Unchained

В воздухе ощущался знакомый запах темной магии, но еще сильнее ощущалась вонь, доносившаяся с ветром. — Вот, — Тео потянулся к своей мантии и вытащил маску из слоновой кости, увитую переплетающимися лозами и несколькими цветущими растениями. Гермиона взяла ее, нахмурив лоб, а Тео тем временем достал еще одну. Внутри у Гермионы все сжалось. — Для чего они? — Мы носим их во время миссий… Желчь подступила к горлу, и она отпрянула от него. — Это глупая шутка, Тео. — Она попыталась вернуть маску обратно, но его рука сжала ее запястье, и он издал долгий вздох. — Я знал, что ты так отреагируешь, Гермиона… но после того, как Драко пропал, мы должны были что-то предпринять. Мы стали мишенью, и это был единственный выход. — Ну! Вы готовы? — Симус и Дин подошли к ним, прикрепляя маски к лицам. Во рту у Гермионы пересохло, и она покачала головой. — Я не могу. — Можешь, — голос Тео звучал успокаивающе, — поверь мне, это помогает. Есть что-то нервирующее в том, что они видят твое лицо. Тео приподнял собственную маску, и когда она встретилась взглядом с его ясными голубыми глазами — решительным, но добрым взглядом, — Гермиона сумела кивнуть. Дрожащими руками она прижала маску к лицу и почувствовала, как та волшебным образом прилипла к коже: материал изделия неожиданно оказался более дышащим и легким, чем полагалось быть столь массивному изделию. Трое других членов команды направились к южной границе лагеря, и Гермиона позволила себе сделать один глубокий вдох, прежде чем догнать их. В ходе брифинга перед ними была поставлена задача уйти на юг, где располагалась палатка со снабжением, в то время как Команда Феникс отправилась на север, где был разбит основной лагерь Пожирателей. У них было десять минут на то, чтобы обыскать территорию в поисках заключенных, прежде чем вернуться с помощью портключей. Для Гермионы эта миссия была самым близким из всего того, что было связано с поисками Малфоя за последние месяцы, и адреналин струился по ее венам, обостряя все ее чувства. — Помни, — сказал Симус из-под маски, — мы работаем как одна команда и прикрываем друг друга, Гермиона. — В его голосе была резкость, заставившая ту покраснеть. Пройдя сквозь деревья, она почувствовала знакомое мерцание защитных чар, и когда они взломали их под покровом ночи, в поле зрения появился лагерь. Поляна была усеяна более чем дюжиной палаток, хаотично окружавших пылающий в центре костер. Магия потрескивала на ее коже, пока они тихо двигались в темноте, прячась за тускло освещенными палатками; вдалеке прозвучали первые звуки боя. Вскоре яркие струи магии наполнили воздух, отовсюду послышались крики. — Надо поторапливаться! — прошипел Тео через плечо. Вонь усиливалась по мере того, как они продвигались в глубь лагеря. Внезапно Тео резко остановился, и Гермиона с раздражением врезалась ему в спину. Симус и Дин припали за их спинами к земле — их палочки были направлены туда, откуда они только что пришли. — Готовы, парни? — Тео указал на большую палатку перед собой, полог которой слегка развевался на ветру, обнажая ящики с припасами. — Ох, — выдохнула Гермиона, огибая Тео. Ее взгляд потемнел, когда она увидела огромное количество провианта. У нее не было ни малейшего представления, как, черт возьми, они собираются вынести все это и вернуться в лагерь. Пока она обдумывала логистику, три струи пламени врезались в стену палатки, поджигая ее за считанные мгновения. Гермиона ахнула, сорвала маску с лица и повернулась к товарищам, которые уже опускали палочки. — Что вы делаете?! — То, что было приказано — поджечь палатку снабжения, — сказал Дин, в его тоне не было и следа раскаяния. Гермиона отступила, игнорируя тихий призыв Тео надеть маску обратно. — Мы могли бы… С дальней стороны лагеря донеслись громкие удары магии, Тео схватил ее маску и прижал к лицу. — Больше не снимай. Уходим быстро и тихо, не разделяемся. Гермионе хотелось схватить его за воротник и кричать, пока у нее не пересохнет в горле, но Дин и Симус сорвались с места прежде, чем она успела сказать или сделать что-либо еще. — Они здесь! — прорезал воздух новый голос. Подкативший к горлу