Unchained

Портключи перенесли их в лес рядом с поместьем. Из-под облаков выглядывал серп убывающей луны. Ночной воздух звенел от холода, и единственными звуками, нарушающими тишину, были тихий хруст веток под ногами и их собственное учащенное дыхание. Малфой шагнул вперед, один раз кивнув в сторону Тео, а затем повернулся к Гермионе, одарив ее последней неуверенной улыбкой, прежде чем исчезнуть между деревьями. Казалось, прошла целая вечность, пока они молча стояли в ожидании условного сигнала. Тишина была гнетущей, и хотя очертания самого поместья с трудом угадывались сквозь темноту леса, Гермиона все же щурилась, надеясь найти ключ к разгадке происходящего по ту сторону от нее. Рука Гарри скользнула на талию подруги, и он нежно притянул ее к себе — он всегда тонко чувствовал ее состояние. С другой стороны к ней подошел Рон, и она впервые с момента их появления на Гриммо ощутила, что сейчас ее мальчики вернулись к ней по-настоящему. Наконец из задней части дома донесся грохот, а через несколько мгновений мрак ночи пронзили зеленые искры. Крепко сжав палочку в ладони, Гермиона рванула сквозь деревья, путаясь в ветках, но не замедляя хода. Следом за ней ринулись десятки других ног, направляясь ко входу, где их ждал Малфой. — Двигайтесь быстро и тихо, — проинструктировал он их напоследок. Пальцы Гермионы нашли его руку и сжали. — У нас не так много времени до того, как домовики придут в себя. Грюм говорил про час, — Малфой посмотрел на Гермиону, — но ты покинешь поместье через сорок пять минут. Хорошо? — Только если ты поступишь также, — ответила она, мягко подталкивая его локтем. — Гермиона, — прошипел Рон, на мгновение его взгляд метнулся к Малфою, — пойдем. Она попыталась пройти через дверь, но Малфой притянул ее обратно и собственнически поцеловал, прежде чем отпустить. — Будь предельно осторожна! — бросил он напоследок, нахмурившись. Гермиона усмехнулась. — Всегда осторожна, — заверила она его. Малфой фыркнул и тихо крикнул ей вслед: — Всегда безрассудна! Оказавшись внутри, Гермиона первым делом наложила обнаруживающее заклинание, освещая пол потоком белого света; она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руке. В поместье Лестрейндж было темно не только из-за отсутствия света — казалось, даже воздух здесь был пропитан тяжелыми миазмами магии. Она чувствовала, как этот поток отделяется от стен и смешивается с ее собственным. Портреты были накрыты тканью, и хотя ни на одной поверхности не было следов пыли, с первого взгляда было понятно, что в этом доме уже давно никто не жил. У входа на кухню команды разошлись, обменявшись через плечо серьезными взглядами. Гермиона сканировала помещение обнаруживающим заклинанием, краем глаза наблюдая, как Гарри и Рон проделывали то же самое. У них не было четких инструкций относительно маршрута, вместо этого они руководствовались интуицией Гарри и его связью с Волдемортом, невольно подсказывавшими ему, где может скрываться крестраж. — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Рон, толкнув Гарри локтем и сдувая с глаз рыжую челку. Гарри покачал головой, навострив ухо в сторону темного коридора, как будто это могло помочь ему что-то найти. Внезапно бюст из слоновой кости, на который Гермиона направила свет, вспыхнул багровым пламенем, а узор на палочке засветился. Она подавила дрожь, когда распознала проклятие, разрывающее внутренности, и осторожно обошла его стороной, пробираясь по коридору — Гарри и Рон гуськом следовали за ней. Они провели последнюю неделю, запоминая план поместья наизусть, доходило до того, что они завязывали друг другу глаза и воссоздавали чертежи на лужайке за домом в Бристоле. Сделав несколько шагов, друзья оказались в большом фойе, которое Гермиона