Unchained

Едва проснувшись, Гермиона вспомнила эмоциональные потрясения прошлой ночи. Казалось нелепым, что в этой войне самая тяжелая битва происходила в ее сердце, когда было так много куда более важных сражений. Более важные сражения. С твердым убеждением сосредоточиться именно на них Гермиона поднялась с кровати и приготовилась к новому дню, натягивая джинсы, свободную белую рубашку и походные ботинки. Все это время она ощущала какое-то непонятную вибрацию вокруг. Она не могла понять, что это за чувство, оно казалось незнакомым… что-то вроде предчувствия. Внизу на кухне все было, как обычно — вот только Луна… каким-то образом той всегда удавалось, оказавшись в эпицентре безумия, находить порядок в хаосе и придавать ему векторную направленность… но сегодня утром что-то пошло не так. Она тревожно оглядывала территорию убежища, и напряжение в ее стройных плечах заставило Гермиону насторожиться. — Невилл? Луна в порядке? Тот цокнул языком. — Вчера вечером она была взвинчена, понятия не имею, почему. Она проснулась и сказала: «Что-то грядет», и с тех пор она такая. Я не знаю, что делать, когда она становится такой… Не говоря больше ни слова, Гермиона прошла сквозь толпу людей и вышла на задний двор. — Луна? В течение нескольких мгновений подруга изучала невидящим взглядом линию горизонта. Затем, когда Гермиона откашлялась, Луна вернулась к реальности и слабо улыбнулась в ответ. — Ты в порядке? Невилл сказал, что тебе приснился кошмар… Тихо фыркнув, Луна перекинула волнистые волосы через плечо и покачала головой. — Хотела бы я, чтобы это оказался просто кошмар. Однако все было настолько реально, что это маловероятно. Ты когда-нибудь просыпалась и осознавала, что это было что-то большее, чем просто сон? Гермиона нахмурилась, и ее рука легла на плечо подруги. — Что, черт возьми, ты могла увидеть, что тебя так расстроило, Луна? — Вот именно… — усмехнулась Луна, — я никак не могу собрать паззл из того, что я увидела. Сплошные разрозненные кусочки: битва в лагере, где живут освобожденные из плена; кровь на ботинках; гроза; Тео задыхается… Невилл… Невилл… Худое тело ее подруги задрожало, и сердце Гермионы забилось быстрее. — Луна, все в порядке. Лагерь пленных защищен лучше, чем любое из убежищ, и ты знаешь, что мы хорошо о них позаботились. Это был просто ужасный сон… вот и все. Дрожащие пальцы Луны поднялись и замерли у рта, в уголках глаз застыли слезы. — Помнишь, как мы сидели здесь с тобой прошлой осенью? Когда я говорила тебе, что Персефона спустилась в подземный мир, чтобы воссоединиться с Аидом? Гермиона прокрутила в памяти тот разговор и кивнула, по-прежнему пристально смотря на подругу и не понимая, к чему та ведет. — Что ж, по весне Персефона снова вернулась в страну живых, но я боюсь, что Аид этим очень недоволен. Я что-то чувствую, Гермиона. Я чувствую, но не могу остановить того, что грядет. — Почему бы нам не навестить лагерь, а? Это успокоит тебя, и мы сможем еще раз проверить и обновить защитные чары. — В голосе Гермионы звучала робкая надежда. Луна одарила ее нерешительной улыбкой и кивнула. Но как бы безумно ни звучала Луна, Гермиона доверяла интуиции подруги больше, чем аргументам остальных. И, черт возьми, она сама тоже что-то чувствовала.

