Unchained

Драко и Гермиона проснулись от хлопков аппарации, раздавшихся в тишине ночи. Какое-то время они сонно моргали, пытаясь понять, что происходит. Поспешно вскочив с кровати, они принялись хватать первую попавшую под руку одежду: Гермиона завернулась в мантию, а Драко буквально запрыгнул в пижамные штаны. С палочками в руках они распахнули дверь спальни и наткнулись на сонного, но странно возбужденного Тео, который натягивал футболку. Не тратя время на расспросы, обитатели Суррея помчались на звуки стенаний, раздававшихся с лужайки перед домом. Рывком распахнув дверь, Гермиона замерла, и двое слизеринцев врезались ей в спину, не успев затормозить. — Мерлин, блять… — выругался Драко и чуть толкнул ее вниз по лестнице; Тео бежал за ним по пятам. Как они могли двигаться так быстро? Как они могли понять происходящее? Еще мгновение Гермиона заторможено смотрела, как Джинни баюкает на коленях копну рыжих кудрей, вытирая кровь с лица мужчины. Рыжие кудри… рыжие кудри… Ее затошнило, когда она узнала квадратную форму подбородка, а среди красных пятен мелькнули светлые пряди — у него были не рыжие кудри, его волосы просто были в крови. Кормак. Почувствовав, как все внутри сжимается от ужаса, она быстро спустилась на лужайку, не обращая внимание на холодную землю под босыми ногами. Вокруг Кормака собралась вся команда, и Гермиона протолкнулась внутрь, опускаясь на колени рядом с подругой. Она предположила, что стенания исходили от раненого, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это была Джинни. Открытые глаза Маклаггена безжизненно смотрели в небо, его живот был распорот так, что кровь стекала и собиралась лужей под ними на замерзшей земле. — Гермиона! Это было ближайшее убежище, нам нужно э… БЛЯТЬ! Нам нужна Падма или Поппи, хорошо? Можешь отправить Патронуса? У вас есть бадьян? Да. Бадьян может помочь. — Безумный взгляд Джинни метнулся от Гермионы к товарищам по команде, ее рот скривился в сердитой усмешке. — Шевелитесь! Сделайте что-нибудь, черт возьми… — Джинни, — Гермиона протянула ладонь, лишь на мгновение вздрогнув, когда коснулась все еще теплой крови, покрывающей руку подруги. — Джинни, его больше нет… Мне так жаль. Она еще раз посмотрела на Кормака. Он был чрезвычайно усердным юношей с очаровательной улыбкой. А теперь он лежал бескровный на коленях у подруги с приоткрытым в последнем стоне ртом. — Он не… он не, ясно? Просто возьми что-нибудь. Сделай что-нибудь! — Ее крик превратился в судорожный всхлип, и она поднесла тыльную сторону предплечья ко рту. Симус встал на колени в лужу крови рядом с ней. Джинни испустила дикий вопль, сильно пихнув того в грудь. Он ненадолго заколебался, но затем прижал ее к своей груди, не обращая внимания на окровавленные отпечатки ладоней на своей льняной рубашке, и обхватил руками ее плечи, пока она заходилась в рыданиях. Губы Гермионы скривились в тихом плаче, она чувствовала, как по щекам стекают горячие слезы. Картина с Джинни и Кормаком разрывала ей сердце. Наконец Симусу удалось освободить Джинни от тела павшего товарища и поднять на ноги. — Ш-ш-ш, я знаю, — успокаивающе прошептал он с сильным ирландским акцентом. — Моя вина, моя вина, — бормотала она сквозь рыдания. — Он сказал мне — она икнула — сказал мне не заходить далеко и… и я послушалась, и теперь… — Джинни еще раз посмотрела на изуродованное тело Макклагена, и ее колени подогнулись. Ее стошнило желчью, и Симус поддерживал ее, пока рвотные позывы не перешли в новые всхлипы. Луна шагнула вперед, поглаживая растрепанные волосы Джинни и серьезно вглядываясь в ее лицо. — Давайте аппарируем ее в Кентербери и вызовем целителя, хорошо? Симус? Симус утвердительно кивнул и шепнул Джинни, чтобы та держалась, прежде чем они оба исчезли в вихре магии. Гермиона подняла окровавленные руки к лицу, чтобы вытереть слезы, но когда ее взгляд упал на алые пятна на ее