Unchained

Джинни и Гермиона наблюдали в окно кухни, как солнце начало медленно подниматься из-за горизонта. Его лучи коснулись заднего двора, и у Гермионы задрожал подбородок. Она пообещала себе, что не станет волноваться до утра. И вот технически этот момент наступил. Почему они все еще не вернулись?! Пальцы Джинни сомкнулись на ее руке; подруга натянуто улыбнулась, пытаясь подбодрить Гермиону. Она почувствовала, как внутри что-то щелкнуло, и вскочила со своего места, борясь со слезами. — Я должна уйти. Когда они вернутся, просто скажи им, что я в Суррее. — Гермиона… Нервно проведя рукой по волосам, она тяжело вздохнула. — Сегодня утром я ожидаю поставку припасов, и ты знаешь, что Гофер выклюет мне глаза, если меня не будет на месте. Гермиона выбежала из дома, ежась от раннего утреннего холода, миновала барьер и аппарировала.

***

Взгляд Гермионы метнулся к часам на стене, и ее челюсти болезненно сжались; был почти полдень. Тревога сменилась яростью, и она с шумом захлопнула книгу. Это было просто безответственно. Да как они посмели не дать ей знать, что уже вернулись. Большинство членов команды умели вызывать Патронуса, и то, что ни один из них не удосужился его послать, говорило о явном пренебрежении к чувствам тех, кто остался ждать из возвращения. Кругом одни идиоты. Как бы она ни старалась, Гермиона не могла отвести взгляд от зачарованной доски в углу. Никаких новых сведений в Бристоль не поступало, и, таким образом, отсутствие новостей по-прежнему было — относительно — хорошей новостью. Внезапно снаружи раздался слабый хлопок, и Гермиона замерла, зажмурив глаза, пытаясь не представлять себе худшего. Черт, в этот момент она вообще не хотела ничего представлять, чтобы не испытывать ложных надежд. Они должны были быть в порядке. Мерлин, пусть они будут в порядке. Спрятав лицо в ладонях, Гермиона отказывалась поднять глаза. Но услышав медленный скрип входной двери, сопровождаемый порывом ветра, который принес запах кедра и дорогого одеколона, она судорожно вздохнула. Она осторожно посмотрела сквозь пальцы, и ее горло сжалось, когда в поле зрения появились Тео и Малфой. Рука Малфоя была перекинута через плечи Тео, и кажется он прихрамывал, когда Тео придержал дверь, помогая другу зайти. Вскочив на ноги, Гермиона подбежала к Драко и обхватила ладонями его лицо, поворачивая его голову туда-сюда и осматривая на наличие серьезных травм. — Мерлин! Ты в порядке! Ты же в порядке? — Лучше не бывает! — Губы Малфоя растянулись в дьявольской ухмылке, но когда он попытался проковылять дальше в комнату, то вздрогнул. Черты лица Гермионы смягчились, и она перевела взгляд на Тео. — Что с ним случилось? — Ничего… — начал было Малфой, но Тео резко оборвал его. — Жгущее заклятье угодило в бок. Мы сделали все, что могли в полевых условиях, но это было довольно жестко, и ему не помешало бы немного ухода… — Нежного ухода. — Ухмылка Драко стала шире, и с огромным усилием Гермиона поджала губы, чтобы не улыбнуться. — Возможно даже любящего… — Меня от вас тошнит, — прокомментировал Тео, — куда его положить? Гермиона вздохнула. По крайней мере, он был относительно в порядке. — На нашу кровать. Я возьму аптечку и приду. Тео и Драко медленно побрели в спальню, и Малфой всеми силами пытался скрыть явный дискомфорт. — Ты слышал это, приятель? Наша кровать. Думаю, я начинаю ей нравиться. — Заткнись, Малфой, или клянусь, я воткну палочку в твои изуродованные ребра, — проворчал Тео. Гермиона усмехнулась, направляясь к медицинскому отсеку; ее переполняло облегчение от того, что эти два придурка снова были в безопасности и под одной с ней крышей. Она взяла лечебную мазь и бинты, а также бадьян на случай, если повреждения будут сильными — хотя, учитывая его самоуверенное поведение, вряд ли они были такими уж серьезными. Однако когда Гермиона вернулась в их общую спальню, она замерла, с ужасом наблюдая, как Тео помогает Драко снять испорченную рубашку. Внизу левого бока красовался свежий ожог; при виде