Unchained

Дюжина заклинаний обрушилась на купол, каждое из которых ослабляло защиту под натиском атакующей магии. — Блять! — Голос Ремуса был глухим; он смотрел, как поле заполняется Пожирателями Смерти и егерями. — Женщин и детей в подвал; нет времени эвакуироваться. Гермиона… — он пристально посмотрел на девушку, — наложи блокирующие чары на подвал, чтобы никто не мог зайти или выйти. Если кто-нибудь из них хотя бы покосится в ту сторону дома, я хочу, чтобы он закрякал, как гребаная утка, и кружил без возможности приблизиться в течение часа. Понятно? — Да, сэр. — Гермиона кивнула, сжимая палочку. Ремус посмотрел мимо нее на собравшуюся группу мужчин и женщин, его голос был сухим и напряженным. — Кто еще? Кто помогал тебе с защитой в убежищах? Гермиона уже открыла рот, готовясь ответить, что ей никто не помогал, как Малфой шагнул вперед. — Я пойду с ней. Ремус быстро перевел взгляд с одного на другого и дернул подбородком в сторону дома. — Поторопитесь и немедленно тащите свои задницы обратно. Встречаемся у северного входа. Остальные попытаются выиграть вам время. Палочки вверх! Уберите к черту эти чары, они уже бесполезны! Команда рассредоточилась. Палочки взмыли к небу, и голубая эфирная магия обрушилась на защитный купол. Переглянувшись с Малфоем, Гермиона ободряюще улыбнулась Тео кончиками губ, прежде чем опрометью броситься через лужайку к дому. Они ворвались внутрь, оказавшись лицом к лицу с десятками напуганных женщин и детей, которые смотрели на них с беспокойством. — Гермиона, что произошло? — Голос Лейлы звучал отчетливее остальных; девушка судорожно прижимала к себе Лиззи и Гарри. — Произошло… — она запнулась, часто моргая и пытаясь подобрать верное слово, — …нарушение. Произошло нарушение границы, и нам нужно доставить вас всех в безопасное место. Здесь есть подвал… — Я не хочу, чтобы плохие дяди вернулись! — закричала маленькая темнокожая девочка, ее лоб был нахмурен. — О… — В груди Гермионы все сжалось, когда она посмотрела на выживших; они видели ужасы, которые она не могла себе даже представить. Гермиона упала на колени перед крошечной девочкой, сцепив руки. — Я тоже. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы обезопасить тебя, хорошо? Это значит, что мне нужно, чтобы ты ненадолго спряталась в подвале. Потом я приду за тобой, и все снова будет в порядке, ладно? Стоящий позади нее Малфой вытащил палочку и махнул в сторону книжной полки и ящика с игрушками, быстрым движением запястья вытряхивая их содержимое. Предметы зависли в воздухе, а затем уменьшились, подчиняясь еще одному вращению его палочки. Он отлевитировал их в сторону девочки. — Можешь принести мне игрушки? — спросил он, растягивая слова, изогнув бледную бровь и глядя на нее сверху вниз. — Они слишком тяжелые для меня. Лицо девочки смягчилось; на нем отразился благоговейный трепет, когда она посмотрела на Малфоя. — Как вы это сделали? Гермиона улыбнулась через плечо, когда тот подмигнул девочке. — Немного волшебства. Потом покажу еще. Но сейчас нам нужно, чтобы вы все двигались — немедленно. Женщины обменялись настороженными взглядами и начали уводить детей в сторону кухни, а Гермиона улыбнулась Малфою, молча его поблагодарив.

