Unchained

Гермиона приземлилась в Суррее с пульсирующей головной болью и накатывающей тошнотой. Некоторое время она боролась со смесью желчи и виски, поднимающейся к горлу — после большого количества выпитого аппарация еще никому и никогда не шла на пользу. Но если она знала Малфоя, а она была почти уверена, что знала, то его появление не должно было заставить себя долго ждать. Ворвавшись внутрь дома, Гермиона быстро направилась в свою спальню и захлопнула дверь как раз тогда, когда снаружи раздались два хлопка. Она бросила запирающее заклинание и сорвала мантию с плеч, расхаживая взад и вперед. Ожидая. Из коридора донеслись шаги двух пар ног: одни были тихие, а другие — решительно направляющиеся в сторону ее комнаты. Спустя мгновение дверная ручка заходила ходуном, а затем дверное полотно сотряс удар кулаком. — Грейнджер! Гермиона молчала, ее глаза сузились даже при одной мысли о Малфое по ту сторону стены. Как он мог с ней так поступить? Она всего лишь один раз проявила беспечность. Один. Один раз из сотни других, когда она была собрана и осторожна. И этого раза оказалось достаточно, чтобы Драко, мать его, Малфой решил, что теперь обязан взять на себя роль ее защитника. Ручка снова затряслась, после чего последовал долгий вздох. Гермиона могла представить, как он проводит ладонью по своей платиновой челке и закрывает глаза. — Грейнджер… — она могла слышать отчаяние в его голосе, и, хотя внешний слой льда вокруг ее сердца, возможно, немного растаял, большая его часть осталась безучастна к его мольбе. — Мы можем просто поговорить? Позволь мне объяснить. Гермиона с трудом проглотила образовавшийся в горле ком. Она чувствовала, как где-то в глубине рождаются горячие слова, рвущиеся наружу, желающие быть услышанными… но они так и не смогли пробиться сквозь корку льда. Ей нужно было время. — Нокс, — прошептала она; тусклый свет погас, когда она забралась в постель. Малфой тяжело вздохнул, а затем последовал звук удаляющихся шагов.

***

Той ночью она почти не спала. И как только первые лучи солнца начали пробиваться сквозь дешевые пластиковые жалюзи, измученная накопившейся усталостью Гермиона прочувствовала всю тяжесть последних дней в своих костях. Повернувшись на бок, она потянулась к пустому пространству второй половины кровати, где ее ждал лишь холод несмятых простыней. Как бы ей ни хотелось отрицать очевидное, но в последние несколько недель ее жизнь подверглась существенным переменам. И это стало понятно не благодаря тем событиям, которые окунули ее в суровую реальность, а благодаря вот этой бессонной ночи, когда под покровом ее темноты и тишины Гермиона вынуждена была признать обнажившуюся правду: новость о том, что Малфой будет участвовать в миссиях, привела ее в ярость по одной простой причине — ей невыносима была сама мысль, что, возможно, однажды она увидит его лежащим под белой тонкой простыней. Она могла многое пережить, но сомневалась в своей способности оправиться, если однажды увидит его имя, нацарапанное в одной из колонок. А потом его признание… Мерлин, его признание. Он делал это для нее? Что за чушь. Ей не нужно было, чтобы кто-то что-то для нее делал. Абсолютно точно нет. И кто, черт возьми, такие Люпин и его маленькая команда, чтобы соглашаться на глупые условия слизеринцев? Идиоты. Все они кучка идиотов. В коридоре раздался звук шагов, за которым последовал звук открываемых и закрываемых шкафов на кухне, а затем хлопок аппарации. Только один. Когда ее жизнь начинала стремительно выходить из-под контроля, у Гермионы в запасе было несколько трюков, к которым она периодически прибегала. Трюк первый: глубокий вдох. Сосредоточиться на определении и названии запахов вокруг нее, пока тревога не утихнет. Легкие Гермионы наполнились запахом кедра, мускуса и слишком дорогого одеколона, заставляя ее сердце болезненно сжаться. В последние недели ее спальня в равной степени была и спальней Драко: на ночном столике лежали его очки для чтения, а простыни хранили его запах — все это никак не помогало успокоиться, а лишь служило болезненным напоминанием о его отсутствии. Трюк второй: простые, понятные действия. Принять душ. Одеться. Поесть. После этого всегда становилось немного легче. Спустив ноги с кровати, Гермиона решительно направилась в ванную.

