Unchained

Один удар сердца. Два. Три. Это невозможно. Драко был мертв. Он умер, и она его оплакала. И тем не менее, он был здесь, и она прикасалась к нему. Положив руки ему на грудь, Гермиона чувствовала твердость его тела и тепло, которое гудело под ее ладонями. Подняв глаза на его лицо, она могла констатировать, что у него не было ран или травм; ни один синяк не омрачал его идеальную кожу. Он выглядел так, будто никогда и не уходил, будто последних шести месяцев вообще не было. — Это невозможно, — выдохнула она; слезы струились по ее щекам, когда она подняла дрожащие пальцы, чтобы провести по острым линиям его челюсти. — Ты не можешь быть здесь. — Тш-ш, не плачь, — прошептал Драко, поднимая ее лицо и вытирая мокрые дорожки подушечками больших пальцев. — Все в порядке. Колени Гермионы подогнулись, и она чуть не рухнула в грязь, но Драко поддержал ее, ведя к дому. Она послушно переставляла ноги, но как только достигла дивана, тут же рухнула на него без сил. Ее грудная клетка болезненно сжалась, дыхание стало прерывистым, и она снова поднесла ладонь к его щеке, чтобы еще раз удостовериться, что это все не плод ее воображения. — Как ты здесь оказался? Ты… ты же умер. Его губы скривились в фирменной ухмылке, и он отнял ее руку от своей щеки, чтобы поцеловать ладонь. — Я почти забыл, какая ты чертовски красивая… — признался он, качая головой. — Это длинная история, может быть, стоит ее отложить для более подходящего случая. Меня поймали и пару недель продержали в Мэноре, пока Снейп… — Снейп? Драко мрачно усмехнулся. — Да, знаю. Он вытащил нас с матерью. Я не… — Драко сглотнул, его бледная кожа приобрела отчетливый оттенок серого, — у меня были проблемы со здоровьем. Те несколько недель, что я провел в чертовом подземелье, были отнюдь не гребаными каникулами… — что-то мелькнуло в его серебристых глазах, и он отвел взгляд, сглотнув, прежде чем снова заговорить. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы снова стать собой. Даже тогда мама не хотела, чтобы я возвращался. — Возвращался? — Гермиона нахмурилась и поерзала, слегка подавшись вперед, просто чтобы быть к нему ближе. — Откуда? Его мрачный взгляд упал на их сцепленные руки, и он провел большим пальцем по ее костяшкам. — Я точно не уверен; нас спрятали где-то в Испании. Я приложил все усилия, чтобы вернуться к тебе, Грейнджер. Мать была совершенно разбита случившимся: она боялась отпускать меня даже за пределы дома, чтобы я мог увидеть солнце, не говоря уже о возвращении на фронт. — Тогда как ты здесь очутился? — каждое сказанное им слово вытаскивало ее из пропасти неверия, в которой она оказалась. Драко был здесь. Он был жив. Глаза Малфоя сверкнули, а губы изогнулись в застенчивой улыбке. — Я рассказал ей, как сильно люблю тебя, убедил в том, что мне необходимо вернуться к тебе и увидеть собственными глазами, что все закончилось. Ей потребовалось некоторое время… долгое время, чтобы принять и смириться с моим выбором, но в конце концов она отдала мне свою палочку — это произошло сегодня утром; и вот я здесь. Гермиона судорожно вздохнула, ощущая, что ее захлестывает поток противоречивых эмоций: восторг, неуместный гнев и горе. Он был жив все это время, а она сражалась с каждым днем, просто чтобы остаться на плаву. — Эй, — ласково прошептал Драко, поворачивая ее лицо, чтобы заглянуть в глаза, — я больше никогда не покину тебя. Хорошо? Он смотрел на нее с таким благоговением, что из ее легких вырвался непроизвольный вхлип, и она поддалась слезам, уткнувшись лицом ему в грудь и вдыхая его запах снова, снова и снова. На краю сознания маячила какая-то мысль, но прежде чем Гермиона смогла на ней сосредоточиться, Драко приник к ее губам нежным и в то же время голодным поцелуем. У нее перехватило дыхание, когда его пальцы скользнули по ее кудрям, притягивая ближе, но как только он коснулся языком ее нижней губы, собираясь проникнуть внутрь, свет проблескового маячка перерос в сигнал опасности. Тео. Отпрянув от Драко, Гермиона спрятала лицо в ладонях. — Мерлин! — Эй, — его голос был тихим. Драко придвинулся ближе, пытаясь снова прикоснуться к девушке. Но теперь находиться так близко к мужчине, в которого она