Unchained

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ В этом году потепление охватило регионы южной Англии как никогда рано, что существенно облегчило Гермионе последние несколько недель ее поисков. Не было ничего более изматывающего, чем свернуться калачиком у ствола дерева для нескольких жалких часов отдыха и стараться при этом не погружаться в сон полностью, чтобы продолжать поддерживать согревающие чары и не замерзнуть насмерть. К счастью, она не всегда спала снаружи; время от времени ей попадались гостеприимные маглы, которые были не прочь приютить бедную девушку. Некоторые из них казались ей подозрительными, но Гермиона натренировалась быстро выхватывать палочку в случае необходимости. По правде говоря, чем дольше она отсутствовала, тем труднее было вернуться. Она игнорировала Патронусов от мальчиков и даже Ремуса, не зная, что им сказать. В тех же случаях, когда Гермиона была готова отправить им свой, у нее не получалось вызвать достаточное количество счастливых воспоминаний, чтобы их хватило на что-то большее, чем несколько струек магии и нечто водянисто-расплывчатое, никак не тянувшее на ее выдру. После осмотра крепости в Уэльсе она поняла, что час пробил. К этому моменту у нее была почти дюжина свитков, испещренная заметками, а еще она просто чертовски устала. Все это время Гермиона убегала от правды — от реальности, в которой Драко нигде не было, — и вернуться означало это признать. Гермиона аппарировала к убежищу в Бристоле и на мгновение задержалась у охранных чар, чувствуя, как на поверхность поднимается новая волна боли, успевшая немного притупиться вдали от всего этого. Здесь было слишком много воспоминаний, готовых наброситься на нее в любой момент. Вот перед зажмуренными веками вспыхнул насмешливый взгляд серебристых глаз, как будто он все еще стоял рядом. Она могла проследить линии его самодовольной ухмылки, почувствовать его руку на изгибе своей поясницы, пока они кружились на пустом танцполе. Следующим пришло воспоминание, как он надевал очки для чтения на свой прямой нос, а затем морщил лоб, пытаясь сосредоточиться. Гермиона рассеянно потерла подушечкой большого пальца золотой кулон — рождественский подарок Малфоя. Теперь это был ее талисман, ее последняя связь с ним, а временами, когда казалось, что все вокруг нее рушится, еще и спасательный круг. Она должна была выжить, должна была пережить еще один день, потому что от этого зависела и жизнь Драко. Сделав несколько вдохов, Гермиона прошла сквозь чары, чувствуя мерцание магии на своей коже, и сжав челюсти, вошла в парадную дверь. В коридорах стояла зловещая тишина, и единственным звуком было шлепанье ее мокрых ботинок по деревянному полу. С растущей тревогой она заглядывала в пустые комнаты. — Гермиона? — раздался позади нее знакомый голос. Она медленно повернулась. Труман Мэлли стоял, уставившись на нее, словно встретил привидение. Она никогда не видела его настолько небрежно одетым: старая синяя фланелевая рубашка с частично отсутствующими пуговицами и кроссовки. Его волосы стали немного длиннее, и отросшая челка падала на голубые глаза. В этот момент аврора как никогда был похож на ее отца, и глаза Гермионы невольно увлажнились. — Это ты? — Мэлли сделал осторожный шаг к девушке, словно она была животным, которого тот боялся спугнуть. — Я уже почти потерял надежду, что мы снова увидим тебя здесь. Все… все в порядке? Два удара сердца. Ее спина выпрямилась, и Гермиона сглотнула, пытаясь восстановить самообладание. — Вполне, — она кивнула один раз. — Ремус здесь? Или кто-нибудь еще? Мне нужно кое-что обсудить. Взгляд Трумана метнулся к его ногам, морщинка между бровями стала глубже, а губы сжались в тонкую линию. — Э-э… мы потеряли Кингсли. Почти два месяца назад. — Кингсли. Его слова были ударом под дых. — Аластор должен быть наверху. Здесь немного тихо — команд не будет до конца дня. Вздернув подбородок, Гермиона посмотрела на него с любопытством. — Ты не с ними? — Я собирался, но обострилась старая травма. — Рука Трумана переместилась на затылок, его лицо скривилось, а на щеках появился румянец. — Я уже не молод. Не хотел сегодня стать для них обузой вместо помощи. Гермиона грустно улыбнулась и кивнула, заставляя свой разум не думать о том, где могут быть ее друзья и насколько серьезно обстояло дело, если аврор мог их затормозить. — Ты многое пропустила, — сказал Труман, и что-то мелькнуло в его глазах. — Поднимайся наверх. Я уверен, Аластор будет рад поговорить с тобой. — Он усмехнулся, когда Гермиона закатила глаза, едва заметная улыбка тронула ее губы. Мэлли повернулся, но не успел сделать и двух шагов, как Гермиона окликнула его. — Я хотела поблагодарить вас, — выпалила она. — За все, чему вы нас научили. Это спасло мне жизнь раз или два. Не думаю, что я смогла бы вернуться, если бы не вы. Его губы растянулись в искренней улыбке. Аврор кивнул и, прихрамывая, медленно побрел в гостиную. Поднимаясь по парадной лестнице Бристольского дома, Гермиона почувствовала, что превращается в клубок нервов, и из ее горла непроизвольно вырвался тихий стон, когда она постучала в дверь кабинета. — Войдите! — рявкнул Грюм, и хотя она ожидала