Unchained

Она никогда не видела дом в Бристоле таким. Фойе было забито телами, каждое из которых было покрыто слоем грязи и испражнений; некоторые пленники жались друг к другу, держа в руках тарелки с теплым супом. Сердце Гермионы болезненно сжалось, когда она перешагнула через их укутанные в одеяло ноги и направилась к первому знакомому лицу, за которое уцепилась взглядом. Девин О’Коннор стоял в группе других авроров, тихо разговаривая с ними и указывая на спасенных людей. Это был долгий неловкий момент, прежде чем он заметил, что Гермиона стоит рядом с ним, и чуть не подпрыгнул от ее внезапной близости. — Черт! — отшатнулся он. — Как давно ты здесь? — Пару минут. Чем я могу помочь? — пожала она плечами. В его голубых глазах мелькнуло подозрение, когда он повернулся, чтобы как следует взглянуть на нее сверху вниз. В другой жизни она могла бы найти его привлекательным: широкоплечий, с красивыми длинными каштановыми волосами и мужественным лицом. В другой… не в этой. — Разве тебе не сказали немного поспать? Точно. Сон. — Я немного поспала, — легко солгала Гермиона. Испепеляющий взгляд О’Коннора ясно давал понять, что он ни на мгновение не купился на эту ложь, тем более что всего час назад видел ее наверху. Она натянула на лицо улыбку. — Я в порядке, честно. О’Коннор дернул подбородком в сторону задней двери. — Помоги женщинам и детям добраться до палаток во дворе, группами по четыре человека. — Да, сэр. — Она шутливо козырнула ему пальцами, и хотя глаза аврора слегка сузились, его губы дернулись. — Приступай. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на десятки мужчин, женщин и детей, собравшихся в комнате. Ее взгляд остановился на стройной девушке, возможно, ненамного старше Гермионы, с двумя маленькими детьми, прижатыми к ее бокам. У нее были большие карие глаза, в которых читался страх. Она медленно подошла к этой группе пленников, боясь спугнуть их резкими движениями. Когда Гермиона опустилась на колени перед ними, все трое вздрогнули, отпрянув к стене и зажмурив глаза. При виде них она почувствовала, как все ее собственные заботы отступают на задний план, в тот уголок ее сознания, где они могли храниться до тех пор, пока не наступит более подходящее время ими заняться. Сейчас же первостепенное значение имели только эти люди. — Привет. Вам не нужно меня бояться, — ласково начала она. — Меня зовут Гермиона, и я здесь, чтобы помочь вам. Можете ли вы… — она замолчала, сглатывая ком, образовавшийся у нее в горле, — … можете ли вы сказать мне ваши имена? Девушка осторожно приоткрыла один глаз и сильнее прижала детей к бокам. — Ты как они? — она дернула подбородком куда-то за плечо Гермионы. — Ты ведьма? Гермиона нахмурилась. Они были маглами?! — Да, — мягко ответила она, — но я не причиню вам вреда. Мы добрые волшебники. — Как Глинда? — спросила маленькая девочка с веснушками на щеках и непослушными каштановыми волосами, ее глаза были широко раскрыты и полны надежды. — Глинда — добрая волшебница. Гермиона почувствовала, как незнакомая, но искренняя улыбка расползается по ее лицу. — Прямо как Глинда. Хотя у меня никогда не было такого красивого платья как у нее. — Это неправда… — Гермиона подпрыгнула от внезапно раздавшегося за ее спиной голоса Тео. Он опустился на колени рядом с ней с мягкой ухмылкой на губах и протянул девушкам буханку хлеба. — Вы бы видели ее на балу в нашей школе. Ее платье было намного красивее, чем все, что когда-либо носила Глинда. Она не могла перестать смотреть на него, пока Тео говорил; он был так близко, что Гермиона чувствовала жар его тела, и ей захотелось отодвинуться, но она по каким-то причинам этого не сделала. — Я не знала, что ты заметил, как выглядело мое платье, — призналась Гермиона, заливаясь румянцем. Взгляд Тео оторвался от маленькой девочки, которая зубами отрывала кусок хлеба. В его сапфировых глазах читалась серьезность, которая застала ее врасплох, а уголки его губ дернулись. — Тогда я был бы