Unchained

Воздух был влажным и тяжелым, отчего кудри прилипли к вспотевшей шее, а атмосфера вокруг буквально пульсировала напряжением. Над деревьями раздалось уханье, и Гермиона подняла глаза, ища в темноте знакомую пару крыльев. — Ты в порядке? — Голос Тео вырвал ее из задумчивости, и она несколько раз моргнула. — Это крупная операция… ты уверена, что все хорошо? — Ага, — выдохнула она, напряженно кивнув и по привычке потянувшись к его руке. Их пальцы переплелись в знакомом жесте, и он поднес их соединенные руки к своим губам, целуя костяшки. Ярко-красные искры взметнулись ввысь, и Гермиона судорожно вздохнула, когда вдали прозвучала череда взрывов. Она могла видеть отблески огня на фоне сурового ночного неба и слышать, как куски стены откалывались и падали на землю. Она бросила на Тео последний многозначительный взгляд и ощутила болезненный укол в сердце: Драко был в другой команде, и до окончания миссии было невозможно узнать, все ли с ним в порядке. Ее пальцы соскользнули с пальцев Тео, и Гермиона почувствовала, как он сжал их еще раз, прежде чем ее рука неловко опустилась на бок. Годрик, какой эгоистичной ведьмой она в сущности оказалась! — Маски, — бросил Ремус через плечо, надевая свою и одновременно вытаскивая палочку из кобуры. Из кончика вырвались три малиновых вспышки магии и обрушились на деревья. Гермиона нащупала свою маску из слоновой кости и быстро поднесла к лицу, молясь любому богу, который, черт возьми, был готов ее услышать. — За мной! Она привыкла бежать — к чему-то или от чего-то, — но сегодня они двигались медленно, осторожно, целеустремленно. В этот момент Гермиона как никогда чувствовала себя частью команды, боевой единицей смертоносного целого. Они приблизились к поляне, и Гермиона подумала, что если бы кто-то мог расслышать что-либо за грохотом взрывов и криками о помощи, то это был бы стук ее бешено колотящегося сердца. Через дорогу она увидела Феникс во главе с Тонкс; та послала золотую вспышку, останавливая их продвижение. Ожидание было гребаной пыткой: сердце неровно трепыхалось в груди, а внутренности сводило от волнения, отчего к горлу подступила желчь. Внезапно окружающий вечерний шум стих, и Ремус поднял два пальца вверх, указывая вправо, а затем влево. Члены Громовержца без вопросов повиновались, выстроившись в одну линию вокруг поляны с палочками наготове. Теперь время измерялось ударами сердца, и сколько бы их ни было, этого было недостаточно. Гермиона вглядывалась в темноту, отчаянно желая чего-то… а может, надеясь, что так ничего и не произойдет. Может быть, они смогли бы просто уйти, занести эту миссию в колонку выигрышей Грозного Глаза и покончить с этим. Над головой раздалось уханье. Глаза Гермионы метнулись к обломкам крепости. Она пристально вглядывалась в темноту и могла поклясться, что увидела… Из ниоткуда вырвалась светящаяся струя лимонно-зеленой магии, и с диким криком «Протего» несколько членов ее команды подняли щиты. Защита Гермионы достала до Тео, и тот придвинулся ближе. Словно крысы, бегущие с тонущего корабля, Пожиратели Смерти вырвались на поляну, безостановочно извергая проклятия. Их было слишком много. Слишком многих не затронули взрывы. Один из них начал атаковать линию Феникса справа от Гермионы, и ее щит на мгновение дрогнул. Тео сильно ударил ее плечом, отражая проклятие, и с низким рычанием сразил Пожирателя в дюжине футов от них, отбросив Гермиону назад. — Разуй глаза, Грейнджер! — Черт, — пробормотала она и вскочила на ноги. Всего в нескольких метрах от них она увидела двух мужчин, цепляющихся за землю в отчаянной попытке убежать. — ИГНИС! — Ее палочка быстро описала полукруг. Тот Пожиратель, что был покрупнее, упал на землю, корчась и царапая ногтями свою черную мантию, зовя на помощь. Глаза Гермионы закрылись, и она сосредоточилась