сморщенной розовой кожи, покрытой кусочками обугленной плоти, Гермиона почувствовала, как у нее скрутило желудок. — Что, черт возьми, вы, ребята, там делали? — прошипела Гермиона, вбегая в комнату и бросая аптечку рядом с ним на кровать. — Как это случилось? Ее глаза расширились и округлились, когда она испытующе вгляделась в лицо Драко. — Можно я сначала выпью обезболивающее и посплю? — Он снова вздрогнул, неловко переместив свой вес. — И сними с меня эти штаны, они чертовски узкие. — Мы были вынуждены немного задержаться, и Драко пришлось взять одежду мужчины, который был размером с подростка, так как его собственная была обуглена проклятием, — хихикнул Тео, когда Гермиона помогла Драко лечь. — Теодор Нотт! — Гермиона уставилась на него, несколько раз медленно моргая. — Ты что, серьезно сейчас смеялся? Драко был проклят! Губы Тео изогнулись, и он пожал плечами. — Он в порядке. Он просто раздражителен, потому что устал и голоден. — Его плоть обуглена! — Гермиона снова переключила внимание на Малфоя, расстегивая пуговицу на его джинсах и обнажая ожоги на бедре. — Ох! Я мог бы и догадаться, — сказал Тео с широко раскрытыми глазами, — поправляйся, Малфой! Дверь за ним тихо закрылась, и пока Гермиона аккуратно обрабатывала рану, она почувствовала взгляд Драко на своем лице. — Что? — пробормотала она. — Просто рад снова тебя видеть, Грейнджер. — Она неразборчиво хмыкнула в ответ и стянула джинсы с его скульптурных бедер, обнажая густые светлые волосы в области паха. — А еще ты назвала меня Драко. — Что? — Гермиона отвела взгляд, когда в поле зрения появились его гениталии, окончательно освобождая Малфоя от брюк. — Только что. Когда ты кричала на Тео. Ты назвала меня Драко. Ее бровь изогнулась, она c улыбкой подняла белую простыню и протянула ему, чтобы он мог прикрыться. Было достаточно трудно сосредоточиться на обработке раны, когда его тело было выставлено напоказ подобным образом. Она никогда не рассматривала его с такого ракурса; даже на его бедрах, покрытых тонкими светло-русыми волосками, виднелись полосы четко-очерченных мышц. Мерлин, а его задница! Гермиона поспешила отвести взгляд, который явно был сексуально-заинтересованным, а не нейтрально-врачебным. Ее румянец усилился, и она нервно сглотнула. Выхватив два флакона из набора первой помощи, она вытащила пробку из первого и протянула ему, проигнорировав его самодовольную ухмылку. — Сперва болеутоляющее, затем Сон без сновидений, чтобы ты не болтал, пока я ухаживаю за тобой. Поднеся флакон к губам, Малфой усмехнулся. — Как я могу быть уверен, что ты не будешь домогаться меня во сне? Она забрала из его пальцев пустой пузырек и заменила его только что откупоренным. — Не неси чепухи, Малфой! — Что, если я не против? — поддразнил он ее, подмигивая и допивая второе зелье; его конечности медленно расслабились, и матрас глубже просел под его весом. — Мне понравилось, — хрипло добавил он, его ресницы трепетали. Гермиона хмыкнула. — Что понравилось? — Когда ты… назвала меня… Драко, — тихо пробормотал он, его губы приоткрылись, и Малфой погрузился в глубокий сон. Гермиона опустилась на колени рядом с его лицом, оперлась руками о матрас и отвела челку с его лба. — Драко, — прошептала она, улыбаясь. *** Гермиона проснулась посреди ночи, почувствовав шевеление на другой половине кровати. — Ты в порядке? Болеутоляющее? — сонно спросила она, щурясь в темноте и заставляя себя сесть. Лунный свет струился в окно, заливая комнату мягким светом. Малфой заворчал, переворачиваясь, и поправил одеяло на груди. — Все не так плохо. — Его голос был хриплым и низким, он осматривал левую сторону своего тела, рана на которой теперь представляла собой лишь слабый шрам. — Посмотри на себя, Грейнджер. Маленький целитель в действии! Фыркнув, она поднялась с кровати, все еще полностью одетая после изматывающих исцеляющих заклинаний и прошлой бессонной ночи. Собрав растрепанные волосы, Гермиона подошла к тумбочке рядом с ним, взяла еще один пузырек с обезболивающим