Then you can tell me goodbye

В настоящем

Когда Луи вернулся к Митчу домой, все гости уже давно разошлись по домам. Друг сидел в халате, вальяжно распивая водку из стакана для виски. Его взгляд был пуст и уставлен далеко в прошлое. Когда на пороге залы послышались шаг Луи, Митч поднял на него глаза — мрак, покоящийся на дне его зрачков, словно раскаленная сталь, спрятался за улыбкой. — Привет, — отозвался он. Что-то незаметно меняется в окружающей атмосфере. Луи хмурится виду друга: — До сих пор пьешь? Один? — Как видишь. Что-то явно не так. — Митч, все в порядке? — Где ты был? Друг облокачивается о кресло, дрожаще поднимаясь на ноги, при этом не выпуская стакана из рук. Луи значительно настораживается, с сомнением глядя на Митча, казалось, постаревшего на пару десятков лет. — Я дышал свежим воздухом, хотел остудить пыл, — осторожно ответил он, нервно перебирая ключи в руках. Митч зло усмехается. Луи напрягается всем телом. На полу не валяется пластиковых стаканчиков, как бывает после дешевых вечеринок. Сигареты покоятся строго в пепельницах, а прочий мусор — в урнах. Преимущество вечеров, на которых присутствуют взрослые гости. Халат Митча раздувается на ветру, от чего Луи примечает — дверь балкона раскрыта настежь, а зала околевши морозна. — Ты ведь заболеешь, — обеспокоенно озирается Луи на замершего парня, торопливо подбегая к двери балкона и закрывая ее. — Кое-что случилось, — тускло отзывается Митч, глядя в пол немигающими глазами. — Что такое? Луи участливо приближается к сокрытому за волосами лицу Митча, его рука тянется к, должно быть, продрогшему плечу, когда его запястье резко сжимаются в тисках. Рефлекторно Луи отодвигается назад, опуская взгляд на руку. А когда поднимает взгляд, Митч смотрит прямо на него. — Я люблю тебя. — Погоди, что? Я тоже теб… — Нет! — обжигающе громко закричал Митч. — Я люблю тебя! Ты слышишь? Люблю не как друга, - с отвращением выплевывает он, - Как мужчину, которого желаю уже третий год. Лицо Луи бледнеет на глазах. Немигающим взглядом он смотрит на перекошенное лицо Митча, чувствуя как немеет рука в его захвате. — Митч, что с тобой произошло? Расскажи мне все по порядку, я здесь. И буду здесь, если ты успокоишься и отпустишь мою руку. Пожалуйста. Митч молчит. Его грудь вздымается опасно часто, а глаза широко распахнуты. Его губы плотно сжаты до скрипа зубов. Так же сжата его ладонь. Луи понимает — Митч не слышит его. — Отпусти меня. Луи напрягается пуще прежнего, будто бы жертва хищника, готовая сорваться с места одним прыжком. Он знает, что такое болезненная хватка на запястье. Его не станет трогать подобным образом больше никто. — Я сказал, отпусти мою руку, Митч, пока я не врезал тебе по яйцам, — угрожающе чеканит Луи не своим голосом. В глазах незнакомца напротив мелькает понимание. Его ладонь пропадает так же резко, как и появилась. — Прости… — Объяснись. Митч отворачивается. Истерично бегая глазами по комнате, он отходит от Луи, делая несколько неуверенных шагов в сторону. — Я все ждал, пока твоя глупая щенячья влюбленность закончится, готов был ждать долго, еще дольше. Ждать, пока ты заметишь меня, приметишь что мои черты тоже привлекательны, интересны, что мои руки, возможно, умеют обнимать иначе, чем ты уже успел узнать. Я ждал, ждал… Луи стоит не шелохнувшись с места. Его нервы накалены до предела, а кулаки сжаты. Таковы жертвы насилия; кто бы не стоял перед ними, какие бы крепкие отношения не связывали их с человеком, источающим опасность — все обезличивается и теряет вес. Остается лишь опасность и страх, кричащие бежать немедленно. Но Луи не прислушался к своему страху , игнорируя доводы здравого рассудка ради лучшего друга. — Я слышал тебя, — оборачивается Митч. Его лицо искажено отвращением, таким болезненным, что оно сочится из каждого участка его кожи. Он смотрит на Луи исподлобья, в мгновение ока превращаясь в человека, которого он никогда прежде не видел. — Ты меня пугаешь... — «Неужто и я буду ходить с веревкой на шее, пока не испущу последний вздох? Я знаю, что буду. Я знаю, что любви моей суждено навек сковать мою шею удушьем» — с истерическим смехом воскликнул Митч, игнорируя страхи любимого