просканировала, но не нашла ничего подозрительного. — Пойдем наверх, — предложил Гарри, кивнув на гигантскую парадную лестницу. Он замер, когда свет его палочки упал на нее, и та вспыхнула, проявляя узор неизвестного проклятия. — Мы не сможем его обезвредить за то малое количество времени, что у нас есть, — Рон шагнул к лестнице, и Гермиона затаила дыхание, когда его пальцы коснулись перил. — Мне ничего не угрожает, — выдохнул он, — а вы двое не должны рисковать. Я сам обыщу будуар. — Я пойду с ним, — раздался низкий властный голос Малфоя из дальнего конца фойе, — просто подождите здесь. — Гермиона фыркнула, когда он догнал Рона на ступеньках и повернулся к ней. — Хорошо? Он серьезно посмотрел на Тео, а затем они с Роном молча взлетели вверх по лестнице, и ни один из них не удостоил другого взглядом. Гермиона развернулась в сторону коридора, Гарри осторожно последовал за ней, осматривая помещение в поисках проклятий. — Грейнджер! — тихо зашипел Тео, устремляясь за ними. Она не обернулась, вместо этого медленно водя палочкой из стороны в сторону. — Я не стану стоять здесь и ждать его возвращения, Тео. Он должен знать это, и, честно говоря, ты тоже. — Гермиона, — позвал Гарри, дернув подбородком. Она слышала, как вторая команда обыскивает одну из комнат дальше по коридору, — там небольшой кабинет. Она тщательно осмотрела вход и предметы внутри, не обнаруживая проклятий. — Я чувствую что-то здесь или рядом. Очень близко, — хрипло произнес Гарри, щурясь в темноту. Не найдя ничего подозрительного, Гермиона переключила свет палочки с Ревелио на обычный Люмос, который ярко озарил комнату. Гарри пробормотал слова благодарности и начал выдвигать ящики в то время, как она направилась к шкафам. Ее взгляд остановился на нескольких безделушках из полированной бронзы, стоящих на одной из полок. В кабинет вошел Тео, принося с собой облако нервной энергии. — Тебе не нужно заботиться обо мне, — отрезала Гермиона. — Меня не волнует, послал ли он тебя следить за каждым моим шагом. Я вполне способна… — Драко не посылал меня, Гермиона, — тихо сказал Тео. — Я знаю, ты думаешь, что он придурок, и вполне может быть, так оно и есть, но у него, как и у меня, есть веские причины для беспокойства. Это место крайне опасно. — Я осторожна, Тео, — она умоляюще на него посмотрела, — и ты сейчас меня только отвлекаешь. Если хочешь помочь, осмотрись вокруг; если хочешь играть роль няньки, то отойди на несколько шагов назад, чтобы я могла спокойно делать свое дело. Гермиона начала перебирать предметы в шкафу, не обращая внимания на раздражение, исходившее от парня справа от нее. — ГАРРИ! —донесся из коридора возбужденный крик, и все трое переглянулись, прежде чем выбежать из комнаты, увязнув ногами в высоком ворсе ковра. Гарри прошел через дверной проем первым, но, прежде чем Гермиона смогла понять, что происходит, ее тело врезалось в невидимую стену, спина неестественно выгнулась, а конечности раскинулись в стороны. В глазах внезапно потемнело, и они закатились, дыхание сбилось, а легкие сжались, переставая поставлять кислород. В ее сознание просачивались испуганные крики людей вокруг, но они звучали так, как будто она слышала их из-под толщи воды. Проклятию потребовалось мгновение, чтобы боль пронзила ее конечности. И когда это произошло, весь остальной мир тут же померк. Ее мышцы под натяжением жгло словно каленым железом, ее руки вытянулись и изогнулись под невообразимым углом, и Гермиона почувствовала, как хрустнуло плечо, заведенное слишком далеко назад. Боль, разливающаяся по телу, была бесконечной и всепоглощающей, и если бы у нее были силы зарыдать, то именно это она бы и сделала. К счастью, ее тело не смогло долго выносить подобную пытку, его сотрясла