и протянула Малфою. — Просто на всякий случай. И не думай, что я не поговорю об этом с Грюмом. У тебя останется шрам, которого можно было бы легко избежать, если бы остальная часть команды знала простые исцеляющие заклинания и имела при себе аптечку. Конечно, как учить вас выпотрошить кого-то, так это легко, а вот как залечить ожог… — Ты много болтаешь. — Драко выпил зелье и обхватил пальцами ее запястье, притягивая ближе. Ее губы скривились, когда она возмущенно вздохнула. — Да. Ну, я так делаю, когда меня обуревают эмоции. И в данный конкретный момент я злюсь. Гермиона высвободилась из объятий Драко и подошла к комоду, выдвинув нижний ящик. Она выскользнула из джинсов, с легкостью сбросив их, и ухмыльнулась, схватив свою любимую пару спортивных штанов. Она обернулась с коварной ухмылкой, наблюдая, как потемнел его взгляд при виде надписи ДУРМСТРАНГ на левой штанине. — Ты делаешь это только для того, чтобы трахнуть меня. Гермиона потянулась за спину, чтобы расстегнуть застежку на лифчике, и просунула бретельки в рукава майки. — Может быть. — Она пожала плечами, взглянув на него через плечо и подошла к своей стороне кровати. — Ну-ну, — хмыкнул Драко, раскрывая объятия, чтобы она могла сесть рядом с ним, что она и сделала, положив руку на его обнаженную грудь и аккуратно проведя пальцами по многочисленным шрамам. — Рада, что ты вернулся, — прошептала Гермиона. — Тебе больно? — Нет, сейчас лучше. Зелье помогает. — Его рука крепче обвилась вокруг свернувшейся калачиком девушки, и он прижался губами к ее волосам, глубоко вдохнув ее запах. — Что случилось? Вас так долго не было. — Ее голос сорвался при воспоминании о прошлой ночи и часах, проведенных в ожидании. Драко тяжело вздохнул, его пальцы скользнули под резинку ее штанов и легонько коснулись кожи бедра. — Мы должны были доставить портключ в одно место, а затем использовать камин, чтобы вернуться. Проще некуда. На дежурстве был один из авроров — кажется, Бейкер. Мы добрались до архивов, но, когда вернулись, выяснилось, что этого аврора сменили раньше — и новый охранник явно не входил в число орденцев. Так мы оказались в ловушке в Атриуме. Гермиона почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, она вспомнила тот адреналин, который бушевал в ней, пока она сражалась со старшим Малфоем и другими Пожирателями в Отделе Тайн два года назад. — Появились Пожиратели Смерти, и нам пришлось пробиваться с боем. Мы были на грани абсолютного провала. Я не знаю как, но одна из каминных решеток поднялась, и мы все смогли выбраться, однако дом, через камин которого мы вошли, оказался заперт. Так мы очутились в каком-то непонятном городе с идиотом-хозяином, у которого оказался камин, ведущий в Министерство. — Что? — Гермиона запнулась, приподнявшись на локте, чтобы изучить его лицо, пока Малфой продолжал рассказывать. — Конечно, с нашим то везением, этот город оказался наводнен Пожирателями Смерти. Как только мы появились в доме, то почувствовали темную магию. К счастью, нам удалось оглушить и связать его обитателей до того, как они спохватились, и к счастью, там не было детей. — Драко провел рукой по усталому лицу, тяжело вздохнув. — Так что да. Мы все застряли там, просто пытаясь понять, как выбраться. Остальные обрабатывали ожоги, а я украл у мужчины одежду, — добавил он, закатив глаза. Наступило долгое молчание, и брови Гермионы нахмурились. — И? Ты собираешься рассказывать остальное? Драко усмехнулся, запустив пальцы в волосы, и откинул голову на подушки. — Я был почти уверен, что смогу аппарировать несмотря на травму, но защитный барьер не позволил нам этого сделать. Через окна мы могли видеть, как вокруг дома шныряют какие-то сомнительные ублюдки, и мы знали, что нам придется очень быстро бежать, чтобы спастись. Единственная проблема была в том, что… — Вы были ранены, и никто не знал правильных заклинаний, чтобы исцелить вас! — снова возмутилась Гермиона, полностью осознавая, что отсутствие медицинских знаний у команды