***

Когда она наконец вышла из комнаты, со все еще влажными кудрями и рвано трепыхающимся сердцем, Гермиона, следуя своей стратегии простых действий, направилась на кухню завтракать. Запах и звуки жарящегося бекона наполнили ее ноздри, и она остановилась на полушаге, готовясь встретиться с Малфоем. Однако завернув за угол, Гермиона обнаружила склонившегося над сковородой Тео и на мгновение замерла. — Ой. Доброе утро, Тео, — спохватилась она, — пахнет вкусно. Он настороженно посмотрел на нее. — Ты не злишься на меня? Фыркнув, Гермиона закатила глаза, небрежно опираясь на круглый стол. — О, определенно. — Но не так сильно, как на Малфоя? Ее подбородок наклонился в сторону, когда она задумалась. — Да. Тео вытащил из кипящего масла несколько хрустящих кусочков бекона и положил их на тарелку, не оглядываясь на нее. — И почему? Гермионе потребовалось время, чтобы обдумать его вопрос, и, по правде говоря, для разного отношения не было очень веской причины. Конечно, со стороны Малфоя это больше походило на предательство. Он знал о ней то, чего Тео никогда не узнает, и знал, что принять подобное решение в одиночку было непростительно. Тем не менее, он все равно его принял. Гермиона снова почувствовала, как в горле встает ком из нахлынувших эмоций. — Зачем ты это сделал, Тео? — вместо ответа спросила она, выдыхая застрявшее в ребрах напряжение, — это чертовски глупо само по себе, а еще вы поставили это нелепое условие. Зачем? Последний кусок бекона был переложен на тарелку, и он снял сковороду с плиты, прежде чем опереться на стойку, уткнувшись подбородком в грудь. — Малфой — мой лучший друг. Он все, что у меня осталось… — Это неправда, — перебила Гермиона, — у тебя есть все мы, у тебя есть я. Его губы скривились, и Тео согласно кивнул. — Да, но это не равно Малфою. Я не думаю, что ты понимаешь, на какой риск он тогда пошел, дезертировав сам и взяв меня с собой. Когда Драко сказал Дамблдору, что хочет выйти из всего этого, то ему велели сделать это немедленно. Орден собирался взять его под свою защиту и спрятать, пока все не уляжется. Но он нарушил требование и совершил две остановки, — Тео замолчал, подняв два пальца в воздух. — Первую, чтобы добраться до подземелий и забрать меня, когда Пожиратели уже штурмовали замок, и вторую в условном месте, где мы ждали Снейпа. На следующее утро мы пришли в Гринготтс еще до открытия, чтобы успеть опустошить траст Малфоя, прежде чем уйти в подполье. Он не обязан был возвращаться за мной, его могли обнаружить, принудить к убийству Дамблдора… но он сделал это для меня. — Тео устало провел рукой по лицу, прежде чем поднять глаза к потолку. — Поэтому я сделаю для него все, о чем он меня попросит, Гермиона. То, как Тео по-свойски использовал ее имя, отрезвило девушку, и она несколько раз моргнула, пытаясь переварить услышанное. — У него не получится держать меня в стороне от этой войны. — Я знаю, — с губ Тео слетел приглушенный смешок, — но он хочет попробовать, и если он просит меня помочь ему в этом, то я помогу. Он действительно любит тебя… в своей извращенной манере. Горло Гермионы обожгло, когда она сглотнула. — Я думаю, что… — Я понимаю, тебе хочется надрать ему задницу за то, что он принимает решения за тебя, но дай бедному парню передышку. У него впервые в жизни возникли такие чувства к девушке. Он плохо с этим справляется, но старается, как может. — Губы Тео изогнулись в легкой кривоватой улыбке, и она ответила на нее, кивнув в знак согласия. — Я подумаю об этом взамен на бекон. — Идет! — Тео хлопнул в ладоши и повернулся к плите. — А если дашь мне минутку, то пожарю еще и яйца. Она довольно фыркнула и повернулась к окну. — Куда он вообще делся? — Бристоль. — Последовала долгая тяжелая тишина, прежде чем Тео снова заговорил. — Наша первая миссия уже сегодня вечером. Гермиона резко втянула в себя воздух и положила дрожащие руки на спинку стула.