***

Захлопнув дверь, Гермиона прикрыла глаза. Им удалось трансфигурировать в подвале несколько фонарей и кроваток, но если они не переживут эту битву, то магия умрет вместе с ними. Она представила, как медленно гаснут фонари, погружая мир во мрак, и ее живот болезненно скрутило от страха. Сделав глубокий вдох, Гермиона подняла палочку, полностью игнорируя присутствие Малфоя, и начала накладывать на дверь все замысловатые защитные заклинания, которые только приходили ей в голову. Малфой молча колдовал в паре шагов от нее, и она чувствовала спиной тяжесть его взгляда. Спустя десять напряженных минут ее руки устало опустились. — Надеюсь, этого хватит, — прошептала она, не обращаясь к кому-то конкретно, и развернулась в сторону лужайки. — Ты в порядке? — уточнил Драко тихим голосом, почти таким же, каким он говорил с ней в той, прошлой жизни. — Нет. Он фыркнул с хорошо знакомой ей интонацией, и не успела Гермиона сделать и нескольких шагов, как его рука метнулась вперед и обхватила ее за локоть, притягивая к себе. Другая рука обвила ее шею, и она судорожно вздохнула, когда его рот завис в нескольких дюймах от ее рта; его серые глаза долго блуждали по ее лицу, прежде чем он заговорил. — То, что ты сказала раньше — чушь. — Я не знаю, о чем ты. — Гермиона попыталась осторожно отстраниться, чувствуя опасную смесь вины и желания. — Послушай меня. — Малфой крепко прижал ее к себе. Она больше не могла бороться — не хотела — и послушно растворилась в таком знакомом объятии. — Не существует реальности, в которой ты была бы не нужна мне, Грейнджер. — Он почти шептал, она чувствовала вибрацию его слов на своей коже. Его блуждающий взгляд наконец остановился на ее приоткрытых губах. — Малф… Его рот обрушился на нее, его сильные руки обвились вокруг ее тонкой талии и вжали в свое твердое тело. Потребовалось мгновение, прежде чем руки Гермионы перестали безвольными плетьми свисать вдоль тела: они лихорадочно задвигались по его груди, скользнули вверх по его плечам и притянули за шею, когда он наклонился, чтобы приспособиться к ее росту. — Я-скучал-по-тебе-я-скучал-по-тебе-черт возьми, я так сильно скучал по тебе, — бормотал он ей в губы, его ладони спускались по изгибу ее спины, пока не остановились на выпуклости ягодиц, и его язык скользнул между ее зубами. Казалось, Малфой полностью обволакивал собой ее тело и был одновременно везде… но этого было недостаточно. Гермиона хотела бы замереть в этом моменте, сливаясь с ним в бесконечном танце губ, ощущая как его пальцы путаются в кудрях и слегка царапают кожу. Поцелуй поглотил ее, воспламенил… а затем так же быстро погас. Малфой отстранился, прижимаясь своим лбом к ее и все еще обнимая. — Я переживу, если это будет Тео. Мне просто нужно было поцеловать тебя напоследок, прежде чем… Гермиона почувствовала, как с ее губ уже было готово сорваться признание: «Это всегда был ты», но она не осмелилась сказать это вслух. — Я не могу потерять тебя дважды, — вместо этого произнесла она. Он ухмыльнулся, и коротко поцеловал ее еще раз. — Сколько раз я должен говорить тебе, Грейнджер? Меня не так-то просто убить.

***

Запыхавшись, они прибежали на лужайку, и Гермиона привычно просканировала пространство в поисках Тео. Он стоял с палочкой, нацеленной в небо, и выпускал в купол вспышку за вспышкой. Гермиона оглянулась на Малфоя, сдерживая подступающий к горлу ком. — Береги себя. — Ты береги себя. Гермиона отступила назад, одарив его робкой улыбкой. — Эй, это у меня кристально чистый послужной список, чего нельзя сказать о твоем. Отвечая еще одной ухмылкой, Драко развернулся к своей команде, и Гермиона почувствовала, как частичка ее сердца ушла вместе с ним. Она присоединилась к Тео, сжимая палочку и вставая рядом. Его взгляд скользнул по ней. — Вот ты где, — выдохнул он с облегчением. Обхватив ее шею, он притянул ее к себе, крепко поцеловав в висок. Воспоминание об утренних словах Луны царапнули край ее сознания. Что она там говорила про Тео? Он… задыхался? Руки Гермионы обвились вокруг его талии. — Мне страшно, — призналась она. Защитный купол зашипел, растворяясь, и