ни в малейшей степени не было его виной. — Верно, — согласился Малфой с кривой улыбкой, — поэтому мы подождали, пока горизонт не расчистится, и побежали на всех парах… насколько это было возможно. Тео пришлось тащить меня на себе почти полпути, но как только мы смогли, мы аппарировали. По правде говоря, боль была не такой уж сильной, но потребовалось два прыжка, чтобы добраться сюда, так что по прибытии я почувствовал себя хуже. — Не такой уж сильной?! Драко, твоя плоть обгорела! Я практически исчерпала все силы, исцеляя тебя. — Гермиона полностью села, скрестив на кровати ноги и сердито глядя на него. — Все это слишком опасно. Вы хоть раздобыли планы? Его губы растянулись в улыбке чеширского кота, и она нахмурилась сильнее. — Ты снова это сделала. — Сделала что? — Назвала меня Драко. — Его идеально розовый язык метнулся к нижней губе, прежде чем он провел по ней зубами, и Гермиона покраснела. — Ну, это вполне естественно, я думаю. Я видела тебя голым, теперь мы можем называть друг друга по именам. — Воу, воу, воу. — Ладони Драко поднялись в защитном жесте. — Я не перестану называть тебя Грейнджер. — И почему нет, скажи на милость? — фыркнула Гермиона. Его лицо исказилось в задумчивости, он помотал головой взад-вперед. — Во-первых, Грейнджер — ласковое прозвище… — Нет, это моя фамилия. — А, во-вторых, Гермиона — такое хитрое имя. Все. Эти. Слоги. — Его жемчужно-белые зубы сверкнули в тусклом свете, и ее губы в ответ сами по себе игриво надулись, когда она легонько шлепнула его по груди. Драко поймал ее запястье и одним рывком подмял ее под себя. Что-то темное и порочное мелькнуло в его глазах, когда от этого маневра одеяло с него соскользнуло, и он прижался к ней своим обнаженным телом. Гермиона ахнула, ее спина выгнулась против ее воли. — Абсолютно точно нет! Тебе нужен отдых, ты мог умереть. — И близко не было, Грейнджер, — промурлыкал он, уткнувшись кончиком своего носа в ее. — Чтобы закопать меня в землю, потребуется намного больше усилий. И кроме того, даже если бы я чуть не умер, первое, что я хотел бы сделать по возвращении… — его лицо опустилось ниже, пока его губы не коснулись ее губ, — оказаться между твоими бедрами. Я почти уверен, что это самое близкое к раю из всего, что меня ожидает. Он раскрыл языком ее губы и ворвался внутрь. Каждое движение его тела было жарким и настойчивым, и несмотря на то, что какой-то кусочек мозга ворчливо выговаривал Гермионе, что ей следует поберечь рану Малфоя, гораздо более громкая его часть кричала той крошечной, чтобы она заткнулась и получала удовольствие. Его губы оставили горячую дорожку на челюсти и ключице. Проведя рукой вверх по краю рубашки и лесенке ребер, он нашел холмик ее груди и требовательно его сжал. Тихонько застонав, Гермиона запустила пальцы ему в волосы, оттягивая пряди. Вторая рука Драко спустила бретельку ее майки вниз, обнажая напряженный сосок. Не медля ни секунды, он провел по нему кончиком языка, растирая в пальцах другой и упираясь эрекцией ей в бедро. Гермиона приподнялась на кровати, чтобы он мог стянуть с нее штаны. Она дотянулась до его возбужденного члена и несколько раз провела по нему рукой вверх-вниз. —Завтра же их сожгу, — поддразнил Драко, комкая штаны и бросая их кучей возле двери. — Только попробуй, — пригрозила она со смешком. Тихо фыркнув, он наклонился, чтобы поцеловать изгиб ее колена, затем внутреннюю сторону бедра, и Гермиона заерзала от предвкушения, когда его горячее дыхание опалило ее намокшие трусики. Его язык коснулся ее прикрытых тканью складочек, и она застонала, сжимая бедра вокруг его лица. Драко предостерегающе цокнул языком, и схватив за ягодицы, потянул к краю кровати. Он опустился на деревянный пол, легонько разводя ладонями ее колени, раскрывая ее для своих ласк и заставляя чувствовать себя одновременно очень развратной и бесконечно желанной. Гермиона дернулась, когда его зубы снова скользнули по чувствительной коже ее бедра, целенаправленно избегая места, которое больше