***

В лагере было спокойно. Они прошли сквозь чары, взмахивая палочками, чтобы проверить большой защитный купол, накрывающий дом и периметр прилегающей территории. — Видишь, Луна? Все хорошо. Подруга рассеянно кивнула. Они пересекали лужайку, шлепая ботинками по мокрой траве. Небо над головой было совершенно безоблачным, прекраснейшего оттенка голубого цвета, и Гермиона улыбнулась — ничто не предвещало грозы. Однако стоило девушкам перешагнуть порог дома, как на них обрушился хаос. Фойе бурлило: толпились люди, взад и вперед носились дети, а женщины кричали, чтобы те успокоились и вели себя прилично. — О, Мерлин и Моргана, слава небесам! — Руки Молли Уизли взметнулись вверх, и она окинула девушек пристальным взглядом, жестом приглашая присоединиться к ней. — Давно пора! Где вас носило? Гермиона и Луна обменялись нервными взглядами, а затем снова посмотрели на Молли. — В чем дело? — Я сказала Грозному Глазу, что нам сегодня понадобится помощь! Правда, я ожидала больше, чем вы двое. Без обид. — Нос миссис Уизли сморщился, как будто она учуяла что-то скверное. Гермиона возмущенно фыркнула и подняла брови. — Что от нас нужно, Молли? — В доме настоящий бардак! Детская комната нуждается в хорошей уборке; заметьте, в чем-то большем, чем обычное Очищающее. Многие переболели. Есть список детей, которым можно давать зелья. Но есть и такие, чьи опекуны не санкционировали магическое исцеление, поэтому им требуются магловские лекарства. Нужно позаботиться о еде. Навести порядок в кладовой. И это я еще даже не заикнулась о состоянии прачечной и территории! — Молли остановилась, чтобы пощипать переносицу. — Клянусь, командование любит посидеть и похлопать друг друга по спине, рассказывая друг другу истории о войне, забывая про тех, которым нужна наша помощь здесь и сейчас! Черты лица Гермионы смягчились; она уже видела ее такой раньше, когда прокляли Джинни. Она была матерью, у которой дети ушли на войну, и в тяжелые моменты миссис Уизли имела обыкновение срываться с края эмоциональной пропасти. — Мы соберем здесь команды. Простите, Молли. Нам сказали взять отпуск на несколько дней; информация, должно быть, где-то затерялась по пути. Миссис Уизли вскинула руки, затем уперлась ими в бедра и, ворча, пошла обратно на кухню. Из-за плеча раздался знакомый голос. — Гермиона! Ее взгляд остановился на Лейле, девушке с розовыми щеками и выразительными глазами, которая помахала Гермионе из гущи детей, ругающихся из-за плюшевого мишки. — Я вернусь в Кентербери и соберу подмогу — надеюсь, не все сегодня страдают от похмелья, — предложила Луна, поворачиваясь к двери. — Спасибо! Тогда до встречи. — В обычно ясных глазах Луны промелькнула неуверенность, и Гермиона потянулась к руке подруги. — Все в порядке. Я думаю, что тревожное чувство витает в воздухе только потому, что сейчас что-то происходит… и это скоро закончится. Сдержанно кивнув, Луна отступила к двери и исчезла, не сказав больше ни слова. — Привет, — поздоровалась Лейла, — что привело тебя сюда? И где тот симпатичный мальчик, который всегда был рядом? Гермиона закатила глаза и быстро обняла девушку. — Сейчас вокруг сплошная кутерьма. Вообще мы просто пришли проверить защитные чары, и, как и следовало ожидать, вы все в целости и сохранности. Но Молли хочет, чтобы мы остались и привели лагерь в порядок; кажется, при всем нашем тщательном планировании жизнь обитателей этого дома все равно обернулась хаосом. — Ах, десятки женщин и разновозрастных детей, живущих под одной крышей в английском особняке… что могло пойти не так? — рассмеялась Лейла. — Я направляюсь в прачечную. Не хочешь присоединиться ко мне? У тебя же палочка с собой? — лукаво добавила она. Гермиона искренне и широко улыбнулась: — Конечно.

***

— Я думаю, мы скоро уедем. У детей, похоже, все хорошо, и я готова вернуться к нормальной жизни. Они нашли моего отца… — Что?! — Гермиона повернулась к девушке, в ее глазах застыло изумление. — Я думала, что он… — Ага, — усмехнулась Лейла. — Я тоже. Он был там же, где мы его оставили. Я думаю… как вы, ребята, их называете? Гермиона скривилась: — Пожиратели Смерти. Помещение наполнил взрыв смеха. — Волшебники такие изобретательные! Надо отдать вам должное. В жизни бы никогда не додумалась так кого-то назвать. В общем, эти люди следили за ним, шантажируя, чтобы он напечатал в газетах то, что они хотели. Кажется, я упоминала, что он журналист? Он знал, что мы живы, и они использовали это против него… ужасные люди, эти Пожиратели Смерти. Уголки губ Гермионы опустились. — Боюсь, это только начало. Значит, твой отец сейчас в безопасности? — Да, и теперь под пристальным наблюдением вашего Ордена. К югу от Лондона есть место, в котором мы могли бы поселиться, и сейчас его готовят