когда-то влюбилась, казалось Гермионе предательством. Поднявшись с дивана, она обхватила себя руками, стараясь не смотреть на него. — Все нормально. Я знаю, что это было тяжело, но теперь все кончено. Я здесь, и мы вместе… Взгляд Гермионы на мгновение метнулся к нему, прежде чем она снова отвела глаза в сторону. — Драко… ты умер. Он поднялся на ноги, щурясь и изучая ее. Он был готов обнять ее и поцеловать, утешить, избавить от тревог, а она… она не могла пошевелиться. Зажмурив глаза, Гермиона только крепче обхватила себя руками, тщетно пытаясь удержаться о того, чтобы не распасться на части. — Грейнджер… — тон его голоса изменился, и он уставился на нее с изумлением. — Мы ведь вместе? Гермиона так погрузилась в свое отчаяние, что не услышала снаружи знакомый хлопок аппарации и не осознала, что кто-то пришел, пока дверь за спиной Драко не распахнулась, и в дом не вошел Тео, который замер в ту же секунду, как только его взгляд напоролся на знакомую спину. — Тео, — прошептала она. Драко повернулся, и на его губах появилась улыбка, которая быстро погасла. Глаза Тео расширились и округлились, и его нервный взгляд остановился на Гермионе. — Малфой? — выдавил он, на его лице читалось неверие. — Что? Как?! Драко отвернулся от Тео и снова посмотрел на Гермиону; она видела, как в его сознании кусочки паззла встают на свои места. — Нет… — выдохнул он; это слово прозвучало так тихо, словно было просто эхом его дыхания. Он, спотыкаясь, отошел от нее, схватившись за край дивана. — Малфой? — снова тихо спросил Тео. Он двинулся вперед, подняв руки так, словно Драко был раненым животным, которого тот боялся спугнуть. — Не подходи, — голос Драко дрожал, пока он смотрел в никуда, моргая и пытаясь переварить неожиданную информацию. Спустя несколько мучительных мгновений он обошел Тео и направился к входной двери. Ее сердце звало его; ей хотелось умолять его остаться, умолять вернуться и просто позволить ей еще немного посмотреть на него. В конце концов, он обещал больше не оставлять ее… правда, это было до того, как он узнал о ее предательстве. В отчаянии Гермиона пыталась сформулировать хоть какую-то связную мысль. — Не идите за мной, — Драко смотрел на них с отвращением. — Не смейте, блять, за мной идти. Он ушел прежде, чем Гермиона успела сказать хоть слово. Дверь с грохотом захлопнулась, и она в отчаянии рухнула на диван, уставившись в пол. При звуке его аппарации ее пересохшее горло сжалось, и она с трудом протолкнула через себя порцию воздуха. — Как это возможно? — спросил Тео лишенным каких бы то ни было эмоций голосом. Гермиона не могла ответить и только покачала головой. Тео сделал небольшой шаг к ней, но она отпрянула, уткнувшись подбородком в грудь. В один миг все полетело к черту. Ее тело сотрясали рыдания, и ей не нужно было смотреть на Тео, чтобы знать, что его лицо исказилось от боли. Когда он отступил назад к двери, на нейтральную территорию, Гермиона вздохнула с облегчением. — Все будет хорошо, Гермиона, — он тяжело сглотнул. — Я найду его. Я все исправлю. — Тео распахнул дверь, но остановился, прежде чем переступить порог. — Я очень рад, что ты в порядке. Гермиона всхлипнула, кивнула и тыльной стороной запястья вытерла слезы. — Я тоже рада, что ты в порядке. Прости, я просто… — Я знаю, — перебил он, его губы изогнулись в понимающей улыбке. — И… мне нравится твой наряд. Она посмотрела на свой нелепый слизеринский галстук и школьную форму и подавила истеричный смешок. Тео ухмыльнулся ей. — Скоро увидимся, да? Гермиона кивнула, переводя взгляд туда, где ее руки болезненно сжимали колени; костяшки пальцев побелели, кожа покраснела и покрылась пятнами. Когда дверь за ним закрылась, она наконец позволила себе развалиться на части. Каждый кусочек, отколовшийся от нее в декабре, за последние несколько недель был с любовью отремонтирован и восстановлен. С нежной осторожностью она сшивала воедино свое истерзанное сердце, пока не почувствовала, что видит только шрамы, а не зияющую рану. И вот пожалуйста: каждое новое всхлипывание ощущалось как зазубренный нож, разрезающий ее сердце на рваные части. Гермиона плакала до тех пор, пока у нее не осталось сил и она не заснула.