на клубке энергии в животе — на закручивающейся спиралью темной магии, от которой веяло ненавистью и яростью. Великолепным росчерком палочки она отправила Аваду точно в цель, навсегда заставив лежащего на земле человека замолчать. Низкорослый Пожиратель повернулся, нацелившись на ближайшего человека, которого мог достать. Рассекая воздух палочкой, Гермиона с ужасом наблюдала, как Джинни на мгновение замерла, прежде чем ее тело поднялось на цыпочки, а затем крик нечеловеческой боли разрезал воздух вокруг них. — Джинни! Окрик Гермионы притянул внимание других членов команды, и теперь они видели, как в конце линии мучалась от пыток их подруга. — Громовержец! Внимание! — Ремус шагнул вперед, и остальные синхронно отступили назад, сжавшись в плотный треугольник. Гермиона оказалась в центре группы, Тео сразу за ней. Она потянулась к нему, обхватила рукой его предплечье и сжала один раз в знак поддержки. Луна и Гермиона обменялись взглядами и набросили купол на свою команду, стабилизируя магию, в то время как Пожиратели Смерти швыряли в их защиту проклятия одно за другим. — Опускаем щит на три… два… — крикнул Ремус, и она почувствовала коллективное дыхание своей команды, когда они встали на изготовку. — Один! Луна с Гермионой упали на колени; град смертельных проклятий пронесся над их головами, пронзая противников. — Грейнджер! Нотт! Эвакуируйте Джинни портключом! Рассредотачиваемся! Оставайтесь в своих парах и прикончите всех! Построение разорвалось, и Гермиона бросилась к Джинни. К счастью, ее дыхание было ровным, но в глазах застыл ужас, и она невидяще таращилась в темноту. — Мы отправим тебя к Помфри, Джин. Ты будешь в безопасности, — Гермиона вытащила из кармана завернутый в ткань портключ и положила на грудь подруге. — До скорой встречи! Джинни исчезла, а Гермиона еще какое-то время продолжала смотреть на пустое место. — Грейнджер! Там! Тео рванул вперед, и Гермионе потребовалось время, чтобы понять, куда он бежит. Несколько членов команды, оказавшись в меньшинстве, сражались с Пожирателями, стоя спиной к линии деревьев. Тео на бегу выпустил проклятие. Она вскочила на ноги и помчалась за ним так быстро, как только могла. Несколько противников заметили атаку сзади и начали поворачиваться; Тео оказался беззащитен. Он был близко, но, находясь в движении, ей не удавалось соорудить над ним устойчивый щит. Вкладывая всю силу своей магии, Гермиона упала на колени рядом с ним, погружаясь в мокрую грязь и ожидая, что в нее ударит проклятие. В ушах раздалось отчетливое эхо отскакивающего заклинания, и осторожно выглянув из-под маски, она увидела пульсирующий, мерцающий щит — слева от Тео стоял еще один боец. Гермиона узнала бы его где угодно. Хотя одежда и маска скрывали лицо и тело, но его стойка и движения палочкой были до боли знакомы. Поднявшись на ноги, Гермиона посмотрела на обоих слизеринцев, и, когда Малфой натянуто кивнул, его щит опустился. Драко и Тео работали с идеальной слаженностью: один защищал, а другой быстро атаковал с изяществом и точностью. Даже их ноги двигались синхронно. Они встали по бокам от Гермионы и работали вместе, пока не осталось ни одного Пожирателя Смерти. Тео первый стянул маску с лица, глядя на своего друга поверх головы Гермионы. Драко последовал его примеру. — Ни слова об этом. Я все еще тебя ненавижу. Просто не хочу твоей смерти. Слова, сказанные Драко были резкими, но вот тон — нет, и это наполнило Гермиону странным чувством надежды. Она основательно испортила свои отношения с Малфоем, но, может быть, если бы она просто отошла в сторону, слизеринцы смогли бы вернуть дружбу, которая была так необходима им обоим. Возле утеса раздался взрыв, и их взгляды метнулись в ту сторону. Драко и Тео тут же натянули свои маски обратно, и они втроем понеслись через поляну.

