Unchained

К тому времени, когда Гермиона закончила изучать детали каждого пергамента, разложенного в командном пункте Бристоля, ее голова раскалывалась от боли. Может быть, дело было не в количестве информации, а в том, что она находилась совсем рядом с Аластором Грюмом — этот мужчина бесконечно ее раздражал. Спускаясь по лестнице, она услышала, как Ремус окликнул ее, и остановилась на полпути. — У меня не было возможности официально поприветствовать твое возвращение в наши ряды, — произнес тот с улыбкой, присоединяясь к ней на пути в фойе, — как ты знаешь, сейчас я работаю с Громовержцем. Итак… — он громко хлопнул в ладони, а затем потер их вместе, — ты займешь в команде место Энтони. К сожалению, у тебя не так много времени на раскачку, так как в ближайшие несколько дней нам предстоит довольно напряжённая миссия. Сегодня вечером у нас будет брифинг, а завтра освежим навыки. До этого момента рекомендую поработать над наступательной и оборонительной магией. Вот оно! Появление новой цели, которую она так жаждала. — Куда мы идем? Ремус многозначительно взглянул через плечо Гермионы, приветствуя кого-то кивком. — Мы обсудим это во время брифинга. Сейчас мне нужно идти, но я вернусь сегодня в восемь вечера, чтобы поговорить с остальной частью вашей команды. Встреться с Тео… Во рту у Гермионы пересохло. — Тео? Ремус сделал быстрый шаг мимо нее, положив ладонь ей на плечо и коротко кивнув. — Тео был напарником Энтони, а значит, теперь твоим. Он поможет тебе собрать рюкзак для рейда. И после обеда у вас будет тренировка. До встречи вечером, Гермиона. Не говоря больше ни слова, Ремус оставил ее стоять с отвисшей челюстью и свернувшимся в узел желудком. *** Войдя через черную дверь, ведущую на кухню Кентербери, Гермиона ощутила слабость в ногах. Здесь вовсю кипела жизнь, со всех сторон раздавались знакомые звуки, которые теперь казались ей странными. Ее друзья просто… продолжали двигаться дальше. Она исчезла; никто не знал, куда она ушла и вернется ли, и тем не менее их жизнь не стояла на месте. Для нее это было невозможно. Исчезновение Малфоя ощущалось так же остро, как в тот день, когда его взяли в плен, и ей было горько от того, что она, казалось, была единственной, кто барахтался в этой яме отчаяния. Один из близнецов — под таким углом было трудно сказать, кто из них — обхватил шею другого, когда они игриво бодались и боролись возле ниши у окна. Луна что-то напевала, нарезая овощи и добавляя их в кастрюлю с кипящей водой. Она могла слышать смех Симуса и Дина, доносящийся из другой комнаты. Контраст с прошлой ночью был ошеломительным; как они могли так быстро переключаться? Как они могли проходить через эти двери и оставаться нетронутыми разрушительной силой войны? И что еще более важно, как ей научиться делать то же самое? — Гермиона! —промурлыкала Луна с мягкой улыбкой, когда заметила, что та задержалась в дверях. — Ты скоро. Криво улыбаясь, Гермиона подошла к кухонному островку. — Ты бы запела по-другому, если бы оказалась на моем месте. Мне показалось, что прошла целая вечность. — Что ж, в любом случае я рада, что ты пришла. У нас как раз тренировка после обеда, но… — Луна слегка скривилась, прежде чем продолжить приглушенным голосом, — Гарри и Рон здесь… на веранде. Они… ну, как ты понимаешь, они не в восторге, что ты вернулась, ничего им не сказав. Я бы хотела, чтобы меня предупредили, если бы была той, кому предстоит с ними встретиться. Гермиона усмехнулась и выпрямила спину. — Спасибо, Луна. Нет ничего, с чем бы я не могла справиться. — Я действительно верю в это, — кивнула Луна, возвращаясь к готовке, — увидимся на тренировке. Близнецы врезались в стену, свалив с нее картину; Луна, закатив глаза, вытащила палочку из-за уха, и молча вернула ту на место. Гермиона направилась к веранде — полы скрипели при каждом шаге — и когда завернула за угол, то чуть не расхохоталась. Гарри и Рон сидели на высоких стульях, богато украшенных цветочным орнаментом, их силуэты были залиты нежным послеполуденным светом, падавшим сквозь панорамные окна и отражавшимся от стен цвета сливочного масла. Их позы были напряжены, а глаза горели яростью. Их присутствие в столь ярко выраженной женственной обстановке, да еще с насупленным видом, смотрелось весьма комично. Она поджала губы, чтобы не прыснуть от