подобного обращения, все равно подпрыгнула. Толкнув дверь, Гермиона решительно вошла в комнату, высоко подняв подбородок, хотя внутри отчаянно боялась, что может развалиться в любой момент. — Ты вернулась, — прохрипел он, не отрывая человеческого глаза от карты на столе, пока волшебный пристально смотрел прямо на девушку. — Да, — ответила она резким и формальным тоном. Последовало несколько мучительных минут тишины, поскольку оба отказывались начинать говорить, и чем дольше Грюм полностью игнорировал ее появление, тем больше Гермиона злилась, пока наконец не выдержала. — Я хочу присоединиться к полевым командам. — Грюм фыркнул. — Я прошла столько же тренировок, сколько и остальные, а может быть, даже больше за месяцы, проведенные в дороге… Это привлекло внимание Грозного Глаза; его спина выпрямилась, когда он наконец посмотрел на нее. — В дороге? Мы предполагали, что ты с родителями. Гермионе показалось, что она проглотила медленно тлеющий уголь, но она проигнорировала болезненную дрожь, обжигающую горло. — Нет, сэр. Сначала я отправилась в Кент и оказалась на грани быть пойманной; меня узнали, а после… — Перед ее прикрытыми веками снова мелькнули серебристый взгляд и платиновые волосы, и она заставила себя открыть глаза, чтобы отогнать его образ. — После того как Малфоя поймали, я поняла, что мои родители в опасности. Его взгляд напрягся, пальцы замерли над местом на карте, пока он изучал ее. — Ты отослала их подальше или что? Где, черт возьми, ты пропадала эти три месяца? Давление в ее глазах нарастало, и Гермиона устало вздохнула. — Я наложила на них Обливиэйт. Теперь они в безопасности за границей и не помнят, что у них когда-либо была дочь. Я провела последние три месяца, прочесывая Британию в поисках зацепок, где могут держать Малфоя. Удалось ли вам за это время отсюда как-то отследить его местонахождение? Она знала, что нет. Если бы это было так, кто-нибудь нашел способ сообщить ей об этом, но это не мешало росткам наивной надежды время от времени пробиваться на поверхность сквозь толщу мерзлой земли. Она мечтала вернуться сюда и найти его бездельничающим на подоконнике, нежащимся в лучах солнца и качающим головой на ее неуемную гриффиндорскую безрассудность, заставившую ее отправиться на его поиски, пока он все это время сидел здесь. Конечно, это было не так, и Грюм подтвердил это, покачав головой. — Нет. Мы организовали несколько миссий по его спасению, но ни одна из них не увенчалась успехом. Мы делаем все, что можем, но, в конце концов, это война. Я сижу в этом кабинете не только, чтобы гонять чаи, Грейнджер. — Я хочу, чтобы меня определили в команду, — повторила она, делая шаг вглубь комнаты. — Это невозможно. Были заключены соглашения… Еще один шаг. — Нарушьте их, — бросила вызов Гермиона. Ее голос был тверд и уверен. — Нарушить мое слово только потому, что ты хочешь найти своего парня? — проворчал он. — Нет уж, ты вернешься на охоту за крестражами с Гарри и Роном. Они по-прежнему квартируются на Гриммо… — Вы заключили сделку с Малфоем и Ноттом, что я не буду участвовать на поле боя в обмен на их знания о поместьях чистокровных. Что, если я могу предложить Вам нечто большее? Подбородок Грюма склонился набок, на его лице явно читалось недоверие. Засунув руку в свою зачарованную сумку, она вытащила один из свитков и развернула его так, чтобы ему было видно. Внутри разлилось приятное чувство удовлетворения, когда недоверие Грозного Глаза сменилось на изумление. — Где ты это взяла? — спросил он низким и опасным голосом. Гермиона преодолела оставшееся до его стола расстояние, положила карту и прижала ее края ладонями. На ней был изображен подробный план крепости Пожирателей Смерти в Корнуолле с нанесенными границами и обозначением любых крупных препятствий, которые могли помешать или помочь нападению, даже виднелась бледная линия, очерчивающая защиту вокруг поместья. Под рисунком была отметка времени смены караула, количество Пожирателей Смерти и подчеркнутая жирным фраза: НИКАКИХ ЗАКЛЮЧЕННЫХ. Грюм сглотнул, глядя на нее с новым подозрением. — У меня в сумке еще около дюжины таких. И они Ваши, если мне будет разрешено присоединиться к командам. Шах и мат. Грозный Глаз скривил губы. — Команда Один, или теперь, как они сами себя называют, «Громовержец». Ремус — главный, он проведет для тебя брифинг в Кентербери. Если ты хочешь остаться в Суррее… — Нет, сэр, — быстро перебила его Гермона, не в силах представить себе, что снова переступит порог этого дома, — я сегодня же перееду в Кентербери. Спасибо. Она повернулась на каблуках, замерев на полушаге, когда Грюм откашлялся. — Карты, Грейнджер. Стиснув челюсти, она повернулась, вытащила горсть свитков и положила их на его стол. Последние три месяца ее жизни теперь находились в руках Грозного Глаза; плата, которую она с радостью была готова отдать, если это означало, что у нее есть реальный шанс найти Драко живым. — Отдохни немного, Грейнджер. После этого вернешься, чтобы доложить о семистах часах своей жизни, подвести итоги и изучить эти карты вместе с остальными офицерами. — Да, сэр. — Гермиона вышла и, когда дверь закрылась, победно сжала правую руку в кулак.