для переезда. Ты бы видела наше воссоединение… — Лейла улыбнулась, погрузившись в воспоминания. — Я хотела поблагодарить вас. Гермиона махнула рукой. — Я ничего не сделала. Мне очень жаль, что вы оказались втянуты во все это. Лейла взяла руку Гермионы в свою и нежно сжала ее, с улыбкой глядя в глаза. — Ты сделала. Спасибо и тебе, и Тео. Гермиона кивнула, тяжело сглотнув. — Не за что. Мягкий стук в дверь привлек их внимание, и Гермиона подпрыгнула, когда увидела в дверном проеме только что упомянутого слизеринца. — Привет, Лейла. Есть минутка, Гермиона? — Так-так, Тео. Пришел украсть мою подмогу? Губы Тео сжались в неловкую, тонкую линию, и он вытащил свою палочку, взмахнув ею над кучей белья; один за другим предметы поднимались и складывались в аккуратные стопки. — Так гораздо лучше. Пришел избавить вас от прачечной. Лейла встала и, закатив глаза, направилась к боковой двери. — Ты совершенно упускаешь суть, Тео, но ты красивый, так что я закрою на это глаза. Заглянешь ко мне, прежде чем уйти, Гермиона? Гермиона улыбнулась и кивнула, помахав девушке, прежде чем снова повернуться к Тео с серьезным выражением лица. Она сглотнула, чувствуя, как под кожей пробегает ровный гул беспокойства. Накануне вечером она вырвалась из объятий Тео, не сказав ни слова, и ей по-прежнему было нечего ему сказать. Ничего из того, что имело бы смысл, и, если быть честной, ей и не нужно было, чтобы это имело смысл прямо сейчас. — Что случилось? — выдохнула Гермиона. Тео фыркнул и, вынув руки из карманов брюк, направился к ней через помещение. — Я сделал что-то не так? Я знаю, что последние несколько дней были дерьмовыми, но ты просто динамишь меня, и я не совсем понимаю почему. — Я не динамлю, Тео. Я просто… занята. — Ущипнув себя за переносицу, она быстро встала и направилась к двери позади нее, ведущей на лужайку. — Я понял, хорошо? Я с детских лет проигрывал Малфою по каждому пункту, и я чертовски к этому привык. Но ты могла бы сделать мне одолжение, сообщив, что выбрала его. — Я никого не выбирала, Тео! — отрезала Гермиона, сердито хватая грабли и начиная агрессивно шурудить ими землю под кустами. — Ты ведешь себя нелепо. — А ты, черт возьми, вообще собираешься это делать? Ждать, когда тебе дадут отставку, немного неприятно, знаешь ли. Наступила долгая напряженная пауза. — Что-то случилось между вами прошлой ночью? — выпалил Тео. Гермиона почувствовала, как по ее венам потекла чистая ярость. — Ты, черт возьми, издеваешься надо мной, Тео?! Сейчас происходят гораздо более важные вещи, чем наши отношения. Если ты забыл, Джинни была очень серьезно ранена. — Всегда будут вещи, которые гораздо более важны, чем наши отношения. Прости меня за то, что влюбился в тебя в разгар гребаной войны, и мне на это наплевать! Не всем из нас удается действовать в соответствии со строгим моральным кодексом Гермионы Грейнджер, которая на самом деле не заботится ни о ком, кроме себя самой. — Он сердито провел рукой по волосам и повернулся, чтобы уйти, но снова застыл. Его его щеки порозовели, а челюсти сжались. — Ты любишь меня? Глаза Гермионы закрылись, и она тяжело вздохнула. — Да. — Ты любишь его? — Его голос был напряженным, и хотя она ожидала этого вопроса, она не хотела ему отвечать. Выждав несколько мгновений, Тео спросил еще раз. — Ты любишь его, Гермиона? Она проглотила ком в горле и подняла на него повлажневшие глаза. — Это не имеет значения. — Имеет. Так ты его любишь? Что-то внутри нее оборвалось. — Ну разумеется! И никогда не переставала! — Ее голос дрогнул, когда Гермиона увидела, как красивое лицо Тео исказила боль — она поняла, насколько далеко зашла эта игра сердец. — Ты этого добивался? Тебе от этого стало лучше? От осознания, что, влюбляясь в тебя, я все еще любила его? Я же говорила тебе, сейчас не время и не место, Тео. Просто… давай обсудим это позже. Тяжесть этого разговора становилась все более невыносимой. Однако Тео продолжал наступать. — Ты можешь выбрать его, Гермиона. Я достаточно сильный парень, чтобы выдержать удар; я не в первый раз в жизни сталкиваюсь с подобным дерьмом, но, по крайней мере, имей смелость… — Я ему не нужна! Прежде чем она успела как следует подумать, слова выскользнули из ее рта и теперь повисли между ними — тяжелые, уродливые и правдивые. На землю неожиданно упала тень, и она почувствовала, как на нее обрушивается влажность надвигающейся бури. — Что, если это неправда? Подняв лицо к небу, Гермиона изучала невесть откуда взявшиеся грозовые тучи, и что-то в этой картине показалось ей смутно знакомым. — А это имеет значение? Я не хочу выбирать тебя только потому, что не могу заполучить его. И я не хочу выбирать его только потому, что я полюбила его первым. И все это, блять, совершенно неважно, потому