***

Слава Мерлину, Джинни была в порядке. Ее решили оставить на ночь в Бристоле, где команды ожидали дальнейших распоряжений. Ремус и Тонкс сообщили им хорошие новости. Они спускались из штаба с нахмуренными бровями и серьезными лицами, но Тонкс сломалась уже на середине лестницы и с широкой ухмылкой посмотрела на собравшихся. — Вы отлично поработали сегодня вечером! Отдыхайте! Тебе тоже положено несколько дней отдыха, — сказал Ремус, обнимая жену и притягивая ее к себе. — По возвращении в Кентербери вас ждет сюрприз. Грозный Глаз сегодня проставляется. Команды нервно переглянулись между собой и пожали плечами, покидая Бристоль и направляясь за пределы защитных чар, чтобы аппарировать в Кентербери. На подходе к дому Гермиона задержалась в глубине толпы, с облегчением наблюдая, как ее друзья радостно обнимают друг друга и наслаждаются победой. Сквозь большие окна кухни она могла видеть, как первые прибывшие размахивают обнаруженными на кухне бутылками огневиски и пива. Праздник смерти. Брови Гермионы нахмурились. Она остановилась на крыльце, прислонившись к ограждению и наблюдая за своими друзьями. Сама того не осознавая, она вытащила кулон из-под рубашки и провела по нему несколько раз пальцами. — Ты догадалась? — раздался из темноты голос Драко, и Гермиона от неожиданности подскочила на месте. — Мерлин, блять, Малфой! Почему ты всегда вот так подкрадываешься? — Она уперлась руками в перила и устремила взгляд на своих друзей на кухне. Из его груди вырвался смешок, когда он поднялся по лестнице туда, где когда-то на прощание заключил её в свои объятия. Гермиона помнила тот поцелуй так, как будто это произошло только вчера; она помнила, как его руки обвились вокруг нее, а губы жадно выпивали ее до дна. — Ты просто вечно погружена в свои мысли. Так ты догадалась? Она осмелилась бросить быстрый взгляд в его сторону и обнаружила, что лунный свет красиво отражался от его мраморной кожи. В этот момент Драко был прекрасен как древнегреческий бог. Она тяжело сглотнула. — Догадалась о чем? На его лице появилась знакомая ухмылка. Он пересек крыльцо и остановился рядом с Гермионой так близко, что она могла ощутить жар его тела и услышать запах его парфюма. Она сгорала от желания опустить ладони ему на грудь, обхватить его руками и просто дышать им некоторое время. Она отчаянно хотела ощутить, что Драко остался жив и находился здесь, а не был плодом ее воображения. Он протянул руку, и дыхание Гермионы болезненно перехватило. Она подняла взгляд, встречаясь с его серебристыми глазами. Драко поднял кулон и положил к себе на ладонь. — Про это. Гермиона покачала головой, сглотнув, когда его пальцы сомкнулись вокруг цепочки, снимая ее с шеи. — Эй! — рука Гермионы потянулась к тому месту, где все это время, начиная с декабря, висела подвеска. Драко продолжал смотреть на кулон с кривоватой ухмылкой, затем зажал золотой круг между большим и указательным пальцем, поднес кончик палочки к поверхности и пробормотал «Люмос». От света его палочки на стене дома появились крошечные точки, образующие замысловатый узор. Гермиона отошла чуть подальше, чтобы лучше его рассмотреть. — Что это такое? — Созвездия. Каждая точка перед ней теперь была соединена светящейся магической линией, которая, извиваясь и закручиваясь, образовывала фигуры двух очень разных животных, встроенных в круг. Когда Гермиона осознала, на что именно смотрит, ее рука непроизвольно взметнулась ко рту; она столько времени проходила с этой подвеской, даже не догадываясь о ее значении. — Лев и Змея. Ты и я. — Его голос был хриплым, с оттенком печали. На глаза Гермионы навернулись слезы. Когда свет погас, она моргнула, глядя на темную стену, прежде чем повернуться к Драко. — Ну, или, по-видимому, ты и Тео. Он оторвал от нее взгляд и протянул кулон. Но Гермиона не могла пошевелиться, не могла сделать даже вдох. — Малфой… — Она скривила губы, осознав, как это прозвучало. Он усмехнулся и сунул подвеску ей в руки. — Опять Малфой, да? Знаешь, теперь мне интересно, знал ли я тебя вообще. Хорошо повеселиться, Грейнджер. Он спустился с крыльца, растворяясь в темноте и забирая с собой кусочек ее сердца, а затем с хлопком исчез за пределами чар. Сжимая в ладони золотой круг, Гермиона чувствовала, как внутри нее сносит плотину, как ее начинают затапливать опасные эмоции: гнев, боль и невыносимая печаль. Фыркнув, она надела цепочку обратно на шею и ринулась к защитному барьеру, совершенно не замечая пристального взгляда голубых глаз, которые внимательно наблюдали за ней из окна кухни.