единственным придурком, который тебя не заметил. — Его взгляд прошелся по ее лицу, ненадолго остановился на расцветающей улыбке, а затем вернулся к трем людям перед ними. — Я Тео, и если вы не возражаете, мы отведем вас к палаткам на заднем дворе. Там вас накормят и вымоют, а затем мы доставим вас в безопасное место. У вас есть семья, чтобы мы могли ее разыскать? Девушка, которая, как уже поняла Гермиона, не была матерью детей, отрицательно покачала головой, ее губы сжались в тонкую линию. — Ты тоже ведьма? — спросил второй ребенок, хилый мальчик с испачканной грязью кожей. Тео усмехнулся и покачал головой. — Почти. Волшебник. Хочешь посмотреть? В груди Гермионы поднялась паника, когда оба ребенка кивнули. Они не должны были творить магию перед маглами… по крайней мере, перед маглами, которые ничего не знали о магии, а эти трое, похоже, были в курсе. Тео вытащил палочку из кобуры и серьезно посмотрел на обоих детей, прежде чем вызвать мыльный пузырь размером с квоффл и подставить под него ладонь. Дети сели, радостно смеясь и внимательно осматривая его. — Еще, еще! — закричали они, и Тео усмехнулся, накладывая на пузырь заклинание Стазиса, а затем несколько раз подбросил его в руке, прежде чем передать им. Мягкими движениями они перебрасывали его туда-сюда, и Гермиона почувствовала, как на ее лице расплывается искренняя улыбка. Ее взгляд снова остановился на Тео, который тоже с улыбкой наблюдал, как они наслаждаются простенькой магией. Он, должно быть, почувствовал ее взгляд и поднял глаза на Гермиону — что-то мелькнуло в его чертах, нарушив счастливый момент и заставив их улыбки исчезнуть. — Давайте проводим вас к палаткам, хорошо? — Гермиона и Тео оба встали, протягивая руки к маглам и помогая тем подняться. После того, как они отправили их в душевые, и Тео объяснил, куда идти после, он отвел Гермиону к палатке с провизией, где они начали собирать в корзину разнообразную еду. — Я могла бы и сама справиться, — небрежно бросила Гермиона, хватая несколько яблок и кладя их в корзину, — тебе не нужно было приходить мне на помощь. Я предпочитаю действовать самостоятельно, если ты не заметил. — Да неужели? Гермиона ощетинилась, когда он, ухмыльнувшись, продолжил собирать еду. — Они были немного напуганы, вот и все, и мне просто нужна была минута-другая, чтобы расположить их. — Даже не сомневаюсь. Сузив глаза, она добавила в корзину хлеб и немного воды и повернулась к Тео, воинственно выставив вперед ногу. — Ну, теперь ты можешь идти. Я разберусь с этим и доставлю их к портключу. — Если бы все было так просто, Грейнджер. Видишь ли, твоя маленькая выходка ясно дала понять командованию, что ты не та, кто может действовать самостоятельно. Забавно, да? — усмехнулся Тео. Брови Гермионы сошлись к переносице. — И что это должно значить? — Это значит, что я наслаждаюсь своей ролью в качестве твоей няньки, показывая и рассказывая тебе, что тут к чему. Грюм проинструктировал меня быть твоей тенью, пока ты не вернешь их доверие. Этот человек фактически пригрозил мне физической расправой, если я хоть на минуту выпущу тебя из вида. Тео громко фыркнул, закрыл крышку корзины и вышел из палатки в раннее весеннее утро. Гермиона раздраженно последовала за ним. — Мне не нужна нянька, Тео, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, повернувшись к нему и ткнув указательным пальцем ему в грудь. Тяжелый вздох сорвался с его губ, и он долго зажимал переносицу пальцами, прежде чем заговорить дальше. — Что ж, это не наш с тобой выбор. Просто… — Тео старался смотреть куда угодно, только не на нее, неловко переминаясь с ноги на ногу и пытаясь подобрать слова. — … попробуй несколько дней не высовываться. Они скоро забудут о том, что произошло, если ты перестанешь демонстрировать все худшие качества гриффиндорцев. Включи в свой репертуар хоть немного хитрости. На варенье слетается больше мух, чем на мочу тролля. Слышала такую поговорку? Из горла Гермионы неожиданно вырвался