***

Она проснулась в холодной гостиной Суррея. Взгляд остановился на убывающем полумесяце за мутным окном. Она заставила себя сесть, ощущая тяжесть в конечностях и опухших от слез веках. Гермиона попыталась сосредоточиться на ровном дыхании, но даже это простое действие давалось с трудом — из груди то и дело норовил вырваться новый всхлип. Тогда она заставила себя встать. Один шаг, затем еще один. Гермиона медленно направилась в маленькую комнату, которую так часто делила с Тео, когда они удирали из Кентербери. Здесь осталась кое-какая одежда: джинсы и футболка, старый джемпер, который был слишком велик теперь, когда ее тело лишилось жировой прослойки и взамен обросло мышцами. После того, как она избавилась от своего нелепого наряда, который, казалось, был надет несколько дней назад, хотя прошло всего лишь несколько часов, она быстро переоделась и направилась в уборную. Из зеркала на нее взглянула крайне непривлекательная девушка с опухшим лицом, красными глазами и отпечатком обивки дивана на щеке. Эта девушка чувствовала себя несчастной. Умыв лицо холодной водой, Гермиона покинула убежище, чтобы направиться в Кентербери. Так или иначе, но она не могла скрываться здесь вечно. На заднем дворе поместья горел костер, вокруг которого собралось несколько человек, потягивая пиво и огневиски и проводя теплый весенний вечер в тихом созерцании. — Привет, — натянуто поздоровалась она, — а где… Луна вскочила на ноги, быстро направляясь к подруге и мягко касаясь ее плеча. — Ты как? Драко появился и… Гермиона тяжело вздохнула. — Они здесь? — выдавила она, сжав губы в ровную линию. — Малфой, Симус и Дин ушли. Я не знаю, куда они пропали… — Луна подняла глаза, чтобы поймать взгляд Гермионы, — … мм… забудь, что я это сказала. Гермиона откашлялась и кивнула. — А Тео? — Он там, — она мягко дернула подбородком в сторону дома. — Я думаю, он ждет Малфоя. — Ладно, — Гермиона выдавила из себя улыбку, — пойду найду его. Она повернулась на каблуках, уткнувшись подбородком в грудь. Однако не успела она сделать и нескольких шагов, как Луна вновь ее окликнула: — Гермиона? Ты в порядке? Гермиона проглотила ком, похожий на зазубренный осколок стекла и повернулась к подруге. — Нет.