всего нуждалась в его прикосновении. — Драко, — застонала она, выгибая спину. Одна рука исчезла с ее бедра и заскользила по ее животу, пока его ладонь не накрыла грудь, пощипывая твердые соски в то время, как он оставлял легкие поцелуи на ее промежности. — Пожалуйста… Его губы снова коснулись хлопка ее трусиков, но, к счастью — к счастью! — на этот раз к ним присоединились пальцы, которые легко поддели ткань и проникли внутрь — туда, где они были так нужны — ритмично толкаясь, пока она не вскрикнула. Ее рука подлетела ко рту, заглушая стон, когда Драко, улыбаясь, лениво заскользил языком по клитору легкими кругами. — Драко, — выдохнула она, — заклинание… заглушающее… и противозачаточное — выдавила она, тяжело дыша, ее пальцы теребили его тонкие, шелковистые волосы. Гермиона снова почувствовала, как он ухмыльнулся и пробормотал заклинание, которое вызвало мягкое тепло в области живота, а затем просто вернулся к своему занятию. — Драко! — возмутилась Гермиона, приподнимаясь на локтях и глядя на него, устроившегося между ее бедер. — Заглушающие чары. Моя палочка просто… Ооох. — Мне все равно, что тебя услышат. — Мягкие вращениями сменились жесткими движениями языка, когда он с новой силой прижался ртом к ее холмику; голова Гермионы безвольно откинулась на матрас, и единственное, что она все еще могла делать — это снова и снова выстанывать его имя, пока перед глазами не вспыхнули яркие круги. Драко встал с деревянного пола, несколько раз провел рукой по стволу и посмотрел на нее сверху вниз. Наклонившись, он подхватил ее под ягодицы, перевернул и поднял на колени. Он несколько раз дразняще провел головкой по входу, и Гермиона резким движением бедер сама насадилась на его член. Его рука быстро опустилась на ягодицы, и она издала еще один всхлип удовольствия, когда Драко вошел в нее до упора и начал двигаться, сразу набирая жесткий темп. Гермиона чуть прогнулась в пояснице, чтобы дать ему более глубокий угол проникновения, он зарычал и дернул за кудри, вынуждая посмотреть на него через плечо. — Блять, — прошипел он, его бедра судорожно сжались, и он с силой толкнулся в нее последний раз. Тяжело дыша, Драко провел ладонями по изгибу ее спины, а затем выскользнул, произнеся еще одно беспалочковое заклинание, которое быстро очистило их от последствий бурного секса. Гермиона рухнула на спину, и он улегся рядом с ней. Он целовал каждый дюйм ее тела, до которого мог дотянуться, пока она хихикала и обнимала его. — Должно ли меня беспокоить то, насколько ты искусен в беспалочковой сексуальной магии? Этот вопрос вызвал у Драко ухмылку, его рука скользнула вверх по боку и нашла ее щеку; он погладил скулу большим пальцем. — Сексуальная магия — это нечто совсем иное, любовь моя. А то, что ты видела, всего лишь удобные маленькие хитрости, которые я усвоил на пути к ней. Ее глаза сузились, когда Драко прижался губами к уголку ее рта. — Как скажешь. — У меня теперь встает только на тебя, Грейнджер. — Он снова ухмыльнулся, покусывая мочку ее уха, и Гермиона, не удержавшись, захихикала. — Мне понравилось, как ты назвал меня. Драко отстранился, нахмурив бровь, чтобы посмотреть ее. — Как я тебя назвал? Надеюсь, я не выдал ничего ужасного в порыве страсти? — Нет. — Ее румянец мгновенно распространился от щек к груди. — Ты назвал меня «любовь моя». Мне понравилось. Изгиб его губ превратился в полноценную улыбку, когда он снова поцеловал ее, а его рука обвила ее шею. — Ну, это будет легко запомнить. Она моргнула, глядя в его глаза, все еще затуманенные страстью. — Мм? Губы Драко приблизились к ее уху: — Я люблю тебя, Грейнджер. Руки Гермионы обвили его тело, она крепко поцеловала его и отстранилась только для того, чтобы прошептать: — Я тоже тебя люблю. Она почувствовала, как упиравшийся ей в бедро член дернулся, и вопросительно посмотрела на Драко. — Что? — ухмыльнулся тот, — он счастлив. Его проворные пальцы коварно нащупали места на боках Гермионы, чувствительные к щекотке, и она скорчилась от смеха.