***

Гермиона надела зимнее пальто и села на ступеньки дома Суррей, ожидая возвращения Малфоя. Ее мысли блуждали по всем тем опасностям, которыми было чревато участие в миссиях, и тревога, бьющаяся в груди раненой птицей, не позволяла ей наложить сколько-нибудь устойчивые согревающие чары. Послеполуденное солнце висело низко над горизонтом, практически не давая тепла. Хлопок аппарации не стал для нее неожиданностью, ее брови лишь едва заметно дернулись от вибрации магии. Она слышала шорох листьев под его ногами и ощущала, как изменился воздух, наполняемый его запахом и опаляющий обострившиеся чувства, но Гермиона только сжала губы в тонкую линию. — Грейнджер, — сказал Малфой, хотя на самом деле это был скорее вздох, — не сердись на меня. — Разве я тебе не говорила, — ее губы растянулись в фальшивой улыбке, — что собираюсь это делать в обозримом будущем. Ступени заскрипели, когда он присел рядом, касаясь ее коленом. — Ты была на волосок от смерти в поместье Лестрейндж. Тебя могли убить, и я не вижу, чтобы ты относилась к этому серьезно… Это стало спусковым крючком, вызвавшим новую волну ярости. — Кем ты себя возомнил, чтобы утверждать, что я не воспринимаю что-то всерьез? Я уже говорила, меня бесит, когда другие люди решают, что и как мне нужно делать. Как ты смеешь запрещать мне участвовать в миссиях? — Все это чушь, Грейнджер, — губы Малфоя изогнулись в усмешке, — ты не была в команде и даже не собиралась добровольно в нее вступать… — Гермиона попыталась что-то возразить, но он продолжил, не давая ей такой возможности, — … пока этого не сделал я. После чего ты устроила настоящее шоу, а теперь набрасываешься на меня с обвинениями. — Нет. Чушь — это думать, что у тебя есть полномочия… Руки Малфоя бешено взметнулись, и он вскочил на ноги, повернувшись, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — Нет! У меня нет полномочий. Я предложил командованию очень четкое решение. Мы с Тео много знаем о поместьях чистокровных, да и о темной магии тоже, и наша помощь очень бы пригодилась. Но условием моего участия было отстранение от этих миссий тебя, потому что я тебя знаю: пылая благородными намерениями, ты готова нестись сломя голову с палочкой наперевес, не думая о последствиях. А вот у командования есть полномочия и право делать выбор. И они выбрали, Грейнджер. Прости, если тебе не нравятся мои методы, но послушай, дорогая, — фыркнул Драко, проводя пальцами по платиновой челке, — ты знала, на что идешь, когда связалась со слизеринцем. Гермиона тоже вскочила на ноги, уперев руки ему в грудь и слегка толкая. — Мне плевать, куда тебя рассортировала паршивая старая шляпа. Я не твоя собственность, чтобы меня оберегать! — Грейнджер! Я, блять, люб… — начало этого конкретного слова испугало их обоих, и они оба одновременно отступили на шаг. Глаза Малфоя зажмурились, и он сжал появившуюся на переносице морщинку большим и указательным пальцами. — Я не буду извиняться за попытки сделать то, что считаю для тебя лучше. Я ничего у тебя не отнимал. Ты по-прежнему участвуешь в поисках крестражей с Поттером. Я просто не хочу, чтобы ты врывалась в поместья чистокровных, потому что не хочу твоей смерти. Гермиона почувствовала, как ее тело бьет дрожь. Она пронеслась мимо Малфоя, врезаясь своим плечом в его руку, и немедленно аппарировала, как только преодолела барьер.

***

Ей особо некуда было пойти, поэтому Гермиона отправилась в Кентербери. Тишина в доме была оглушительной и потому устрашающей. Пробираясь в сторону кухни, она натыкалась на друзей, расположившихся то тут, то там, с одинаково печальным выражением лиц. Луна слегка улыбнулась ей из-за обеденного стола, но ничего не сказала, вместо этого повернувшись, чтобы положить голову на плечо Невилла. В нише у окна сидела Джинни, по щекам которой катились слезы. Не говоря ни слова, Гермиона села рядом с подругой, подобрав под себя ноги и уставившись на стайку гусей, ковыляющих по лужайке. Несколько минут они молчали; тишину нарушало только прерывистое дыхание Джинни. — Это не твоя вина, Джин, — твердо сказала Гермиона, вызвав новый приступ слез подруги, — не твоя. Поверь мне. — Он сказал мне не забегать вперед, Гермиона. Я его чертова напарница! — На ее лице промелькнуло осознание, и ее рука взлетела к губам, зависнув над словами, которые она только что произнесла. — Была. Я была его напарницей. Лицо Гермионы сморщилось, и она скользнула на место рядом с Джинни, обняв ту за плечи. — Мне очень жаль. — Это были бесполезные слова утешения, но это было все, что Гермиона могла предложить. — Гермиона? — обернувшись через плечо, она увидела стоящих в дверях Гарри и Рона. Гарри держал в руке свернутую газету. Он поднял ее и дернул подбородком в сторону коридора. — Есть минутка? Гермиона в последний раз сжала руку Джинни и быстро поцеловала ее в висок, прежде чем подняться. Она молча последовала за своими друзьями в небольшой кабинет и едва перешагнула порог, когда Рон захлопнул за ними дверь, накладывая заглушающее. — Хорошо, что с вами двумя происходит? — Взгляд Гермионы встревоженно метался между ними, пока Гарри протягивал ей свернутую газету. Развернув ее, она нахмурила брови и уставилась на движущуюся фотографию Долорес Амбридж. Та сияла под вспышками десятков камер, и ее жабье лицо выглядело донельзя довольным. — И что это должно значить? — Гермиона пожала плечами. — Похоже, министр ей грубо льстит… — Ее цепочка, Миона. — Гарри сделал шаг вперед, указывая пальцем на медальон странной формы, свисавший с шеи Первого заместителя Министра магии. У Гермионы вмиг перехватило дыхание, и она приблизила фотографию, разглядывая предмет, идентичный тому, что Гарри принес с Дамблдором из пещеры. От ее лица отхлынула кровь, и глаза девушки на мгновение устремились к Рону, прежде чем наткнуться на пронзительный взгляд Гарри. — Это… это то, о чем я думаю? — Ты чертовски права, — фыркнул Рон, сделав несколько шагов к друзьям, пока они втроем не образовали тесный треугольник. Настала очередь Гермионы фыркнуть, прижимая газету к груди Рона. — Это невозможно. — Это не может быть невозможно, Гермиона, — сказал Гарри дрогнувшим голосом. — У нас нет другого пути. И ты нужна нам. Ее голова откинулась назад, так что ее кудри достали почти до уровня талии. Гермиона вздохнула. Похоже, ее личным переживаниям придется встать в очередь.