обрушился на них потоком магии. Боевой клич Симуса пронзил воздух — он стоял лицом к лицу к армии противника, ударяя себя палочкой в грудь, в то время как остальная часть Громовержца собралась вокруг. Воздух был наэлектризован, их магия смешивалась, толкала и притягивала — готовила к схватке. — Вот оно. Мы сражались десятки раз, приближая финал, и скоро все закончится. — Слова Тео были призваны ее подбодрить, но напряжение в голосе выдавало его собственное волнение с головой. Взгляд Тео устремился на начинающуюся битву двух непримиримых сил, которые, наконец, сошлись воедино. — Я люблю тебя. Внутри Гермионы бушевала ее собственная война. Она без сомнения тоже любила его, но она также знала, что силы этих чувств было недостаточно. Но прежде чем она решилась произнести что-то в ответ, воздух наполнился диким криком Симуса — на этот раз в нем отчетливо слышалась боль — и Гермиона запнулась. Их лица развернулись к линии фронта, а руки оторвались друг от друга. Симус баюкал свою руку, свежая кровь стекала по его мышцам; первое пробившее защиту заклинание угодило прямо в бицепс. Тео бросил на Гермиону последний взгляд, словно запечатлевая ее в памяти, а затем они направились к остальной команде, вставая на позиции. — Мы без масок? — Гермиона чувствовала дискомфорт; у нее не было мантии с капюшоном, и она запаниковала, переводя взгляд с одного лица на другое. Она так привыкла к их стандартному одеянию, что без него чувствовала себя голой. — Нет времени, — бросил Ремус. Он обошел их, становясь впереди своей команды. О’Коннор присоединился к нему, завязав длинные волосы назад и слабо ухмыльнувшись через плечо. — Если бы Труман был здесь, знаешь, что бы он сказал? Не для этих ублюдков. Пусть твое лицо будет последним, что они увидят перед тем, как померкнет свет. От его слов по позвоночнику Гермионы пробежал странный холодок, и она выпрямилась, тренируя знакомые движения палочкой, пока находилась в ожидании атаки. На горизонте прямо перед ней в землю выстрелил шлейф чернильной магии, взорвавшейся с громким хлопком — позади своей армии материализовался Волдеморт. Нездоровый серый цвет его кожи был виден даже с такого расстояния. Раскосые глаза с алыми зрачками лениво скользнули по противнику, и он поднес палочку к горлу. Острая боль пронзила череп, и Гермиона согнулась под ее тяжестью, падая коленями на влажную траву; над лужайкой зависло облако, проливавшее на землю косые полосы дождя. Воздух наполнился криками — ее товарищи по команде отбивались от невидимого врага, пробравшегося сквозь стены их разума. Низкий, протяжный голос заполнил ее сознание, посылая ослепляющий свет за веки. Гермиона не могла ни видеть, ни слышать, ни чувствовать ничего и никого, кроме голоса Волдеморта. — Отдайте мне Гарри Поттера. Покончите с этим сейчас, тогда никто больше не пострадает. Если вы не подчинитесь, я убью каждого еще до восхода луны. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Гермиона уперлась ладонями в грязную траву и сделала несколько быстрых вдохов, изгоняя леденящий холод из своего тела. — Это закончится сегодня! — закричал О’Коннор, посылая в кровь заряд адреналина. Кончиком указательного пальца она провела по замысловатой резьбе лозы и с тихим рычанием вскочила на ноги. — Подкрепление запаздывает. Ждут портключи. — Ремус целенаправленно посмотрел на Гермиону, прежде чем повернуться к остальным членам своей команды. — Гарри и Рона следует держать как можно дальше от места сражения, пока мы не подберемся ближе. Запускайте в воздух черные искры, если вы заметите Сами-Знаете-Кого. О’Коннор прав — сегодня все кончится. Казалось, время текло невыносимо медленно. Гермиона поискала глазами светлые волосы и почувствовала, как при виде знакомых стиснутых челюстей и устремленного вперед взгляда, ее сердце чуть успокоилось. Чувство вины, смешанное с желчью, тут же поднялось прямо к горлу, и она повернулась к Тео. — Прикроешь меня? — спросила она слабым голосом. Он ответил фырканьем и ухмылкой. — Кто-то же должен. Воспоминание о видениях Луны снова неприятно царапнуло сознание. — Луна! — Гермиона посмотрела