Unchained

Драко осыпал ее грудь влажными поцелуями, его руки крепко сжимали ее бедра, пока он покачивал ее на своих коленях в неторопливом, почти ленивом сексе. Пальцы Гермионы сжались вокруг железной спинки кровати, когда она приподнялась так, чтобы внутри осталась только головка, прежде чем снова полностью оседлать его член. Проведя большим пальцем по напряженному соску, он поймал ее взгляд, а затем обхватил тот губами и потянул, вырывая из нее тихий стон. Драко продолжал двигать ее взад и вперед, неизменно попадая по какой-то особенно чувствительной точке, пока Гермиона не перешла за край, сжимаясь и пульсируя вокруг него. Она откинула голову, подставляя свою шею под поцелуи. Ее тело обмякло, и Драко мягко перевернул ее на спину, продолжая вбиваться ленивыми толчками. Их времяпрепровождение в спальне обычно было жарким и страстным, но что-то в тускло горящих свечах на тумбочке и медленно падающем за окном снеге заставляло их двигаться в совершенно ином ритме, который, как обнаружила Гермиона, ей все равно нравился. Ее ногти скользнули по напряженным мышцам его спины, впиваясь в ягодицы, и он издал низкий сдавленный звук, от которого она выгнулась ему навстречу. Драко на мгновение отстранился, посмотрев на нее полным благоговения взглядом. Его ладони медленно поднялись вверх по ее ногам, обвивающим его торс, по лестнице ребер и груди, прежде чем скользнуть по шее и приподнять ее подбородок, смотря прямо в глаза. Крепко схватив Гермиону за бедра, он снова глубоко вошел в нее и принялся двигаться в постепенно нарастающем темпе. В низу живота сладко потянуло, когда подушечка чуть шероховатого большого пальца надавила на клитор, и она почувствовала знакомое натяжение — предвестник очередного оргазма. Драко кончил несколько мгновений спустя, продолжая удерживать ее взгляд, прежде чем рухнул сверху. Его губы скользнули по скуле, и он оставил невесомый поцелуй на щеке. — Скажи мне, что с тобой все будет в порядке, — прошептал он, отстраняясь, чтобы видеть ее лицо. — Со мной все будет в порядке. *** — Доброе утро, Тео! — поздоровалась Гермиона, открывая дверь и левитируя поднос с завтраком. — Как ты сегодня? — Как будто умер. — Маловероятно, — фыркнула она, отдергивая шторы и открывая вид на заснеженный пейзаж. — Что сказала Поппи прошлым вечером? Тео вздрогнул от яркого солнца, отражающегося от снега. — Она сказала, что я должен был упокоиться с миром, без вмешательства вечно сующих свой нос гриффиндорцев… — Гермиона развернулась, устремив на него свой самый свирепый взгляд, и он усмехнулся. — В общем, мне просто нужно время, чтобы вернуться в боевую форму, — как ни в чем не бывало продолжил тот. — Ну, к счастью, до этого ранения ты был в отличной форме, поэтому после небольшой физиотерапии все должно быть тип-топ. — Пока она говорила, поднос опустился на его колени, и на лице Тео расплылась довольная улыбка. — Я не подозревал, что ты обращала внимание на мою форму, Грейнджер. Ты заставляешь меня краснеть. — Его самодовольное выражение лица исчезло, как только он попытался выпрямиться в постели — из груди вырвался низкий, болезненный стон. Гермиона бросилась к Тео, суетясь и цепляясь руками за бока в тщетной попытке помочь, но добилась лишь того, что простыня сбилась на его талии, обнажая рельефные мышцы живота. Она отдернула руки, почувствовав, как ее щеки заливает румянец. — Я просто дразню тебя, Грейнджер — хмыкнул Тео, и на его лице снова появилась широкая ухмылка. — Я знаю, — отрезала она, ощетинившись под его самодовольным взглядом. Гермиона часто забывала, на каком факультете учился Теодор Нотт, потому что основные качества слизеринцев — острый ум, честолюбие, хитрость — проявлялись в нем в более мягкой форме, чем у его сотоварищей: одним словом, садовый уж вместо гадюки. — Ешь, — коротко приказала она, все еще чувствуя себя не в своей тарелке от их вполне невинного взаимодействия, — я вернусь позже, чтобы заняться твоей раной. Выскользнув из комнаты, Гермиона чуть не врезалась в Драко, который опирался на дверную раму у противоположной