ладонях, она побледнела и сделала шаг назад. Малфой прижал ее к себе так же, как Симус обнимал Джинни, и его пальцы смахнули слезы с ее щек, когда она уткнулась лицом в его обнаженную грудь. — Что, черт возьми, случилось? — прошипел Малфой, глядя на оставшихся членов Команды Один и мертвого юношу между ними. Дин сделал неуверенный шаг вперед, его глаза были затуманены виной и пережитыми эмоциями. — У нас была миссия по извлечению… Гермиона вырвалась из объятий Драко и рванулась к Дину, прежде чем Малфой успел схватить ее за локоть, удерживая подле себя. — Извлечению? — прошипела она, чувствуя свинцовую тяжесть в груди. — Мы еще дети! Какого черта они посылают вас вытаскивать кого-то? Кадык на горле Дина дернулся, и он поднял подбородок. — Министерство обнаружило аврора… — он специально выделил это слово, чтобы дать понять, что речь никоим образом не шла про настоящее Министерство Магии, а про правительство, контролируемое режимом Волдеморта. — Его семья пришла умолять о помощи, и нас отправили в хижину на севере Западного Сассекса. Вот почему мы аппарировали в Суррей — это был ближайший прыжок. Тео шагнул вперед, обеспокоенно наморщив лоб. — Вам хоть удалось? Луна и Дин отвели взгляды, смотря в сторону утесов, а Невилл печально покачал головой. — Он был мертв, когда мы добрались туда; мы попали в засаду, и нам чертовски повезло, что мы, судя по всему, нарвались на бойцов нашего возраста. Нотт и Малфой многозначительно переглянулись, прежде чем Тео заговорил снова: — Кто-нибудь из школы? Кого мы могли бы знать? Невилл ответил фырканьем. — Сложно сказать, приятель. Маски. Чертовски нервирует, что все они выглядят одинаково. Ты понятия не имеешь, против кого сражаешься: Долохова или Гойла. Гермиона чувствовала, как напряжение скатывается с плеч Драко но, к счастью, тот никак не прокомментировал сказанное. — Но… они нас видят, — продолжил Невилл с остекленевшим взглядом. — Они могут нас опознать, и это заставляет тебя чувствовать… заставляет тебя чувствовать… — Его слова замерли в воздухе, и Луна обвила его талию своими тонкими руками. Повисла тишина. Гермиона пыталась не обращать внимания на дрожащую челюсть, аккуратно избегая смотреть себе под ноги и вместо этого сосредоточившись на восходящем над утесом солнце, которое окрашивало пейзаж в огненные цвета. Луна шевельнулась первой, взмахнув палочкой в воздухе и призвав белую простыню из маленького медицинского отсека убежища. Она перекинула ее через Кормака и отступила, низко склонив голову. — Нам необходимо вернуться в Бристоль и доложить о случившемся. Они сказали, что в подобных случаях нужно доставить… тело… — ее голос дрожал, — в ближайшее убежище, и они пришлют кого-нибудь забрать его. Мы должны идти. — Луна кивнула Невиллу и Дину. Они вытащили палочки и исчезли с тихим хлопком, оставив товарища по команде лежать на холодной земле Суррея. — Пойдем внутрь, — тихо сказал Малфой, потянув Гермиону за локоть. Она отдернула его, твердо упершись ногами и плотно сжав губы. — Грейнджер, холодно. Ты босая и почти голая. Пойдем внутрь, — снова попытался вразумить ее Малфой, на этот раз более решительно. — Я не оставлю его здесь одного. Она взмахнула запястьем и пробормотала заклинание призыва. Пара сапог и ее зимний плащ взлетели в воздух, и она легко их поймала. Солнце наконец полностью показалось из-за горизонта. Малфой устало вздохнул и повернулся к дому. — Я возьму одежду и вернусь. Гермиона превратила чурбан в скамейку и села. Тео, тоже все еще босой и одетый в тонкую футболку, присел рядом. — Тебе необязательно ждать, — тихо сказала она. — Я знаю, — Тео сглотнул и нервно приобнял ее, проводя рукой вверх и вниз по ее спине, чтобы немного согреть. — Я посижу тут, пока Малфой не вернется. Я не хочу оставлять тебя одну. Горло Гермионы снова сжалось в спазме, в носу защипало, и она кивнула, благодарная ему за компанию.