что внутри дети, которым нужны еда и лекарства. Она быстро повернулась, но замерла, увидев в дверном проеме знакомое лицо. Малфой, притаившийся в тени прачечной, выглядел скучающим и лишенным всякого интереса к разговору, который он явно подслушивал. — О, просто великолепно! Конечно, ты здесь! — Гермиона сделала несколько шагов, но рука Тео обхватила ее за локоть, останавливая движение. — Прекрати, Тео… — Ее голос был тихим, она попытался вырваться из его хватки. Тео навис над ней, пока она тщетно пыталась собраться с мыслями. — Что, если ты действительно нужна ему, Гермиона? — Его пальцы сжались на ее руках, но это было не угрожающе действие, а почти успокаивающее, словно он уговаривал ее просто признаться и покончить с этим, освободить его... — Ага. — Сухой голос Малфоя прорезал воздух, и Гермиона снова обернулась, изучая его лицо. — Что, если ты все еще нужна ему? Пальцы на ее руках снова сжались, совсем ненадолго, прежде чем отпустить. — Это не имеет значения, — повторила Гермиона, во рту у нее пересохло. — Сейчас не подходящее время. Есть дети, которые… — Да, черт возьми, Грейнджер. А когда будет подходящее время? — Малфой одарил ее испепеляющей ухмылкой. — Волдеморт дышит нам в… — НЕТ! —закричали в унисон Тео и Гермиона, прерывая его… но было слишком поздно. — Какие, черт возьми, у вас проблемы, ребята? Вы двое можете говорить об этом, а я нет? Я всего лишь молчаливый наблюдатель за вашим грязным любовным романчиком? Тео и Гермиона замерли в ожидании, с ужасом смотря друг на друга. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Над головой прогремел гром, и Гермиона сделала шаг вперед, испытующе вглядываясь в границу участка, по которой проходили защитные чары. — Там, — выдохнула она, указывая дрожащим пальцем на дальний край лужайки. Она побежала так быстро, как только могла, боясь аппарировать на случай, если егеря ее услышат. Тео и Малфой следовали за ней по пятам, последний шипящим тоном спрашивал, что случилось. — Его имя — табу, блять! Ты только что дал знать всей его армии, где мы находимся. Тебе лучше, блять, надеяться, что они ничего не найдут и развернутся, — прорычал Тео. Гермиона остановилась в нескольких метрах, чтобы видеть и слышать егерей, но при этом недостаточно близко, чтобы вызвать подозрения. Она горячо надеялась, что тот, кто устанавливал здесь защитные чары, не забыл про заклинание Конфундуса… — Ну-ну, что у нас тут? — протянул тощий, грязный человек с лохматой бородой, глядя на то, что должно было выглядеть как обширный луг. — Что могло нас сюда затащить? Стоявшая рядом с ним девушка шагнула вперед, ее глаза сузились, когда она посмотрела прямо сквозь Гермиону, поводя головой туда-сюда. — Я что-то чувствую. — Да, я тоже. Сердце Гермионы колотилось в груди; она делала неглубокие, быстрые вдохи. Может быть, им просто убить их, прежде чем они смогут сделать что-нибудь еще? Появившийся из-за спин третий человек подобрал с земли камень и бросил в сторону чар. На кратчайший миг те пошли рябью, и на куполе появилась прореха размером с кулак. Взгляд Гермионы встретился со взглядом тощего мужчины. Лица егерей осветились ликованием, злые улыбки искривили их испачканные грязью лица. — Так-так, пойдем доложим начальству. Попались, птички. Не медля ни секунды, Малфой бросил проклятие туда, где они стояли. Тео и Гермиона последовали его примеру. Режущее заклинание обрушилось на тощего мужчину, и теперь он с распоротым животом лежал на траве, истекая кровью. Внезапно в них сзади взрезалась Луна, за которой спешили Невилл, Симус и Ремус. — Что случилось? — прошипел Ремус, поворачиваясь, чтобы посмотреть на собравшихся здесь членов его команды. — Это был я, — сказал Малфой, не сводя глаз с травы. — Я не знал, что существует табу — появились егеря, и мы обезвредили одного. Они знают. — Они знают что? — продолжил допрос Ремус, вступая на место Малфоя, его взгляд метался между ними тремя. Гермиона судорожно вздохнула и вздернула подбородок, когда первые несколько капель дождя упали ей на щеку. — Они знают, что мы здесь. Они ушли за подкреплением. — Гермиона? — позвал ее мелодичный голос Луны; она обернулась и увидела, что подруга смотрит на ее ботинки, покрытые свежей кровью. — Мое видение сбывается. Ремус прорычал что-то невнятное и направил палочку на траву. — Экспекто Патронум! — Перед ними материализовался гигантский волк с гордо поднятой головой и выставленной вперед лапой, готовый тут же сорваться с места. — Скажи всем: «Лагерь для пленных. Код черный. Я не знаю, как много времени им понадобится, но…» — Вдалеке несколько громких хлопков аппарации разрезали воздух, и Гермиона судорожно сглотнула при виде небольшой группы мужчин в мантиях, выстроившихся вдоль деревьев. — «…они уже здесь».