смеха, и села на шезлонг лицом к окну. — Привет, — просто поздоровалась Гермиона, расслабленно подгибая под себя одну ногу. Гарри и Рон, без сомнения пораженные ее реакцией, обменялись недоверчивыми взглядами, прежде чем снова повернуться к подруге. — Справедливости ради, — сказала она, поднимая руки в свою защиту, — я оставила записку, в которой пообещала, что вернусь. — Ты с ума сошла? — начал Рон низким опасным голосом. — Твой парень пропал… — Не надо, — быстро перебила Гермиона. — А потом ты просто взяла и исчезла, оставив записку типа: «Эй, ребята! Уехала на каникулы, скоро вернусь!» — А как же наши Патронусы? — вмешался Гарри. — Никто не просил тебя оповещать весь мир о том, где ты и что с тобой. Тебе нужно было лишь использовать немного магии, чтобы дать нам знать, что ты не гниешь в какой-нибудь канаве! — Послушайте, я не… — Гермиона зажмурилась, когда поток воспоминаний хлынул в ее сознание. — Я не могла вызвать его, понимаете? Я пыталась несколько раз, но не смогла… с тех пор как… И, да, оглядываясь назад, я понимаю, что с моей стороны было довольно безрассудно не отправлять никакой информации, но я просто… — ее горло сжалось, — я не могла. Она уставилась на свои пальцы, лениво ковыряя кутикулу просто для того, чтобы чем-нибудь себя занять, и почувствовала, как по крайней мере часть напряжения в комнате рассеялась. — Ты не можешь сделать это снова, Гермиона, — мягко сказал Гарри, — мы должны держаться вместе… несмотря ни на что. Гермиона вздрогнула. — Ну, насчет этого… Я займу место Энтони Голдстейна в Команде Один, буду участвовать в миссиях со всеми остальными, а в свободное время, конечно, постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы помочь с крестражами, так что можете рассчитывать на меня… Но я должна продолжать двигаться вперед. — Гермиона… — начал Рон, но остальные слова замерли у него на языке, когда Гарри посмотрел в его сторону. — Я понял, Гермиона. Я бы тоже был там с тобой, если бы мог, — мягко сказал Гарри, прежде чем расплылся в ухмылке. — У нас для тебя хорошие новости. Гермиона фыркнула, хотя и не собиралась. Просто… какие новости можно было считать хорошими? Неужели Волдеморт наконец подох? Или они обнаружили Воскрешающий камень и могли вернуть всех тех, кого потеряли? Маловероятно. Поэтому ее единственной реакцией на это заявление стало: — Мм? Друзья просияли, а Гермиона нахмурила брови в искреннем любопытстве. — Мы нашли меч Гриффиндора!

***

Две команды собрались на лужайке за домом, по-видимому, ожидая только ее. Спустившись по лестнице, она почувствовала, как на нее смотрят десятки глаз — в воздухе повисла тишина. — Вот ты где! — крикнул Дин, бросая ей фиолетовую бандану. Меньше всего Гермиона была готова к тому, что он кинет в нее вместо заклинания странный предмет одежды, поэтому ткань ударила ее прямо по лицу и упала на землю. — Для чего это? — спросила она, поднимая бандану с земли и наблюдая, как ее друзья повязывают такие же на разные части тела, но в основном на лоб, бедро и бицепс. Половина повязок была фиолетовой, а половина ярко-желтой. — Мы решили, что, поскольку ты впервые присоединилась к нам на подобных тренировках, тебе нужно помочь сориентироваться. Громовержцы — фиолетовые. — Джордж указала на группу ее товарищей по команде. — Фениксы — желтые. Фред сделал шаг вперед, его губы расплылись в коварной улыбке. — Твоя задача забрать это. — Он воткнул в землю два флага соответствующих командам цветов. — Сегодня мы проникаем на территорию врага, Грейнджер. Твоя цель — войти в нашу зону и захватить наш флаг, а затем установить его в зачарованный круг на вашей базе. Тогда игра будет окончена. Гермиона пожала плечами, повязывая бандану вокруг бедра и убирая волосы в небрежный пучок на макушке. — Звучит достаточно просто. Близнецы коварно ухмыльнулись, а затем Фред протянул Гермионе фиолетовый флаг. — Увидимся там! Джордж подмигнул и схватился за желтый флаг. — Да, увидимся там! Члены Команды Феникса быстро аппарировали один за другим; звук непрерывных хлопков напомнил ей, как по выходным она делала с мамой попкорн. — Как вы придумали эти крутые прозвища? — поинтересовалась Гермиона, повернувшись к остальным громовержцам. — Ну с ними немного проще, и это звучит более завуалированно для противника, — пояснила Джинни, — что сказал