на подругу, ища на ее лице подсказку. — Ты помнишь конец своего сна? Луна сглотнула, качая головой. — Боюсь, что нет. — Ее взгляд на мгновение метнулся к Тео, прежде чем она снова посмотрела вперед. Зеленые искры над головой заполнили небо, и защитный купол вокруг них пал окончательно, обнажая немногочисленную армию Ордена. Желудок скрутило, когда Гермиона увидела восторг, запечатленный на лицах Пожирателей Смерти. Внезапно она почувствовала позади себя сильный поток магии. Повернувшись, Гермиона расширившимися глазами наблюдала, как на лужайке материализовалось стадо кентавров: их копыта нетерпеливо били по земле, а воздух наполнился диким воинственным кличем. Слева от них появились дюжины мужчин и женщин с длинными серебристыми волосами, заплетенными в свободные замысловатые косы, восседающих верхом на белоснежных пегасах. Пространство продолжало заполняться: домовые эльфы и тролли, гоблины и несколько великанов, а также люди, которых она никогда не видела прежде. Они не были членами Ордена, но по его зову пришли им на помощь. — Откуда они все здесь взялись? — выдохнула Гермиона, ее глаза скользили по подкреплению, который давал шанс достойно принять этот бой. — И все же, чем, по-твоему, я занимаюсь днями напролет, Грейнджер? — хмыкнул Грюм, шагнув на передовую. — Чаепитиями? Впервые в жизни Грюм и его мрачновато-грубоватая манера общения заставили ее улыбнуться. На поле боя повисла тишина. Армии смотрели друг на друга, ожидая чего-то — чего угодно. Грозный Глаз поднял свою трость в воздух, и ее кончик засветился и закружился вихрем белого света. Он мощно ударил им о землю сбоку от себя, и вырвавшийся всплеск магии отбросил первые два ряда противника назад. Последний удар сердца в тишине. Гермиона сосредоточилась на покалывании в руке с палочкой, сосредоточилась на всем, что она уже потеряла, на всем, что она могла еще сегодня потерять. И ад разверзся. Воздух наполнился потоками красочной магии — кентавры ринулись на передовую, рубя противника длинными зазубренными мачете и топорами; некоторые отступали, стреляя в толпу из арбалетов. Пегасы взмыли в воздух, их всадники обрушили на врага дождь стрел. Не прошло и минуты, как они потеряли первого бойца. Чжоу упала, когда ее команда устанавливала щиты, и прежде чем кто-либо смог вывести ее портключом, их атаковал передовой отряд противника. Линии размылись. Гермиона видела маски Пожирателей Смерти дальше на поле, но бойцы перед ними были более низкого ранга и походили на Гермиону и ее друзей. Разница заключалась лишь в том, что они пытались ее убить. Быстрые заклинания девушки смешивались с торопливо возводимыми щитами и чужими проклятиями. Ей отчаянно не хватало времени: за те секунды, что имелись в ее распоряжении, единственное, что она могла — это бросать Оглушающие. — Мы здесь как на ладони, — прорычал Тео, прижимаясь спиной к спине Гермионы, пока они взмахивали палочками в воздухе. Юноша примерно их возраста подошел к ней слишком близко; рука Тео метнулась к его грязной рубашке и бесцеремонно швырнула на землю. Быстро ударив юношу по ребрам ногой, Тео, не колеблясь, бросил в него Аваду. — Давай двигаться. Он потащил ее вперед, и Гермиона изо всех сил старалась отвести взгляд от изломанных тел, валявшихся на земле, чтобы сконцентрироваться на происходящем. Вспышка оранжевой магии просвистела мимо ее уха, опаляя его кончик, и Гермиона рухнула на землю, ползя позади Тео, впиваясь ногтями в землю. На ее тело хлынула дождевая вода, к лицу прилипли вмиг намокшие кудри. Она поднялась на колени среди сталкивающихся вокруг нее тел и увидела, как всего в нескольких шагах от нее бьется Тео: его кулак столкнулся с челюстью мужчины, прежде чем выстрелить в следующего яркой вспышкой проклятия. Наблюдать за тем, как он сражался, было само по себе словно волшебство: он был быстрым, решительным и действовал молниеносно. В ее голове мелькнуло воспоминание — тихий день у озера, когда они обсуждали его Патронуса. Что он сказал о черной мамбе? Самая смертоносная змея в мире. Небо наполнилось мягким уханьем — над головой парили десятки сов под