***

На следующее утро она проснулась поздно, голая и со сбитой на талии простыней, словно возвращаясь в день своего рождения. Медленно моргая, пока ее глаза не привыкли к свету, Гермиона села на кровати, обнаружив сразу несколько вещей: во-первых, она заметила слабый намек на дым; во-вторых, ее кровать была непривычно пуста; в-третьих, на том месте, которое обычно занимал Драко, лежала пара аккуратно сложенных изумрудно-зеленых спортивных штанов — на одной из штанин было нацарапано СЛИЗЕРИН. Ухмыльнувшись, Гермиона сняла прикрепленную сверху записку. Г. Не хотел разбудить тебя. Отправляемся для доклада в Бристоль. Люблю Д.М. Мерлин, ее угораздило влюбиться посреди войны и рушащегося мира. Она совершенно не ожидала от себя подобной глупости. Гермиона спрятала лицо в ладонях, хихикая, словно школьница — что ж, формально она все еще была в подходящем для этого возрасте, — и развернула спортивные штаны для дальнейшего осмотра. Слабый запах дыма снова коснулся ее ноздрей, и Гермиона повела головой, пытаясь обнаружить его источник. Она громко ахнула, а ее челюсть почти отвисла, когда она увидела пепел там, куда Драко зашвырнул прошлой ночью подарок из Дурмстранга. Смех, сорвавшийся с ее губ, был совершенно неуместен в подобной ситуации, и она закатила глаза, удивляясь самой себе. — Вот ведь задница, — пробормотала она, все еще улыбаясь, натянула новые штаны и бросила записку рядом с его очками для чтения на прикроватной тумбочке. Свернув в гостиную и завязав по пути взлохмаченные кудри в небрежный узел, она вскрикнула и прижалась к стене с тяжело вздымающейся грудью; на бугристом диване Суррея как ни в чем не бывало сидели Гарри и Рон и взирали на нее с неприкрытым весельем. — Серьезно, Гермиона? Слизеринский зеленый? — лицо Рона исказилось от отвращения. — Вы двое напугали меня до полусмерти! — закатила глаза Гермиона и направилась на кухню. — Хлопья? — крикнула она через плечо, роясь в шкафах. — Мы позавтракали, — ответил Гарри. — Кричер неплохо готовит. Гермиона вернулась обратно в гостиную и устроилась в кресле с миской на коленях. — Там более чем достаточно места, Гермиона. Если захочешь… Кукурузные хлопья попали ей в горло, и она закашлялась, вытирая тыльной стороной ладони стекающее по подбородку молоко. — Мне нравится здесь. Но спасибо за предложение. Рон провел рукой по отросшим волосам и наклонился вперед, упираясь локтями в бедра. — Ну, может, ты передумаешь, когда этот придурок начнет сводить тебя с ума? — Буду иметь в виду, — хмыкнула Гермиона. — Что привело вас в нашу скромную обитель? Обычно вы не навещаете убежище в Суррее. — Это потому, что оно разваливающееся на части, — заметил Гарри. Направив ложку на лицо друга, она сузила взгляд. — Я полагаю, ты хотел сказать уютное и очаровательное? Мальчики поерзали на диване, молчаливо переговариваясь друг с другом, поднимая и опуская брови и жестами призывая друг друга начать разговор. Гермиона нетерпеливо вздохнула, громко опустив миску на журнальный столик. — Кто-нибудь, просто скажите это. Рон откинулся назад, и Гарри щелкнул челюстью, выпрямляя спину. — Это о мече Годрика… — Нет, — отрезала Гермиона, схватив миску и стремительно удаляясь на