спальни и с преувеличенным вниманием рассматривал ногти. По какой-то причине, которую она не могла назвать точно, она снова покраснела. — Проснулся? Мне нужно с ним кое о чем поговорить. Гермиона кивнула, направляясь в гостиную и перекидывая кудри через плечо. — Да, он завтракает. Можешь войти. — Спасибо, любовь моя. — Драко невероятно быстро вытянул руку и шлепнул по заднице проходящую мимо девушку. — Малфой! Драко, нахально подмигнув, исчез в комнате Тео. Покачав головой, Гермиона прошла в гостиную и свернулась калачиком в кресле, натянув на ноги вязаное одеяло. Она смотрела на падающие за окном снежинки и нежилась в тепле дровяного камина рядом с ней. В этой картине было что-то родное, возвращающее в гостиную Гриффиндора, к зимнему утру с чашкой горячего шоколада, посыпанного корицей. Схватив книгу со столика, она попыталась поудобнее разложить ту на коленях, когда из спальни раздался сердитый крик. — ЧУШЬ! Гермиона вскочила со своего уютного места и бросилась в комнату, где явно происходила ссора. Драко сидел на краю кровати, его локти упирались в колени, а губы были сжаты в тонкую линию. Тео пытался устроиться на своем ложе так, чтобы стать громче или выше, или сделать что-то еще, что могло бы дать ему преимущество в споре. — Что, черт возьми, здесь происходит? — Она никогда раньше не слышала, чтобы эти двое хоть в чем-то не сходились; они функционировали, словно близнецы, и вид столь яростного несогласия друг с другом привел ее в замешательство. — Скажи ей, Малфой! — Тео указал пальцем на Гермиону, хотя она была совершенно уверена, что его возмущение направлено не на нее. Челюсть Драко щелкнула. — Тео не пускают на миссию в поместье Малфоев, — усмехнулся он, и, как бы Тео ни был расстроен, и ей ни хотелось это признавать, но в этом был смысл. — Тео… — начала Гермиона, но он сдавленно фыркнул и отмахнулся от нее нехарактерным для него жестом. Волна гнева захлестнула ее грудь. — Тео, ты был серьезно ранен и только начал поправляться! Чего ты ожидал? Твое участие может скомпрометировать… — Хрена с два! Малфой, ты сошел с ума, если думаешь, что можешь вернуться туда один. Никто не знает этот дом так хорошо, как мы. Грейнджер накачает меня обезболивающими и бодроперцовым… — Я не буду делать ничего подобного! — возмутилась она. — Я знаю, что ты имел к этому какое-то отношение, Малфой, — продолжил Тео, — я знаю это, и на меня твои отговорки не действуют так, как на нее… Подбородок Тео дернулся в сторону девушки, заставив Гермиону резко фыркнуть: — Теперь ты знаешь, что чувствую я, когда меня оставляют за бортом. Драко хлопнул себя по бедрам и встал. — Приятель, это был не мой выбор. Миссия завтра, а ты едва можешь сидеть прямо. Не злись… — Я уже зол! — …но ты будешь отвлекать команду. Ты затормозишь нас. Если мне удастся каким-то образом затащить нас в эти чертовы подземелья и выбраться оттуда с тремя неуклюжими идиотами-гриффиндорцами, которые были достаточно глупы, чтобы быть пойманными — без обид, Грейнджер… — Гермиона закатила глаза, — то не должно быть никаких отвлекающих или замедляющих факторов, понимаешь? Тео зажмурил глаза и резко выдохнул. Однако когда он снова открыл их, черты его лица смягчились, и он кивнул: — Ладно. Драко направился к выходу из комнаты, не сказав больше ни слова, но задержался рядом с Гермионой, чтобы улыбнуться ей краешком губ. Оттолкнувшись от стены, Гермиона вздохнула и взмахнула палочкой, призывая мазь и бинты. Она села на край кровати Тео. — Отстой, не так ли? — Тео буркнул в знак согласия. — Хочешь, я повторю тебе твою проникновенную речь? Как там было, не подскажешь? Что-то о том, как он защищает то, что любит, и вот это вот все? Тео скривился, когда Гермиона наклонила его вперед и принялась осторожно снимать с его спины испачканные повязки. — В поместье небезопасно. Ни для кого вообще, но для него в особенности, — выдавил Тео сквозь стиснутую челюсть. — Я знаю, — тихо призналась она, аккуратными движениями втирая мазь в его рану, которая уже выглядела намного лучше, чем накануне. — Я знаю, что это плохая идея.