***

Некоторое время спустя появился Труман, хлопнув Гермиону по плечу и натянуто улыбнувшись, прежде чем уронить портключ на грудь Кормака и мгновением позже безмолвно аппарировать. Малфой продолжал молча сидеть рядом с ней. Солнце постепенно слабо нагревало воздух. Когда Гермиона вздохнула и швырнула Тергео на пропитанную кровью землю, Малфой встал, протягивая руку. В дальнем конце дома, за медицинским отсеком, висела заколдованная доска. Та, что с колонками: ПРОПАЛИ/ПОГИБЛИ. Сердце Гермионы сжалось, когда она увидела, как имя К. Маклагген появилось в списке погибших. Все изменилось этим утром, сделав войну реальной, разделив мир на до и после — у них больше не было пути назад.

***

И Малфой, и Тео недолго продержались в Суррее после того, как Гермиона исчезла в своей спальне. Она слышала, как они тихо переговариваются друг с другом, и когда Малфой заглянул, чтобы сказать, что они уходят, ей едва удалось кивнуть. Дело было не столько в том, что это был Кормак, а может быть, и в нем. Возможно, причина была в том, что она знала его и одновременно с этим совсем не знала. Она знала, что он грыз ногти и был бы намного лучшим вратарем, чем Рон. Знала, что ему нравилось целовать девушек в общей гостиной, хотя для этого в замке была масса укромных мест. Она знала, что у него были большие руки, которые заставляли ее чувствовать себя маленькой и женственной под их прикосновениями. Но она не знала о нем важных вещей. Например, какую книгу он прочитал последней и чем хотел заниматься после войны. Не знала, есть ли у него девушка, которую он мог назвать своей, и был ли у него любимый цвет. Они выросли все вместе. Но почему-то имело смысл только то, что они вместе умирали. Возможно, после того, как мир перестанет истекать кровью и темной магией, они смогут увидеть что-то, что стоило бы узнать и сберечь. Резкий стук в окно вырвал Гермиону из печальных раздумий, она села на кровати, вытирая слезы. Ее взгляд остановился на разгневанном Гофере с мокрыми от дождя перьями и насупленным взглядом. Она схватила палочку и быстрым движением запястья открыла окно, чтобы запустить сову внутрь. Гофер взгромоздился на изголовье кровати и один раз ухнул. — Привет. — Она неуверенно улыбнулась ему и наклонилась вперед, упершись локтями в край кровати. Ее дрожащие пальцы скользнули по его влажным перьям, приглаживая и возвращая их на свое законное место до тех пор, пока что-то еще не расстроит темпераментную птичку, и она снова их не взъерошит. — Ты уже слышал? Сегодня мы потеряли одного. Гофер снова ухнул, и Гермиона уткнулась лицом в сгиб руки, всхлипывая. Матрас слегка прогнулся, и она почувствовала, как пучок перьев коснулся ее волос; низкое уханье совы успокаивало ее. Она легко рассмеялась, подняв голову и уставившись на златоглазую птицу затуманенным от слез взором. — Ты такой милашка, Гофер. Я знала, что ты лаешь, да не кусаешь. Он тут же цапнул ее за палец, и Гермиона со смехом отпрянула. — Хаха. Очень смешно. Ты принес что-нибудь для меня? Или это просто дружеский визит? Гофер выставил вперед лапку под странным углом, вздернув клюв, всем своим видом демонстрируя, что он слишком хорош, чтобы быть просто посыльным. Гермиона взяла свиток и развернула его, ее брови нахмурились, пока она читала аккуратно выведенные завитки. Гермиона - Поминальный костер сегодня вечером в Кентербери. 