крупная дрожь, и Гермиона провалилась в благословенную темноту беспамятства. *** Медленно моргая, она проснулась, застонав от агонии во всем теле. В горле пересохло от крика, а по щекам потекли слезы. Она попыталась поднять руки, но они словно тяжелый мешок с песком упали обратно по бокам, и острая спица боли пронзила ее левое плечо. Тишину нарушил хриплый кашель Малфоя, и его пальцы переплелись с ее пальцами. — Грейнджер? — Что случилось? — Голос Гермионы дрожал, а слезы никак не хотели останавливаться. Шаги Малфоя раздались где-то рядом с ней, и он наконец появился в поле ее зрения, зажимая между большим и указательным пальцами маленький пузырек. — Вот, возьми, — пробормотал он, поднося к ее губам зелье, пахнущее мятой. К счастью, эффект был мгновенным. Лекарство не уняло боли, но притупило ее достаточно, чтобы она снова могла дышать. — Что случилось? — повторила Гермиона, прислоняясь к спинке кровати, хотя ей потребовались все силы, чтобы сделать это, не заплакав. Малфой фыркнул, проведя рукой по волосам, и когда она посмотрела на него, у нее сжалось сердце: вокруг его налитых кровью глаз залегли глубокие лиловые тени — он явно давно не спал. Мерлин, как долго она была без сознания? — Как и следовало ожидать, ты сломя голову понеслась в эту чертову прó‎клятую комнату. — Как долго я пробыла в отключке? — ее голосовые связки были так истерзаны криком, что она едва могла говорить. Он два раза моргнул. Затем ее внимание переключилось на то, как Малфой начал массировать ее дрожащие пальцы, и сердце Гермионы снова сжалось. — Прó‎клятая комната? — Ага. Вы на пару с этим феерическим идиотом решили не тратить время на использование чар обнаружения и вместо этого просто ввалились внутрь, ни о чем не думая… Гермиона фыркнула, и это движение заставило ее вздрогнуть от боли в боку. — Все произошло не совсем так. Мы бросились, потому что были в другой комнате, когда услышали крик. — Тебе чертовски повезло, что ты легко отделалась. Ты уже вполне могла быть мертва. — Голос Малфоя был напряженным и сердитым, и он отказывался смотреть на нее. — Осторожнее, Малфой, — поддразнила она, изогнув губы в лукавой улыбке. — ты начинаешь проявлять чувства. Он резко рассмеялся и поднес их переплетенные руки ко рту, распутывая пальцы, чтобы поцеловать каждый кончик. — Ты удивлена, что меня волнует твоя смерть? С кем бы я тогда трахался? С губ Гермионы сорвался удивленный смешок, и она почувствовала возвращение боли, когда шлепнула его по руке. — Ты бесишь. Малфой закатил глаза. — В настоящее время тебя посадили на скамейку запасных. Приказ Грюма. Так что даже не пытайся винить в этом меня. Это был определенно не лучший момент, чтобы обижаться, но на мгновение Гермиона надулась, прежде чем ее осенило. Она чуть было не сорвалась с места, но боль быстро вернула ее на исходную позицию. — Они нашли чашу? Его челюсть сжалась, когда он обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. — Да. — Да, — повторила она, облегченно выдохнув. Теперь они должны были найти способ, чтобы уничтожить чертов крестраж. *** Она провела в постели несколько дней, благодарная за принесенные книги и друзей, которые отважились аппарировать в Суррей, чтобы составить ей компанию. Луна прислонилась к спинке кровати рядом с ней, а Джинни лежала на животе — все трое изучали различные тексты, пытаясь выяснить, как уничтожить чашу, которая в настоящее время находилась в доме на Гриммо. — Гермиона, — рассеянно обратилась к ней Луна, глядя в потолок, — расскажи мне о мече Гриффиндора. — А что именно ты хочешь знать? — Все. — Эм… ну это была реликвия Годрика Гриффиндора. У него рукоять, инкрустированная драгоценными камнями, и он являет себя только истинному гриффиндорцу и лишь тогда, когда