смешок, и она пораженно зажала рот ладонью. — Нет такой поговорки, — хмыкнула она, закатив глаза. — Как скажешь, Грейнджер. — Тео пожал плечами, направляясь к палатке, где он наказал трем маглам встретиться с ними. Гермиона не могла не заметить, что в Тео что-то изменилось: он стал как будто чуточку светлее, чем был утром, когда его горе ощущалось так же остро, как и ее. — Ты в порядке? — Вопрос слетел с ее губ раньше, чем она успела подумать. Тео замер на полушаге, его плечи напряглись. — Я думаю, что уже понял это какое-то время назад, — он повернулся; его пристальный взгляд был прикован к ней. — В какой-то момент надеяться стало труднее, чем двигаться дальше. Он навсегда останется моим лучшим другом, всегда будет причиной, по которой я стою здесь. Но думаю, пришло время попрощаться и наконец отпустить его. Горло Гермионы сжалось, слезы навернулись на глаза, когда она сделала несколько быстрых поверхностных вдохов. — Я не знаю, готова ли я. Губы Тео растянулись в грустной улыбке. — Некоторые вещи нужно оставить просто потому, что они слишком тяжелые, чтобы постоянно носить их с собой, — он пожал плечами. — Я больше не мог носить его с собой каждый день. Из ее груди вырвалось прерывистый всхлип, и Тео быстро сделал шаг навстречу, обняв девушку за плечи и притянув к своей груди. Он пах немного, как Драко, и у него было такое же высокое худощавое телосложение, как у его друга, но это, конечно, было не то же самое. Даже не близко. Тем не менее его объятие подействовало на Гермиону успокаивающе. Кто-то рядом с ними прочистил горло, и она вывернулась из рук Тео, проводя пальцами по щекам, чтобы вытереть слезы. У палатки стояла девушка и двое детей с мокрыми волосами и в свежей одежде, мешковато свисающей с их истощенных тел. Гермиона слегка улыбнулась им и открытой ладонью указала на последнюю палатку. Все пятеро сели, и Тео пододвинул в их сторону корзину с едой, прежде чем вытащить кусок пергамента и перо. — Нам надо задать несколько вопросов, прежде чем мы вас отпустим. Хорошо? Девушка кивнула, и Гермиона на автомате отметила, что та была довольно хорошенькой, хотя такие вещи больше не имели значения. — Вы можете назвать нам свои имена? Девушка на мгновение заколебалась. — Меня зовут Лейла Моррис. Это мои брат и сестра, Лиззи и Гарри. Гермиона улыбнулась взлохмаченному мальчику, и ее грудь наполнилась теплом. — Моего самого лучшего друга зовут Гарри. Он довольно храбрый парень, я уверена, что ты тоже? — Я стараюсь, — сказал он, гордо вздернув подбородок. Вылитый гриффиндорец. — Видите вон ту женщину? — Тео указал на Молли, которая возилась с маленьким ребенком и наматывала ему на шею слишком длинный шарф; его голос понизился до заговорщического тона. — Я точно знаю, что у нее в фартуке есть вкусное печенье. И если вы хотя бы три раза хорошенько попросите ее, она вам его даст. Лиззи и Гарри с надеждой посмотрели на свою старшую сестру, которая согласилась, кивнув и слегка закатив глаза, и они вдвоем рванули из палатки, снова становясь обыкновенными детьми. Лейла смотрела им вслед, ее плечи сгорбились от навалившейся на них невидимой тяжести, и когда она вновь заговорила, ее глаза были пусты. — Вы когда-нибудь задумывались о том, какой запутанной стала наша жизнь на земле? — Да, — сказали Тео и Гермиона одновременно, обменявшись улыбками. — Я как раз вернулась из университета на выходные, — продолжила девушка. — Я даже не должна была приезжать, но это был день рождения моего отца, и мама упросила меня навестить их, чтобы мы могли отпраздновать всей семьей. Я до сих пор толком не знаю, что тогда произошло. Гермиона потянулась через стол, сжимая руку Лейлы в своей. Взгляд девушки метнулся к ее лицу, и через мгновение подбородок Лейлы задрожал. — Могли бы вы рассказать нам о той ночи, когда вас похитили? Любая информация, которую мы можем получить о том, почему именно вы стали мишенью, как вас выбрали, как они напали, поможет спасти другие семьи. — Я