***

Тео стоял на крыльце, облокотившись на ограждение, и с большим интересом изучал этикетку на бутылке пива. Окутанная тьмой, Гермиона позволила себе мгновение, чтобы рассмотреть его. Последние несколько недель она отказывалась давать определение тому, кем они с Тео были друг другу. Они просто… были. С Тео было легко: ни непростого прошлого, ни язвительных замечаний, ни ссор — она чувствовала себя счастливой. Он не манипулировал ей, пытаясь защитить от всего на свете, он не спорил с ней по малейшему нелепому поводу, он не… — Ты не такая неприметная, как ты думаешь, — мягкий голос Тео прервал поток ее мыслей; Гермиона несколько раз моргнула и шагнула в мягкий рассеянный свет. — Пф, очень даже… — наигранно поддразнила она, не испытывая при этом никакой непринужденности. — В конце концов, это я раздобыла последние три флага для нашей команды. Тео фыркнул, толкая ее плечом. — Это потому что у тебя отличный напарник. Какой смысл в том, чтобы быть гриффиндорцем, если некому прикрыть твою задницу? Гермиона опустила взгляд на половицы, ее губы расплылись в искренней улыбке. — Всегда следишь за моей задницей? — Конечно, — снова фыркнул Тео, поднося пиво к губам и делая глоток. — Если бы не я, то кто? Наступила долгая пауза, тяжелая и пропитанная невысказанными словами. Гермиона приоткрыла рот, чтобы что-то произнести, но прежде чем успела вымолвить хоть слово, воздух наполнился хлопками аппарации. Они резко повернулись и посмотрели друг на друга широко распахнутыми глазами. Чтобы ни происходило дальше, это казалось концом. Концом чего-то, что было прекрасным лучом света в унылой бесконечной тьме. Ей хотелось задержаться здесь, в этом моменте, где все оставалось также легко и просто, как было до этого… до того, как ад разверзся, и теперь предстояло иметь дело с человеком, который сейчас пересекал лужайку, как и с последствиями его возвращения. Во взгляде Тео, устремленном на нее, сквозили бесконечная нежность и восхищение. Его рука легла на ее щеку, и он грустно улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты знала. Несмотря ни на что… — он сглотнул. — Тео… — умоляюще произнесла она, качая головой, чувствуя, как невероятно горячие эмоции комком подступили к ее горлу, сжимая и угрожая задушить. Он прижался губами к ее лбу, крепко поцеловав. — Я люблю тебя. Его слова были тихими, едва слышными, но она чувствовала, как они тлеющими углями падали в ее сердце. — Вы двое прямо услада для глаз, — скучающе произнес Малфой, растягивая слова. Тео убрал руку с ее щеки и украдкой взглянул на нее в последний раз, прежде чем стиснув челюсти повернуться к лужайке. — Ты вернулся. Готов поговорить? Малфой вышел на свет, его губы скривились: — Ты все еще спишь с моей девушкой, Нотт? — Не будь мудаком, — фыркнул Тео, отходя от Гермионы. — Тогда мне не о чем с тобой говорить. Отвали! — серебристый взгляд Малфоя переместился с Тео на Гермиону и задержался на ней, жесткий и полный ненависти. — И ты тоже. Его полные яда слова были словно горячий нож между ребрами; сглотнув, Гермиона молча смотрела, как юноши вместе удаляются в дом, оставляя ее наедине с тишиной. Когда одиночество стало невыносимым, Гермиона тихонько прошла через кухню, останавливаясь у окна и глядя на костер, тянущийся к небу. В ярком свете пламени она могла различить силуэты своих друзей. Она вышла через заднюю дверь на край лужайки. — За Малфоя! — пьяно выкрикнул Симус. — За возвращение из тыла врага! Друзья неловко подняли свои напитки в воздух, а Гарри вскочил со своего места и бросился к ней. — Что, черт возьми, происходит, Гермиона? — прошипел он ей в ухо. Она промолчала. — Еще один тост! — громко произнес Драко, поднимая украденную бутылку виски в воздух. — За воскрешение из мертвых! — Он с усмешкой посмотрел на Гермиону, и та почувствовала, как под его взглядом скручиваются внутренности. Все это время она представляла, каково было бы снова увидеть его… что ж, она никогда не думала, что это будет так. — Я, конечно, рассчитывал на другой прием, но такова жизнь. В атмосфере вокруг