища его губы. Она прикусила его нижнюю губу и требовательно скользнула языком в приоткрывшийся рот. Оказавшись в ее комнате, Малфой захлопнул дверь пяткой и выпустил Гермиону из рук. Не разрывая поцелуя, они одновременно потянулись к пуговицам на джинсах друг друга, а затем он одним рывком стянул с себя футболку. — Мал… — начала Гермиона, но он не дал ей договорить, затыкая ее очередным жестким поцелуем. Малфой быстро стащил с нее трусики, освободил из боксеров свой член и развернул ее лицом к стене, фиксируя ее запястья над головой и замирая. Гермиона чувствовала, как каждый ее нерв накален до предела, она жаждала снова почувствовать его на себе, в себе, и резко толкнулась назад бедрами. — Скажи, что ты этого хочешь. — Его голос был хриплым и низким, когда он сильнее прижался головкой члена к ее влажной промежности, и Гермиона готова была сделать в этот момент все, что угодно. — Пожалуйста, Дра… — захныкала она, и его имя замерло у нее на языке, когда Малфой грубо толкнулся внутрь до упора, заставляя ее рот раскрыться в безмолвном стоне. Его руки, фиксировавшие запястья, разжались, и он переместил свою хватку на ее задницу, продолжая с силой в нее вбиваться. Единственными звуками в комнате были шлепки его бедер по ее коже и тихие стоны, которые продолжали вырываться из ее горла с каждым новым толчком. Гермиона едва могла удержать руки над головой, напрягая предплечья, когда он прижимался к ней снова и снова. Ее клитор пульсировал от недостатка внимания, и через несколько минут она поняла, что с нее хватит. Она резко выпрямила позвоночник, заставив его выскользнуть из ее тела, повернулась и решительно толкнула Малфоя руками в грудь в сторону кровати. Его лицо приобрело такое ошеломленно-комичное выражение от этого внезапного перехвата инициативы, что Гермиона чуть не рассмеялась. Он упал на матрас, и она переползла через него, оседлав и направляя головку к своему входу. Без лишних предисловий Гермиона раздвинула колени и одним резким движением насадилась на член, заставляя Малфоя выгнуться на кровати. Его руки лихорадочно скользили по ее разгоряченному телу, поклоняясь каждому его изгибу. Откинув голову в сторону, чтобы избавиться от буйных кудрей, щекочущих ей щеки, Гермиона наклонилась, раскачиваясь взад и вперед в поисках такого нужно трения, посылающего импульсы острого удовольствия по всему позвоночнику. Сделав еще несколько целенаправленных движений бедрами, она рухнула на него сверху, накрывая его балдахином из кудрей и прерывистого дыхания. Малфой громко застонал, когда ее стенки сжались вокруг его члена. Он ловко перевернул ее на спину, снова наращивая темп. Уткнувшись лицом в изгиб ее плеча, он схватил ее колено и поднял его выше, углубляя проникновение и ускоряя вращение бедер; Малфой дернулся последний раз, и Гермиона ощутила, как сокращаются мышцы его спины под ее ладонями. Когда их дыхание чуть выровнялось, он снова накрыл своими губами ее рот, вовлекая ее в медленный, чувственный танец языков. Отстранившись, он прижался своим лбом к ее и прикрыл глаза. Его губы приоткрылись, как если бы Малфой собирался что-то сказать, но тут же сомкнулись обратно. Вместо этого он выскользнул из нее и перекатился на спину. У них еще будет время для споров.