***

Едва приземлившись в Суррее, Гермиона ринулась к лестнице, ведущей в ветхое убежище. Ее взгляд блуждал по темному пространству дома, пока она не обнаружила Драко, лежащего на изношенном диване, с закинутыми на подголовник пятками и скрещенными за головой руками в попытке изобразить равнодушие. — Отвали, Грейнджер. — Нет. — Нет? — Он фыркнул и лениво сел, закинув лодыжку на колено, а руку на спинку дивана. — Зачем ты пришла сюда? Надеюсь не за сексом? Потому что в отличие от твоего бойфренда-предателя у меня есть некоторое представление о лояльности. — Ты неисправимый придурок, ты знаешь это? — Каждый раз происходило одно и то же: какие бы эмоции она ни испытывала до начала разговора с Драко, они в конечном итоге всегда превращались в чистую ярость. И вот, пожалуйста, они опять ссорились. — Да, а ты… ну… — Он закатил глаза, высунув язык и облизав губы. — Я был воспитан джентльменом, и моя мать заставила бы меня вымыть рот с мылом, если бы услышала, какие я хочу сказать вещи, особенно о девушке, ради которой я обещал вернуться. — Его губы дернулись, словно слова были кислотой, и Драко поднялся на ноги. — Зачем ты так? Ты ведешь себя так… как будто… На его красивом лице появилась ухмылка, от которой ее живот скрутило болью, словно от удара кинжалом. — Как будто что, Гермиона? Уставившись в пол, она сморгнула слезы, навернувшиеся на глаза. Не было таких слов, которые помогли бы избавить его от боли: от того, что сделала она, и через что прошел он сам. Все, чего Гермиона хотела, это поцеловать его, вспомнить вкус его губ и то, как они двигались по ее губам… — Как будто я не любила тебя, — выдохнула она, — а я любила и очень сильно… — голос подвел ее, надломившись, пока она изо всех сил пыталась совладать со всей этой ситуацией. — Ну, ты выбрала забавный способ это продемонстрировать. Скажи мне, сколько времени ему понадобилось, чтобы пробраться в твою постель? Сколько времени, блять, ему понадобилось, чтобы занять мое место? — Все было не так! Понятно?! Мир не делится на черное и белое. Мои чувства не заканчиваются здесь и не начинаются там. Они бесконечные и непрерывные, и это меня душит. Я люблю вас обоих, и я знаю, что это чертовски эгоистично и ужасно с моей стороны… но это то, что я чувствую. Ты всегда остаешься частью меня, ты прямо здесь. — Гермиона прижала ладонь к груди, позволяя слезам свободно течь по щекам. — Ты всегда был здесь… даже когда тебя не было. Я любила тебя каждый день, и мне жаль, что ты не чувствуешь того, что чувствую я. Я искала тебя до тех пор, пока не поняла, что больше не могу бродить по чертовым деревням Уэльса, иначе просто сойду с ума, выживая на одной вяленой говядине и надеясь, что ты все еще где-то там! — И что, по-твоему делал я, Гермиона? — закричал Драко, его голос надломился, а в уголках глаз выступили слезы. — Я каждый день боролся. Я никогда не переставал бороться, чтобы вернуться к тебе. — Я знаю! — гневно выкрикнула она в ответ. Что-то, что уже было надломлено, окончательно треснуло, раздробив ее сердце и внутренности на мелкие осколки, и ее плечи поникли под тяжестью обрушившейся опоры. — Я знаю, — уже тише повторила она и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но я тоже боролась. И я совершенно не ожидала, что в мою жизнь войдет Тео. — Ага, — фыркнул Драко. — Ну, он это сделал. — Да, — согласилась Гермиона, — он это сделал. И мне чертовски жаль, что все так случилось, понятно? Ты это хотел услышать? Драко усмехнулся, закатывая глаза и отворачиваясь. Ее рука схватила его за локоть, останавливая, и Гермиона развернула его лицом к себе. — Прекрати! Хватит убегать от меня! Я разваливалась на