***

Она оставалась в Кентербери до наступления темноты, пока Малфой и Нотт не материализовались на лужайке за домом. Выйдя на холодный воздух, Гермиона почувствовала, как ее сердце сжалось, когда увидела идущего по направлению к ней Драко. Она вспомнила, как видела подобные переживания Джинни: ведь никогда не знаешь, когда настанет последний раз. Гермиона совершенно точно не хотела, чтобы их последний раз запомнился тем, что они были в ссоре. Малфой, похоже, тоже это понимал. Проведя рукой по изгибу ее щеки, его большой палец лениво прошелся по ее скулам. Гермиона позволила себе запомнить это мгновение: голубые пятнышки в его глазах, едва заметные в тусклом свете, проникающем через массивные окна дома; изгиб его губ; запах кедра и одеколона на его одежде. — Куда вы направляетесь? — тихо спросила она, ее руки легли ему на грудь, а пальцы вцепились в шерсть его джемпера. Малфой притянул ее ближе, его рука скользнула к затылку, пробираясь сквозь ее кудри, когда он прижался губами к ее лбу. — Тебе не понравится, если я скажу. — Мне в любом случае это не нравится, — усмехнулась она. — Мы идем в Министерство… — Магии? — ее глаза расширились, и Гермиона сделала быстрый шаг назад, вглядываясь в его лицо в надежде, что тот пошутил. — Нет, — Малфой был невозмутим, — Министерство Исполнения Желаний. Конечно, Министерство Магии. Не делай такое лицо — мы зайдем и выйдем. Некоторые авроры останутся патрулировать, а мы пойдем в архивы. И вернемся. — Зачем? Какого черта… — Малфой! — окрикнул его Симус, взгляд Драко метнулся в его сторону, и он кивнул. — Я должен идти. Я скоро вернусь, хорошо? Миллион слов пронеслись у нее в голове, и все, чего Гермиона, черт возьми, хотела сейчас, это воспользоваться маховиком времени и сделать все по-другому. Он прижался губами к ее волосам и повернулся, чтобы спуститься по лестнице, но ее тревога нарастала, потому что мысли про «последний раз» никак не хотели выходить у нее из головы. Нога Малфоя едва коснулась первой ступеньки, как Гермиона окликнула его. И прежде, чем тот успел полностью обернуться, она врезалась в него всем телом, ее руки сомкнулись на его шее, а ее губы крепко прижались к его губам. Она почувствовала, как облегченно расслабились его плечи, когда он обвил ее талию, слегка приподнимая, так что пальцы Гермионы едва касались деревянного настила. Их языки мгновенно сплелись, порождая внутри нее цунами. Это чувство отличалось от слепой похоти, которую обычно вызывали его поцелуи — оно было мощным и тяжелым, обрушиваясь на нее гигантской волной и разбивая ей сердце. — Малфой! — снова позвал Симус. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. — Портключ сейчас сработает! Поцелуешь ее, когда вернешься. — Когда я вернусь, я не ограничусь поцелуем, — ухмыльнулся Малфой. Его ладонь легко опустилась на ее задницу, и Гермиона издала сдавленный смешок. — До встречи. — До встречи, — прошептала она, пока он мчался вниз по лестнице. Малфой на мгновение обернулся и крикнул: — И не запирай на этот раз дверь! Гермиона хмыкнула и кивнула. Команда исчезла вместе с портключом, но она еще какое-то время продолжала стоять на крыльце, обуреваемая дурными предчувствиями.