тот отчаянно нуждается в помощи… — Лицо Гермионы скривилось в раздумьях, когда она попыталась вспомнить любые другие детали, которые могли заинтересовать Луну, — это гоблинская работа, так что он довольно прочный. Он принимает в себя только то, что его закаляет. Пока она говорила, в уголках ее разума мелькнула идея, мерцающая, как проблесковый маячок, но пока не до конца сформированная. Гарри использовал меч на втором курсе в Тайной комнате. Он использовал его, чтобы убить василиска… Вот оно! Связь. — Луна! — Гермиона села, позвоночник на мгновение пронзила боль, но не настолько сильная, чтобы подавить ее возбуждение. — Луна! Ты гений! Ее светловолосая подруга улыбнулась в ответ. — Да, — легко согласилась девушка, — хотя я не уверена насчет контекста. Джинни выпрямилась на кровати. — Почему у меня такое чувство, что я что-то упускаю? — Меч. Он принимает в себя только то, что его закаляет, например, яд василиска. Он пропитан им. Тем ядом, который уничтожил дневник Тома Реддла, — Гермиона задумчиво прикусила губу, — нам нужен этот меч.

***

Кровать прогнулась под весом Малфоя. Гермиона повернулась, чтобы оказаться в его объятиях, запуская пальцы в волосы на его затылке. Он обвился вокруг нее, медленно целуя, пробуя ее на вкус. Низ живота потяжелел от возбуждения, но это был не привычный жар между ними, не тот бушующий огонь, сжигающий все дотла, а скорее тлеющий уголь, умоляющий, чтобы его разожгли. Она мягко толкнулась бедрами в Малфоя, но тот отстранился, чтобы посмотреть на нее в темноте. — Слишком рано, — тихо сказал он, покачав головой, — тебе все еще больно, и я не собираюсь… — О, заткнись, Малфой, — фыркнула Гермиона. Его серебристые глаза потемнели, когда он снова посмотрел на нее, затем на ее губы, прежде чем запечатлеть на них еще один медленный поцелуй. Его рука скользнула по изгибу ее спины, огладила ягодицы, и она издала тихий стон, прижимаясь к нему всем телом. Все было медленным и обдуманным, начиная с поцелуев, которыми Малфой покрыл ее живот, прежде чем снять рубашку с ее тела, и заканчивая неспешными легкими ласками клитора языком, прежде чем он провел им по входу, погружаясь глубже. Даже оргазм казался долгим и неторопливым, омывая тело набегающими волнами, пока его лицо было зажато между ее бедрами. Дождь, барабанивший по соломенной крыше, был ритмом, который задавал любовникам темп, и, когда он взобрался по ее все еще дрожащему телу и проник внутрь, Гермиона вскрикнула, запутавшись пальцами в тонких светлых волосах и выгибая спину. Малфой двигался внутри нее почти лениво, практически полностью выходя, оставляя лишь самый кончик, прежде чем погрузиться снова. Гермиона повторяла его имя, как мантру, ее руки обвивали его шею и притягивали к себе, пока он осторожно вбивался в ее трепещущее податливое тело. Драко отстранился и бросил на нее короткий взгляд из-под полуприкрытых век, прежде чем проникнуть в рот языком в такт движениям его бедер. Одна рука потянулась назад, чтобы приподнять ее колено чуть выше, он изменил угол наклона, проникая еще глубже и проглатывая ее стоны, когда попал в какую-то точку, воздействие на которую снова разнесло ее вдребезги… а мгновением позже оргазм накрыл и его. Он аккуратно опустился на девушку, стараясь не навалиться сразу всем своим весом, и зарылся лицом в ее кудри. Она видела, как его губы приоткрылись, как будто Малфой собирался что-то сказать, но вместо этого из его рта вырвалось только теплое облачко дыхания. Гермиона тоже это почувствовала. То, что, как она думала, он собирался произнести… Но и ей не хватило смелости озвучить свои мысли. Вместо этого ее ногти лениво скользили по его рельефной груди, пока она смотрела на дождь, стекающий тонкими струйками по оконному стеклу.