страх сменился на ярость, она отвернулась от Тео, быстро наколдовав защитный купол, прежде чем на него обрушился поток темной магии. Тео упал на колени, присел рядом с ней и бросил режущее проклятие в Пожирателя Смерти, возникшего перед ними, но промахнулся. — Бомбарда! — Заклинание попало Дину в грудь, и он закружился в воздухе. Симус кинул Аваду, не задумываясь убив противника, а затем бросился к другу. — Дин, блять! — прорычал Симус, роясь в кармане и доставая зачарованный сикль из шелкового носового платка. Не касаясь его поверхности, он бросил монету Дину на грудь, и тот исчез в тугом вихре магии; Симус бегом вернулся к ним. Гермиона чувствовала, как под маской выступает пот, а в сочетании с жаром от горящей палатки за спиной она и сама была готова воспламениться. — С ним все будет хорошо? Зеленые глаза Симуса встретились с ее, и даже во мраке ночи она увидела, что в них застыло беспокойство. — Понятия не имею. Пошли! — Он побежал, Тео и Гермиона последовали за ним. Ребята поджигали каждую палатку, мимо которой проходили, но Гермиона не могла заставить себя сделать то же и просто сосредоточилась на движении вперед. Сильный порыв ветра пронесся по поляне, и отвратительная вонь набросилась на них с удвоенной силой. Спустя несколько минут они наткнулись на затухающий бой: три Пожирателя Смерти стояли спиной к ним в окружении защитных чар, которые пытались разрушить забрасывающие их проклятиями члены Ордена. Симус, Тео и Гермиона переглянулись и кивнули. Каждый поднял палочку и нацелил в спину противника; Тео и Гермиона использовали «Инкарцерус», а Симус, снова не задумываясь, выпустил «Аваду» в доставшегося ему Пожирателя, но, кажется, промахнулся. — Вы трое… — Гермиона узнала ботинки и ярко-фиолетовые волосы Тонкс, — идите с нашей командой, пока мы будем допрашивать этих. На севере лагеря стоит палатка с пленными, которых нужно немедленно эвакуировать. Отведите их в штаб и ждите там. Присоединившись к остальным, ребята двинулись к большой палатке; вонь стала практически невыносимой. — Блять, — прорычал Симус, закрывая нижнюю половину лица мантией; Гермиона сглотнула желчь, подступившую к горлу. Они по одному просочились внутрь. Сознание Гермионы помутилось — хуже вони было только открывшееся перед ней зрелище: десятки грязных людей, прикованных к низко висящим шестам и стоящих посреди собственных испражнений. Гермиона сорвала маску, хватая ртом воздух и понимая, что не может сделать ни вдоха. Тео повернулся к ней, и внезапно вокруг ее головы образовался пузырь. Она одними губами произнесла спасибо и вернула маску на место, протолкнув ее с небольшим усилием сквозь оболочку. — Так! — скомандовал Невилл, повернувшийся, чтобы посмотреть на товарищей по команде, стоявших за за спиной. — Нам надо вывести как можно больше пленников. Используйте свои портключи для экстренной эвакуации: сначала тяжелораненые, затем женщины и дети. Мы аппарируем тех, кто может пройти мимо защитных чар. Пальцы Тео сомкнулись вокруг ее запястья, и Гермиону потащили к дальнему краю палатки, где были связаны вместе восемь женщин и детей — их запястья были прикованы к стоящему в грязи шесту. Гермиона пыталась сосредоточиться на лицах пленников, попыталась увидеть страх и ужас в их глазах… пыталась представить, через что же они прошли, если вздрагивали от прикосновений Тео, пытавшихся их успокоить. Пыталась… но не могла. Она осматривала комнату, стоя руки по швам, не слыша ничего, кроме шума крови в ушах и не видя ничего, кроме лица Драко. Каждый пленник имел лицо Малфоя, хотя ни один из них им не был. Вот как они содержали пленных. Ее челюсть задрожала, глаза зажмурились, когда она представила себе, в каких плачевных условиях он, вероятно, находился. Остальная часть команды двигалась быстро — они один за одним отправляли пленных в штаб. А Гермиона продолжала стоять, не реагируя на увещевания Тео начать шевелиться, способная лишь беспомощно моргать. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Драко. Это напоминало бесконечно повторяющуюся мантру. Все, все было направлено на то, чтобы найти путь к нему, найти способ исправить эту ужасную несправедливость. Но именно в данный момент он стал далек, как никогда прежде. Гермиона отмерла. Ее сердце полоснула ярость, и не обращая внимания на уговоры Тео, она развернулась и зашагала на выход. Ее плащ вздымался позади, как облако; шлепанье сапог по грязи придавало ей странное чувство уверенности в себе, пока она стремительно приближалась к трем Пожирателям Смерти, запястья которых были связаны за спиной, а колени тонули в мокрой земле. Тонкс и несколько других высокопоставленных членов Ордена столпились поблизости, вполголоса обсуждая, что делать с пленниками. Полностью осознавая, что нарушает все протоколы, Гермиона врезала коленом по челюсти ближайшего к ней Пожирателя. Ночной воздух наполнился тошнотворным хрустом костей, и члены Ордена резко развернулись, как раз в тот момент, когда пальцы Гермионы запутались в сальных волосах безликого мужчины и откинули его голову назад, а кончик ее палочки уперся в ложбинку на его горле. — Грейнджер! — закричала Тонкс, направляясь к ним; ее хватка на палочке усилилась. — ОТОЙДИ! Из горла Гермионы вырвалось рычание, и она почувствовала, как какая-то часть нее сморщивается и отмирает. Может быть, это были моральные принципы… а может быть, привычка подчиняться и угождать тем, кого она уважала. Что бы это ни было, теперь оно валялось в грязи этого лагеря. — Где Драко Малфой? — Даже для собственных ушей ее голос звучал низко и угрожающе, и когда ее вопрос был встречен сухим, глухим смешком, на поверхность вырвалась свежая порция ярости. Гермиона сорвала маску с лица Пожирателя. Долохов. Его рот скривился, обнажая кривые желтые зубы, по которым он провел языком перед тем, как заговорить: — Дорогуша, его уже давно нет в живых. Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Ее кулак впечатался в челюсть Долохова, и лицо Пожирателя дернулось в сторону. Тонкс издала еще один предупреждающий окрик. Что ж, Гермиона слишком долго себя сдерживала. — Где он? — прошипела она, и когда окровавленное лицо Долохова повернулось, тот усмехнулся. — Ах, ты, должно быть, та самая хорошенькая сучка, которую он звал, когда его пытали. Гермиона зарычала и сильнее сжала его длинные волосы, оттягивая голову назад под неестественным углом. Она слышала, как позади нее из палатки выходит остальная часть команды, но не обернулась, отказываясь признавать вопиющее нарушение всех рамок дозволенного. Твердой рукой она потянулась и сняла маску с лица, бросив ту в грязь и глядя на него сверху вниз. Новый — веселый — смешок сорвался с губ Долохова, он сплюнул собравшуюся во рту кровь на ее сапоги. — Гермиона Грейнджер. Я бы никогда не догадался — у парня больше амбиций, чем мы предполагали. Но в конце это уже не имело значения, не так ли? Его слова были ледоколом, безжалостно скользившим по ее сердцу, и она почувствовала первую трещину в его ледяной оболочке. — Где он? — повторила она, ее голос слегка дрожал. — Где он? — издевательски передразнил Долохов, морщась в безобразной улыбке, перекосившей его лицо. — Он мертв, грязнокровка. Я был там, когда он истекал кровью в подземелье Малфоев; ради веселья его безжизненное тело изрубили с помощью Круциатоса, а потом мы выпили огневиски его папочки. Ты больше никогда его не увидишь. Трещина во льду превратилась в землетрясение, и все то, за что она так ненадежно держалась, рухнуло и разбилось вдребезги. Ее пальцы разжались, и Гермиона в ужасе отступила на шаг, качая головой взад и вперед, пока ее разум изо всех сил пытался осмыслить сказанное. — Нет, — выдавила она. Долохов снова сплюнул, он и его соратники расхохотались. — Уверяю тебя, милая, ты больше никогда не увидишь его смазливое личико. Внезапно рядом оказалась Тонкс, ее рука обхватила сгиб локтя Гермионы и мягко отвела назад. Но та не собиралась сдаваться без боя. Чему ее учил Труман? О, верно. В следующий раз проломи ему череп! Гермиона вырвала свою руку из хватки Тонкс и с большей силой, чем та, на которую, как она думала, была способна, вонзила колено в нос Долохову — тот грудой упал к ее ногам. — Блять, Гермиона, — выругалась Нимфадора. — Что, черт возьми, ты только что натворила?