предводительством двух: крупной белой и одной с длинными кисточками на ушах и золотыми глазами. Дождь мешал их крыльям, бил по ним тяжелыми каплями, тем не менее, они не сдавались. Легкая улыбка тронула губы Гермионы, когда Гофер нырнул к Тео, отрываясь от остальной части стаи. Длинные когти впились в рубашку женщины, собирающуюся атаковать Тео в бок; та упала с диким криком, когда сова клюнула ее в лицо. Сверкающие золотые глаза Гофера какое-то время осматривали поле, прежде чем он грациозно взлетел — Гермионе еще не доводилось видеть его таким — и снова присоединился к стае. Выбросив ногу вперед, Гермиона сделала усилие, чтобы подняться. Но внезапно чей-то ботинок въехал ей по ребрам, выбивая дух, и она с хрипом снова повалилась на землю, сдавленно хватая ртом воздух. Сконцентрировавшись на магии внутри живота, Гермиона перевернулась на спину и наставила палочку на безликого мужчину, не обращая внимания на еще один удар по челюсти. — Авада Кедавра! Как только заклинание сорвалось с ее губ, свет в его глазах погас, и он бесформенной грудой упал рядом. Стараясь не думать о случившемся, Гермиона вскочила на ноги, карабкаясь к Тео, который с трудом удерживал магический щит: его рука была согнута, а ботинки под шквалом заклинаний скользили по мягкой грязи. Вокруг Гермионы закрутились вихри магии: — Секаре! Игнис! Двое мужчин упали: кровь одного потекла из рассеченной плоти в то время, как кровь другого закипела изнутри. — И кто теперь кого прикрывает? — она сухо усмехнулась, накладывая на ребра обезболивающее заклинание. Тео поднял свою палочку и беззвучно запустил в кого-то проклятие через ее плечо. — Все еще я, — улыбнулся он. Вокруг них процветал и роился хаос, поглощая любое подобие порядка. Взгляд Гермионы остановился на той стороне дома, где происходила небольшая потасовка. Егеря стояли у границы ее защитных чар и с любопытством на них смотрели. — Подвал, — выдохнула она, — давай туда. Тео кивнул, и они пронеслись через поле битвы, отражая проклятия и бросая в ответ свои так быстро, как только возможно. Легким движением запястья Тео отшвырнул одного из противников в стену кирпичного дома — воздух наполнился тошнотворным хрустом. Приблизившись к углу дома, они увидели Невилла и Луну. Луна стояла прямо, удерживая раскинувшийся над парой щит, но было видно, что ее подбородок дрожал, как будто она знала, что произойдет дальше. Не теряя ни секунды, Гермиона и Тео ринулись им на помощь, продолжая безжалостно кидать проклятия направо и налево. Гермиона, словно загипнотизированная, смотрела на то, как ее друзья сражаются не на жизнь, а на смерть, и это на миг ее отвлекло. Ее бег был прерван врезавшимся в нее Пожирателем. Раньше в подобной ситуации она бы, наверное, растерялась, но сейчас она быстрым движением ударила противника в пах, поставив того на колени, а затем добила проклятием. Гермиона вытерла пот со лба, отыскивая взглядом друзей, а когда нашла, то с ужасом увидела, как Невилл шагнул вперед, пытаясь атаковать противника; фиолетовая вспышка магии тут же пронзила его грудь, и он безвольно упал на землю. Луна с громким криком уронила свой щит, запуская в окружающих ее врагов шквал проклятий. — ЛУНА! — закричала Гермиона, бросаясь к Невиллу и грубо тряся его, вонзая пальцы ему в шею и уклоняясь от обрушившихся вокруг заклинаний. — У него есть пульс. — Все в порядке, — тихо сказала Луна, падая рядом на колени и стискивая его челюсть. — Во сне я видела его после… этого…он… — ее голос дрогнул, и она отбросила с глаз светлые волосы. — Я думаю, он будет в порядке. — Чт… — запнулась Гермиона. — Луна, о чем ты говоришь? — До встречи, любовь моя. — Наклонившись, Луна поцеловала Невилла в губы — по ее щекам потекли слезы. Она вытащила свою сумку с портключами и достала один из них, осторожно бросив ему на грудь. — Держись ближе к Тео, Гермиона. Битва почти закончилась. Луна встала, бросив на нее сочувствующий взгляд, и исчезла за углом дома. На лужайке вокруг подвала было спокойнее, чем в остальных зонах сражения: основной бой завязался в центре поля, поэтому сюда добралась лишь горстка бойцов; однако