20:00 — Надеюсь тебя увидеть. Х- Луна Гермиона почувствовала, как горло сковал очередной спазм, а глаза снова защипало. — Спасибо, Гофер. Невзрачная сова прижала уши и ткнулась в плечо Гермионы, а затем устремилась к открытому окну. Она смотрела, ожидая, когда тот взлетит, но Гофер медлил. Вместо этого он уселся на подоконник, глядя в окно на вечереющее небо. Гермиона свернулась калачиком на прежнем месте, устроившись между подушками — так они и провели еще какое-то время в уютной тишине. *** Ноги приземлились на мягкую траву. Впереди вырисовывался силуэт дома Кентербери: прекрасный, большой и поразительно белый. Она прошла через садовую калитку, увитую густым плющом, и сразу же увидела горящий костер, вокруг которого сидел десяток ее друзей. Гермиона поежилась — холодный осенний воздух пробирал до костей даже сквозь толстую ткань шерстяного пальто. Потерев руки в перчатках друг о друга, она выдохнула в них пар, просто чтобы почувствовать, как тепло окутывает ее лицо. Атмосфера вокруг костра была напряженной. Фред и Джордж сидели, склонившись к коленям, каждый с бутылкой пива в руках; рядом пристроилась Джинни — несмотря на отблески пламени ее лицо все равно было непривычно бледным; Симус, Невилл и Дин передавали туда-сюда бутылку огневиски, в то время как остальная часть группы тихо переговаривалась, безучастно глядя на огонь. — Всем привет, — поздоровалась Гермиона, спрятав подбородок в малиновый шарф, и приблизилась к теплу огня. Невилл протянул руку, передавая ей полупустую бутылку. Она заколебалась, но раскрасневшийся от алкоголя Симус твердо кивнул ей: — За Маклаггена. Губы Гермионы дернулись, и она сдалась, осторожно вынимая бутылку из рук. — За Кормака. Фред встал, подняв бутылку к огню, его плечи опустились под грузом усталости. — Настоящего гриффиндорца до последнего вздоха. — За МАКЛАГГЕНА! — крикнул Дин. Остальные тоже встали и повторили за ним. Уже не в первый раз за этот день по щекам Гермионы готовы были покатиться слезы, и она сделала маленький глоток обжигающего горло виски.

***

Спустя час выпивка успела порядком развязать собравшимся языки, поэтому друзья принялись делиться своими любимыми историями о Маклаггене. На смену слезам пришел смех. Сама не заметив как, Гермиона согнулась пополам, схватившись за живот, пока Симус в красках описывал, как Маклагген выпил изрядное количество замороженных клубничных коктейлей в маггловском пабе и упал, будучи мертвецки пьяным. Из дома вышли Тео и Малфой в сопровождении Ремуса. Движимая инстинктами, она замерла и всучила бутылку Невиллу, а затем встала, пересекая разделяющее их пространство, чтобы поприветствовать вновь прибывших. — Вот вы где, — выдавила она заплетающимся языком. — Профессор Люпин, — кивнула она вместо приветствия. — Я же говорил тебе… — он раздраженно махнул рукой, — зови меня Ремус. Глаза Малфоя были прикованы к огню, и когда ее взгляд переместился на Тео, оказалось, что тот с огромным интересом разглядывал шнурки своих ботинок, а на его щеках разлился нежный румянец. — Что вы втроем задумали? — Это прозвучало не как вопрос, а как неприкрытое обвинение. Гермиона заметила, как почти незаметно напрягся Малфой. — Мальчики только что вызвались присоединиться к нашим миссиям, — неловко улыбаясь, пояснил Ремус, хлопая их по плечам — они оба вздрогнули, без сомнения, чувствуя, как на Гермиону накатывает ярость. Ее зубы заскрежетали, когда она процедила: — Что?! Ремус нервно рассмеялся, его глаза расширились, натыкаясь на гневный взгляд Гермионы. — Все верно. Это новые члены Команды Один… — Ты, черт возьми, из ума выжил? — Гермиона сделала сердитый шаг к Малфою, и он отступил, его горло дернулось. Тео обогнул их, направляясь к огню. — Я еще не закончила с тобой, Нотт! Понимая, что неминуемая кара настигнет и их тоже, Тео вместе с Ремусом устремились к группе, пристально наблюдающей за разворачивающейся ссорой. — Объяснись, — отрезала Гермиона, ее грудь вздымалась и опускалась от частых поверхностных вдохов. — Я не буду сидеть сложа руки, пока происходит все это дерьмо, Грейнджер, — усмехнулся он. — Я не могу просто целыми днями пускать слюни над картами, когда мог бы предотвратить случившееся. Понятно? Я знаю, ты думаешь, что это только твоя война, но это не так. На самом деле это было частью моей жизни гораздо дольше, чем твоей, и мне нужно покончить с этим. Малфой