части… и он как никто другой понимал, через что я прохожу. Мы сблизились после того, как услышали, что ты умер в подземельях Мэнора. Я бы никогда… никогда бы не смогла, если бы думала, что еще оставалась надежда. Я бы искала тебя до конца жизни. Когда она произнесла последние слова, то увидела, как фасад злости, за которым скрывался Драко, на мгновение пошел рябью. — Знаешь, когда я гнил в подземелье… я заключил сделку с Мерлином… или со вселенной, или с кем бы то ни было, кто в тот момент мог меня услышать. Я пообещал, что что бы судьба ни послала мне, я больше никогда ни о чем не попрошу… если бы я только мог увидеть твое лицо еще раз… — Гермиона хотела что-то сказать, но он поднял палец, показывая, что еще не договорил. — Это стоило того. Тогда ты сохранила мне жизнь, Гермиона. Ты привела меня домой. — Он выпрямил спину, тяжело сглотнув. — Теперь настал мой черед выполнить свою часть сделки. Я не буду ни о чем просить… я просто хочу знать почему? Почему?! Голос Драко сорвался, и она не выдержала, обхватила его руками и уткнулась лицом ему в грудь. Какое-то время он стоял, не шевелясь, но затем его руки обвились вокруг ее талии, и он сильнее прижал ее к себе. Он провел вверх по ее позвоночнику ладонью и положил ту на шею. Гермиона притянула его к себе и подняла лицо. Она уже отчаялась надеяться, что сможет когда-нибудь увидеть его так близко, как сейчас. Драко потянулся к ней, и их губы зависли в одном дыхании друг от друга. Руки Гермионы прошлись по очерченным контурам его тела, останавливаясь на груди и сжимая ткань его рубашки… она могла почти почувствовать его вкус… — Уходи! — Его дыхание опалило ее щеку, и она, моргнув, вернулась к реальности, глядя на него сквозь ресницы. На нее обрушился стыд и обида, и она, резко отпрыгнула от него, смотря с невесть откуда взявшейся яростью. Гермиона повернулась и побежала к защитным чарам, аппарировав обратно в Кентербери с новой волной накатывающих слез. Она пересекла лужайку, где все еще праздновали победу ее друзья, оглашая окрестности пьяными криками. Она чувствовала себя настолько опустошенной, что даже не проверила, был ли среди них Тео. Больше всего на свете ей хотелось закрыться в комнате и спрятаться за заглушающими чарами. Но когда Гермиона уже потянулась к ручке двери, ведущей на кухню, из тени возле дома отделилась фигура. — Как он? — Тео… — ее голос был скорей похоже на хриплый шепот. Сколько потрясений может выдержать одно сердце за неделю? — Я сейчас не могу… — Я знаю. Ты не можешь говорить, да? — Он вышел на свет, держа в одной руке пиво, а другую засунув в карман брюк. — Ты никогда не можешь поговорить со мной, но с ним ты говорить можешь. — Мне нужно было поговорить с ним, Тео. Я не делала этого с тех пор как… — Со мной с тех пор ты тоже не разговаривала! — Он с силой поставил бутылку с пивом на ограждение и потянулся к ней, хватая за локти и притягивая в свои объятия. Сознание того, что она только что была в объятиях Драко, затянулось в ней узлом стыда, и Гермиона не смогла удержать всхлип. — Я просто не могу, ясно? Ты хочешь попросить меня выбрать, а я не могу. Мы на войне, и вам нужны ответы, которые я не могу дать. У меня нет ответов. Я не хочу жить без вас обоих, так что скажи мне, что я должна с этим делать, Тео. — Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня. — Обхватив ее щеки, он наклонил ее лицо к своему; она попыталась вырваться из его хватки, но он ей не позволил. — Но я боюсь, что его ты любишь больше… Гермиона почувствовала, как ее хрупкое сердце — в очередной раз — разбивается на части. Тео крепко обнял ее, даря утешение и — в очередной раз — склеивая осколки.