они по-прежнему оставались в меньшинстве. Периферийным зрением Гермиона уловила быструю череду черных искр на дальнем конце лужайки. Гарри. Сердце болезненно сжалось в груди. Так или иначе, они приближались к кульминации войны. Дождь утихал: он поливал землю вокруг нее мелкими струйками, пока Гермиона лихорадочно вытирала мокрые ресницы. За дымкой адреналина и туманным, окровавленным полем битвы она увидела Малфоя. Драко шел по полю, глядя только на нее, не прекращая при этом отбиваться от атакующих его противников изящными, но смертоносными проклятиями. — Грейнджер! — позвал он, и Гермиона медленно поднялась на ноги, с облегчением вздохнув. Она запрокинула голову и прошептала безмолвную благодарственную молитву небесам. Оба юноши были живы и здоровы, все еще сражаясь, все еще дыша. Она надеялась, что и остальные ее друзья были в порядке. Ее взгляд метнулся к Тео. Отвлекшись на Невилла и Луну, она оставила того без прикрытия. В панике она бросилась к нему неуклюжим шагом, скользя по траве. Но Малфой оказался там раньше, и теперь они с Тео сражались бок о бок, тяжело дыша и ссутулив плечи, измотанные затянувшейся схваткой. Гермиона втиснулась между ними, проводя быструю рекогносцировку местности: на поле боя осталась лишь небольшая группа атакующих; они показались ей неопытными — их палочки нервно искрились черной магией. Стиснув зубы, Гермиона вцепилась в одного из противников, девушку примерно ее возраста; она хотела измотать ее, прежде чем сможет нанести последний удар. Слева от нее сражался Малфой, используя ту же тактику. Краем глаза Гермиона заметила, как он воспользовался замешкой потерявшего от усталости концентрацию Пожирателя и бросил в того Аваду. Противник Малфоя мешком упал на землю как раз в тот момент, когда Гермиона оглянулась в поисках Тео, и ее внимание ослабло. Девушка, с которой она сражалась, воспользовалась ее ошибкой, и воздух разрезало ее громкое «Секаре». Прежде чем Гермиона успела что-то понять, рука Тео обхватила ее за талию и с силой швырнула на землю в то время, как Малфой прикончил двух оставшихся бойцов. Лицо Гермионы было прижато к влажной земле, и она выкашляла кусок травы, перекатываясь на спину. Гул адреналина в ушах утих, и она тяжело вздохнула. Тишина. С дальнего края поля доносились приглушенные звуки затухающего сражения. Гермиона надеялась, что Гарри, Мальчик-Который-Выжил, сумел сделать это еще раз, победив Волдеморта окончательно. Она несколько раз моргнула, когда тень знакомой совы низко качнулась над ее головой и неуклюже приземлилась в нескольких футах. Раздалось тревожное уханье. Взгляд Гермионы потемнел, и она перекатилась на локоть, изучая открывшуюся перед ней сцену. Тео лежал на спине; Малфой склонился над ним, заслоняя обзор; Гофер смотрел на обоих серьезным взглядом — перья совы на этот раз были на удивление гладкими. — Нотт, ты тупой ублюдок! Дыши! Проклятье! Дыши, Нотт! Голос Малфоя сорвался. Гермиона перекатилась на четвереньки и поползла к ним. Тео спокойно лежал на земле… но все было не так. Ровный разрез прочертил его грудь по диагонали, заканчиваясь у основания горла. Тело Тео истекало кровью, которая скапливалась в районе коленей. Гермиона подавила испуганный вздох. Он улыбнулся ей, чертовой дуре, и выкашлял кровавую кашу на подбородок. — Тео? — Голос Гермионы дрожал, ее руки зависли над его изуродованным телом. — Нетнетнетнет… Ее руки опустились, пытаясь каким-то образом вернуть ему кровь. — Зачем ты это сделал? — в отчаянии воскликнула она, поднимая окровавленные ладони к его щекам. Гермиона смотрела на его неестественно бледную кожу. — Тео, ты не должен был этого делать! — Кто-то… — Его голова повернулась в сторону, когда он выкашлял на траву новую порцию крови. — Тео, — дико закричала Гермиона, прижавшись лбом к его, — ты будешь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке. Все тело болело, сердце болело, скрученное тяжелыми обручами осознания, пока ее мозг все еще пытался справиться со случившимся. Должно было быть заклинание или… или что-то в этом роде — не существовало такого мира, где Тео Нотт не смог бы справиться