***

Количество имен на доске увеличилось. Три месяца назад на ней были только Маклагген и Малфой. Теперь их стало около дюжины. Большинство имен не были ей знакомы; однако те, что были, такие как Энтони Гольдштейн, причинили ей больше боли, чем она ожидала. Но даже когда глаза Гермионы скользили по всей доске, ее взгляд продолжал ловить только одно имя. ПРОПАЛИ: Д.Малфой Что ж, Гермиона надеялась, что этой записи осталось недолго существовать. Дверь позади нее с грохотом распахнулась, и с лужайки за домом на кухню просочилась вернувшаяся с задания команда. Каждый из них выглядел более худым и изможденным, чем она запомнила. — Гермиона? — на кухню зашла Луна. Повернувшись, она улыбнулась своим друзьям с тем же молчаливо-красноречивым выражением лица, что было у Трумана. Ее глаза остановились на Тео, стоявшем сзади, с пятном грязи на щеке — он выглядел испуганно. Гермиона быстро отвела взгляд. — Ага, — она пожала плечами, — я вернулась. Тонкие руки Луны крепко обняли ее, к их объятиям присоединилась Джинни. Ее друзья молча подходили к ней один за одним, и только Тео, прислонившись к стене и засунув руки в карманы, смотрел на нее с недоверием. Оглянувшись через голову Луны, Гермиона попыталась улыбнуться, не обращая внимания на предательскую слезу, скатившуюся по ее щеке. Его ресницы дрогнули, и он улыбнулся в ответ, прежде чем повернуться и пойти обратно на крыльцо. — Давайте выпьем, — предложил Симус. — Нам это нужно после той ночки, что у нас выдалась, и Гермиона, ты выглядишь так, будто и тебе немного алкоголя не повредит. — Уголки его рта изогнулись в привычной манере, и Гермиона не смогла сдержать смешок — звук, настолько ставший ей чуждым, что она даже не была уверена, что это был ее голос. — Ты тоже дерьмово выглядишь, Симус. — О, нет! — Он схватился за грудь в притворном ужасе, прежде чем сделать несколько шагов назад. — Я разведу огонь, — сказал он с ухмылкой, — рад твоему возвращению, Грейнджер. Гермиона вздрогнула от того, с какой знакомой интонацией прозвучала из уст Симуса ее фамилия; это грозило открыть шлюзы для воспоминаний, которые она предпочитала держать под замком. — Звучит неплохо, — вот и все, что она смогла выдавить из себя в ответ. После этого ее друзья словно ожили, и, обступив Гермиону, начали задавать какие-то вопросы, но все, что она могла делать — это смотреть в окно на сгорбленные плечи Теодора Нотта, сидящего на крыльце.