***

Драко отсутствовал большую часть дня. Вместо него компанию Гермионе в Сурее составили Гарри и Рон. Их план был четким, надежным, «с защитой от дурака», и на столе стояли в ряд флаконы с Оборотным зельем, в которые осталось добавить волосы трех сотрудников Министерства. До Годриковой Впадины планирование чего-то подобного казалось сюрреалистичным, все равно что планировать ужин с умершей знаменитостью. Теперь же все ощущалось по-другому, гораздо более осязаемым. Теперь они на полном серьезе решали, как лучше всего пробраться от лифтов в офис Амбридж, а затем обратно. — В Аврорате есть каминная сеть. Тонкс будет завтра дежурить, она пообещала присматривать за нами на случай, если что-то выйдет из-под контроля, — продолжил обсуждение Гарри, покусывая внутреннюю сторону щеки и глядя на грубо начерченные планы этажей, присланные Артуром Уизли. — Если мы разделимся? — спросил Рон, нахмурив брови. — Кентербери, — ответила Гермиона, — все встречаются там после завершения миссий и ждут дальнейших указаний. Между ними повисло напряженное молчание. — Итак, войти, забрать медальон… — взгляд Гарри метнулся между ними двумя, — и свалить. Все просто.

***

Вероятно, мало что могло снять постоянное напряжение в плечах Гермионы, но от горячего душа становилось легче. Ей нравилось увеличивать температуру до тех пор, пока вода не превращалась практически в кипяток, оставляя кожу раздраженной и покрасневшей. Ее подбородок был прижат к груди, пока она качала головой вправо-влево, растягивая напряженные мышцы плеч. Упругие струи воды падали на шею и разбегались тонкой паутинкой по ее груди. У нее вырвался испуганный вскрик, когда кольца занавески внезапно заскребли о штангу, и через секунду к ней присоединился Малфой, прикрывавший одной рукой свое мужское достоинство. — Ты испугал меня, — проворчала Гермиона, отворачиваясь и позволяя воде стекать по лицу, в то время как его руки обвились вокруг ее талии, прижимая к себе спиной. Холод его сухой кожи на контрасте с горячим душем вызвали табун мурашек, пробежавших по всему позвоночнику. Малфой сильнее вжался пахом в ее ягодицы, и она почувствовала, как он начинает твердеть. Гермиона откинула голову назад, положив ему на плечо, и завела руки за спину, массируя его шею. Драко не нужно было просить дважды, он тут же провел ладонями по оголенному животу и груди, легко задевая соски. Она прогнулась в пояснице, потираясь о его эрекцию, в то время как его руки продолжали лениво скользить по ее мокрому разгоряченному телу, поглаживая чувствительную кожу, проникая между бедер, дразня. Когда Гермиона повернулась, чтобы как следует его поцеловать, он резко опустился на колени и не теряя времени даром забросил ее ногу на край ванны — его язык скользнул по ее клитору и влажным складочкам. Несмотря на несколько неудобный угол и скользкий пол в душе, она не могла и не хотела сопротивляться его ласкам. Драко наклонился еще чуть ниже, так, чтобы просунуть язык в вагину, и Гермиона перестала сдерживать стоны. Его пальцы почти болезненно впивались в ягодицы, удерживая ее на месте, а она путалась руками в его мокрых прядях, пока он безжалостно трахал ее своим ртом. Также внезапно, как опустился на колени, Драко встал, погрузил лицо в воду и провел ладонями по мокрым волосам, откидывая их со лба, а затем по лицу. Он посмотрел на нее сверху вниз — его обычно светлые глаза потемнели, зрачки расширились от похоти. Он выключил воду движением запястья. Гермиона разочарованно