даже не понимаю, что именно я видела, — мрачно рассмеялась Лейла, ее взгляд стал напряженным. — Мы сидели в гостиной. Близнецы уже лежали в постели, а я разговаривала с папой о последней статье, которую написала для университетского журнала. Внезапно окно разлетелось вдребезги, повсюду полетели осколки вместе с кусками стены, — глаза Лейлы были устремлены на брата и сестру, которые победно зажимали в кулачках печенье с шоколадной крошкой. — Несколько мужчин в масках ворвались в комнату и похитили нас из нашего дома. — Есть ли у тебя основания подозревать, что родители могли знать о существовании волшебного мира? — Мой отец был журналистом — я тоже надеюсь им стать. Моя мать в основном занималась домашним хозяйством. Мы были совершенно обычными людьми, — пожала плечами Лейла. — А твои родители… — голос Тео приобрел характерную интонацию, подразумевая его вопрос. — Я… я думаю, что они мертвы. Свет пронзил мою мать, и она больше не шевелилась. Я не знаю о моем отце, но то, как они обращались с ним, когда забирали нас из дома, заставляет меня думать, что и он не выжил. — Я сочувствую твоей утрате, — прошептала Гермиона, сжимая руку Лейлы. Тео сглотнул, делая пометки на пергаменте, а Лейла всхлипнула, зарывшись лицом в ладони. — Следующий вопрос более деликатный, — сказал Тео, поерзав на стуле. — Требуется ли тебе или детям медицинская помощь или что-то в этом роде? Лейла покачала головой. Тео расправил плечи, чтобы заговорить более формальным тоном. — Если есть угроза беременности, наша целитель может… Сердце Гермионы ухнуло вниз, и она вдруг почувствовала себя счастливой от того, что не успела позавтракать. Резко встряхнув головой, позвоночник Лейлы выпрямился, и она взмахом руки заставила его замолчать. — Лиззи не тронули. Тео снова поерзал. — А… тебя? Лейла задрожала всем телом и долго молчала, прежде чем снова заговорить. — С тех пор у меня были месячные. Ее слова ознаменовали конец разговора — Тео и Гермиона облегченно вздохнули. Было ужасно, что она пострадала, но, по крайней мере, ей не придется иметь дело с еще одной травмой. — Вы отправитесь в лагерь на севере, он полностью защищен. Там о вас позаботятся и помогут вернуться в мир маглов, найти работу и деньги, переехать, если понадобится. — Тео свернул пергамент и поджал губы, оглядываясь на Гермиону. Она не могла не заметить, что он явно не в первый раз опрашивал пленных. — У них там будет к тебе еще несколько вопросов, на которые ты можешь ответить, когда будешь готова. — И мы просто вернемся? — Лейла усмехнулась. — После всего этого мы просто должны вернуться к обычной жизни, зная, что эти уроды могут снова похитить нас и держать на привязи, как какой-то скот? Ее голос стал резким, чего Гермиона не ожидала, и она отпрянула от девушки, убирая от нее руки. — Я очень сожалею о том, через что ты прошла, Лейла. Мы сделаем все возможное, чтобы эти монстры больше никому не причиняли вреда. Я обещаю. — Тео поднял глаза на девушку, и Гермиона могла поклясться, что заметила слабый румянец на ее щеках. Его привлекательность позволяла зарабатывать баллы даже в самых непростых ситуациях. Гермиона едва удержалась от того, чтобы неуместно хихикнуть. — Пока вы будете в убежище, вам предоставят возможность изменить воспоминания. При этих словах Гермиона напряглась, ее взгляд заметался между Тео и Лейлой. — У нас есть специалисты, которые могут сделать так, что вы никогда не вспомните последние несколько месяцев. Они сделают все, чтобы восполнить недостающее время и помочь вам вернуться в немагическое общество. На лице Лейлы отразилась внутренняя борьба, внезапно она посмотрела на Гермиону. — Вы бы сделали это на моем месте? Вы бы забыли, если бы могли? Гермионе показалось, что из нее разом выбили весь воздух. Она зажала губу зубами, кусая ее и наслаждаясь отвлекающей болью. Она думала об этом. О способности забыть и жить дальше без багажа испытаний, через которые она прошла. Но это означало бы, что она также