человека. — Даже здесь не оставил своей поэтичности! Ты и сердца разбиваешь искусно, в этом тебе не откажешь. — Разбиваю сердца? — кровь Луи больно холодна, а сердце рвется из груди застигнутой врасплох птицей. И все же из глубин его души поднимается гнев. — Не ты ли притворялся моим другом моим лучшим другом все это время, при этом питая ко мне любовь другого характера? Как должен был Я это понять?! Ты молчал! Все было хорошо, а теперь… С каких пор ты любишь меня, полудурок?! И какого хуя с тобой произошло? Да, я сказал то, что сказал, и что с того? Разве ты не знаешь меня, и сказанное не было очевидным? Внезапно Митч оказывается у самого лица Луи. В один прыжок, он подносит дрожащую ладонь к его лицу, неотрывно глядя в глаза: — Тебе ли не знать о любви в молчании? Кто я, чтобы рушить нашу дружбу? Кто я, чтобы предлагать себя, зная, что ты любишь другого? — Да, я люблю другого сейчас и сегодня все же, но ты говоришь со мной. Что же изменилось? «Чем искрится воздух? Почему так страшно?» — проносится в мыслях Луи, когда глаза Митча уходят вниз к его губам. Он игнорирует вопрос, как игнорирует и все остальное. Ладонь его расстилается над полуоткрытыми губами Луи, замершего в растерянности. — Знаешь, сколько я гадал?.. Думал, изводил себя мыслью… Я думал, насколько мягки твои губы, думал об этом когда ты говорил, улыбался, кривлялся, молчал, отсутствовал. Так близко… — Митч, отойди, прошу тебя, мне действительно очень страшно. Митч, я прошу тебя, - с усилием воскликнул Луи, пытаясь достучаться, докричаться, донести. По их лицам проносится поток холодного воздуха. Пальцы Митча мертвой хваткой ложатся на подбородок и щеки Луи, прижимая его спиной о стену позади себя. Луи задыхается от ужаса, застигнутый врасплох, хмельной, донельзя уставший, и в очередной раз разбитый на куски. — Один раз, только один, — гипнотически повторяет Митч, не отрывая глаз от сухих губ Луи. — Просто представь, что я — это он. Я Гарри, хорошо? — напоследок советует он, одним рывком сокращая расстояния между их лицами. Луи мычит в чужие губы, вырываясь из крепкой хватки пленителя. Пытаясь отползти, оттолкнуться, он бьет Митча по шее, и прокусывает его губу. Митч вскрикивает. Но не отпускает. Пока некто не вырывает Луи из его хватки, отталкивая в сторону. Он летит в бок, и споткнувшись, падает на пол. Он чувствует на языке влагу крови и след чужого вкуса. Затуманенными глазами, он поднимает голову и рефлекторно переводит взгляд на происходящее. Митч лежал на полу, придавленный весом неожиданно появившегося мужчины. Луи узнает его по одежде и кудрявой голове. В оцепенении он смотрел на то, как Гарри размазывал жесткие удары по лицу не сопротивляющегося Митча. А потом, подрывается с места, преодолевая расстояние между ними, и схватил замахнувшийся сжатый кулак Гарри, заставляя его обернуться. Гарри тяжело дышал, смотрел пристально, не моргает. Луи не отпускал чужого кулака. От того ли, что боялся того что может случиться когда отпустит, или от того что так давно не касался этих рук? — Я забыл ключи. — чеканит Гарри. Луи молчит. — Ты в порядке? — Луи… — слышится слабое кряхтение с пола. Гарри резко смотрит на источник звука. Луи чувствует, как тяжелеет кулак в его ладони. — Они мягкие, как снег… Перед глазами Луи проносится чужая рука. Слышится хруст ломающейся кости. В кромешной тишине после, Луи чувствует, как что-то с грохотом лопается в его голове. Он пятится, решив для себя, что это сон. Он опускает взгляд на покрытое кровью лицо Митча. Спазм скручивает желудок парня. И он начинает бежать. Поскользнувшись на паркете и падая, Луи приземляется на руки. И немедленно поднимается, возобновляя свой побег. Ночь холодна и пустынна людьми. Лишь сияющие огни машин проносятся перед мчащимся вперед парнем. Его лицо полно ужаса и боли, он бежит со всех ног, чувствуя боль легких, но не останавливается. Остается только бежать. И задыхаться. Когда воздух кончается, Луи падает неподалеку от входа в метро. Холодный воздух сжимает в тисках горло, но Луи чувствует иное. Вкус поцелуя у себя во рту. Он вспоминает последнее, что видел в той комнате: улыбающегося Митча, покрытого кровью. Луи рвет прямо на землю перед собой.