фыркнула: — Ты не хочешь… ну, сам знаешь? Драко скользнул рукой по изгибу ее позвоночника и огладил ягодицы, прихватив ее нижнюю губу зубами. — Не неси чепухи, Грейнджер. Конечно, хочу, но безопасность превыше всего. Мечтаешь, чтобы мы оба рухнули и покалечились? Отдернув занавеску, он первый вылез из ванны, прежде чем крепко обхватить ее вокруг талии и без труда поднять. Лодыжки Гермионы сомкнулись вокруг его бедер, и Драко направился к двери. — Тео может нас увидеть! — прошипела она. Драко закатил глаза, сделал три шага по направлению к их спальне и оказавшись внутри, быстро закрыл дверь пяткой, одновременно наклоняясь и прикусывая зубами сосок. Их обнаженные влажные тела легко скользили друг по другу, создавая восхитительное трение, и руки Гермионы безостановочно гладили рельефные мышцы его спины и груди, пока он нес ее к кровати. Они вместе упали на матрас, и Драко прижался головкой члена к ее входу, чтобы тут же сделать глубокий толчок. Гермиона ахнула, проводя ногтями по его влажной спине и чувствуя, как от удовольствия поджимаются пальцы ног. Он задал жесткий, быстрый темп, обдавая ее шею горячим дыханием, и закинул ее колено себе на бедро, вбиваясь все глубже, быстрее, сильнее. Это было хорошо, очень хорошо, и она была уже почти на грани, когда … Драко внезапно остановился. — Я хочу тебя видеть, Грейнджер. Она с силой толкнула его в грудь и закинула ногу ему на колени, быстро переворачивая их и седлая его член. Ее кудри упали вокруг них мокрым балдахином — она едва замечала капли, собирающиеся на его груди, которую царапала ногтями. Гермиона успела всего несколько раз качнуться на нем, прежде чем ее накрыл оргазм. Почувствовав, как она сжимается вокруг него, Драко резко подался бедрами вверх и глухо застонал, откидываясь на подушки. Гермиона рухнула на него сверху, осторожно убрав свои мокрые волосы с его лица. Какое-то время они лежали без движения, а затем его рука сползла на ее ягодицы, поглаживая и сжимая, в то время как другая заскользила по позвоночнику, запутываясь в кудрях. Он целовал каждый дюйм кожи, до которого мог дотянуться, осыпая поцелуями ее плечи, шею и щеку, пока, наконец, она не повернулась к нему лицом, и их губы не слились в глубоком, нежном поцелуе. Ее соски затвердели, когда коснулись его груди, и через мгновение Гермиона почувствовала, как он снова заполняет и растягивает ее изнутри. Она отстранилась, широко распахнув глаза. — Я знаю, что завтра будет важный день, Грейнджер, — сказал Драко с ухмылкой, — но я не позволю тебе спать сегодня ночью. Он снова перекатил их, на этот раз двигаясь лениво, пока тело Гермионы, еще не отошедшее от предыдущего оргазма, извивалось от удовольствия. Драко провел языком по ее нижней губе, проникая внутрь, вылизывая и покусывая, и она не могла поверить, что сегодняшняя ночь могла стать их последней. Завтра они точно так же будут лежать на этой кровати, переплетенные так тесно, что невозможно будет сказать, где начинается один из них и заканчивается другой. По ее щеке покатилась предательская слеза, и мягкий всхлип вырвался из ее груди. Драко отстранился, чтобы вытереть слезу большим пальцем, а затем снова поцеловал. — Я люблю тебя, — тихо произнес он, продолжая покачивать бедрами. — И я тебя, — Гермиона почувствовала, как в уголках глаз снова защипало, — и скажу тебе это снова завтра ночью. Он тяжело сглотнул и спрятал лицо на ее плече, снова толкаясь и набирая темп, пока они совершенно не растворились друг в друге.