забыла бы и все хорошие события — моменты, которые наполняли ее бесконечным счастьем, моменты, когда она буквально сгибалась пополам от смеха или задыхалась от страсти. Гермиона проглотила липкие эмоции, застрявшие у нее в горле, и подняла подбородок, стараясь не смотреть ни на что конкретное. — Знаешь, я не думаю, что стала бы. Но это мой мир. Это мои люди. Я родилась у магл… — она сделала паузу, застенчивая улыбка тронула ее губы, — в семье обычных людей, но теперь мой дом здесь. Так что нет, я бы не стала отказываться от воспоминаний. Забыть плохое для меня означало бы также забыть и много хорошего. Но ты? — спросила Гермиона, снова перегнувшись через стол и отбросив волосы с плеч. — Тебе не обязательно помнить. Эти воспоминания ожесточат тебя не по годам. Кто-то однажды сказал мне… — ее взгляд ненадолго метнулся к Тео, прежде чем снова вернуться к Лейле, — …некоторые вещи нужно оставить просто потому, что они слишком тяжелые, чтобы носить их с собой. Не носи с собой воспоминания, если в этом нет необходимости, позволь твоим брату и сестре жить без них. Несколько слез скатились по щекам Лейлы, и она напряженно кивнула, вставая и подзывая Лиззи и Гарри. — Я подумаю об этом. Спасибо вам обоим за все. — Не за что, — сказал Тео, вставая. Он протянул ладонь, и Лейла долго смотрела на нее, прежде чем обхватить его руку своей. — Берегите себя и дайте нам знать, если мы сможем чем-нибудь вам помочь. Девушка по имени Луна направит вас в убежище. Я думаю, вы без труда ее узнаете, потому что она выглядит именно так, как должен выглядеть человек, которого зовут Луна. Они рассмеялись. Тео и Лейла отпустили руки друг друга. — Хорошо. Я увижу тебя снова? — спросила она, поворачиваясь к Гермионе. — Я очень постараюсь. Может быть, мы сможем навестить вас через какое-то время и посмотреть, как вы устроились. Рука Тео опустилась на поясницу Гермионы, и, хотя прикосновение было легким, как перышко, оно прожгло ее джемпер и заставило покраснеть ее щеки. Они обменялись последними словами прощания, и Тео уверенно повел ее к дому. — Для первого раза у тебя не так уж плохо получилось, Грейнджер, — ухмыльнулся ей Тео, убирая руку с поясницы, чтобы открыть дверь. Ее брови нахмурились. — Ну, я мало что сделала. — Я позволю тебе взять на себя инициативу в следующий раз. — Они вошли в фойе, где десятки людей продолжали жаться друг к другу в ожидании помощи. — Готова? — Думаю, я должна. Тео усмехнулся и закатил глаза, жестом приглашая ее идти первой.

***

Позже тем же вечером Гермиона сидела в кресле на крыльце, подогнув под себя ноги и накинув на них одеяло, и смотрела на догорающий закат. Драко ушел. Драко был мертв. Какая нелепость. Быть мертвым. Она прокрутила в голове свой сегодняшний разговор с Тео и подумала, не пора ли и ей его отпустить. Все эти месяцы он был силой, толкающей ее вперед. В конце концов, он был тем, из-за кого она вернулась домой. Что ей оставалось, если больше не надо было бороться за него? Перед ее глазами мелькнули Лейла, Лиззи и Гарри, и тиски вокруг ее ребер ослабли. Было еще дело, за которое стоило сражаться, дело, о котором она забыла, сосредоточившись на поисках Драко. Все те люди, которые стояли за ней, не нуждались в самопровозглашенном поборнике справедливости или мстителе, им нужна была та Гермиона, которой она была до сентября. Она была логичной и непреклонной, настойчивой и упорной. Она была ослеплена любопытством и потребностью найти ответы — но не более того. Горячие слезы потекли по ее щекам, и когда Гермиона услышала, как задняя дверь открылась и с лязгом закрылась, лихорадочно вытерла их. Периферийным зрением она зацепила длинные ноги Тео и судорожно вздохнула в тщетной попытке восстановить самообладание. — Привет, — выдавила она. — Привет, —Тео упал в кресло рядом с ней и протянул влажную бутылку пива, зажав свою между коленей. Гермиона долго смотрела на него — ее глаза отяжелели от слез и недосыпа, — прежде чем схватить пиво и