Ремус? Взгляд Гермионы метнулся к Тео, который стоял со сжатыми челюстями — его бандана была повязана вокруг лба. — Я должна занять место Энтони. Тео, я думаю, ты должен рассказать мне и показать, что к чему. Гермиона ощутила, как в группе появилось напряжение, когда члены команды расступились, чтобы освободить ей место рядом с Ноттом. — Конечно, — он прочистил горло. — Отправимся на базу, и я пройдусь по основным моментам; в целом просто следуй моему примеру… — Гермиона закатила глаза и удивилась, когда Тео усмехнулся в ответ. — Что ж, делай, что можешь. Тео предложил свою руку, и Гермиона какое-то время смотрела на нее, возможно, слишком долго, пока все остальные один за другим исчезали с тихими хлопками. — Я не кусаюсь, — пробормотал он, — и уверяю тебя, это не просто одна из дурацких фразочек Драко, которые я перенял. Звонкий смех наполнил воздух, и когда Гермиона поняла, что он был ее собственным, ее рука взметнулась, чтобы зажать рот. Ее щеки залило жаром, и она несколько раз моргнула в тщетной попытке избавиться от призрака, поселившегося между ними. — Все в порядке. Поначалу смех дается тяжело, потом становится легче… вроде. — Настала очередь Тео пожать плечами, уголок его рта изогнулся в улыбке. — Пошли. Без этого они не могут начать, — он указал на флаг в руке Гермионы, и она покраснела еще больше. Неуверенно она протянула руку и положила свою ладонь на его предплечье, и через мгновение они аппарировали… а потом еще раз. Гермиона сделала несколько резких вдохов — двойная аппарация было странной штукой: в какой-то момент тела настолько сливались друг с другом, что было трудно понять, где кончается один человек и начинается другой. Помимо двойной аппарации, пожалуй, было только одно занятие, где тела переплетались подобным образом. — Время! — проворчал Симус. Тео взял флаг из рук Гермионы и бросил его Симусу — тот ловко его поймал. Он подошел к маленькому нарисованному мелом кругу и вонзил его в землю, и в этот момент флаг начал светиться. Симус ухмыльнулся в их сторону. — Игра началась. — Хорошо, значит, мы работаем как одна команда… — произнес Тео, склонившись к Гермионе. Пока он говорил, она впервые с момента своего возвращения внимательно на него посмотрела. Прошло всего три месяца, так что чисто физически в нем не было заметно особых перемен: его глаза все еще были ярко-голубыми, обрамленными густыми темными ресницами, волосы на затылке слегка отросли, и он выглядел слегка нелепо с этой банданой, повязанной вокруг лба. — … смотрим друг другу в спину, используем только легкие жалящие заклинания, если жалящее попало в тебя — ты выбываешь. Никаких исключений. Мы относимся к этому довольно серьезно, особенно Симус и близнецы, так что остерегайся их. Феникс любит распределять игроков своей команды, но они остаются рядом. Так что, если видишь только одного, почти наверняка второй уже подобрался к нашей шестерке. Двигаемся медленно и осторожно. Все понятно? — Где их флаг? Тео показал пальцем на север. — Примерно километр в ту сторону. Поехали! Тео взял на себя инициативу, а Гермиона последовала за ним. Когда они были примерно на полпути, в лесу появилось новое напряжение. Слева от себя она увидела Симуса и Дина, спрятавшихся за упавшим бревном, а в нескольких футах впереди на животе в кустах лежали Луна и Джинни. Гермиона уставилась на горизонт, за которым они пристально наблюдали, и фыркнула. — Давай обойдем их с фланга и подойдем сзади. Если мы будем сидеть и ждать, то ни за что… Тео покачал головой. — Мы работаем как команда… Гермиона не стала дожидаться окончания фразы; она метнулась влево и перепрыгнула через ноги Симуса и Дина, услышав, как Тео прошипел ругательство. Взмахнув палочкой в сторону дерева в дальнем правом углу, она послала туда громкий треск магии, за которым последовал еще один, отчаянно надеясь, что это отвлечет другую команду, если они скрываются поблизости. Она пригнулась к земле, чувствуя бурление адреналина в крови; Тео бежал следом, ломая ветки и кусты. Справа от нее раздалось жужжание, за которым последовала ярко-желтая вспышка, Гермиона усмехнулась, бросив несколько быстрых жалящих в том направлении. — Грейнджер! — зарычал Тео, врезаясь ей в спину, когда она резко остановилась за широким дубом. На лице Гермионы появилась ухмылка; она переводила