***

Отчет после случившегося в лагере был… долгим. Не то чтобы Гермионе разрешили присутствовать; она сидела в кресле прямо под дверью столовой, пока бесчисленное количество людей входило и выходило из штаба. Тео даже не посмотрел в ее сторону: его челюсти сжались, когда он пронесся мимо нее. Симус, по крайней мере, хотя бы бросил сочувственный взгляд, входя вслед за Тео. Часа через два Ремус вошел в холл, глубоко засунув одну руку в карман брюк, а другой устало проводя по лицу. — Пошли. В штабе царило напряжение, и хотя Гермиона изо всех сил старалась держаться, огонь в ее груди утих. Солнце скрылось за горизонтом, а вместе с ним наконец пришло осознание того, что и Малфоя тоже больше не было. Гермиона понимала, что с болью можно справиться. Она все еще была тяжелым грузом, все еще давила на нее, как якорь, привязанный к ее сердцу, который, тем не менее, уже немного сместился. Возможно, волны эмоций были не такими сильными — ее не швыряло во все стороны течением, пока она боролась за глоток воздуха в толще воды. Нет, скорее это был штиль, и она тихо погружалась на дно, с готовностью позволяя своему горю поглотить ее. В уголках ее разума отдалось эхо слов Малфоя. Когда у тебя есть что-то, за что стоит бороться, ты борешься. Что ж, у нее это было. Разве нет? И теперь она это что-то потеряла, оставаясь с болью в душе и разбитым сердцем. — Садись, Грейнджер, — рявкнул Грюм, и она несколько раз быстро моргнула, пытаясь сосредоточиться на обсуждаемом вопросе. Гермиона заняла предложенное ей место за столом напротив Грозного Глаза и Ремуса; позади них стояли Тонкс, Труман и О’Мэлли — все с суровым выражением лиц. — Ты не потрудишься объяснить свое неподчинение? Гермиона сглотнула комок, образовавшийся в горле, и выпрямила спину. Она устала. — Сэр, у вас имеются какие-то пробелы в докладах, которые вы получили от моих товарищей по команде, и вам нужно, чтобы я их заполнила? Человеческий глаз Грюма замер, его челюсти щелкнули. — Они не смогли объяснить мне, почему ты почувствовала необходимость напасть на связанного пленного и допросить его без разрешения твоего командира. Ты посчитала, что Нимфадора… — рука Тонкс сжалась в кулак, она закатила глаза, — не способна провести допрос? — Я считаю, что почти все в этой комнате более чем способны на это. Что-то мелькнуло в выражении лица Грозного Глаза, скорее всего, из-за того, что кроме Гермионы в комнате было всего пять человек, к четверым из которых она не испытывала ничего, кроме величайшего уважения. — Грюм, она только что вернулась. Я считаю, что она действовала в состоянии аффекта и что это был единичный случай. Она не привыкла к тому, как мы проводим миссии… — вмешалась Тонкс. — И Симус, и Тео свидетельствовали о том же, — добавил Ремус, подперев щеку ладонью и громко зевнув. Жесткий взгляд Грюма снова упал на нее. — Мы вправе исключить тебя из команды… Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Ремус прервал их обоих тихим и немного грустным голосом: — Однако твои товарищи были настойчивы в своих показаниях, поэтому мы решили ограничиться вынесением предупреждения. Первым и единственным. Не заставляй нас сожалеть об этом, Гермиона. Мы знаем, что эти миссии носят для тебя личный характер, но ты могла серьезно скомпрометировать остальных. Работай вместе с командой, а не против нее. — Гермионе удалось кивнуть: пока Люпин говорил, шум в ее ушах сменился на тихий ровный гул. — Ты свободна. Образы охваченной пламенем палатки возникли в глубине ее сознания, и она наклонилась вперед, положив руки на стол. — Если позволите, последний вопрос. Почему мы сожгли припасы? Мы могли бы использовать их для своих нужд. Грозный Глаз лишь усмехнулся, а Труман сделал шаг вперед, чтобы заговорить следующим: — Во время миссий у нас очень мало времени, Гермиона. В любой момент может быть вызвано подкрепление. В лагерях такого типа почти всегда есть пленные, и они для нас более приоритетны, чем припасы. Поэтому самое главное — успеть вывести людей в безопасное место. Бровь Гермионы дрогнула, и она сумела кивнуть. Почему она сама не подумала об этом? — Понятно. — Поспи немного, — мягко сказала Тонкс, — и возвращайся сюда. Можешь воспользоваться камином. Пленным нужна медицинская помощь и одежда, а затем их нужно как можно скорее аппарировать на север. Гермиона шагнула к камину, и когда зеленое пламя охватило ее, она поймала последний сочувствующий взгляд Ремуса. Когда же Гермиона вышла из камина в Кентербери, ее встретила пугающая тишина. За кухонным столом сидел Тео, уткнувшись головой в сложенные руки, и ее взгляд, словно намагниченный, притянулся к зачарованной доске. Что ж, ей не стоило удивляться. Она знала, что его имя окажется там. Тем не менее, при виде обновленного списка ее поглотила темнота. ПОГИБЛИ: К. Маклагген Дж. Миллер У. Рамбер К. Шеклболт Э. Голдстейн Д. Малфой