поднести к губам. Она немного вздрогнула, когда горечь омыла ее язык — она никогда не любила этот напиток. Тишина затянулась на несколько минут, сумерки сменились ночной тьмой. Тео откашлялся, наклонился вперед, чтобы опереться на колени, и закатал рукава джемпера до локтей. — Сегодня вечером будет костер. — Мм? Он снова откашлялся. — Ага. Мы делаем это всякий раз, когда… — на ее сердце вновь опустилась тяжесть, и Гермиона сделала еще один глоток пива, — …всякий раз, когда кто-то умирает. — Верно. — Ее пальцы нашли кулон, свисавший с шеи; подушечка большого пальца прошлась по отверстиям в золотом круге, пока она смотрела на линию деревьев. Тишина была невыносимой, поэтому Гермиона быстро сменила тему. — Ты был действительно великолепен сегодня с теми пленными. У тебя будут проблемы из-за использования магии? Тео хохотнул и откинулся на спинку кресла, допивая свое пиво. — Нет, на самом деле нас поощряют к этому. Заинтересовавшись, Гермиона повернулась на кресле, чтобы посмотреть на него. Тео провел рукой по своим темным волосам, его губы изогнулись в полуулыбке. Он был бесспорно чрезвычайно привлекателен, и Гермиона вспомнила игру, в которую они играли в день рождения, вспомнила, как его заставили пить, когда он не мог ответить, с кем потерял девственность. После всех этих месяцев войны она задавалась вопросом, стал бы он пить теперь. — Они видели только темную магию, и чтобы помочь им… — Тео сделал паузу, пытаясь подобрать слова, — … преодолеть разрыв? Я, блять, не знаю, может, помочь доверять нам, мы демонстрируем им простую магию. Лучше работает с детьми, чем со взрослыми — те гораздо менее впечатлительны. Некоторые даже пытались заехать мне в челюсть, когда я показывал им зачарованный мыльный пузырь. Неожиданно для самой себя Гермиона рассмеялась, представив себе эту картинку. Более того, она хохотала и не могла остановиться, хотя его незатейливая шутка определенно не заслуживала такой бурной реакции. Но как же ей этого не хватало! Поэтому она продолжала смеяться, пока у нее не заболели мышцы живота. Гермиона прижала пальцы к ребрам, пытаясь подавить нарастающую судорогу, и заметила, что, глядя на нее, Тео тоже трясется от беззвучного смеха. — Прости, — выдохнула она, слезы покатились по ее щекам. — Клянусь, это было не так уж и смешно. — В самое сердце, Грейнджер, — Тео с усмешкой схватился за грудь. — Я обещал помочь Симусу с дровами. Увидимся там? Гермиона кивнула, наблюдая, как он поднимается и исчезает в глубине дома. Ее голова откинулась на спинку кресла, и Гермиона вздохнула, когда последний смешок растворился в горле.

***

Поминальный костер проходил тихо, в нем не было того шока и отчаяния, которые сопровождали смерть Кормака; в конце концов, Драко пропал так давно, что большинство из них, вероятно, уже несколько месяцев как считали его мертвым. Она оставалась там так долго, как могла, зажатая между Гарри и Роном, пока по кругу передавали бутылку огневиски. Товарищи по команде делились историями о нем, но когда пришла очередь Тео, Гермиона не выдержала. Пробормотав извинения, она выскользнула из круга, отдала бутылку Рону и убежала обратно в дом. Внутри было тихо, и Гермиона с тяжелым сердцем поднялась по ступеням, скрип которых эхом отдавался от стен. Она проскользнула в свою комнату и открыла ящик комода. В левой его части лежали сложенные изумрудно-зеленые спортивные штаны, белая футболка и очки для чтения. Дрожа, она вытащила вещи из ящика и крепко прижала их к груди, позволив себе оплакать его в последний раз. Заливаясь слезами, Гермиона упала на колени рядом с кроватью и вытащила из-под нее маленькую обувную коробку. Осторожно положив предметы внутрь, она рухнула на нее сверху. Наконец, когда она почувствовала, что отдала все, что могла, когда ее тело ослабло от горя, которое она слишком долго несла на своих плечах, она просто остановилась. Поднявшись и положив руку на крышку коробки, Гермиона глубоко вздохнула: — Прощай, Драко.