дыхание, наслаждаясь знакомым гулом адреналина под кожей. Рука Тео легла на ствол рядом с ее головой, он тяжело дышал, нависая над ней. — Какого хрена! Я же говорил! Медленно и осторожно… — Это не сработает. Мы обойдем вокруг, подкрадемся к ним и выведем из игры. — Грейнджер! Думаешь, мы делаем это в первый раз? Она стиснула зубы и яростно уставилась на него: — Я же сказала тебе, не называй меня так! — Да, я слышал тебя, но во время миссий мы обращаемся друг к другу по фамилиям, так что прости меня, если я на время забуду «домашние» правила, которые ты требуешь соблюдать из-за разбитого сердца. — Тео сделал быстрый шаг к ней, его грудь ударилась о ее плечо, и Гермиона вздрогнула от этого прикосновения. — Я же говорил тебе, это все всерьез. Это не просто игра, это тренировка. Это смоделированная ситуация, приближенная к реальной. В его обычно добрых голубых глазах мелькнула опасная вспышка, но вместо того, чтобы отрезвить, это лишь подстегнуло ее. С тихим рычанием она снова сорвалась с места, не обращая внимания на его ругательства, и перепрыгнула через небольшое бревно, обойдя невидимое игровое поле, которое существовало в ее голове. Жалящее заклятие пролетело в сантиметре от ее уха, и Гермиона с ухмылкой прыгнула в грязь, легко перекатываясь. Тео присоединился к ней, постанывая и ругаясь. — Блять, ты совсем с ума сошла? Она усмехнулась и повернула голову в его сторону. — Это довольно весело, когда знаешь, что все не по-настоящему. Поверь мне! — выдохнула она. В конце концов, последние двенадцать недель она провела, обходя лагеря Пожирателей Смерти, и теперь эта маленькая игра стала ее первым развлечением за долгие месяцы. Гермиона поднялась с корточек и бросила Бомбарду в низко свисающую ветку — та рухнула на землю, и несколько членов Команды Феникса в замешательстве вскочили с земли. Гермиона поразила каждого из них быстрой чередой парализующих ударов, с восторгом наблюдая, как они вздрагивают от ее магии. Побежав дальше, она чуть не завизжала от радости, увидев слева от себя светящийся флаг. Фред Уизли сидел на бревне прямо перед ней, его палочка указывала в ее направлении, но он не видел ее. Упав на землю, Гермиона втянула в легкие обжигающе холодный воздух и почувствовала, как ее возбуждение сменилось спокойствием. Она была самой магией, а ее палочка — просто продолжением руки; она снова быстро встала на ноги. Ее палочка опустилась, выстрелив жалящим проклятием в землю перед ногами Фреда, привлекая его внимание, а уже следующее угодило ему в плечо. Гермиона рванула к флагу, и когда ее пальцы сомкнулись вокруг древка, она наконец почувствовала облегчение — цель достигнута — и аппарировала на базу, оставляя после себя шлейф магии. Едва приземлившись, она дотянулась до круга и воткнула флаг в землю рядом с первым. Ее охватило странное головокружение — она была, Мерлин… она была счастлива. Рядом раздалось несколько быстрых хлопков аппарации, и Гермиона с гордой ухмылкой повернулась в сторону шума. Но когда она увидела остальную часть Громовержца, грязную и разочарованную, ее улыбка померкла. — Почему вы такие кислые? — Гермиона вздернула подбородок, не обращая внимания на появившуюся в нем легкую дрожь. — Мы только что выиграли. — Ага, — усмехнулся Симус, шагнув вперед, — за исключением того, что мы этого не сделали. Ты нарушила почти все правила. — Едва ли, — фыркнула Гермиона. — Поверьте мне, я была среди Пожирателей, нельзя играть по их правилам, если хочешь выжить. Луна шагнула вперед и посмотрела на нее взглядом, который можно было бы назвать сочувственным. — Гермиона, уверяю тебя, мы это понимаем — мы понимаем больше многих. Но правила этой конкретной игры призваны защитить нас. Всех нас. Ты понимаешь, что твой напарник пострадал? Взгляд Гермионы метнулся к Тео, его фиолетовая бандана исчезла, а черты лица исказила гримаса разочарования. — Он в порядке… — Да, но если бы мы были на миссии, то, скорее всего, он был бы уже мертв, — сказал Симус, сердито скривив губы. — Мы команда, мы не действуем во славу одного, и если это то, чего ты ищешь, может быть, тебе стоит вернуться и воссоединиться с Золотым Трио. Гермиона вздрогнула от его слов словно от пощечины. Ее товарищи по команде просочились сквозь деревья, оставив ее стоять там, с двумя флагами и болью, глубоко засевшей в груди.