с ранением. Она зажмурила глаза, способная лишь делать короткие прерывистые вдохи когда реальность волнами захлестнула ее. Гермиона провела большим пальцем по его щеке, оставляя кровавый след. — Не покидай меня, — умоляла она. — Я люблю тебя и сто раз хотела тебе это сказать. Прости, но ты не можешь просто… ты не можешь просто… Рука Тео слабо легла на ее ладонь, и он одарил ее последней кривой улыбкой. — Малфой, — едва слышно выдавил он, его голова повернулась к другу — глаза потускнели, а кожа посерела. — Ты ведь позаботишься о ней? Малфой судорожно вздохнул и стиснул плечо Тео. — Покойся с миром, приятель. Я буду скучать по твоему уродливому лицу. Тео попытался рассмеяться, но подавился кровью, струившейся по его губам. Его глаза закатились, а рука соскользнула. Гермиона с криком прижала его ладонь к своей щеке, не обращая внимания на кровавый отпечаток: она с честью носила бы его всю оставшуюся жизнь, если бы это означало, что Тео жив. — Тео? — Грудь Гермионы содрогнулась, когда из нее вырвались рыдания, и она вцепилась в него, снова и снова целуя его лицо. — Не умирай, пожалуйста, не умирай. — Она положила голову ему на плечо, шепча только ему одному: «Я не могу пережить это снова, Тео». Но ее мольбы были тщетны. Грудь юноши перестала вздыматься, тело обмякло, и голова завалилась набок. В гневе Гермиона продолжала выкрикивать его имя, притягивая его лицо к себе, снова и снова оплакивая его, осыпая поцелуями его безответные губы. В тот момент ей было все равно, что Малфой стоял на коленях рядом с ними и смотрел, как она убивалась по его другу. — Пожалуйста, вернись, — прошептала она в очередной раз, зная, что ее мольба не будет услышана. Рука Малфоя тяжело опустилась на ее плечо. — Его больше нет, Грейнджер. Она покачала головой. — Нет. — Гермиона. — Что-то было в тембре его голоса, сдавленном и слабом, что заставило ее поднять на него взгляд. Свежие слезы выступили в уголках его глаз, и он тяжело сглотнул, прежде чем снова заговорить. — Его больше нет. Нам нужно вернуться… Ее глаза округлились, и она вздрогнула от его прикосновения. — Ты, блять, сошел с ума? Я не брошу его здесь, Малфой! Краем сознания Гермиона понимала, что действует иррационально; она набрасывалась на единственного человека, который знал, что творится внутри нее, но не могла контролировать свои реакции. Глаза Малфоя закрылись, и он сделал долгий вдох, прежде чем устремить на нее пристальный взгляд. — Тео не хотел бы, чтобы ты оставалась здесь вот так… — Что-то мелькнуло в его серых глазах. — И я бы тоже. Гермиона почувствовала легкий толчок в бедро и удивленно фыркнула, увидев сквозь пелену слез широко распахнутые глаза Гофера, в которых в кои то веки не сквозило осуждения. Опустив руку на его перья, она зажмурилась. Как она могла попрощаться? Из ее груди вырвался протяжный горестный стон, и Гермиона прижалась еще одним долгим поцелуем к холодным губам Тео — все было неправильно. Она знала эти губы, знала, как они ощущались на изгибе ее шеи, дразня и заставляя хихикать, знала, что они всегда уделяли больше внимания ее нижней губе, нежно посасывая и вовлекая в поцелуй. Она знала о родимом пятне на его плече и о том, как он любил ее — искренне, честно и без осуждения. Но она также знала, что в этот раз он ушел навсегда, поэтому эти слова дались ей намного тяжелее, чем все остальные. — До свидания, Тео. Еще раз судорожно всхлипнув, Гермиона отстранилась, приподнимаясь на корточки. Малфой достал портключ и положил на грудь друга, пробормотав прощальные слова, наполненные болью и печалью. Он протянул руку, многозначительно посмотрев на нее и тяжело вздохнув. Гермиона обхватила его ладонь дрожащими пальцами и встала, отводя взгляд и уставившись на пятна крови на своей коже. Перед домом в небе взорвались фейерверки, и Гермиона обернулась. Нет, это была не зловещая Темная Метка на фоне набрякших облаков. Это была Победа. Ее грудь разрывали слишком противоречивые и интенсивные эмоции: яркая надежда яростно сталкивалась с невыносимым горем, и она почувствовала, что ее разум постепенно окутывает спасительное оцепенение.