***

Гермиона в основном молчала, поддакивая и кивая, когда это было необходимо, пока ее друзья рассказывали о взлетах и падениях последних нескольких месяцев. Она не спросила, как дела у Гарри и Рона, и с ней о них тоже никто не заговорил. Наверное, друзья полагали, что она отправилась к мальчикам в первую очередь, прежде чем оказаться в Кентербери. Вероятно, именно так ей и следовало поступить. Ногтем большого пальца она соскребла этикетку с пивной бутылки и кивнула Дину, рассказавшему о наиболее значительных миссиях последнего времени: полуночный штурм поместья в Сассексе; стычка в Дербишире; не говоря уже о егерях, которые чуть не наткнулись на убежище в Суррее, но благодаря ее безупречным защитным чарам развернулись и ушли ни с чем. После того, как Гермиона посчитала, что просидела в их компании достаточное время, приличествующее обстоятельствам, она поднялась и вытерла руки о джинсы, поставив недопитое чуть теплое пиво на землю. — На самом деле я довольно измотана и хотела бы прилечь. Где можно расположиться? — У нас в комнате есть запасная койка, — с улыбкой сказала Джинни, бросив взгляд в сторону Лаванды. Перекинув сумку через плечо, Гермиона перешагнула через бревно и чуть не врезалась в Тео. — Нотт! — воскликнул Симус, его щеки порозовели от полуночного холода и виски. — Приятель, когда ты перестанешь прятаться? — Я могу проводить тебя, Гермиона, — тихо предложил Тео, и даже в тени костра она могла разглядеть слабый румянец на его щеках. Джинни поморщилась, бросая на нее извиняющийся взгляд. Гермиона сглотнула, слегка сжав губы, как будто она рассасывала во рту лимон. Ее глаза закрылись, и она резко втянула носом воздух. Потому что, конечно, он не мог не предложить. Тео был ни в чем не виноват, но он оставался живым напоминанием о тех вещах, которые она аккуратно спрятала на чердаке своей памяти, доставая их только в случае крайней необходимости. Гермиона пожала плечами, показывая, что ничуть не была против, хотя чувствовала себя так, словно на ее плечи, кирпичик за кирпичиком, навалилась новая тяжесть. Она нерешительно улыбнулась через плечо своим друзьям, все еще стоящим у костра, и отступила к тускло освещенному дому. Гермиона машинально потянулась к подвеске, висевшей у нее на шее, пытаясь подавить тревогу, постоянно пульсирующую под кожей. Они молча поднялись по лестнице, остановившись перед дверью в конце коридора, и Тео отошел в сторону, чтобы позволить ей войти. Ее губы сжались в ровную линию, когда Гермиона перешагнула через порог и увидела две двухъярусных кровати с одеялами, аккуратно заправленными под матрасы. Тео прошептал «Люмос», и комната медленно наполнилась тусклым желтым светом. Она поставила сумку и плюхнулась на край кровати, которая выглядела неиспользованной, спрятав руки между бедрами и уставившись на половицы. Повисла долгая пауза, и Гермионе хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась. Потому что, если она закончится, это, вероятно, будет означать, что он решил поговорить о… — Мне жаль. — Вот оно. Пузырь лопнул. — Я должен был быть рядом с тобой после того, как Дра… — Не говори глупостей, Тео. Я не ожидала, что ты будешь все время проводить рядом со мной. — Ага, — мрачно усмехнулся он, — ну, а Драко ожидал бы этого. Так что я должен был. Я подвел вас обоих, но это было просто… — Слишком сложно? — предложила она с полуулыбкой, сгибая и разгибая пальцы, чтобы чуть-чуть унять нервное напряжение. Тео тяжело вздохнул и кивнул: — Ага. Именно так. — Были какие-нибудь зацепки в отношении Малфоя? — спросила Гермиона, уже зная ответ, но не желая его принимать. — У них есть несколько лагерей, в которых, как мы думаем, содержат заключенных. Мы все еще работаем над определением точного местонахождения. У них довольно сильная защита. Гермиона кивнула, стараясь не обращать внимания на нахлынувшее на нее разочарование и чувствуя, что к глазам подступают слезы. — Ты назвала его Малфоем. — Хм? — Малфой. Ты сказала «Малфой», а не «Драко». Что, я полагаю, было бы не так уж странно, поскольку ты называла его Малфоем большую часть своей жизни, но когда ты перешла на имя, он был в полном восторге. — Тео усмехнулся, и Гермиона изо всех сил постаралась не сломаться. Она вспомнила ту ночь — ночь, когда он сказал ей, что любит ее. — Мне так проще. «Драко» вызывает слишком много воспоминаний, и если я хочу продолжать каждый день подниматься с кровати и переставлять ноги, я не могу постоянно прокручивать их в голове. Они душат меня, — призналась Гермиона, позволив себе судорожно вздохнуть. Она была готова молиться всем богам, чтобы Тео положил конец этому мучительному разговору. — Я понимаю. Поспи немного и дай мне знать, если я тебе понадоблюсь. — Спасибо, Тео, — поблагодарила Гермиона, наконец найдя в себе силы поднять на него глаза. Он повернулся, чтобы уйти, но что-то внутри нее, может быть, одно из воспоминаний тех времен, когда все было немного проще, заставило Гермиону его окликнуть. — Тео? Он обернулся через плечо. — Я рада тебя видеть, и я рада, что ты в порядке. — Я тоже рад тебе, Гермиона. — Его губы сложились в кривую ухмылку, которая казалась чужой и знакомой одновременно. После ухода Тео она наложила заглушающие чары на кровать и через некоторое время заснула с мокрыми дорожками слез на щеках.