костра появилось отчетливое напряжение. Некоторые даже встали, чтобы уступить место Тео, который теперь стоял перед Драко, засунув руки в карманы. — Приятель, мы можем поговорить? Губы Драко искривились. — Я тебе не приятель. Я им был. Теперь нет. Это большая разница, — вытерев капли огневиски с подбородка, Драко снова гордо поднял бутылку в воздух. — Еще один тост, ладно? За Тео, который повел себя как настоящий боевой товарищ и присмотрел для меня за моей девушкой. У Гермионы перехватило дыхание, подбородок задрожал. Рука Гарри обвила ее талию, притягивая к себе, стараясь отгородить и защитить от происходящего у костра. Драко протянул бутылку Тео, его светлые глаза опасно сверкали даже в темноте. Проигнорировав этот жест, Тео шевельнулся только для того, чтобы сделать глубокий вдох. — Там, откуда я родом, — продолжил Драко, — если кто-то произносит в честь тебя тост, а ты не пьешь, это о чем-то да говорит. Тео усмехнулся. — Значит, теперь будет так? Ладно, Малфой, твоя взяла, — с силой схватив бутылку, Тео поднес ее к губам и сделал глоток. — Каково это греть мою сторону кровати, Нотт? — Малфой встал и шагнул вплотную к Тео. — Каково это знать, что она выбрала тебя только потому, что не могла заполучить меня? На этих словах Невилл вскочил со своего места, положив руки им на плечи в попытке хоть немного развести их в стороны. Закатив глаза, Тео сделал шаг назад. — Ты пьян в хламину. Проспись, Малфой. — Да? Что ж, а ты паршивый друг, Нотт, — он снова отхлебнул из бутылки. Это заставило Тео остановиться, и он повернулся назад. Его глаза полыхали яростью, а на шее отчетливо билась венка. — Мы думали, ты умер! — закричал Тео. — И это уничтожило нас обоих! Ты даже представить себе не можешь, через что мы прошли! Через что она прошла! Мы просто пытались жить дальше… Гермиона хотела сделать шаг вперед, но рука Гарри крепче обвила ее, удерживая на месте. — И у вас теперь отличная жизнь, не так ли, Тео? — Ты ушел! Тебя больше не было. Мы были абсолютно уверены, что ты погиб! Драко швырнул бутылку с остатками огневиски в огонь — в темное небо взметнулось высокое пламя, а его голос перешел в дикий крик: — Я действительно чуть не погиб, сукин ты сын! Ее лицо было последним, что стояло перед моими глазами! — Его указательный палец указал на стоящую в темноте Гермиону. — Так что, черт возьми, не смей сейчас делать вид, как будто это в порядке вещей! Плечи Тео поникли, как будто его что-то надломило изнутри. — Да, Малфой, в тот день ты ушел, а я остался. Я остался, и все изменилось, и тебе придется с этим смириться. — Мне нужно смириться?! — Бледные брови Драко высоко взметнулись, и он ухмыльнулся. — Как скажешь. Его кулак взметнулся в воздух быстрее, чем Гермиона успела моргнуть, и обрушился на челюсть Тео, заставляя того упасть на колени. — Драко! — закричала Гермиона, вырываясь из объятий Гарри и устремляясь к сгорбившемуся Тео. — Сукин ты сын! — прорычал Тео. Он вскочил на ноги, заваливая Малфоя и нанося тому ответный удар. Теперь они оба катались по земле в яростной схватке, пока Гермиона стояла рядом не в силах им помешать. Наконец Невилл и близнецы бросились разнимать дерущихся парней. Драко и Тео оказались по разные стороны костра с тяжело вздымающимися грудными клетками и окровавленными лицами. — После всего, через что мы прошли, Нотт? — вскрикнул Малфой, вытирая кровь со рта тыльной стороной ладони. — Кто-нибудь, скажите мне, где я могу поспать сегодня ночью, чтобы не видеть этих двоих. Симус кивнул на дом. — Наверху есть свободная комната. Они обычно ночуют в Суррее. Малфой снова усмехнулся и прошел мимо Гермионы, окинув ее разочарованным хмурым взглядом. — Конечно, где ж еще. — Драко! — в отчаянии крикнула Гермиона, глядя на его удаляющуюся спину. Не оборачиваясь, тот продолжил идти по лужайке и скоро скрылся внутри. Гермиона повернулась к Тео, сидевшему на земле с печально опущенными плечами и вытиравшему с лица кровь. — Ну, это было чертовски неловко, — пробормотал Гарри. — Неловко, — выдохнула Гермиона, — это очень сильное преуменьшение.