***

Гермиона со стоическим спокойствием наблюдала, как выражение лиц выходящих из подвала детей сменяется с осторожного на облегченное. Она знала, что придет время, когда она испытает всю силу нарастающей внутри боли, но сейчас она могла закрыться и не давать ей поглотить ее. И хотя Гермиона отчаянно желала найти утешение в том единственном человеке, который понимал, что она чувствует, это было бы похоже на предательство. Ей неплохо удавалось справляться, пока в поле зрения не появилась Лейла — ее широко раскрытые карие глаза искали девушку. Должно быть, Гермиону выдала дрожь, но Лейла, казалось, каким-то образом… догадалась. Гермиона пробралась сквозь толпу женщин, которые продолжали выбираться наружу, и упала в объятия Лейлы; по ее щекам потекли слезы. — Не Тео? — В голосе девушки все еще звучала надежда, хотя она, вероятно, уже знала ответ. Гермиона покачала головой, прижимая Лейлу к себе, словно та была единственным спасательным кругом во время шторма. — Он был хорошим парнем, Гермиона. Мне очень-очень жаль. — ГЕРМИОНА! — Безумный окрик Гарри заставил ее разомкнуть объятия, и Гермиона обернулась, обшаривая взглядом собравшуюся толпу. Волосы Гарри были растрепаны, лицо покрыто грязью, а по щеке стекала кровь. При виде друга боль ненадолго отступила, давая место облегчению и радости. Гермиона бросилась сквозь толпу и с рыданием врезалась в Гарри, утыкаясь лицом в изгиб его шеи, благодарная за то, что может чувствовать его теплое и живое тело — доказательство их победы. Через несколько мгновений руки Рона обвились вокруг них обоих, пусть и ненадолго удерживая трио вместе. — Ты сделал это? — Гермионе удалось вывернуться из медвежьей хватки Рона. Гарри издал глухой смешок и кивнул. — Все кончено, Гермиона. Это действительно конец. Гермиона повернулась, уставившись на всех своих покалеченных друзей и залитую кровью лужайку. Ее взгляд нашел Малфоя, одиноко стоящего позади всех. Его глаза цвета грозовых туч — все еще нависавших над ними — были прикованы к ней, а мышцы горла напряглись. Губы Гермионы дернулись — она почти улыбнулась. Она пересекла лужайку и встала рядом с Драко. Они смотрели в небо, игнорируя друзей, бросавших в их сторону долгие заинтересованные взгляды. Ее плечо случайно коснулось его руки, и они оба неловко отпрянули друг от друга. По лужайке прокатились возгласы ликования. — Мы победили, — сухо сказал Малфой, засовывая руки в карманы брюк. Подбородок Гермионы задрожал, когда ее взгляд метнулся к окровавленной траве, где лежал Тео. — Да, но это стоило нам слишком дорого. — Цена победы всегда такова.

***

Одинокие реки впадают в моря, в моря, В ждущие объятия моря. Одинокие реки кричат: «Подожди, подожди!» В распростертые объятия, подожди. О, моя любовь, моя дорогая, Я изголодался по твоим прикосновениям, это нескончаемое одиночество, А время идет, так медленно, и время может так много… Ты все еще моя?