***

Гарри и Рон, казалось, медленно оживали. Они вернулись к своему нормальному весу, и их глаза блестели все ярче. Они по-прежнему вздрагивали от малейшего шума, оглядываясь в поисках потенциальной угрозы, но все же уже в гораздо большей степени походили на самих себя. — Что вы делаете? — спросила Гермиона, войдя в гостиную Гриммо и застав друзей сидящими на противоположных концах дивана со стаканами в руках и бутылкой огневиски между ними. — Хорошая штука, — усмехнулся Рон, его глаза затуманились от алкоголя, — хочешь с нами? — С каких это пор вы двое проводите вечера, распивая спиртное? — Недоуменно нахмурив брови, она села рядом с Роном и выхватила стакан из его рук. — А с каких это пор ты спишь с Малфоем? — спросил Гарри, приподняв одну бровь. Не успев проглотить порцию огневиски, она выплюнула обжигающую жидкость изо рта обратно. — Мерлин, Миона! — закричал Рон, отшатываясь от нее. — Прошу прощения? — удалось выдавить из себя Гермионе, как только горло перестало жечь, и она смогла как следует вытереть рот. — Вопрос все еще в силе, — пожал плечами Гарри. Выпрямив спину, она взглянула на друга. — А кто сказал, что я с ним сплю? Рон было потянулся за своим стаканом, а затем передумал, вспомнив, что Гермиона выплюнула туда часть жидкости. Вместо этого он схватил саму бутылку. — Ну, он был с тобой до ужаса дружелюбен во время миссии. А учитывая, что ваши отношения с Малфоем никогда нельзя было назвать дружелюбными — скорее, вы готовы были перегрызть друг другу глотки, то это кажется вполне логичным объяснением. — Дружелюбным? — в голос застонал Гарри. — Приятель, да он засунул свой язык ей в рот! В чем там у вас дело? Трах из ненависти или что-то в этом роде? Гермиона покраснела, снова поднеся стакан к губам, на этот раз наслаждаясь жжением, медленно растекавшимся по горлу. — Фред и Джордж говорят, что он оказался не так уж и плох, когда вылез из-под каблука папочкиного ботинка, — пожал плечами Рон, делая большой глоток из горла́, а затем небрежно откидываясь на спинку дивана, — но я все еще предпочитаю считать его засранцем, по крайней мере, пока он не докажет обратное. — Он действительно не так уж плох, — признала Гермиона, — иногда он становится даже почти приятным человеком, если честно… хотя в основном он просто терпим. — Я видел его в ту ночь на Астрономической башне. — Изумрудный взгляд Гарри был отстраненным, потерянным в воспоминаниях. — Я видел все, что тогда происходило, и не думаю, что смогу снова воспринимать его просто как испорченного злобного ублюдка. Он тогда плакал, Рон. — Эм… плакал? — скептически переспросил Рон, убирая с глаз отросшую челку, — Малфой? Вот что я считаю определением выражения «нести чушь». Гарри рассмеялся, закинув ноги на кофейный столик. —Я не говорю, что хочу быть его другом, и определенно считаю, что ты слишком хороша для него, Гермиона. Все, что я хочу сказать, это то, что он не злобный ублюдок… а ммм... всего лишь обычный... Она рассмеялась в свой стакан. — Я скучала по вам двоим. Рон потянул ее за плечи, пока она не прильнула к нему, и он прижался щекой к ее кудрям. — Я тоже скучал по тебе, Миона. Больше, чем ты думаешь.