кухню. — Гермиона! — крикнул Гарри ей вслед, — ты знаешь, что мы должны. Ты же понимаешь, существует реальный шанс, что меч, черт возьми, именно там? Здесь не может быть вопросов. — Ты прав. Их не может быть, — Гермиона снова завернула за угол, скрестив руки на груди и выставив вперед босую ногу, — потому что этому не бывать, Гарри. Он со стоном вскочил на ноги и сделал несколько решительных шагов в сторону кухни, замерев, когда входная дверь неожиданно распахнулась, и в дом зашли двое слизеринцев. Взгляд Драко сначала остановился на Гермионе, спустился к ее штанам, а затем перешел на остальных. — Привет, Потти. Уизел. Не знал, что вы зайдете. — Казалось, что порыв ветра, ворвавшийся через входную дверь, принес с собой ощутимый холод в саму атмосферу дома. Тео кашлянул в сгиб руки, шагнув мимо Малфоя, и, вопросительно приподняв бровь, с любопытством посмотрел в сторону Гермионы. — Прекрасно. Именно то, что нам нужно, — весело сказал Гарри без следа враждебности или скрытого сарказма. Он всем корпусом повернулся к Малфою. — Ты ведь занимаешься стратегией, верно? Глаза Драко, Тео и Гермионы одновременно расширились. — Мм, да? Что с того? — Это очень удачно, потому что нам как раз нужна стратегия. — Гарри! — окрикнула друга Гермиона с предупреждением в голосе, выходя из тени кухни. — Я говорила тебе! Это глупая затея. Драко издал сдавленный хрип, закатив глаза. — То есть с ней по определению никто не справится лучше, чем Золотые Придурки? Рон хмыкнул, пересек комнату и встал рядом с Гарри и Гермионой. — Нас называют Золотое Трио. Гермиона фыркнула. Можно подумать, что сейчас это уточнение имело какое-то значение. — Послушайте, Годрикова Впадина нереальна. Мы абсолютно ничего не знаем ни о планировке, ни о волшебном сообществе, которое там живет. Возможно, она наводнена сторонниками Сами-Знаете-Кого! Черт, да он сам может быть там. Сняв с лица очки, Гарри устало провел рукой по лицу. — Я знаю, Гермиона. Поверь мне, я полностью осознаю последствия встречи с Ним прямо сейчас. Но что, если это реальный шанс? Нам нужно туда отправиться. Мы не можем сложить мозаику, не имея недостающих кусочков. Сейчас наши перспективы весьма размыты — так не может продолжаться вечно. Мы должны начать делать какие-то ходы, чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки. И Годрикова Впадина — наша следующая цель. Это место, где я родился, и место, где он умер. Там мы можем найти ответы. Его изумрудные глаза впились в глаза Гермионы, пока в ее голове отчаянно крутились шестеренки в попытках сформулировать следующий контраргумент. Скрежет дерева по дешевой плитке вывел ее из транса. Драко сел, на мгновение опершись руками о стол, прежде чем к нему присоединился Тео, а за ним и Рон. Гермиона и Гарри остались стоять. Каждой клеточкой своего тела Гермиона пыталась игнорировать нехорошее предчувствие, охватившее ее при мысли о визите в Годрикову Впадину. — Ты с нами, Миона? — нахмурившись, спросил Рон, его рыжие брови сошлись на переносице. С покорным вздохом она кивнула, сев на последнее свободное место и наколдовав еще один стул для Гарри. — По-видимому, пока смерть не разлучит нас. Вы пока планируйте, а я подготовлю пристойные надгробные речи.