***

Он остался верен своим словам, и этой ночью они почти не спали. Гермиона провалилась в сон лишь под утро и очнулась, вздрогнув, когда Драко заправил ей локон за ухо. Он сидел на краю кровати уже полностью одетый и смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. За окном все еще было темно. Страх и тревога скручивались в тугой узел, утаскивая ее на эмоциональное дно. — Мне нужно идти, — сказал он хриплым и низким голосом, от которого ее горло сжалось спазмом. Каждая клеточка внутри Гермионы молила ее остановить его, заключить в объятия и предложить сбежать. Они бы нашли возможность платить за квартиру или могли просто жить в палатке на пляже, да где угодно, на самом деле, лишь бы не в мире, затронутым войной и надвигающимся геноцидом. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Ее голос надломился. Она выскочила из постели, прижимая простыню к обнаженной груди, и положила голову ему на грудь. — У меня какое-то странное чувство. Его пальцы сжались на ее затылке, и он судорожно вдохнул, прежде чем прижаться губами к ее виску. — Ваша миссия закончится до того, как мы узнаем, да? — Драко сделал паузу, прежде чем снова заговорить. — Грейнджер, я, блять, не шучу, будь осторожна сегодня. Клянусь Мерлином, если с тобой что-нибудь случится, я лично прослежу, чтобы со Шрамоголового и Уизела содрали кожу. Гермиона не смогла сдержать мрачный смешок и сжала пальцы на его черном джемпере. Он отстранился, обхватив ладонями ее мокрые щеки и вытирая их подушечками больших пальцев. То, как его глаза скользили по ее лицу, запоминая каждую мельчайшую деталь, вызвало крайне неприятное чувство, как будто Драко хотел убедиться, что никогда не забудет, как она выглядит. Эмоции захлестнули Гермиону, и ее черты болезненно исказились, когда она, всхлипывая, покачала головой: — У меня плохое предчувствие. — Эй, эй, эй, не надо нас хоронить раньше времени, — попытался приободрить Малфой, приподнимая ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядом, — я вернусь к тебе. Хорошо? Просто и ты обязательно вернись ко мне. — Обещаешь? — Ее глаза расширились, а губы сжались в жесткую линию, когда ее пальцы скользнули по его скулам. Драко прижал ее тело к себе. — Обещаю, Грейнджер. Просто… не будь гриффиндоркой, береги себя. Она глухо рассмеялась и отстранилась, чтобы еще раз взглянуть на него, вспоминая их последний разговор, когда они вот также разделялись перед миссией. Тогда ее тоже мучили дурные предчувствия. — Нет, это ты береги себя. Его рот врезался в ее, оставляя синяки на губах, его пальцы впивались в нее и притягивали к себе. Ее слезы смешались со вкусом поцелуя, и когда они отстранились друг от друга, прижимаясь лбами, Гермиона прижала ладонь ко рту, подавляя всхлип. — Я вернусь к тебе, Грейнджер. Обещаю. В последний раз крепко прижавшись губами к ее лбу, он встал с кровати и остановился в дверном проеме, чтобы еще раз взглянуть на нее. Острый кадык дернулся, и Драко привычно ухмыльнулся ей… но все же что-то в этой сцене ощущалось неправильно. Ей хотелось остановить время, замереть в моменте, навсегда запомнить этот особый наклон его подбородка и то, как он откидывал со лба отросшую челку. Он повернулся, закрывая за собой дверь со щелчком, обрывая какую-то ниточку внутри нее. Да, что-то было чертовски неправильно, но Гермиона была бессильна это что-то изменить.