***

Гермиона решила отказаться от ужина. Ей не хотелось сидеть за одним столом с людьми, половина из которых была в бешенстве, потому что она обыграла их обманным способом, а другая половина просто в бешенстве. Вместо этого она поднялась по лестнице и толкнула дверь в комнату. Ее взгляд моментально приклеился к большой картонной коробке, стоящей на кровати и взлохмаченной златоглазой сове, примостившейся в углу. Гермиона усмехнулась; она не была уверена, что когда-либо видела пернатого посыльного в таком настроении… а она видела всякое. — Гофер, — проворковала она, садясь рядом с коробкой и поднимая руку, чтобы погладить его перья. Острый клюв с быстротой молнии вонзился в ее указательный палец, и она вскрикнула, прижимая руку к груди. — Гофер! Это было очень грубо. Он издал низкое разочарованное уханье, его широко раскрытые глаза сузились, а перья встопорщились. Ее челюсть слегка приоткрылась от догадки. — Ты сердишься на меня? Еще одно уханье. Гермиона попыталась побороть улыбку. — Не ты первый. Прости, что исчезла, Гофер. Это действительно было довольно невежливо с моей стороны, но видишь ли… — Гермиона подтянула ноги, прижав их к груди, — мне просто нужно было немного времени. Может быть, все еще нужно… Я все испортила, Гофер. Она уткнулась лицом в сгиб руки и почувствовала, как по щекам скатились несколько предательских слезинок. Раздалось шуршание когтей по картону, и мягкие перья Гофера коснулись кожи — его маленькое тельце боднуло ее предплечье. Гермиона подняла лицо, опершись подбородком на ладонь, и улыбнулась ему, вытирая последние слезы. — Мне очень жаль. Как бы то ни было, я тоже скучала по тебе. Гофер боднул ее еще раз и спрыгнул с ящика, опрокинувшись на мягкий матрас, прежде чем взмахнуть крыльями и ринуться к открытому окну. Как только он улетел, ее внимание переключилось на коробку на краю кровати. Недолго думая, Гермиона подняла крышку, и ее взгляд остановился на знакомых предметах внутри. Это было то, что осталось от ее жизни в Суррее: кое-что из летней одежды, которую она не упаковала с собой; фотография их смеющегося Трио возле «Трех метел»… Гермиона осторожно вынимала каждый предмет и складывала на матрас. Когда она добралась до дна коробки, в горле образовался ком, и губы задрожали. Изумрудно-зеленые спортивные штаны с надписью СЛИЗЕРИН, несколько мужских белых футболок, джемперов и брюк. Ее пальцы коснулись чего-то прохладного и металлического. Его очки для чтения. Они лежали у нее на ладони, такие безобидные и в то же время, причиняющие такую боль. Кусочки ее сердца, которые были наскоро сшиты вместе, в одну секунду разошлись по швам, и Гермиона громко всхлипнула. Все это время она балансировала на канате, осознавая, что любая мелочь может сбросить ее вниз. И вот это произошло. Она полезла в коробку, схватила белую футболку и упала на матрас, уткнувшись лицом в ткань и втягивая его едва различимый запах. Слезы душили Гермиону: она прерывисто дышала, не в силах сделать полноценный вдох и наполнить легкие кислородом; ее рыдания эхом отдавались от стен — она давно не позволяла себе настолько расклеиться. Гермиона не слышала, как дверь тихо отворилась, не слышала шаги по скрипучему деревянному полу, не почувствовала, как просел матрас под весом другого человека. Однако она ощутила, как теплая рука Тео легла ей на плечо, и этот простой ободряющий жест заставил ее разрыдаться еще горше. Недолго думая, она села, все еще сжимая футболку и очки Драко, и нырнула в открытые объятия Тео. Его руки сомкнулись вокруг нее коконом, тщетно пытаясь собрать осколки воедино, пока она увлажняла слезами его одежду. — Это еще не конец, Гермиона. Мы вернем его, — пробормотал он, положив подбородок ей на макушку. Слова, которые были призваны успокоить, расстроили ее еще больше: Гермиона боялась, что настанет момент, когда она перестанет в это верить.