повернулся, направляясь к огню, и Гермиона быстро обошла его, ударив ладонями ему в грудь и сердито засопев. — Чушь! Это небезопасно… — А для остальных? — зашипел он в ответ, его лицо опустилось так низко, что их носы чуть не столкнулись. — Вбей это в свой гребаный череп, Грейнджер. Это война. И мое присутствие там, когда мои боевые навыки получше многих, принесет больше пользы, чем мое отсутствие, ведь я могу спасти чьи-то жизни. И если это означает, что я погибну, то, значит, я погибну. — ЗАМОЛЧИ! — Болезненные рыдания сотрясали ее тело, и Гермиона принялась молотить кулаками его грудь. — Кормак только что умер. Он умер, Малфой. И ты тут же подписываешься пойти вместо него? Ты что, блять, совсем спятил? В тусклом свете, падающем на них от костра, она увидела, как на его лице мелькнула какая-то эмоция. — Когда находишь то, за что стоит сражаться Грейнджер, ты сражаешься. Губы Гермионы исказились в испепеляющей усмешке. — О, и сегодня ты внезапно это нашел?! Ты называешь меня безрассудной. Ты говоришь, что я жажду славы и приключений, но ты такой же! — Это ты! — закричал Малфой, размахивая руками. — Разве ты этого не видишь? Это ты. Я иду сражаться за тебя. Я не из тех мужчин, кто падает на колени и декламируют романтические стишки или что-то в этом духе. Я из тех, кто действует. Я могу прикончить парочку ублюдков и закопать их в грязь, прежде чем они доберутся до меня. И если это сделает мир для тебя чуточку безопаснее, то я пойду на это. И буду вызываться добровольцем снова и снова, и снова. Так что не приравнивай меня к гриффиндорцам. Я делаю это не для себя, Грейнджер. Стук ее сомкнувшихся зубов был единственным звуком в густой тишине, разлившийся вокруг них. Под ее кожей бурлили ярость и гнев, когда она обернулась к костру. — Ремус! Люпин повернулся, его лицо сморщилось в гримасе неловкости. — Да, Гермиона? Она сделала решительный шаг вперед, тяжело вздохнув. — Я займу место Кормака в Команде Один. Я хочу быть там. Губы Ремуса скривились, когда он переступил через бревно, служившее скамейкой, и направился к ним. — Я не могу этого сделать, Гермиона. Она моргнула, в замешательстве откинув назад голову. — Почему нет? Их же ты взял… — она дернула подбородком в сторону Малфоя и Нотта. — Рон иногда бывает на заданиях. Это не будет мешать… Люпин поднял ладони, прерывая ее, его плечи слегка поникли. — Не по этой причине. Гермиона обиженно рассмеялась. — А существует реальная причина? В командах есть девушки, у которых гораздо меньше опыта, чем у меня. Так что, если это из-за моего пола, клянусь, я… Взгляд Ремуса метнулся к волшебнику позади нее, и Гермиона резко повернулась, вперив потемневший взгляд в Малфоя, прежде чем вернуться к своему бывшему профессору. — Это условие, которое они потребовали, Гермиона. Тебе не разрешено участвовать в каких-либо миссиях, если рядом нет Гарри, — сказал Ремус, наклоняясь вперед, его голос зазвучал тише. — Что? Чье условие? О чем ты говоришь? — Гермиона непонимающе затрясла головой. Ремус кивнул на Малфоя за ее спиной, и части паззла с трудом встали на свои места. В ее груди билась ярость, выжигающая огнем внутренности и оставляющая красные всполохи за прикрытыми веками. — Ты сказал «они»? Гермиона повернулась к огню. Тео стоял, высоко подняв подбородок и засунув руки в карманы брюк. Они предали ее. Купили ее безопасность ценой своих жизней. — Грейнджер… — начал Малфой, но осекся, когда Гермиона залепила ему пощечину. Он немедленно вскинул руку, прижимая ее к горящей щеке, и свирепо посмотрел на нее. Ей потребовались все силы, чтобы удержать в себе рвущегося наружу зверя, который бился и хрипел в ее ребрах, умоляя освободить его, и она несколько раз сжала пальцы в кулак, чтобы облегчить боль в ладони. — Ты чертов ублюдок, Драко Малфой. Она повернулась спиной к огню и, как только почувствовала, что выдержка ей изменяет, аппарировала.